Книга 1. Монастырь Старых Богов

      В Зале Славы стояли посвящённые в воины ученики, ровно десять человек. По одну сторону парни, по другу девушки, которые слушали речь мастера Шао. Позади Тенгфея стояли Ран и Аарон, которые следили за учениками. Те не упускали ни единого слова настоятеля. Старик подходил к каждому с кувшином в руках, наливал голубоватую жидкость в стопку и давал ученикам выпить.       Во рту у каждого встал неприятный горьковатый привкус полыни и персиком. Отдалённым вкусом был сахарный тростник и жгучее ощущение от самогона. Некоторые кашляли после выпивки. Из девушек стойкость проявили Узеджи Уши и Ваи Шу, которые не поморщились и продолжили смотреть на мастера с ровными лицами. Из парней закашлял Кси Джин, который никогда до этого не пил.       Мастер Ран отошёл к дверям башни, за которыми ожидал ребёнок в маске. По иероглифу на маске, что это дитя с именем Два, то есть девочка. Она несла поднос с серебряными табличками, на которых были выцарапаны святые имена. Мастер Шао называл дитя святым из-за своей особенности. Такой ребёнок имел более сильную связь с миром Богов, только дитя могло найти духовные имена.       Ребёнок остановилась рядом с мастером Тенгфеем. Настоятель кивнул, давая разрешение раздать таблички. Девочка начала с линии парней. Первым стоял Пиче Боо. Он едва улыбнулся, вспоминая их короткую беседу. Седовласая протянула ему табличку из центра, Пиче встал на колено и принял жетон. Юноша коснулся лбом её ладони, так как ещё невинное дитя нельзя было целовать взрослому. «Зелёный принц». В его глазах мелькнуло разочарование, но спорить с духами было непомерно глупо.       Следом стоял Таиши Дингсаин, который опустился на оба колена, чтобы его рост не был проблемой для ребёнка. Девочка протянула в его ладонь жетон. Был заметен его трепет перед седым ребёнком, так как раньше не озвучивали значение отделение двоих детей в масках от остальных учеников. Таиши коснулся лбом её ладони, и девочка пошла дальше, а великан посмотрел на табличку. В его руках было имя «Несокрушимый гром».       Ву Пенг встал на колено, в его ладони упала табличка. Парень прикоснулся лбом к ладони девочки, ощутив какой-то странный жар в груди. Так сказывался загадочный напиток, по крайней мере, на это списывал юноша. Ему досталась табличка «Стальная душа», что было отличным именем для мира духов. Так ему можно было не стыдиться происхождения, семья гордилась бы им. Она точно будет гордиться, когда узнает.       Проводя всё те же действия, как предыдущие ему, Дьяо Лианг не ожидал ничего иного, кроме имени и связи с тенью. «Демон из тени». Потом его сестре выпало «Демон из света». Это были хорошие имена, устрашающие и грозные. Именно их они будут называть за пределами монастырей в обычной жизни, когда нужно будет скрыть свою принадлежность к храму.       Кси Джин с духовным именем «Тихий ветер» поклонился девочке. Его пробивала дрожь от того, что он наравне с самыми обсуждаемыми учениками храма находился в одном зале. К тому же, юноша получил один ответ на множество вопросов по поводу детей в масках. Узеджи Уши вытянула табличку «Красивая угроза». Девушка встала на оба колена. Ребёнок приподняла маску и поцеловала старшую в лоб, как жест Бога Унсонга, который был защитником женского ума и красоты. Узеджи склонила голову, провожая взглядом ноги ребёнка.       Ваи Шу получила имя «Хитрая ящерица». Её это не смутило, такой титул даже показывал, что маленькое существо может стать опасным противником, лишь получив больше информации о своём противнике. Она поклонилась девочке, встав на колени. Тёплые губы коснулись её лба, чувствовался длинный шрам.       Биан Юнру встала на колени, закрыв глаза. Никто, кроме мастеров и Узеджи не видел лица девочки в маске. Ей выпала табличка «Медный цветок». Пока Биан читала духовное имя, ребёнок поцеловала её лоб. Юнру уже спланировала в голове план для вечера с ребёнком, чтобы отблагодарить. Прошлые разы у неё пытались отнять индивидуальность, поэтому она не проходила посвящение, хотя являлась самой старшей среди учеников женского корпуса.       Сима Тинг закрыла глаза и села на колени. Она чувствовала благосклонность к себе от настоятеля, раз тот доверил ей пояс гармонии. Оставшаяся табличка упала в руки. Ребёнок поцеловала Симу в лоб и с подносом исчезла в дверях башни. Тинг поднялась с пола, смотря на своё духовное имя со значением «Розовая гармония».       Настоятель Тенгфей расправил плечи, выступая вперёд. Он прошёл мимо учеников, касаясь их голов посохом. Губы Шао едва двигались при чтении ритуальных стихов. Старик долго стоял перед учениками, которые повторяли каждое его слово, чтобы усилить голоса. Так их лучше услышат Боги.       Из башни вернулась девочка в маске. Она села на колени рядом с колонной, сложила руки на коленях. Настоятель вернулся к мастеру Бо, ученики последовали примеру ребёнка и встали на колени.       — По традиции настоятель должен рассказать историю. Такую историю, которую эти стены не слышали раньше. Эта история будет рассказана только вам. За пределами этого зала говорить на тему посвящения запрещено, — проговорил мастер Ран.       Юноши и девушки молча переглянулись. В конце их головы повернулись в сторону ребёнка, который, казалось, скучал в компании всех них. Руку поднял Пиче, и настоятель дал ему слово.       — Расскажите о детях в масках. Это интересует многих.       — Что ж, эта длинная история. И лучше будет, если расскажет само дитя.       — Начну я, — громко сказал Аарон, перебив мастера Рана. — Эта история случилась, когда у меня ещё не было седых волос. Год выдался особенно холодным, урожая не было, от голода погибло много людей, монастырь не мог принять паломников. Также в день, как Драконы впали в спячку, прошла тысяча лет. Ночь была ледяная, на протяжении суток выла лютая буря.       Рано утром по сугробам к нам пробирался высокий мужчина. Он нёс в руках корзину с тряпьём. Лишь когда к воротам вышли монахи, нам увиделся младенец в окровавленных простынях. Лица мужчины никто не видел, он скрывался под демоническим лицом, при этом сохраняя свою сущность человека. Из истории известен только один клан людей, которые владели такой силой.       — Акума Ханта, — продолжила девочка в маске.       — Этот клан был уничтожен, когда на трон вошёл император Сотаро, вторым правителем стала императрица Мэй и сестра императора Ритцу, — вмешался Ран Бо. — Акума Ханта был вторым после династии и больше любился народом. Конкуренты в политике никогда не остаются в живых.       — Тот человек передал ребёнка монашкам, переждал ночь и ушёл. Больше о нём не было слышно. У младенца были красные глаза, они не смогут выплакать столько слёз, сколько пролилось крови, — голос кузнеца прозвучал твёрдо, он зло покосился на Бо. Это маленькое противостояние взглядов завершилось тем, что девочка в маске встала между ними. Она являлась причиной конфликта, поэтому остановить его пришлось также ей. Мастера переглядывались между собой, ученики осмеливались шептаться друг с другом, все ждали реакции настоятеля. Тенгфей качнул головой и поднял руку, ладонью вперёд, желая получить тишины.       — Говорили, что предки Акума Ханта начали историю от становления Старых Богов, являясь их первыми слугами. Потомки этого клана обладали острым чутьём, у них особый иммунитет к влиянию существ и демонов. Они лучшее оружие Богов. Совершеннее, чем сам Орден Клеймённых. Могу сказать, что вы их точно знать не можете, — прокашлял Аарон. — Акума Ханта и род Тенгфей имеют общие корни, поэтому девочка в маске является такой же внучкой настоятеля, что и ДзенДзен. Но в наш мир прибыли такие явления, нарушаемые поток времени. Девочка стала жертвой такого явления. Она гораздо старше, чем вы думаете. Я прав, мастер Ран? — Барнс сделал акцент на имени мастера Бо.       Никто не хотел признавать свою неправоту и проявлять слабость первым. Ран Бо был оскорблён тем, что кузнец знал больше информации, поэтому его раздражала снисходительная улыбка настоятеля. Старик Шао посмотрел на остальных.       — Вы некоторые детали, когда зал покинете, забудете. На то воля Богов, — Тенгфей кивнул Аарону.       — После такого явления, девочка была переполнена энергией, и нам пришлось разделить её начало на две части: Первого и Второго ребёнка. Так дитя Один владеет навыками боя и пассивными стихиями Огня и Земли. Дитя Два взяла себе Воздух и Воду.       — Разве такое возможно? — спросила Лей Яну.       — И они чуют демонов, да? Если бы не девчонка, я бы тут не сидел, — негромко говорил Таиши, посмотрев на настоятеля.       Тенгфей поднял ладонь, чтобы шумы поутихли после такой части разговора. Ему были понятны волнения, но тяжелее всего было девочке. Её тайну теперь знали остальные. Шао проследил за взглядами учеников: Дингсаин, Боо, Уши и Юнру прямо и чётко смотрели на девочку в маске. Остальные делали это изредка, больше слушали ответы от мастеров и настоятеля.       Позади, за дверьми Зала Славы, находился Генгхис и ДзенДзен. Они по приказу Тенгфея должны будут потом проводить ребёнка в маске обратно в Башню Серых. Брат и сестра не разговаривали между собой с того дня, как Фанг вытащила внука настоятеля из пурги. Они перестали смотреть в стороны друг друга, здороваться, только если этого требовали мастера.       Генгхис сидел под дверью и слушал историю детей в масках. Относительно он понимал, зачем дед пригласил его, но совершенно не видел в этом смысла. Настоятель желал увидеть реакцию и изменения мнения? Внук не желал поднимать эту тему вновь, однако ему прояснился момент, почему дети были всегда вместе до подхода к празднованию затмения в стоянии Солнце.       В любом случае были замешаны высшие силы. Не Драконы, так Боги, создавшие себе верных слуг, которые до последнего служили им. Такие кланы, как Акума Ханта, были созданы с силой и таким складом разума, что они не могли пойти против храма. Первые и единственно истинные послушники и воины четырёх Богов. По слухам, не осталось таких кланов, Акума Ханта был вырезан полностью, поэтому девочка в маске имела большую цену для храма, ей выделялась отдельная роль.       — Почему на церемонии только один ребёнок? — спросил Кси Джин.       — Вторая оболочка слабнет. И день придёт, когда девочка полностью восстановиться, чтобы в себе все стихии хранить.       — Это связано как-то с Богами, это ясно. Объясните?       — Мы говорим об истории, а не ответы на вопросы, — нахмурился Ран.       — Если девчонка пожелает, она сама вам всё скажет. Если же нет, то я вам хребты сломаю за ваши попытки её допросить, — прорычал Аарон.       Уже руку подняла девочка, чтобы успокоить мастеров. Это был смелый жест, но теперь воины храма могли это объяснить тем, что дитя давно выучила все повадки поведения старших. Однако она редко пользовалась такой возможностью, предпочитая находиться под защитой. От неё не будет пользы, если она погибнет или её убьют. Стоит кому-то прознать об этом, и все монастыри мгновенно окажутся под угрозой уничтожения со стороны имперской власти.       Но возникал тогда больший вопрос, как работало это явление. Генгхис чётко помнил, как няньки ходили с седовласыми младенцами, как те росли, а в возрасте трёх лет на них надели маски. Не могло же это быть массовой галлюцинацией или.       — Дитя в первые годы жизни погибла. Её в холодную зимнюю ночь вновь демон принёс, — настоятель подошёл к девочке и положил руку ей на чёлку, поднял волосы выше висков.       Под седыми волосами были бледно-багровые синяки. Тенгфей сказал иллюзией. Этой мыслью заразились и ученики, поэтому вновь заговорил Пиче. Рационально это нельзя было объяснить, если к этим событиям не приложили руку Боги или иные существа, что это следы, на которых должны расти рога, так как есть иная ветка клана.       Представители той ветки являются полукровками с демонами, но это сделано для того, чтобы лучше и быстрее выслеживать тёмных духов и существ. В живую и лично никто не сообщал о встречах с представителями этой ветки клана, поэтому считали их просто вымыслом для запугивания детей.       — Поэтому вы и помните её младенцем. Она была такой, но это не переселение душ. Мы не знаем, как и девчонка, — кузнец говорил уже более спокойно.       — Мне было известно лишь то, что Тенгфей поручил Аарону воспитание детей, так как вместе с остальными учениками им нельзя было находиться из-за своей силы, — Ран Бо так же был слушателем, как и посвящённые в воины.       — Говорить тебе никто и не собирался. Одержимый Избранным, ты стал забывать о важности службы. Все вы равны перед Богами и Драконами, — Барнс фыркнул и поставил трость перед собой, шагнув на месте.       Мастера вновь начали своё противостояние взглядами. Аарон был чужаком, которого приняли. Он уроженец пустынь, из земель Арахада, где царствовали жестокость и сила. Ему были чужды сожаления и сочувствие, но кузнец обучился этим качествам, беспокоился о детях, уважал тех, кто отстаивал свою точку зрения до конца, знал грань и не переходил на личности. Себя он к таким не относил, ибо думать о себе приходилось в последнюю очередь.       Ран Бо вырос при храме, с детства посвятив себя службе Богам. Такой же судьбы он желал сыну, чтобы и Пиче вошёл в историю. Ран должен был воспитать Избранного воина, он должен был войти в историю вместе со своим учеником. Но в который Судьба решала писать свой сценарий, единственный и верный для наследия. Тенгфей никогда не вмешивался в эти противостояния, но в Зале Славы он не допустил грубости друг к другу. Им предстоял отдельный разговор наедине.       Седовласые дети с красными глазами, как желтоглазые демоны на южном материке, считались предвестниками плохого, поэтому это стало одной из причин их недопущения к общему обучению. Это ограждало от суеверных и усиливало связь с Богами. После Второго прихода демонов Четверо знатно ослабли. Натиск обитателей Бездны был настолько силён, что высшие должны были спуститься с Великих Островов. В то время они ещё не создали Орден, кода были посвящены самые лучшие воины всего материка и империи.       Руку подняла Юнру. Мастера всегда подмечали её наблюдательность во всём, когда дело касалось других учеников. Все истории, все события — Биан об этом точно знала, часто являясь свидетелем всего этого. Владея определённой информацией, она предпочитала молчать, пока не появится удобный случай использовать все известные факты в поддержку или против кого-то.       — Вы нарочно собрали на посвящении тех, кому помог ребёнок? Она спасла жизнь Таиши, при этом освободила Узеджи от его лечения. Косвенно, но защитила Пиче. Лей Яну и Дьяо Лианг спаслись от наказания, благодаря ребёнку. Кси Джин не попал под обрушившуюся крышу, Ву Пенг не отравился фруктами. Ваи Шу и Сима прошли испытание, узнав подсказку. Она отдала мне свою порцию, когда мастер Ран велел меня не кормить за непослушание.       — Наблюдательности твоей предела нет. Но связи между поступками и присутствием вашим не имеется. До затмения я в воины самостоятельные десять учеников посвятить должен, — прокашлялся настоятель.       Все эти случаи были ему известны. Если бы рассуждения были верны, тогда бы в зале присутствовали Нуо или другие ученики. Их количество могло превышать десять посвящённых, но мастера пришли к решению, что лучше ограничить количество подопечных на церемонии. Лей Яну и Дьяо Лианг тогда вернулись с задания, морально и физически их тела истощились. Никого не было во дворе, их никто не встретил и не проводил, а наутро обнаружился погром в поварском корпусе, куда не было никакого доступа, так как вход был только через основное здание монастыря, где находилось столовое помещение и жилые комнаты прислуги монастыря. Кто-то обвинил Лей и Дьяо в этом событии, так как они из ассасинов, они могут делать всё беззвучно. Тогда дети в масках подошли к настоятелю и что-то прошептали. Оказалось, что на территорию проникли тёмные существа, но с ними удалось договориться.       Кси Джин дежурил у стен в момент проводов паломников за пределы монастыря. Он осматривал склады и постройки на то, всё ли в целом состоянии. Пустой склад для дров оказался гнилым, балки оказались старыми, а от влаги отсырели. Тихий треск остался бы незамеченным, и Кси прошёл дальше, если бы крик ребёнка не отвлёк его. Джин вышел обратно к стене, крыша обвалилась прямо позади воина.       Ву Пенг сблизился с одним из паломников, их можно было назвать друзьями, и при прощании человек хотел подарить Пенгу заморский фрукт, с твёрдой кожурой. Никто ранее не видел такого, но ничего хорошего в себе подарок не нёс. Когда Пенг собрался употребить фрукт в пищу, его толкнула девочка в маске, из-за чего кусочки упали на птиц, которые клевали разбросанные семена. Пернатые тут же заглохли, задохнулись воздухом и иссохли. Тогда девочка ничего не пояснила, убежала прочь оттуда.       Ваи Шу и Сима проходили испытание по переходу на новый уровень обучения, что стало причиной посвящения их в воины с духовными именами. Им предстояло решить ряд загадок, чтобы ответить перед настоятелем. Загадки были просты, но сложность их была в том, что девушки ещё маленькими попали в монастырь, не видели того, что видели обычные дети. Все цветы им представлялись в гербариях, в сад они попадали редко. Ребёнок в маске часто мелькал мимо девушек с бумажным лотосом в руках, складывая оригами во всех частях монастыря.       Настоятель начал проводить завершения посвящения. Девочка в маске поднялась на ноги и удалилась за дверьми в башню. Брат и сестра Даи взяли её за руки и повели через пустые коридоры на тропу и в Башню Серых. Идти в полной тишине не казалось тягостным, наоборот, молчание успокаивало. Суета в Зале Славы прекращалась, в сопровождении мастеров и настоятеля вышли воины с духовными именами, упорно сжимая свои таблички с именами. Их ждало празднование, а ребёнка в маске — отдых.       Генгхис остановился перед входом в Башню Серых, на крыльце сидел Садао. Воплощение дракона больше не смотрел на него, как на врага, его взгляд был равнодушен. Он не стал говорить, девочка в маске отпустила руку ДзенДзен, положила её пальцы в ладонь Генгхиса и коротко кивнула. Седовласая девочка сделала шаг назад, расправляя складки на рукавах своей накидки.       — Семья. Нельзя ссориться.       — Тебе ли не знать причины всего?       — Глупая гордость.       — Не трать на них слов. Два дурака, этим всё сказано, — Садао взял девочку за руку и увёл в Башню Серых.       Генгхис посмотрел на сестру. Более затрагивать эту тему не хотелось, извиняться он причин не видел. ДзенДзен слишком была верна храму, чтобы позволить себе выбрать иную судьбу. Это была высшая честь, пусть официально так и не считали. Император не мог убить в людях веру и убеждения, которые складывались на протяжении столетий. Невозможно перестроить менталитет за пару разговоров, поэтому Генгхис не торопился.       — Она права. Как бы мы не относились друг к другу, мы останемся семьёй.       ДзенДзен закусила внутреннюю сторону щеки, чтобы не отвечать на эти слова. Признавать правоту ребёнка она не собиралась, но дальше разжигать неприязнь к брату не хотела. Им обоим нужно было время, чтобы всё успокоилось. Божественный дуэт должен быть един, чтобы принести в империю новую волну славы монастырю.       Сдержавшись от грубых слов, ДзенДзен протянула брату руку. Генгхис подставил свою, скрепляя их мизинцы в примирительном жесте. Брат и сестра Даи направились на свои наблюдательные посты.

***

      Садао пропустил девочку вперёд, она открыла двери в свою комнату. Другие седовласые не реагировали на Курогане, опускали головы при виде него. Ребёнок в маске зашла в комнату, Садао следом за ней и закрыл двери. Ничего не изменилось с тех пор, как он впервые узнал её лицо. Комната оставалась такой же пустой и тёплой, как и отношение к девочке.       Хозяйка комнаты прошла к футону, снимая маску. Она села на своё спальное место, закрыв глаза. Спокойствие Садао настораживало, особенно в те моменты, когда каждый знал его. Его реакции, поведение, характер. Не было таких минут, когда он был полностью спокоен. Если он был в таком состоянии, значит, его одолели мысли, а думал парнишка не так часто и не так серьёзно.       — Ты скоро вернёшься в прежнее тело, верно? — Курогане остался стоять у двери.       — Ты слышал, — девочка не подняла головы для ответа.       — Поэтому спрашиваю. Ты упоминала такое, но ничего более. Пояснишь?       — Именно?       — Сколько тебе на самом деле?       — Пятнадцать телу. Душа переселялась. Не помню прошлого.       — Ты же понимаешь, что я пришёл по другому поводу?       — Чиаки?       — За ней скоро придут. Я принял для себя решение, что пойду на службу к императору, в гвардию.       Стать гвардейцем теперь считалось почётным. Так сказал император Сотаро, когда сформировал новую стражу, создать среди людей новый авторитет. Божий Орден потерял влияние, когда на них повесили страшное преступление. Это должно было стать причиной прекратить уважать умершего императора. Пусть люди отреклись от Ордена, в дни, когда империи грозила беда и опасность, они верили, что воины Богов вернуться и спасут их.       Монастырь сохранял эту веру и отвергал все обвинения, так как Боги осуждают любое убийство, если оно совершено не в свою защиту и не в поединке. Каждый шаг должен быть продуман, чтобы потом перед Теасером не было стыдно. Только так можно было продолжить свою великую службу Богам после смерти, ведь за пределом реальности ждал новый мир.       Курогане встал напротив девочки и взял её руки в свои, чтобы поймать её взгляд. Он хотел сохранить эмоции, не расстроить её. Должен был прийти день, когда случится расставание, все догадывались об этом. Вероятность, что все воспитанники и ученики останутся в монастыре. Многие уйдут, это было ясно.       — Я хочу быть с тобой честным. Меня не воспринимают всерьёз здесь, они не позволят мне развиваться дальше. Ими движет страх, что я воплощение дракона с дисбалансом. А император может более почтительнее отнестись к Богам. Пусть он велел верить в Нового, он не запрещал верить в настоящих. Не гневайся на меня, я сам не рад такому решению.       — Это твой выбор, — коротко ответила девочка.       Её голос не дрожал и был печальным, а взгляд стал прозрачным. Она отвернулась от Садао, скрывая уныние в глазах. Девочка не плакала, хорошо владела своими эмоциями. Её пальцы тянулись к шраму на подбородке, что заставило Курогане встать на колени, закрывая своё лицо руками. Он молчал, чтобы не разрушить их отношения окончательно. Дружба была тем, что являлось его лекарством. Внутренний огонь пожирал его, вызывая только ненависть и гнев. Тем, чья стихия Огонь, либо сражались со всеми подряд, либо сгорали дотла. Девочка с седыми волосами стала для него спасением.       — Я помню обещание. Я вернусь. Где бы ты не была, я вернусь.       — Я устала, — она легонько махнула рукой в сторону двери.       Садао молча кивнул. Он поднялся на ноги, поклонился и вышел из комнаты. В Башне Серых опять правила тишина. Но долго находиться в одиночестве девочка не смогла. Вскоре постучалась Узеджи, которая сбежала с празднования и решила провести время с маленьким товарищем. Леди Уши вошла в комнату с подносом в руках, поставила его на столик. Старшая пригласила хозяйку комнату к трапезе.       Они сидели в тишине, лишь стук палочек о фарфоровую посуду разряжал пустоту в этой обстановке. Узеджи заметила напряжение в настроении ребёнка, но посчитала это последствиями посвящения. Девочка доверяла свои мысли леди Уши, поэтому поделилась произошедшим разговором с ней. Давать совет или оценивать разговор Узеджи не стала, её об этом не просили, но она понимала все чувства и уважала то, что девочка не стала навязывать свою точку зрения или своё желание.       Молчаливая радость не была уделом для радости хозяйки комнаты. Она задумалась, поставив на столик пиалу с чаем. Единственное, что девочка сказала, была фраза: «Холодно. Как той ночью…». Узеджи спросила, помнит ли ребёнок что-то от прошлой жизни. Такие воспоминания либо были слишком тяжелы для рассказа, либо память намеренно закрывала эти моменты. Однако девочка начала рассказ.       Её воспоминания начинались с самой холодной ночи, когда её принёс демон к порогу монастыря. Она могла в подробностях описать то существо. Огромный демон с нижней частью оленя. Человеческая часть имела тёмную горячую кожу, а на голове были прямые короткие рога и большие уши. У него был утробный тихий голос, он говорил мало, чтобы не привлекать внимания, и только для того, чтобы успокоить или усыпить ребёнка. Демон не был враждебным, это она помнила из его слов. Девочка процитировала конкретную фразу: «Ты вспомнишь обо мне со сходом снега».       Их путь был долгий. Они встретили зиму ещё в тейге Морбире. Пересекли Мунхарс и Грасвул, а после половину Пандейла, чтобы достичь монастыря. Седовласая девочка помнила, что этот демон произносил её имя, которое ей дал первый человек, принёсший младенцем. Это создание знало того человека, и девочка надеялась, что ей удастся встретить демона. Он должен быть в курсе того, что именно произошло с кланом Акума Ханта.       Её маленькое тело дрожало от мороза, она не чувствовала рук и ног, пальцы едва шевелились, а сознание часто покидало тельце. Помнить помогали тёплые руки демона, который баюкал её. Холод и запах чёрного дерева, это она запомнила об одной из самых холодных ночей в истории империи. Многие не пережили той ночи, поэтому монахов удивило, что младенец был в норме, когда его принёс демон. Узеджи собирала пустую посуду на поднос к концу рассказа. Она не слышала о добрых демонах, все они несли разочарование и разрушение. Если бы об этом не рассказали в Зале Славы, леди Уши не поверила бы в эти слова. Старшая села рядом с девочкой и приобняла её за плечо. Ребёнок положила голову ей на грудь, прислушиваясь к глухому сердцебиению.       — Я помогу тебе, маленькая сестра. Только скажи, — Узеджи укутала девочку рукавами своего платья.       — Спасибо.       — Через пару дней Затмение. Ты ведь будешь там? Или ты не нашла пару?       — Не нашла.       — Я слышала, что Пиче без пары.       Девочка пожала плечами. Она помнила про то, что он хотел пригласить её на танцы. Узеджи погладила младшую по голове и отстранилась от ребёнка. Леди Уши встала и поклонилась, благодаря девочку за беседу, после чего взяла поднос и направилась на кухню, чтобы отдать посуду к мойщицам.       В Башне Серых все закрылись у себя в комнатах, они начинали читать молитвы. Узеджи не могла присоединиться к ним, до самого заката ей нужно было находиться с кем-то, чтобы встретить холодную ночь перед приходом Богов.       Леди Уши вышла во двор. Небо затянулось серыми тучами, предвещая лёгкий снегопад. Ветер не кусал кожу, а все печи в монастыре работали с раннего утра, чтобы прогреть все жилые и учебные помещения. Неприятная дрожь прошла по ногам и спине. Это напоминало чутьё ребёнка в маске к бедам. Храм ждали неприятные новости и событий.