Расколотые Небеса - Никто из Ниоткуда

Небеса, казалось, не собирались прекращать безутешно рыдать. Капли дождя барабанили по выращенному навесу, создавая равномерный, убаюкивающий шум, но я даже в сон провалиться не мог - отчего-то он всё не наступал. Страшная боль жгла раны, заставляя иногда скрипеть зубами и даже когда их обработали, легче не стало. Казалось, они лежали на самой душе, словно термиты проедающие кору моей решимости. Я не чувствовал леса, потому что он больше не говорил со мной, как и ни с кем другим. Казалось, я просто ослеп или оглох, но по другому. Теперь мой мир заполнила лишь тьма, запах сырости, звук оглушающего Сильенсурского ливня, стучащего по плотно сплетённым корням из полой луковицы и абсолютная глухота к лесу. Создавалось впечатление, что мне отпилили руку или выкололи глаза - я понимал что чего-то не достаёт и в то же время это казалось настолько невозможным, что я раз за разом не мог в это поверить. В голове роились мысли - после похоронной церемонии, начнётся Суд. Норо мёртв, а Нак-Нак таинственно исчезла, возможно тоже погибнув. Я должен буду унаследовать достояния и грехи всего нашего рода, после чего решить дальнейшую судьбу рода Эрд Нейл... Интересно, что со мной сделают за убийство Старшего Бога? Сможет ли хотя бы Рюк выжить после такого суда? Судя по тому, что под стражу поместили только меня - наверное нет. Было бессмысленно себя корить - сожаления о том, что я не убил Деускретора когда мог, никуда бы меня не привели. Нужно было жить настоящим и искать выход из сложившейся ситуации, но... Настоящее травило меня одним своим наличием. Не хотелось в этом настоящем "быть". Но ведь нынешняя секунда такая, какая есть - она тёмна, холодна и полна мыслей о том, какие ужасные вещи произошли и какие ещё только должны произойти. В прошлом меня встретило разочарование, а в будущем ждало только осуждение и смерть. Если даже я вырвусь и сбегу - моя родня окажется под угрозой и Элора займёт моё место в наследовании, после чего ей придётся понести кару и за ещё одно предателя в её роду. Побег из этой реальности в другую - более благоприятную - совсем не казался выходом, а наоборот, побегом из плохой ситуации в худшую. Но пелена моих мыслей, заглушаемая дождём распалась и голоса вывели меня из мучительной дрёмы. - Пропустите меня, я его брат. Кровь от крови его. Я хочу увидеть своего брата. - послышался голос Рюка по другую сторону клети. - А я хочу, чтоб Дорианна была жива, но судьба рассудила иначе. Двоим придётся остаться недовольными, охотник Эрд Нейл. - прозвучал по другую сторону голос Тургоса. Низкий, рычащий, похожий на звук обламывающихся деревянных скал, таких же тяжёлых как и удары его северных лап. Тургос был крепким и сдержанным лешим, но он беспощадным и скорым на расправу. Должно быть в смерти Дорианны он просто проклинает именно наш род. - Приказ Де Кая: никого не впускать. - Могу ли я поговорить с ним? Хотя бы через стенку. - попросил Рюк, а тот устало вздохнул. Ни у кого сегодня не было сил жить этот день и тем не менее, нам приходилось. - Я возможно и вовсе сейчас вижу его в последний раз! - Тургос, ничего не случится, если ты дашь ему со мной просто поговорить! - сказал я, сделав усилие и поднявшись со своего места. - Хоть при тебе. Я всё равно не собираюсь отсюда деваться. - Ладно, говорите! - разрешил Тургос, но с жестоким условием. - Если он попробует бежать, я убью вас обоих, без разбирательств. Сквозь корни, служащие мне непроницаемой клеткой, что лишь у подножья своего пропускала тусклый свет и влагу, я почувствовал как к ним привалился Рюк. - Я не могу поверить что отец и Нак-Нак так с нами поступили! - громко и отчаянно сказал он. - Они были нашей семьёй! Нашими наставниками! И они предали Дорианну! - Рюк, не думай ты о прошлом! - перекрикивал я дождь, слегка напрягая связки, чтоб тот меня слышал. - Боль не скоро утихнет, но готовься к тому, что ждёт тебя впереди. Послушай что я скажу, послушай и запомни хорошенько! И я начал ему говорить. Начал говорить ему о том, что горжусь им и его силой. Что тот станет сильным, смелым и смертоносным лешим, превосходящим даже меня. Что справится с любой проблемой, что встретиться ему на пути, если только будет с ней бороться. Рюк молчал, иногда спрашивая меня, что меня самого ждёт на суде... А я не знал что ему ответить: ничего хорошего, это точно... Но у меня не хватало сил сказать ему жестокую правду и потому я говорил, что просто не знаю. Это было честно, в конце-концов. Что будет со мной я действительно не знал и предполагал только наихудшее. Рюк рассказал мне о том, как лешие тушили лес и наше обгоревшее Великодрево... Великодрево... Даже потушив его, кажется, мы не оказались способны его спасти. Оно сильно прогорело изнутри и все корни обуглились. Сияние этого величественного атланта природы померкло, а листья потеряли свою изумрудную красоту. Потеряло его так же, как многие и многие лешие, лишившихся своих родных - на стоянке, расширившейся до небывалых размеров, многие чувствовали себя как никогда одиноко. Многие опали. Каждый леший знает - когда его воля треснет, треснет и его жизнь. Он станет похож на осеннее сухое дерево и когда листва совсем опадёт, тот уйдёт в спячку последней печали - в зиму, которая для него уже никогда не кончится. Я и сам заметил опавшую пожелтевшую листву на корнях "луковицы" - видимо сошедшую с меня, вместе с сухой корой застывшей белой лечебной глины, называемой "массой". В голове медленно проползли безразличные мысли о разгадке моего ощущения мира. Пустого, серого и гулкого, как эхо из пустой тёмной пещеры. Мы говорили о многом - о том, как чувствует себя Элора. Как Карро будет хоронить и своего отца из-за чего скорее всего придётся искать нового Старейшину - им скорее всего станет Хаггревилиус. О том, что Маккнамарра был хорошим старейшиной, но Хаггревилиус известен своей справедливостью, пускай и пренебрежением к остальным. Младше него у нас остался только Карро Харро До, а если он вдруг станет старейшиной, это будет насмешка в лицо всему Протекторату. Именно это заставило нас спокойно выдохнуть. Карро пусть и был единственным сыном Маккнамары, являлся моим кровником. Это большая редкость, когда у тебя находится собрат, которого ты готов убить так же, как он готов придушить тебя. Мы говорили обо всём, только не о будущем, что нависло над нами двумя чудовищным ожившим древом, раскинув свои огромные когти и маскируясь под ветром. Мы оба знали что оно там - наверху - ждёт своего часа, чтоб попытаться схватить и перемолоть нас двоих, но что я попытаюсь хотя бы вытолкнуть Рюка из её цепких лап. Хуже всего было то, что монстр этот нематериален - его нельзя одолеть ни копьём, ни топором. Даже сбежать от него нельзя - тогда оно точно съест моих родных не известно, буду ли я рад такой жизни. - Я не хочу чтобы ты уходил. - сказал Рюк и пускай половину его слов съел дождь, я всё равно его понял. - Но иначе никак Рюк. Даже если Дорианна мертва, мы всё ещё должны хранить в себе её дар и заветы. Это то, что нас определяет. Не дай никому другому у тебя это забрать, слышишь? - Алексиус, мне не нужны порядки. Мне нужна семья. Наша семья, которая у нас была. Мы лешие, мы должны жить тысячелетиями, почему вся моя родня погибла за мои жалкие сто лет? И сейчас ты сам готов погибнуть! - Значит такова судьба, Рюк. Если Де Кай смиловаться надо мной, быть может, у меня будет шанс искупить себя. Я хмыкнул, думая о том, что лояльный протекторату Тургос наверняка всё это слышит и тоже усмехается над безнадёжностью такого предположения. - Я сделаю с этим что-нибудь! До суда ещё есть время, я не знаю, как-то исправить ситуацию! - Рюк, не смей вмешиваться. - рыкнул я. Если этот несуразник начнёт вмешиваться, то таких дров наломает, что в основном будут переломаны его собственные руки. - Не подставляй самого себя. Не надо меня "вытаскивать". Мы отдадим это на суд справедливости. - Справедливость требует тебе отвечать за поступки нашего умершего отца! - Замолчи! - рявкнул я. - Не смей сомневаться в законе, иначе закончишь на моём месте или даже хуже! - Ладно. - сказал тот подавлено, через пару секунд молчания. Вот что-что, заткнуть у меня вышло его очень хорошо. - Извини, брат. Ты мне очень дорог, знай это. И я не хочу, чтобы ты из-за нас пострадал. - Ты говоришь это, потому что не считаешь меня взрослым, да? - сказал он, через некоторую паузу. - Потому что теперь я снова побежек, которого нужно охранять и оберегать. Потому что я не сдержал обещание, не так ли? - Обещание? - на секунду я растерялся, пытаясь вспомнить, чего он такого мог мне обещать, но в голову ничего не приходило. - Я клялся отцу, что встану на его сторону, как придёт время и именно с этим условием тот возвёл меня в мужчины. Но я не смог сдержать даже этого обещания... Я больше не могу считаться мужчиной. - Рюк. Мужчину определяют поступки, а не сдержанные или не сдержанные слова. Ты сдержал своё слово, потому что давал его своему отцу, а не убийце Дорианны. - Алекс, они одни и те же лешие! - Ты меня не понял! - гаркнул я. - Физически они были одинаковы, но разум у них разных, понимаешь? Ты поступил как мужчина, потому что пошёл за принципами добра, а не за обещаниями покорности. - Это тоже можно расценивать как предательство Закона Дорианны. - вмешался Тургос. - Продолжайте об этом говорить и на суде я тоже возложу своё слово. Иди подобру, пока проблем не нажил. - Мне надо идти, Алексиус. Извини. - Береги себя, брат. - сказал я негромко на прощание и тот ушёл, а я вновь почувствовал себя опустошённо и брошено. Брошено. Забавное какое слово. Кто же меня бросил-то? Да нет, глупость это конечно. Просто ощущение такое, словно что-то важное вновь исчезло - заплутало в тёмной чащобе и не нашло пути назад. Вероятно и не найдёт... А может это я потерянный? С рождения заблудился, найдя некую неправильную тропу и вся моя жизнь - плутание в лесах, без малейшего понимания куда именно иду. Словно я не леший, а чужак, закинутый сюда феями. Я не чувствую и не умею слушать так же, как не умею видеть - слепой, как новорождённый медвежонок, потерянный своей матерью... Матерью. При этих словах я заметил интересную вещь: когда наша мать ответила на Зов, тогда, ещё давным-давно, я горевал куда сильнее чем сейчас. Я убивался, часами сдирая кору своими рогами и ненавидел всё живое... Что же случилось теперь? Быть может это я стал старше и спокойнее, а возможно во мне не осталось того, чем можно чувствовать боль. А может быть потеря отца просто сказалась на мне не так сильно. Всю свою жизнь я хотел завоевать его расположение и чувствовать себя таким же любимым подопечным, каким я видел Рюка. Я даже бы завидовал ему, если бы не природная Рюковая мягкосердечность, откровенно его ослабевающая. Мы всегда были двумя противоположностями, стремящимися к центру - он слишком мягок, я слишком жесток. Только если у меня удалось преодолеть свои порывы и прийти к какому-то равновесию, он всё ещё казался ранимым... Впрочем, какие его годы? Если мы одинаковы в тяжести своего пути и нашем рвении, то он ещё станет сильней. Лес шелестел дождём, а я уносился в потоке своих мыслей всё дальше и дальше - насколько сильно я изменился? Если бы это случилось годами ранее, наверняка прямо сейчас я бы бился головой о стену, требуя к себе справедливости, но теперь? Что стало с моими порывами? С моим запалом, двигающим меня вперёд? Отчего меньше чего бы я хотел - это вставать и выбираться из этой спокойной темноты? Отчего-то я просто смирился со своей клеткой, приняв её стены за свой защитный кокон, а не пытался из них вырваться. Тьма моих мыслей рассеялась от голосов, смутно звучащих сквозь дождь, а после и от света, проникшего в мою тюрьму из-за расползшихся корней. На пороге стоял неведомый мне ранее худощавый леший. За свою долгую жизнь мы узнаём почти каждого нашего сородича и запоминаем их по черепушкам, но вот того, кто носил бы на себе кошачий череп и имел жёлтые глаза я ещё не видел. Этот леший и одет был по другому - его плечи покрывала накидка из сплетённых листьев, скрывая плечи и левую руку, а тело закрывалось хорошими зелёными тканями с разными верёвочками. Его рога оказались белыми и чистыми, с одной повязанной на них жёлтой полоской ткани. Что вообще значит жёлтая полоса? - Алексиус Эрд Нейл, для меня честь приветствовать вас. - сказал он с неизвестным мне певучим акцентом. Больше всего его поскрипывания напоминали плакучую иву, к ветвям которой шутливые феи привязали колокольчики и теперь они звенят на ветру. - Моё имя Оттон Инно, я являюсь советником Верховного Протектора, Носителя Драконьих Регалий, Иво Де Кая. Я сел, клацнув приветственно челюстью. С гостя, что так широко представился, ручьями стекала дождевая вода. Позади него стоял Тургос, приоткрывший свою медвежью пасть из которой тоже ручьями текла дождевая вода, заливающаяся ему в нос и глазницы. - помимо этого он выглядел совершенно спокойно и это можно было считать хорошим знаком. Впрочем, быть может его безразличие вызвано тем, что его лиственный воротник тоже пожелтел по краям, как северные листья желтеют с приходом месяца Затихших Бабочек - он тоже, как и многие, терял к жизни всякую волю, хотя многие его листья ещё блестели зелёным. - Не знаю на счёт чести... - пожал я плечами. - Она не водится в черепах осуждённых дураков, я так вам скажу. - Но их я здесь не вижу. - поддерживающе прищёлкнул Оттон челюстью - Пред моими глазами я вижу лицо того, кто мало того что видел Деускретора и даже шёл с ним одним путём, но и того кто остался при том жив и способен внятно говорить словами через рот. Странно выразившись, тот ещё раз поддерживающе прищёлкнул челюстью, выказывая восхищение и интерес. Я же только наклонил голову на бок, всматриваясь в его глаза. Лиственный воротник Оттона, скрывающийся под накидкой, оказался изумрудно-зелёным, словно древо у лечебного оазиса. - Это такая большая редкость? - Насколько мне известно, довольно таки! Боги, даже оказавшиеся от своей божественности, сильно рискуют принимая смертную физическую форму. Старшие боги и вовсе, казалось бы, никогда не были замечены в своих смертных оболочках, однако ты путешествовал с одним из них. - Наверное это трудно сказать по моему черепу и голосу, но я невероятно счастлив. - саркастически ответил я, устало выдохнув. На вежливость не хватало никаких сил. Зато их приходилось прикладывать к тому, чтобы просто послать незваного гостя и засмеяться в голос до боли в мышцах. Во мне зудела маленькая заноза, напоминающая, что я впервые слышу о советнике Де Кая, о том, что у леших бывают кошачьи черепа и о том, что существует род Инно. Звучал он инородно. - Вы недавно стали советником Де Кая, не так ли? - Это так. - он слегка приклацнул челюстью. - Я знаю, для мудрого протектора советники ни к чему, однако я лишь часть сближения наших народов. Могу предположить, что вы не слышали обо мне, но это потому, что я стал советником всего семь дней назад, когда прибыл сюда. - У вас странный акцент и я никогда не слышал об имени вашего рода, выговорите о том что являетесь советником у Де Кая и спрашиваете меня вопросы о Деускреторе, словно изучаете его... - я раскрыл ладони, слегка упёршись в землю и внимательно, не отрывая взгляда, смотрел на него. - Да, это так, это всё потому что на самом деле существует три пл... - Нет. - прервал его я и тот замолчал, не понимая. - Это всё потому что вы самозванец! Я вскинул руку, показав на него. Сердца стучали от ярости и злобы. Одному богу я дал себя обмануть и посмотрите к чему это привело! Второго раза я не допущу, о нет, второй раз ему подобные могут на это и не надеяться! - Что? Ох, нет-нет, Алексиус, я всего лишь представитель другого племени... - примирительно поднял руки Оттон, но я его и слушать не собирался. В "луковицу" моментально влетел Тургос, схватил меня под руки и с силой приложил меня затылком о стену, разогрев мой пыл. Телепортировавшись, я вырвался из его захвата и остановился, подняв руки. - Я не собираюсь драться. Но и говорить с этим обманщиком, тоже! - Это советник Де Кая, лешик. Имей уважение. - приказал мне Тургос. - Я уже "имел уважение" к таким как он и посмотри где я теперь. - прорычал я, смотря на Тургоса, пока дождевая вода начинала барабанить по мне холодными каплями. - Послушайте, я знаю, вы мне не доверяете. Я из другого племени. Но мы можем быть друг-другу полезны. - сказал Оттон, поднявшись. - Я знаю, вам тяжело и вы в отчаянии, но я могу помочь вам с этим делом. Знаю так же, что вас собираются судить, я могу выступить вашим заступником и возможно смягчить приговор Де Кая. - Да? Например? Чтобы меня убили не в ямах с огненной водой, а просто отрезали мне голову, а потом и Рюку? - Нет, например, чтобы никакому Рюку головы не отрезали. В зависимости от переговоров, быть может, мне даже удастся сохранить вам жизнь. Но вы должны сотрудничать со мной. - Как же от тебя воняет словами этих проклятых обманщиков... Но я задумался. С моими преступлениями будет сложно и навряд ли Оттон, если попытается, сможет меня уберечь, но он может защитить Рюка. Проклятье, меня будет защищать леший, тоньше меня в раза два! При чём ещё и такой странный! - Я научился этому от людей, это правда. - он странно склонил голову, отведя за спину руку, а другую положив себе на грудь. - Наши народы встретились, когда мы нашли далёкий Бушвиль. Чтобы укрепить связь наших народов, наш вождь решил прислать сюда посла. Меня. И так вышло, что мы знаем о Деускреторе больше вашего и ныне он самый главный враг для всего Сильенсура. Я выдохнул. Он говорил достаточно убедительно, хотя меня не покидало чувство обманутости. - Если я расскажу то, что знаю, вы поможете сохранить жизнь и честь моего брата и сестры? - Я сделаю всё что в моих силах. Тургос вышел из "луковицы" и взглядом направил меня назад. Подмяв под себя свою гордость и прижав её челюсть к земле, я направился назад. Мне нельзя было дать ей погубить моих родных, ибо я сам виноват в том, какая ситуация над ними нависла. Впрочем, быть может, если я сейчас хоть чем-то помогу этому незнакомцу, а он окажется неким бессмертным могущественным существом, что вновь будет меня использовать в своих планах. Впрочем, здесь рядом есть Тургос и именно он впустил его ко мне... Тем не менее, это не правильно перекладывать на него ответственность: не он решает говорить мне или нет, а я сам. Я встал перед Оттином и после, медленно опустился вниз, положив руки на свои колени и смотря на него, начал свой рассказ. В своей истории я опустил детали о Нуме, сказав, что нам удалось своими силами спасти Элору. - Вы смогли не просто одолеть теневого духа, но ещё и самостоятельно избавится от его "якоря"? - к моему внутреннему ужасу Оттон внезапно приобрёл к именно этой теме особенный интерес. Лёд лжи, которому я никогда не доверял до этого, начал покрываться трещинами, грезясь с головой опустить меня в ледяную воду разоблачения. - Если не против, расскажешь в подробностях? Ради моего профессионального интереса. Я стал припоминать что именно происходило в самих пещерах, начиная с каменных перестукивающих существ устроивших на нас засаду, до встречи с Деускретором. Теневых тварей я не помнил в тех подробностях в которых Оттон пытался услышать их от меня - слишком уж переливающимися и скрывающимся в тенях те были. - Симбиоз с подземным народом в качестве питомцев, возможно на основе с псионической связью... - кивал моим словам Оттон, прямо заглядывая мне в рот ради каждого нового слова. - Расскажи пожалуйста, во время их появления, становилось ли чуть холоднее? Может быть начинало казаться, словно тени тебя окружают и они полны смотрящих на тебя глаз? Таких подробностей я не помнил - всё что меня занимало, так это то, как именно я должен крушить черепа тех, кто сам не против расколоть мой. Нет, Оттон явно не был бессмертным существом, но и на лешего он походил мало. Во всём Сильенсуре не сыскать ещё одного протектората - когда-то наши племена объединились чтобы создать один, но не более того. Со временем наша империя росла всё шире и шире, от одного побережья до другого, от гор со снегом до гор из корней, пока одно событие за другим не истощало наши силы. Правители, что избрали себя силой, подвели нас и новые, пришедшие им на замену, не скоро взошли на престол. Но другие лешие? Нет, я никогда о них не слышал. Тем более о таких как Оттон - болтливых, заумных и кажущихся слабыми. Оттон казался лешим пережившим уже не первую сотню, а то и тысячу, но если бы против него поставили Рюка, то я бы вполне голосовал за победу моего братца. Сейчас меня можно было обвинить ещё и в безразличии - все красные знаки всплывающие в разговоре подминались в ту же бездну, где замятым червём лежала гордость. В пустоте моего разума осталось лишь желание не выдать друга и уберечь брата. - Вы так и не сказали каким именно способом избавились от теневой раны. - вернул Оттон меня на тему. - Не хочу об этом говорить. Извините, но вам придётся это принять. - Я понимаю. - сказал он и клацнул. - Не всем захочется признаваться, что их спас замаскированный бог-отступник. - Нет, он нас действительно спас, но проблема не в нём. Он хотел уйти без неё... И всё же я не могу рассказать вам, как именно мы это сделали. Оттон посмотрел на меня долгим, внимательным взглядом. В наступившей тишине набат дождя вновь достигал моего сознания. - Я понимаю. - медленно и вдумчиво произнёс он. - Но в следующий раз, тебе не стоит этого говорить. - Следующего раза не будет Оттон. - я сделал паузу, не отрывая взгляда. - Ложь отвратительна. И я не хочу, чтоб одними из моих последних слов была именно она, но здесь я не могу сказать правду. - Почему? Вы же можете не принимать деяния вашего отца и отказаться от рода, разве нет? Это сохранит тебе жизнь, разве это не главное? Я посмотрел на него холодно, с ноткой отвращения. То что он предлагал, действительно имело место быть - дела своего рода можно было и не принимать, а от него отказаться, однако то был не выход. - Мало того, что посрамить себя, так ещё и предков своих? Оставить братьев моих перед нелёгким выбором и, возможно, лишить их крова, лишить их наших реликвий и лишить чести? Нет, Оттон, я не один в этом роду. И как последний старший в роде, должен защищать своих родственников. Более того, я и сам по незнанию помогал убийце Всематери Природы. За это уже будет наказание. - Справедливое замечание и всё же, быть может ты и умрёшь в ходе суда, но люди рядом с тобой продолжат жить. Меньшее что мы можем сделать для них, это не создать для них больших проблем, чем они и так встретят. - Вы хотели сказать "леших". - я клацнул челюстью. Нет, он определённо не леший и он является чем-то другим, но не смотря на моё положение, он действительно сформировал о себе положительное впечатление. - Я хотел сказать "людей". - он тоже клацнул челюстью. - Теперь ты так же подозреваешь о моём секрете, как и я подозреваю о твоём. Это делает нас равными. - он встал. - Я симпатизирую тебе, смелый леший. И всё же помни, что твоя смелость может навредить тем, кого ты любишь. Однако полагаю, время не ждёт, а мы всё здесь говорим... Я обмолвлюсь словом с Де Каем и расскажу ему о твоей истории. Надеюсь из этого что-то выйдет. Я верю в то, что если твой отец и повинен, то ты Эрд Нейл, не должен быть убит. Леших воистину погибло очень много. Он покинул мою обитель и дверь вновь закрылась, оставив наедине с собой. Интересно, принял ли я правильное решение, решив ему доверить своё спасение? Другое поселение леших... Я должен был чувствовать к этой новости воодушевление - ведь это значит что мы не одни в Сильенсуре! Но увы, под её коркой я видел истину - так же как Мориен Турен не был эльфом, скорее всего Оттон Инно не является лешим. Интересно, сколько вообще в мире всех этих принимающих чужой облик созданий? И раз я раскусил его природу, значит ли, что верховный протектор тоже о ней знает? Или быть может Оттону удалось его обхитрить? Да ну, глупость какая - Де Кай не просто так занимает позицию Верховного Протектора. Возможно он сам предложил позицию советника, чтоб держать этого Оттона под копьём. Минуты тишины шли так медленно, что казались часами. Зачем я так много думаю о мире, если кажется, что он позабыл обо мне? Это закат - за ним наступит ночь. Однако, пока всякая ночь заканчивается, эта выделиться - она, это знамение тьмы, что для меня не рассеется. Прожил ли я достойную защитника жизнь? Конечно нет. Я выбрал своего странного друга и переступив через несколько правил и почти прожил как изгнанник. Конечно это утрирование - настоящие изгнанные даже видеть своё племя не могут, я же жил неподалёку от них. Как можно измерить то, насколько правильно была прожита жизнь? В разумных, кому не была безразлична твоя смерть? В собственном удовлетворении? Возможно в факте того, запомнят ли тебя остальные? Что-ж, что бы это не было - судя по всем трём мерам, жизнь была прожита почти напрасно. Это всё - одно тяжёлое для сердца приключение и если в историях Нума был какой-то вывод, то в моей он был прост - не нарушай правила и будешь счастлив. И всё же следовать им я тоже не считал правильным. Начавшись с моего обретения лучшего друга, оно было обречено на подобный исход и я тому виной. Но впрочем так тому и быть... За время проведённое в тишине я успел перейти от пустоты, к сожалению, а от неё к внезапной злобе - каким надо быть идиотом, чтобы случайному лешему, который скорее всего даже не леший, рассказать полу-правду, что может выдать твоего друга! Проклятье, он же может наворотить делов из-за моего намёка! Наверняка, как советнику, ему доверяет Де Кай! Если Оттон расскажет о том, что я быть может утаиваю что-то важное - они узнают о Нуме с помощью шаманской магии! Заставят меня выдавить из себя правду и потом они убьют его! Дождь теперь звучал напряжённо и каждая новая капля резонировала с каждым новым сожалением и каждой старой вскрывшейся раной, что я кому-то причинил за свою жизнь. Сначала я ненавидел себя за проблемы что появились из-за меня в своей и чужих жизнях - потом Карро Харро До за зло что он мне причинил - а потом вновь себя, за всё тоже самое. Прежде чем ненависть ко мне начала проедать сердце, я взял себя в руки. Какие бы за мной не стояли преступления, бессмысленно за себя их корить, как бы не хотелось - их надо исправлять по возможности. На самом деле для меня была иллюзорная возможность выжить, а значит, исправить, пусть и не ситуацию, но быть может свою репутацию. В голове всплыло то странное видение - Деускретор, Скалфолт, плоды жизни с Солнечного Дерева. Почему-то мне они представились округлыми и наливными арбузами с тонкой кожистой плёнкой из под которой вырывались пучки света, схожего со светом Элиона. Природа моего видения была неясна - возможно трюк, а возможно что-то ещё. Однако в душе немного затрепетала надежда. Отправится в изгнание, в чужой мир, дабы принести оттуда его дар - вещь, способную воскресить целый народ. Либо же сгинуть на чужбине, пытаясь. Решение столь же противоестественное, сколь и отчаянное, но если слова лживого бога в моём воспоминании оказались бы правдой, то оно того стоило-б. В любом случае иначе я всё равно что мёртв. Доверять такой тоненькой зацепке - всё равно что признаться себе в безумии, но даже такая цель была лучше смерти или бездействия. В других мирах, насколько я знаю, встретить подобного Мориену, совсем не редкость, а значит для меня - далеко не слабого война Дорианны - там будет раздолье. Если здесь есть что-то, что способно нам бросить вызов, то там, окромя драконов, должно быть и вовсе не найдётся для меня соперника. Меня взбодрил такой скачок позитивных мыслей, на фоне всеобщей разрухи. Он был подобно второму дыханию, приходящему на исходе сил. Проход в "луковицу" вновь открылся - за мной пришли, на сей раз чтобы позвать на похороны. Я всё ещё помню день, когда наша мать покинула нас. Отец пришёл ко мне и уже по одному его виду я понял что что-то не так. В тот день облака заслонили солнце, словно готовы были расплакаться. Я помню как мы стояли у Ртов Земли рядом с отцом, что держал её навечно уснувшее тело на руках. Нак-Нак была единственной сторонней, кто присутствовала на похоронах. Она и проводила обряд, а мы рассказывали о том, как её запомнили. Как запомнили её жизнь и как встретили её смерть, а после приходили к клятве о том, что дальше идти станем без сожалений, ибо она бы это хотела. Наверное это самая сложная клятва - не сожалеть о том, что кого-то потерял. Теперь я и сам в полной мере смог прочувствовать дождь - неостановимый поток воды заливался в глаза, стучал по черепу, вымачивал одежду до последней жилы и даже кора слегка набухала от влаги. Верхний ярус деревьев тревожно шелестел от порывов ветра, доносящих сквозь дождь запахи сырого угля и жённой плоти. Небо стало совершенно другим - вместо светло-синих простор, которых заволокли бы тучи, на нас с небес смотрели фиолетово-синие пятна с далёкими сияющими самоцветами, словно сама Крессель обитала в них. Они казались дырами в бесконечной небесной тверди, через которые видно далёкие и не постигнутые ни одной птицей, пространства. Интересно, буду ли я через неделю ещё видеть это небо? Тело усопшего сначала подготавливается к погребению. С него снимают череп и после заворачивают ему лицо в белую ткань - мы даже в смерти не должны открывать своего лица, но мы становимся свободны от нашего проклятья. Его руки кладутся ему на плечи и стягиваются верёвками. Ногти и зубы затапливают, чтобы тёмные духи не могли овладеть телом и повредить землю изнутри. Рога аккуратно спиливаются и оставляются вместе с черепом - после, они будут соединены и перенесены в пещеру упокоённых, где станут вечным знамением их былой жизни. Я знаю точно, что по всему Ветхому Лесу можно найти черепа как минимум шеснадцати моих предков, каждый из которых жил не менее долгую жизнь чем мой отец. Должно быть, если меня казнят, я стану самым молодым из упокоенных - всего-то сто лет. Что я успел за эти сто лет? Повидать большую часть известного мне Сильенсура. Однажды быть близким к выигрышу на Великой Охоте. Пережить свою мать... Завести и спасти своего странного друга. Стать отчуждённым членом в племени. Возможно упокоить целое племя неизвестных мне существ. По незнанию посодействовать убийству верховного божества... Пережить отца. И конечно же, на протяжении всего этого времени - наслаждаться красотой леса, каждый день как первый и защищать его порядки. На самом деле вся моя жизнь строилась так же из маленьких, незначительных, но приятных моментов. Долгоживущие существа часто по другому танцуют с духами времени - лишь те, чей век кроток, позволяют себе жить яркую на запоминающиеся события, жизнь. Когда я был совсем побежеком, моя первая осознанная мысль сказала мне о том, что каждый новый день запоминается куда ярче предыдущего. Прошло время и дни вообще перестали запоминаться и из детства осталось только этот момент. - Ты понесёшь тело. - сказала Элора. Сквозь дождь её голос звучал пространно и переливающееся, но услышать его не составляло труда, словно тот скользил сквозь капли. - Справишься? - Справлюсь. - кивнул я. Белая ткань на лице отца посерела от воды и стали виднеться черты его истинного лица. Того самого, которое он всю жизнь прятал за черепом и которое казалось мне совершенно чужим - словно это незнакомец лежит в его теле. Две впалые, пустые глазницы, где огоньки потухли навсегда. Через ткань проявилась и безгубая пасть с острыми зубами, что сейчас были сточены и склеены между собой белоборой массой. Две плоские вертикальные впадины, знаменующие собой нос. Лешие не были похожи на многие организмы Сильенсура - на севере почти все покрыты шерстью, а на юге частенько они вычурны. Мы буквально слишком жуткие для остальных, ибо носим на себе останки... Но мало того, мы и выглядим как чьи-то ожившие монструозные останки, собравшиеся воедино вместе с корой и симбиозом самой идеи смерти и эссенцией жизни. Спина и рука тела Норо оказались переломаны. Элоре пришлось сильно замазать все его раны толстым слоем беломорой массы, чтоб ничего не вываливалось из его тела. Вся листва на нём опала с концами и теперь он казался практически голым без неё, не смотря на то что всё ещё был одет в свою походную одежду из шкуры дракона. Вымокшая из-за дождя кора казалась почти чёрной и я был уверен, что насквозь пахла кровью. - Чтобы земля приняла нашего отца, его должен в последний путь сопроводить шаман. Это будет Сата Кота, шаманка из рода близкого к Де Кайному. - сказала Элора. - Погоди, разве не ты? - переспросил я, на секунду оторвавшись от тела и посмотрев на неё. - У неё лучше род и больше опыта. Я поняла, что недостаточно хорошо заклинаю духов и слова мои не виты подобно ветвям древесным, а скорее вязки и скучны, словно капающая смола. - попыталась она вновь изобразить завораживающую речь, но пускай до мастерства ей было далеко, мне это нравилось. - Сестра. Ты справишься с заклинанием слов. Кто как не ты должна похоронить нашего отца, ибо ни одна голова из рода Кота не виделась с ним напрямую. Ты же дочь его и наша сестра. Ты тоже часть того что произошло и мы вместе будем нести на себе эту ношу. - Я уже не хочу быть частью этой семьи, Алексиус. - сказала она, внимательно на меня посмотрев. - Скоро здесь останется только Рюк. Отец наш уже погиб, ты скорее всего отправишься за ним вслед. - А теперь представь каково Рюку, который лишь декаду назад стал взрослым и потерял всех родных. - наклонился я к ней, осуждающе щёлкнув пастью и понизил голос. - Его последний родственник, его сестра, когда была нужнее всего, просто ушла. Да не как её брат, по принуждению, а по собственному желанию от него отреклась. Она внимательно на меня смотрела, после чего закрыла глаза, опустив голову и раздражённо приложила к черепу свои острые когти. - Я... - начав, она замолчала, после чего выдохнула и плечи её осунулись. - Я очень устала, Эрд Нейл. Последние двое суток мне был неведом сон. Я истощила свою энергию. Мы потеряли Дорианну. У меня нет сил кому-то помогать. - Не мне это говорить, но мы лешие. А у леших всегда есть силы чтобы помогать своим. Мы являемся чемпионами не за свою силу, не даже за прочность. Всё дело в воле. В возможности продолжать идти там, где другие давно бы повернули назад. Но воля не двигает тебя сама: это тебе нужно собрать силы в кулак и рогами встретить трудности. И сейчас одна из таких. Ты нужна Рюку и никто кроме тебя ему не поможет, хотя на твоей ситуации, уверен, он бы отдал всё что у него есть. - Мне нужно будет о многом подумать... - выдохнула она, покачав головой, но раздражение из её голоса пропало. - Сердце моё полнится печалью, что дух мой не знал тебя больше, ибо сердце твоё сочиться мудростью. - Это взаимно. Рюк оставался молчалив и сдержан, не сводя взгляда с отцовского тела, но руками постоянно держался за части своей одежды на груди, не находя им места. Мне казалось его душа сейчас билась из стороны в сторону, подобно птице, что попала в уже захлопнувшийся капкан, что скоро её неминуемо убьёт. У меня самого от этого сжимались сердца, но поделать ничего уже нельзя - никакие переживания не вернули бы вещи в то положение, в котором они находились декаду назад. Есть в Сильенсуре места, где наша связь с Дорианной была наиболее сильна. В одном из таких, названными Пастями Земли, земля оказалась раскрыта несколькими ранами, словно пасть, показывая свои зубы из деревянных корней. Без шаманов опасно ходить в такие места - духи, что сбегут из Подземья, здесь сильней всего, но и уязвимы как никогда. Энергия переплетается между миром материальным и миром духов, становясь наиболее сильной. Проклятья, сказанные здесь, имеют тенденцию сбываться, а приговоры сказанные на священной земле слышат и тени земные и боги, живущие в самых дремучих лесах или высоко на небесах. Я здесь впервые приобрёл зрение. Мы здесь схоронили нашу мать. Теперь, я нёс в жертву пастям тело своего отца, чтобы он его дух, ежели был чист, выбрался из подземелья победителем и воспарил птицей. А ежели нет, что было более вероятно, то останется там и будет участвовать в вечной бойне, не давая тёмным духам прохода на материальный план. Но я путался в своих мыслях и знаниях - знаю, что способы похорон бывают разными, но служат разным целям. Я точно знал что все тела скидываются, потому что сейчас это нужно нашей земле. Как и нужно было тогда, когда мы схоронили нашу мать. Тела леших оставляют в водных усыпальницах, их поджигают в каменных ямах и они всегда остаются в холодных магических садах, обращаясь в деревья, лишь отдалённо напоминающие свои прошлые обличия. Шаманы и без того обладают сильным духом - попадая в загробный мир, те кто при жизни нарушил порядки Дорианны, обретают страшную силу. Силу, поглощающую их разум. Вырвавшись наружу, такой дух может стать настоящим бедствием и сколько бы он не принёс разрушений, себе он нанесёт вдвойне больше вреда. Именно потому шаманов часто скидывают связанными и обвешенными разными подавляющими амулетами. Но была ли земле отдана Нак-Нак? Погибла ли вообще? Такая ведь суматоха вчера была - я ведь и не увидел куда она исчезла. Отчего-то, чем ближе я приближался к Ртам Земли, тем дальше удалялись мои мысли о насущем и от меня зависящем, вытесняемые некими пространными размышлениями о том, что уже не играло никакой роли. Я был похож на бревно, плывущее по течению, к которому был привязан груз в виде тела о котором я и думать не хотел. Ни о том кому они принадлежало, ни о том, что оно для меня значило, ни даже что сотворил его владелец. Ни то, что предстояло теперь с ним сотворить мне... Интересно, что сейчас видят огни его души? Действительно ли там так темно как говорят? У Ритуального места нас ждал сам Де Кай - драконий череп, плащ из толстой шкуры, величественный воротник, местами потрёпанный и уже восстанавливающийся. Множественные зелёные ленты, каждая с толстым жёлтым пятном, развешанные на тяжёлых ветвистых рогах. Всё было при нём. Он стоял в сени деревьев, разговаривая с Оттоном, но когда мы появились на горизонте, тот перестал и стал смотреть на нас. Рядом с ним находилась так же тонкая, довольно высокая на вид, шаманка с черепом из кровоиста. Я тоже видел её раньше и знал её имя - Рика Хорн И'лиан. Она была примерно ровесницей моего отца и была известна участливостью и желанием вмешаться в каждое дело до которого могла дотянуться. Именно за это она перестала быть привязана к какому-либо племени и часто участвовала во всех делах вдоль всей Ограды. - Я приветствую знамение ваше, род Эрд Нейл. - сказала она мелодичным, но бледным голосом, похожим чем-то на весеннюю капель и лёгкий нежный ветерок, какой дует в местах потери. - Мне отрадно видеть и тебя, в совершеннолетии твоём, Рюк. - Рюк неловко кивнул ей, мне она только коротко кивнула, на секунду довольно напряжённо посмотрев мне в глаза и повернулась к Элоре. - Вижу, с вами ступает и сестра ваша. Элора, проведёшь ли ты, молодостью говорящая с духами, последние упокоение вашего отца? Желание помочь трепещет в моих сердцах, но лишь на той линии судьбы, где возжелаешь принять ты эту помощь. - Дух мой шепчет гордостью, когда вы предлагаете мне помощь. Была бы кровь моя и кровь моя названная, польщены тем, что вы бы нам помогли в проведении обряда. - Тогда ступайте за мной. Алексиус. - обратилась ко мне Рика, смерив похолодевшим взглядом. Как и от многих леших до неё в несколько последних десятков годов я получаю этот холодный, не то напряжённый, не то усталый, не то осуждающий взгляд. Они точно знают кто я, что я сделал тогда, давным-давно, так и что я сделал сравнительно недавно. Этот взгляд мне стал настолько привычен, что я уже всюду его видел, пускай возможно потому что всюду его получал. По другому на меня смотрел, должно быть, только Рюк и отец. А может... Может Деускретор был прав? Впрочем, какой у меня был выбор? Бросить всё и принять его сторону? Увидеть, как он предаёт моего отца? Нет, конечно нет - встать рядом с ним, всё равно что бросить своё оружие и повернуться спиной к хищнику, зарыв лапы в землю. Не было у меня никакого выбора. Значит ли это что всё произошедшее было предначертано судьбой? Мы приблизились к центру Ртов Земли. Вода с неба заливалась в них, стекая по оголённым корешкам, ставшими похожими на безгубую лешенскую пасть с деревянными длинными зубами закругляющимися и уходящими вовнутрь. В переплетения корней рядом уже были воткнуты длинные острые кости, показывающие границы безопасной зоны - из-за воды земля и корни стали скользкими, а потому подскользнуться и свалиться вниз стало ощутимо реальнее. Тем не менее, идя про проторенной тропинке, мы добрались до самого центра. Здесь чувство леса вновь вернулось ко мне и кажется к остальным тоже. Рюк вжал голову в плечи и не мог поднять взгляду. Элора тяжело и сосредоточенно. У меня к горлу подступал тошнотворный, леденящий ком и я невольно сжал руки покрепче. Это был холод мёртвого тела, подрагивающий маленькими искорками угасающей в агонии, жизни. Оно было там - жизнь всей земли или что-то такое, необъяснимое, но существующее - и оно еле-еле могло называться живым. Там, где росли деревья, на нас смотрели и другие лешие, собравшиеся сегодня здесь. Для многих из них Норо Эрд Нейл был другом и должно быть у них не укладывалось как именно он мог пойти на предательство, всего что защищал. - Пускай слышит меня трава, деревья и высоки горы. Пусть птицы унесут эту весть за водные леса. - начала Рика громким голосом. - Этим днём и этим мигом, будет погребён тело принадлежавшее сыну Наека Эрд Нейла, драконоборецу и убийце Всематери Природы Дорианны. Тело Норо Эрд Нейла. Она жестом подозвала меня выйти вперёд. Как старший, я не давал никому выйти дальше меня, но ни Рюк, ни Элора не спешили оспорить моё право на принятие отцовского наследия. Тем не менее, когда я отдам миру свою память об отце, то же сделают они. Я вышел вперёд, к самому из широких обрывов, куда обычно и скидывались тела. Напрягаясь, я поднял его тело, чтоб небо могло его разглядеть. Тело отца было тяжёлым и скользким из-за дождя, но держал я его крепко и уверенно. Леший в целом, как правило, способен поднять троих таких же как он, всё дело только в устойчивости - но тело казалось даже тяжелее из-за сбивающихся мыслей. Я не мог думать ни о чём кроме порядка проведения ритуала. Под дождём, заменяя старейшину племени, выступил Протектор всего леса - Иво Де Кай. Он встал по другую сторону расщелины на плоский пригорок, от чего был виден всем собравшимся и ближе остальных находился к небу. Падающая с неба вода пыталась заглушить его могучий голос, но тот подобно грому звучал в нём, слышный всем. - Надолго запомнит небо его деяния. Мы же и вовсе нескоро сможем их позабыть. Когда-то руками Норо Эрд Нейла был убит дракон, посягнувший на один из столпов Дорианнского Порядка за что стал первым лешим нашего времени, что называл себя Драконоборцем. Но в отличии от многих драконоборцев и куда лучше самого дракона, тот нанёс Её порядку смертельный удар. - он развёл руки в стороны, словно желая обхватить весь мир. - Его руками весь Сильенсур теперь оказался в смертельной опасности. Очень многие из нас сегодня встретили покой по его же вине и как знать, сколько ещё встретят. Не смотря на то, что он жил, будучи мне и многим вокруг себя, добрым другом, мы запомним его предателем, навсегда опозорившим свой род, не смотря на все его великие деяния. - Он посмотрел на меня. - Сегодня, его приемник, Алексиус из рода Эрд Нейл, старший сын его, переймёт наследие своего отца, став главой своего родового древа. Вместе с его деяниями и владениями. Принимаешь ли ты, Алексиус, наследие твоего древа? Я был знаком с процедурой. Выбор был невелик, либо я принимаю его наследие, либо же отказываюсь от него, от своего рода и от чести, становясь безродным одиночкой, вынужденным создавать свой собственный род, но при этом струсившим принять обязанности и ношу своего отца, а так же скинувший обязанности на тех, кто изначально не вышел вперёд, вызвавшись на моё место. Все ожидали, что я откажусь и что от этого откажется Рюк. Элора, как приёмная этого рода, так и вовсе имела все права на свой собственный отказ. Да, мы бы опозорили предков, но мы бы избежали суда за деяния нашего отца. Наш род бы лишился своих наделов, вещей и места в племени, вынужденный вновь доказывать нашу полезность Протекторату и мы бы более не считались семьёй. Это ведь действительно был бы выход и никто бы не осудил, однако глубоко внутри меня всё уже было решено. - Я принимаю наследие Норо Эрд Нейла и признаю его своим отцом. Принимаю деяние и наследие предков его, как и его самого, ибо я есть часть древа Эрд Нейла и не посрамлю его, даже если за это придётся нести бремя убийства нашей Матери. Во мне всегда были силы встретить наказание, однако их не было на то, чтоб оставить Рюка одного и ни с чем, как и не мог заклеймить себя трусом, избежавшем суда и тем самым, опозорив славные деяния моих предков. Моё дело, было принять эту ношу, чтобы сохранить свою честь перед глазами неотвратимого и попытаться вернуть наши владения, моему брату и сестре, если та тоже не откажется от рода. В любом из случаев, я был бы судим за свой декадный поход и полностью избежать наказания мне невозможно. На мне лежала ответственность за своих младших кровных родственников и всё то, что сделали мы вместе, лежало только на мне одном. Выхода, где я останусь с ними двумя нет и быть не может. Эти мысли всё равно зудели и раскалёнными червями проедали мне сердца. - Небеса слышат слово твоё, как небеса помнят слово твоё Алексиус Эрд Нейл.- сказала Рика, повернувшись ко мне. - Отныне следы всего твоего рода, твои следы и ты держишь за них своё слово перед лицом Протектората. Головою, честью и имуществом ты отвечаешь за каждого члена твоего рода, дышащих ныне и в прошлом дышащих. - Следующая по старшинству, дочь лесов и духов, приведённая в этот мир Ойаго Айхейнул, принятая этим родом в час нужды, по линии крови Ариады Эрд Нейл. Признаешь ли ты Норо Эрд Нейла своим отцом и принадлежность свою, его роду? - Моё имя воистину Элора и я не знавала никогда другого. В час нужды, когда волею нашей матери, магическое поветрие забрало моих родителей, я единственная кто осталась цела и Норо Эрд Нейл принял меня к своему древу, за что моя благодарность ему велика. Но никакой благодарность будет достаточно чтобы простить им совершённое: не стану я принимать наследие убийцы нашей святой матери. Если его наследник, Алексиус Эрд Нейл, решит оставить меня в древе рода Эрд Нейл, я поддержу его решение. Однако ежели он откажется и решит отделить меня от древа, есть моё желание стать ростком рода Ахейнул. И то есть моё слово. Элора говорила это чётко и уверенно, всем давая себя услышать, но при этом оставалась сдержана и спокойна, словно каждый день повторяла вслух эти слова и сейчас, был раз ничем не примечательнее других. Она встала клином в два выбора, переставив его на меня. Если я оставлю в роде, то ей придётся мириться с тем что предыдущий Эрд Нейл, это её прямой родовой предок, но если отправлю восвояси, то мне придётся оставить Рюка без всякой опоры со стороны. - Признаёшь ли ты Норо Эрд Нейла своим предком? - с нажимом повторила шаманка, не удовлетворённая ответом. - Подобно Кар'а Голь во время похорон его матери, Йата Голь. И Лиокате Безродной, во время прощения с её дядей Сага Йот-То. - Элора начала выдавать имена, которые я если и слышал то уже забыл. - Я отказываюсь от своего решения и оставляю его на старшего в своём роду. Им подобный выбор был позволен. - То есть правда, но лишь учитывая сумерки наших законов. - вмешался Де Кай, твёрдо. - Ныне же, Сильенсур претерпел изменения и мы более не позволим подобной безответственности. Об этом было сказано, но собрании, прошедшим восемьдесят четыре луны назад и то действенно по сей день.Нет у тебя выбора кроме того как принять , либо же не принимать наследие твоего отца. Элора тяжело посмотрела на меня и встретила взгляд полный холода. Я бы понял почему она отказалась бы, пускай бы и был на него невероятно за это зол. - Я признаю его своим отцом и принимаю его наследие. Я клацнул ей челюстями - поддерживающе, но не слышно из-за дождя. - Ныне же последний, младший из Эрд Нейлов, недавно встретивший своё совершеннолетие. Признаёшь ли ты отцом, Норо Эрд Нейла и принимаешь ли ты наследие его? - Моё имя Рюк Эрд Нейл. Норо был моим отцом и обучал меня всему, что считал мне пригодиться. Я не считаю себя достойным сыном, но мой отец видел во мне большее, чем видели во мне остальные. Когда моего брата чуть не изгнали за его ошибки, Норо вступился за него на совете, ставя под угрозу свою репутацию и то был поступок, что я уважаю. Когда наша мать - Ариада Эрд Нейл - услышала Зов, он горевал, как полагается супругу, но не забывал о ещё живых членах семьи его, как полагается отцу. Своими подвигами, что были велики, он не гордился, а принимал их как должное. - Рюк, старался говорить громко и чётко и пускай местами от волнения голос его дрожал, в целом он говорил так, словно раз за разом про себя повторял заготовленную речь. - Я признаю его отцом, ибо не думаю, что в совершённом вина должна лежать на нём. То есть проделки Деускретора, бога, воплотившего себя в облик смертного. Он бог л-лжи, обмана, он мог... Элора на протяжении всей его речи пыталась сквозь дождь подать ему знаки замолчать, Иво Де Кай не отрываясь смотрел на него с видом, не выдающим никаких его мыслей, однако должно быть не самым довольным, потому я взял в свои руки: - Рюк. Не отвлекайся от темы. - Д-да. Я не думаю что наш род пови... - То что было совершено, то совершено, Младший Эрд Нейл. В этом есть честь, принять последствия такими, какие они есть. Мы тоже не невинны и могли многое предотвратить, если бы знали. - взял я у него слово и твёрдостью голоса своего заставил того замолчать. Тот неловко кивнул. Элора выдохнула и плечи её осунулись. - Мы все признаём Норо Эрд Нейла своим отцом и пускай небеса слышат эти слова. - Они услышаны. Пускай отдадут свои слова те, кто знали его при жизни, пускай этот дождь льёт в его честь, когда я признаю вас, Алексиуса Эрд Нейла, старейшим из рода Эрд Нейл и возложу на плечи ваши доверие своё. - сказал Иво Де Кай и шаманка кивнула мне, начав читать речитатив. Элора поддержала его и мне казалось в каплях дождя появилось странное зелёное свечение. Моё тело пронизало неопознанное, сверхъестественное чувство, словно холод исходящий под моей корой. Из пелены дождя на меня посмотрело лицо. Почти неразличимое, созданное лишь из воды и зелёного контура, словно дождь, падая на него, его и проявлял. - Мы сделали то что могли, но я просчитался. - услышал я в дожде Его шёпот, звучащий громче всего в мире сущего. - Отец?... - смог только произнести я негромко. Холод сковывал мои движения. Казалось, если я сейчас пошевелю хоть пальцем, весь морок исчезнет, однако и движение глаз, не то что пальца, давалось мне с тяжестью. - Обманщик. Я... Оставил без защиты. Враг. - казалось его слова расплываются в дожде, распадаясь на маленькие, неуловимые капельки. - Ты убил, Дорианну. - с трудом проговорил я. Челюсть, как смоляная, вязкая и замёршая, словно далёкий северный лёд. - Ты не убил... Его... Предал... - прошептал увядающий голос. У меня в голове мысли кружили фавнские хороводы, заполоняя голову пространным завывающим шаманским шёпотом. - Боги... Испра-авь... Громовержец... Защи-и-ита... Дре-ево... Скалфо-олт... Я видел как его череп распадается. Как его голос, заполоняющий всё моё сознание, теряется среди дождя, а я растерянно моргаю глазами, не понимая, то ли последними словами тот оскорбил меня, то ли наставил на путь. Но всё моё сердце разрывалось от боли: кем бы он не был, почётным драконоубийцей или презираемым богоубийцей, он был моим отцом. Я не хотел его отпускать. Однако я отпустил. Когда речитатив кончился, я сам разжал руки и его тело полетело вниз, скрывшись за корнями разрозненной земли и каменными зубами, мгновенно его поглотил. Он был в моих руках ещё секунду назад - я как во сне слышал именно его голос. Увядающий, рассыпающийся как трухлявый пень и ускользающий как вода - но голос. Я закрыл глаза и шум дождя поглотил весь мир. На мои плечи осели его грехи. На мои рога повязали ленточки моей ответственности, обозначающие власть... Власть... Когда мир стал вновь проявлять себя сквозь дождь, я понял, что в моей власти не было даже сохранение собственной жизни и чести. У меня была лишь власть в одном; когда Элора подошла ко мне, приходящему в себя после видения, я сразу ей сказал: - Всё имущество нашего рода, принадлежит вам. Поделите его поровну. - Имущество сейчас не важно, что ты видел? - Отца. - клацнул я онемевшей челюстью. - Да ясен день, что отца, что он сказал? - Послал он меня в общем. - произнёс я, безразлично пожимая плечами. Ощущение складывалось такое пространное, словно все мои чувства сейчас вморозили в лёд. - Вы жить должны, суд скоро будет? - Тебя ждём, когда с концами дух твой вернётся в тело своё, сможем начать. Я отслонился от дерева, к которому прислонился в своей неосознанности, и кивнул ей. В лесу, за стволами деревьев, за время отсутствия "моего духа в своём теле", глаз-огоньков прибавилось. Куда большему количеству было интересно присутствовать именно на моём суде. Всходя обратно на возвышенность среди Ртов Земли, к Иво Де Каю, что уже находился там, я чувствовал как из взгляды упираются мне в череп. Подобно стрелам, они приносили неприятное, теребящее и тревожное чувство, словно ты в холодном лесу увидел изодранное тело животного, чьё мясо почернело от порчи и не было тронуто зубами ни одного хищника. Ощущение присутствия страшной, потусторонней угрозы, которая убьёт тебя не потому что захочет съесть или сохранить тебе жизнь. Убьёт тебя потому, что ей нравиться убивать. - Старший Эрд Нейл. - поприветствовал меня Иво Де Кай, взирая свысока, держа одну руку за спиной, а другую на длинном, выточенном из цельного дерева, копья величиной в его рост с красивым, лепестковидным лезвием. - Переняв деяния своего рода как свои, вы переняли и его главный, непростительный грех. Элора нагнала меня и схватила за руку. Я повернулся, посмотрев в её голубые глаза, горящие лёгкой оторопью. Она не была готова смотреть на то, как я потеряю голову на этом холме. - Древнее право позволяет отсрочить суд за страшный грех на три смены дня и ночи. Ты можешь заявить о своём праве и... - немного сбивчиво начала говорить она. - Нет Элора. - сказал я, смотря на неё. - Я ещё не готова, Алексиус. Мне нужно время, чтоб подготовится к моменту, когда тебя не станет. - Ты никогда не будешь готова к бою, если избегаешь его, а встречаешь его с достоинством. Дальше вам нужно идти без меня... Если копьё вытащить медленно, страданий будет больше. Я вытащил свою руку из её руки и, посмотрев на Иво Де Кая, отправился к нему. Элора осталась позади и отвернувшись, скорбно отправилась на своё место рядом с Рюком. Глубоко вдохнув через нос, я храбро посмотрел прямо в глаза Верховного Протектора. В свою очередь те взирали на меня спокойно и даже с некой мрачной решимостью. Сегодня он сделает не то, что хотел бы сделать, но то, что он обязан. - Я готов, Верховный Протектор Де Кай. - Хорошо. Я знаю вашу историю со слов Оттина Ина, что знает её с ваших слов. Более того, я был там, когда вы совершали непростительный грех и убивали Всемать Природу Дорианну, главную из Круга Матерей, защиту и оплот всей жизни Франгира, на чьи законы посягали, но ни разу так и не смогли нарушить. Есть ли что-то, способное очистить ваши действия? - Лишь то, что я хочу жизнью своей искупить этот грех. Я понесу ответственность за свой род, но милостью вашей, лишь я один. - Ты просишь убить тебя? Думаешь, за обречение мира на гибель, можно отделаться смертью? - почти насмешливо спросил Протектор, словно мои слова смогли задеть его струны серьёзного осуждения. - Нет, старший Эрд Нейл, ваш грех перед всем Сильенсуром куда глубже, чем простая смерть и даже защищая нас в Подземье ты навряд ли сможешь его искупить. Я встал на одно колено, склонив голову. - Наша судьба в вашей власти, я лишь ожидаю приговора. - скрипя зубами сказал я, как они иглой впиваются в моё разбухающее самолюбие. От этого чувства я стал противен сам себе с этой надменной смиренностью. На моём месте так бы поступил каждый уважающий себя и порядки, леший, однако я постоянно думал что это не так. Что я выше того метафорического лешего, который оказался бы на моём месте и поступил бы иначе. Тем не менее своим низменным сердцем я желал, чтоб на моём месте сейчас оказался Карро Харо До и оттого становилось ещё гадче, ведь тот наоборот остался последним из своего рода, в чувстве чести от потерянного славного отца и сейчас смотрел на меня из-за стволов своим жгущим, злорадным взглядом. - Сначала мы размышляли над тем, чтобы прилюдно казнить ваш род одним из самых изощерённых способов. - сказал Иво, повернувшись к людям. - Скинуть в овраг огненной воды и заталкивать в неё копьями с горящей смолой, если ты попробуешь вырваться. Убить и украсить телом твоим и твоего рода Ограду, в назидание тем, кто осмелится отправится в наши леса... Когда он говорил, от меня отвелись взгляды и я перестал их ощущать так сильно. Де Кай изящно даже для человека разводил руками в стороны и его громовой голос во всеуслышание разносился по окрестностям. Смерти, что он описывал, должно были бы быть наиболее позорными за всю нашу историю. Я лишь на секунду представил какие страдания ожидают того, кто наделён нашей живучестью и был кинут с головою в огненную воду, без возможности выбраться. Ох, такая смерть не будет быстрой, это точно. - Однако, как предложил мой товарищ и не меньший почитатель Дорианны чем я, мы не станем этого делать. Всемать Природа жестока к слабым и то есть истина, однако это не значит, что мы должны вот так разбрасываться лешими, словно их ещё полные леса. Каждый из нас друг-другу брат и товарищ по оружию. Норо Эрд Нейл погиб, это так и по закону мы обязаны запомнить его грехи... Однако нас мало, братья. Я не стану сегодня губить молодую кровь, даже не смотря на то непростительное что они совершили. Не ровен час, как настанет новая война и нам потребуются войны, способные покарать врагов Сильенсура и шаманы, способные залечить наши раны. Алексиус. Иво Де Кай повернулся ко мне, внимательно смотря на меня. - Моим приказом, ты отправишься на все четыре стороны. Отныне ты изгнан из Верховного Протектората и Ветхого Леса. Я лишаю тебя принадлежности твоему роду. Любой леший, знающий тебя, не имеет права помогать тебе, даже словами. Если ты причинишь им вред, ты имеешь право быть убитым на месте без суда и разбирательства тем способом, которым они сочтут нужным тебя убить. Когда он это говорил, мои сердца глухо и тяжело стучали, вызывая тошноту и боль. Я думал что буду готов к приговору, однако он подобно удару бревну всё равно выбил из меня дух. Но я буду жить! Чёрт побери, я буду жить!... Впрочем, жизнь ли это? - Обычное изгнание, слишком лёгкий приговор! - воскликнул знакомый, рычащий голос, пробирающий до костей. - От меньшего, отрежьте старшему Эрд Нейлу руку, которой был совершён им смертный грех! Из под сени листвы вышел леший с заделанным черепом волка и широкими рогами, что был до сих пор выше меня ровно на голову. То был Карро Харо До, что не мог допустить этой возможности. Я бы удивился, если бы мой кровник дал просто так жить. Однако Де Кай осадил его: - Не бывать такому. Алексиус покинет эти леса нетронутым, за исключением обета, что я с него возьму... - сказал Иво Де Кай, громогласно, но голос Карро вновь прозвучал. - Тогда испытайте его поединком! Пускай я выйду против него, дабы наказать его! - прорычал он и лес загудел, не то осуждающе, не то местами даже поддерживающе. - Захлопни свою челюсть, мальчишка, или вызывай меня на поединок, за право устанавливать законы! - резко и чётко сказал ему Де Кай, повернувшись и выставив копьё в его сторону. Карро Харо До отступил. Многие выступали против Иво Де Кая, но то что привело его к царствию, до сих пор крепко сохраняло его власть. - Кому-то здесь есть что сказать? - Но ответом ему служила тишина. Те, кто выходили против Верховного Протектора в итоге либо становились его подчинёнными, либо уходили с ранами и позором. Выждав паузу, он посмотрел на меня. - Готов ли ты, Алексиус Эрд Нейл, принести именную клятву? Именная клятва. Магическая традиция, созданная феями и мало практикующаяся из-за страха перед ней. Когда слова Де Кая прозвучали, весь лес, до этого полный шёпотков, утих и отчётливо был слышен леденящий душу, дождь. Тот, кто приносит именную клятву, связывает душу сво своим обещанием. Если клятва будет предана, разумный говорят может потерять своё имя, а вместе с ним и свой дух, судьбу, удачу и разум. Проще говоря, перемещает свою жизнь так сильно, что после всю оставшееся существование будет жалеть об этом решении, каким бы оно не было. Говорят, это приводит к вечному безумию, что не прекратиться даже после смерти. Нельзя принести именную клятву супротив своего желания. Потерять своё имя, свою личность, свою удачу - стать полой оболочкой самого себя, в случае нарушения обета. Даже феи - бесстрашные, игривые создания - трепещат, когда их склоняют совершить что-то подобное. Впрочем, во мне тоже нет страха, а принести клятву, это единственный способ показать себя достойным возложенной на тебя ответственности. - Я был рождён, готовым. - собрав силы в кулак, решительно отчеканил я. Дождь кажется заплакал о моём пуще прежнего, потому как я сразу почувствовал, что мне это ещё в будущем аукнется и утащит меня в самую нижнюю точку существования, которую может достичь существо. Но ведь это было справедливо, ведь так? Без принесённой клятвы, я могу уйти и больше никогда не вернутся - а так, они будут точно знать, что я прийду, либо умру, пытаясь. Иво Де Кай поднял копьё и шепча заклинание, начал вырисовывать надо мной круги, что загорались сквозь дождь зелёными огнями. Такой ритуал совершается часами, однако Верховному Протектору была дан дар магии и оттого тот мог легко его провести. - Развернуто отвечай: клянёшься ли ты действовать во благо Леса и Протектората, всю свою оставшуюся жизнь? - Я клянусь действовать во благо Леса и Протектората, всю мою оставшуюся жизнь. - круг изогнулся и не то нитью, не то корнем, резко обвил одну мою руку, крепко её сдавив, но я не пошевелился. - Клянёшься ли ты исправить нанесённый тобой и кровью твоей, ущерб, всему лешенскому народу или умереть, пытаясь? - прозвучал голос Де Кая и где-то ударила сначала молния, а потом и гром прокатился по всему лесу. - Я, Алексиус, клянусь исправить нанесённый мной и моей кровью, ущерб, всему лешенскому народу, либо умереть, пытаясь. - процедил я и второй магический корень вырвался из под земли, сковав мою вторую руку и сдавив её. - Ты, Алексиус, до конца дней своих, клянёшься ли ты исполнять данные тобой клятвы? Нарушение таковых приведёт к потере твоей личности, к потере любого настоящего, что ты имеешь и любого будущего, что ты мог бы иметь. - Я клянусь до конца дней своих, исполнять данные мною клятвы, иначе я потеряю свою личность, своё имеемое... - я на секунду запнулся, чуть не перепутав времена. - Настоящее и будущее, что мог бы иметь. - Да будет так. Моё тело обвил корень и я от всех, уже опутавших меня, почувствовал жгущую боль. Кора стала шелушится и тлеть - мистический ярко-жёлтый огонь выжигал на ней сказанные слова, обличая их в странное, древнее наречие, но я точно понимал каждое из них, не смотря на то, что не мог различить и единой буквы. Огонь проникал под кору, прожигал кожу и въедался в плоть, навсегда выжигая клятву в моей памяти. "До самой смерти, я буду действовать во благо всего Леса и Протектората". "До самой смерти, я буду исправлять тот ущерб что принёс лешенскому народу или умру пытаясь". "До самой смерти, я буду исполнять данные мной обещания или погибну душой". - Приговором, после принятия клятвы, ты изгоняешься из Протектората. С собой ты уносишь тёмное имя своего рода, вместе с его тёмной кровью, становясь Безродным. С твоим родом тебя не связывает отныне ничто, окромя той крови что ты забрал с собой. Более, никто не назовёт тебя Эрд Нейл. Если есть невозможное, что способно вернуть тебе честь, то тебе придётся это совершить, если хочешь вновь услышать своё имя. Приговор вынесен. Де Кай подошёл и схватив меня за рога, одним движением срезал с тех все ответвления на которых были повешены ленточки. Я захлебнулся в головной боли, но сдержался, сцепив вместе зубы - под сильными руками протектора, способного запросто мне их переломать, они затрещали как сухие ветви. Костяные обломки и ленточки посыпались вниз, а оставшиеся роговые обрубки ныли и казались такими хрупкими, словно пылали огнём и вот-вот бы прогорели до сухих, ломких обрубков. - До заката ты должен покинуть Ветхий Лес. С наступлением темноты, ты более не защитник этого леса: ты станешь его жертвой. Снимай с себя свои вещи: они будут похоронены. Я встал, посмотрев на него. Глаза Де Кая смотрели на меня без изменений, стоически спокойно, однако голос его звучал безжалостно, со железнодревесным звоном. Я снял с себя сумку, жилетку, кушак с топором. Я лишил себя всего и престал перед всеми смотрящими нагой, подобно дикому зверю. Обернулся, встретившись глазами с Рюком и Элорой: та, что ещё час назад была мне сестрой, смотрела на меня прискорбно и встретившись со мной взглядом, отвела его в сторону, словно разглядывая заходящее солнце. Рюк же обхватил свои плечи, молча смотря мне в глаза. Я сделал шаг с холма и тот дался мне тяжело - сырая земля проминалась под подгибающимися ногами. Казалось от боли в голове и теле, я вот-вот упаду. Но я шёл дальше, покидая холм. Над лесом царствовала тишина, а дождь всё продолжал и продолжал её нарушать. Никакие мысли не приходили в голову: лишь острые взгляды впивались мне в спину. Я прошёл меж деревьев из-за которых на меня смотрели несколько пар сияющих глаз: кто-то с молчаливым сожалением, кто-то с укором, а кто-то даже пропитанный чистой злобой. - Ты напрашивался на это, изгой. - сказал один из хранителей, когда я проходил мимо. - С самого рождения ты был проблемой для своего рода. Теперь ты сгниёшь вне родной земли. - Беги, беги... Увижу, не промахнусь, ведь. - прищёлкнул кто-то челюстью с железными зубами, похлопав по своему копью. - Южная граница не закрыта кентаврами, тебе будет легче её пересечь. - прозвучал голос средь ветвей. Я бессмысленно кивнул ему, но не мог смотреть в его сторону, как и в сторону любых других. Всей натурой я пытался отсрочить момент, когда в последний раз увижу кого-то из своего рода. Но теперь их нет - ступая средь, ставших мне чуждыми, деревьев, я навсегда потерял их для себя. Та вечность, что открылась передо мной, казалась непреодолимой и скорее всего бы кончилась моей бесславной смертью. Никаких сил не хватало, чтобы заставить меня поверить, что это происходит со мной. Лишённый всего - всего! Вещей, родных, даже имени своего рода! Я не мог даже сказать, являюсь ли я всё ещё лешим, а не ненавистным созданием из древесной плоти. Не в силах совладать с эмоциями, я сорвался на бег, снося на своём пути ветви и тонкие деревья и бежал так долго, насколько хватало сил. Я пересёк не один овраг и продрался не через одни густые заросли, прежде чем упал на колени. Вдохнув лишь раза три, я вскинул голову, залившись самым диким, отчаянным криком, каким мог. Дождь заливал мне череп и заливался в рот, заставив разойтись кашлем. - Это не справедливо... - шептал я в пустоту охрипшим голосом. - Проклятье, нет, измь есть сон. Элион покраснел где-то на закатном небе. Ветра стали холоднее, а тьма с водой размыла мир вокруг. Ощущение несправедливости, с поддержкой неверия в происходящее, сцепились в схватке с желанием быть наказанным и уничтоженным от ненависти к самому себе и разъедающему чувству вины. Кого из них можно было назвать "правильным"? "Хорошей" стороной в чью победу хочется верить? Честность и храбрость пристыженно молчали, оставляя меня наедине с бесконечным, разъедающим горем от которого хотелось расшибиться здесь и сейчас. Обломать себе рога, переломать собственные кости и разбить себе голову - принести себе столько боли, сколько способно выдержать это тело, прежде чем всё кончится. И в то же время, головой я понимал, что это глупо - убивать себя. Моя смерть ничего не исправит, да и лучше я себя чувствовать точно не стану. Тем, кто от меня отказался, но тех, чьё признание я всю жизнь пытался достичь, тем более. Да и мои клятвы - мои магические клятвы! Мир кружился вокруг и делал это слишком быстро, не смотря на все мои попытки его остановить - я словно не мог впустить в свои лёгкие воздух и даже не по вине отдышки от длительного марафона. Десять дней, это ничто, но за это время из меня вытащили всё. Деускретор - одно это имя вызывало во мне вспышки ненависти. Мне было плевать насколько он был силён и опасен - я был готов вогнать свои когти ему в переносицу, расколов его череп. Был готов зубами отрывать ему отдельные кости. Любая кукла, что встала бы на моём пути к нему, была-б обречена на расчленение. - Это всё он начал! - зарычал я взрывая руками землю, рубцуя и взрыхливая её. - Проклятый, эльфийский... Да даже не эльфийский! - вскрикнул я, вскинув руки к небу. У меня перехватывало дыхание даже от немощности в определения своего немезиса. Я замолк на секунду, а после, бессильно сдерживая свою злобу, опустился, сжавшись в клубок и сжимая трясущиеся руки. - Вас-схер-р-рн-н. - издал я глубокий, медленный, гортанный рык, а после замер в тишине. - Всё же, ваша дружба для тебя не окупилась. Голос, донесшийся сквозь дождь, заставил меня на секунду ошалеть. Рыская огнями своих глаз и глубоко впиваясь в землю, я посмотрел на его источник. На дереве, придерживаясь за ствол лапами, сидела огромная и очень знакомая сова с оперением из листьев и опорой из древесной коры. Её деревянная маска-лицо, сожалеюще смотрела на меня своими чёрными, слегка блестящими глазами, вспорхнув крыльями, Нум спустился вниз. - Тебе нужно одеться. - сказал он, оглядывая меня. - Нум... Что ты здесь делаешь? - недоумевающе, с отдышкой, спрашиваю я. Моя злоба, ошеломлённо отступает назад, переводя дух и не понимая что ей делать. - Помогаю другу, Алексиус. Кроме меня, как я вижу, ныне никто её тебе не окажет. - Его голос звучал спокойно, уверенно, практически наставнически, а я стоял перед ним почти на четвереньках, как дикий зверь, без всякой чести, гордости и всякого достоинства. Дождь казался обтекал его стороной, а меня, она казалось бы бесперебойно поливает, пытаясь утопить. Муравьи прячутся в свои жилища во время дождя, иначе даже одна капля способна их убить. Казалось мой разум сейчас был готов сломаться от ещё пары ударов, но с появлением Нума я начал брать себя в руки. Это в одиночестве я могу дать волю сдерживаемым чувствам, но когда он рядом - это более не одиночество. - Ты не должен быть в Ветхом Лесу... Зачем ты сюда пришёл? - словно не слыша его, добивался я ответа на вопрос, который на самом деле, кажется и не имел никакого значения. - Дориана мертва. Те, кто знают об этом, стекаются к границам Ветхого Леса, дабы почтить её память. Полагаю тот, кто был виноват в её смерти, ушёл безнаказанно. - тот двинул крылом и мои плечи обвили небольшие корешки, что сразу же поросли листвой, смешавшись с моим воротником и опустились ниже, как накидка, что после перешла в покрытие для ног. Такая одежда не сковывала моих движений и должно быть могла меня замаскировать среди листвы. Теперь, получив одежду и убедившись в реальности происходящего, я окончательно взял себя в руки и поднялся, благодарно ему кивнув. Кровавый туман из головы, яростью зажигающий мою кровь, исчез. - Мориен Турен был Деускретором. - сказал я. - Он ушёл в открытые Врата, после того как Дорианна погибла. - То был сам Деускретор? - Нум шире приоткрыл свои глаза, выражая удивление. - Я подозревал, что этот эльф большее чем он кажется, но говоря откровенно, не рассчитывал я в его лице увидеть чужого бога во плоти. - Он... Он очаровал моего отца и тот подготовил её убийство. Мы несли копьё, которое принесло ей смерть, Нум. Мы оказались в этом повинны и они изгнали меня. - Изгнать за убийство Дорианны? - наблюдать за тем как сова удивляется, было отдельным видом созерцания невиданного. - Интересно, а за прямое оскорбление рода Де Каев теперь грозят пальцем? Фактически, ты ушёл безнаказанно, Эрд Нейл. - Я взял обязательство исправить то что натворил или умереть, пытаясь. Я принял Именную Клятву. - Алексиус, если ты продолжишь меня удивлять, я перестану думать, дабы совсем не разочароваться в скучности своей жизни... Что ты собираешься делать теперь? - Я собираюсь делать то, что поклялся делать. Я отправляюсь к Вратам чтобы всё исправить. - произнёс я решительно на него смотря исподлобья, зная, что никто из жителей Сильенсура не одобрит мой следующий шаг. - Как твоё отправление к Вратам может исправить хоть что-то? - участливо поинтересовался Нум. Я посмотрел на столп света, сияющий вдалеке и знаменующий, что врата ещё открыты. Что они не закрывались целые сутки и возможно даже плохо охраняются из-за недостатка здоровых, готовых сражаться, леших. Нум посмотрел в сторону моего взгляда и в его чёрных глазах, стали отражаться далёкий, голубо-белый свет. - В Скалфолте существуют плоды некого магического дерева. Они когда-то зародили там жизнь... - произнёс я, пытаясь правильно припомнить все детали. - Древо Мирайловых Слёз, мне рассказывал об этой байке один путешественник, но если оно взаправду существует, почему никто не видел более таких плодов? Алексиус, это может быть просто метафора. - А может и нет и кто-то там о нём знает. Если я принесу такой плод, лешие могут принять меня обратно, а наш народ восстановится и, быть может, станет даже ещё больше. - прошипел я сквозь дождь, не отрывая взгляда от мудрой совы. - И сердце твоё говорит уверенностью, что это хорошая идея? - спросил Нум, смотря на меня свысока, словно осуждая. - Нет Нум, оно говорит отчаяньем и безысходностью. - усмехнулся я, смотря на него. - Но если ты думаешь иначе... То говори, умная птица. Нум замолчал на некоторое время, посмотрев в сторону открытых врат. Столп света, разрезающий небо, отражался в его чёрных глазах далёкими голубо-белыми отблесками, непреклонно и спокойно противостоящие ливню. - Воистину не те слова, что преследуют гордого стража. Ты всё больше похож на потерявшегося в ветвях, юнца, ослепшего от собственных слёз... Думаю, пора и мне принять мантию странника, иначе пройдёт век, а у меня так и не будет собственных историй, дабы поведать их великим. - Нум. - посмотрел я на него серьёзна, даже не обратив внимание на то, что тот назвал меня заплаканным юнцом. - Это будет путь в одну сторону. Назад мы можем и не вернуться. - Именно потому я иду, чтобы показать что это не так. - сказал тот, приободряющие и гулко. - Я готов оставить и потерять фавнское племя, ибо их годы темны, но дороги знакомы. Однако потерять единственного друга, на пути мира, что он не изведал, я не готов. Я сжал зубы, борясь с разным ворохом желаний и устоев. Нум всегда знал, что говорил и я был бы очень рад его компании, но разве это не моя ноша? Я виновен и этот путь осознанно упирается в один конец, а так я утащу за собой друга, которого пытался оберегать. - Ты мне и без того очень сильно помог, Нум, но разрешить тебе идти со мной я не могу. - сказал я. - Виновен теперь только один, тебе не нужно разделять со мной эту ношу. - Даже если на то есть моё желание? - спросил он и я отвернулся. - Да. - коротко ответил я. - Это только моё наказание. - Однако тебе не обязательно принимать это именно так на свой счёт. Я не леший, мне совсем не обязательно подчиняться вашим правилам и разум мой слышал многое о снегах Скалфолта. - Прошу, просто проваливай. - с сдавленной глоткой произнёс я, желая сейчас сорваться и на нём. Что же ему не понятного!? - Что-ж, вижу ты настроен серьёзно. Пускай будет так, однако я думаю, наши пути здесь не расходятся. Его слова обливали моё сердце желчью. Я знал, что он не виноват, но отчего же мне так погано? - Всё, уходи уже, пока тебя никто здесь не увидел! - взмахнул я руками, прогоняя большую сову, которая сменила лёгкое удивление, на такой сожалеющий, величественный взгляд, как я смотрел на потерявшихся у границы, напуганных детей. Или, скорее, как мой отец когда-то любил постоянно смотреть на меня. - Уходи, васхерн тебя побери! - не выдержал я. - Я сам сломал свою судьбу, значит я и сам должен её починить! И то будет позор, если кто-то мне будет с этим помогать! - Алексиус, ты запутался, одна-... - Нум, я сейчас в тебя что-нибудь кину. - прервал я его на полуслове. - Лучше просто улетай, пока у тебя из-за меня не появились проблемы. С какой же жалостью он на меня смотрел! С каждой секундой я утверждался в мыслях о том, что перегрызаю свою последнюю связь - и плевать! Моя боль должна быть только преумножена, за мои собственные ошибки, прощения которым нет! Я знаю что Нум относится ко мне, как к несостоятельной, странной пустышке - уж лучше я проделаю путь без него и всем докажу, что способен на великие дела! - Хорошо, Алексиус... Хорошо. - выдохнул он и повернувшись от меня телом, на последок повернул на меня свою голову так, что у любого другого создания она бы уже хрустнула. - Я желаю тебе только лучшего. Сказав это, большая сова отвела умный чёрный взгляд, взмахнула крыльями и улетела. Я вцепился руками в одежду, что тот мне создал и потянул, сначала собираясь сорвать ту, но передумал. Да, чести сейчас во мне как в облезлом животном, но это не значит что я должен походить на оного. - Эй! Безродный! - сквозь дождь послышался насмешливый, предвкушающий голос и я вздрогнул. - Мы пришли до тебя донести, что наш мудрый протектор поспешил с приговором и ныне вынес другой! Карро Харро До. Подкрался бесшумно и ради собственного чувства чести, кинул предупредительное копьё. Думает, что расправится со мной - Наш новый Де Кай в целом известен поспешными решениями! - поддержал его один из леших. Кажется один из его друзей-подзавывателей. - Слава Де Каю, мудрейшему из протекторов! - раздался голос из другой части. Их тут трое. Или больше. Проклятье, почему я ослепший, словно новорождённый оленёнок!? Я быстро и тяжело выдохнул, встряхнув руками и одним мощным движением вырвал копьё из дерева, перехватив его. - Вы должны были дать мне время чтобы уйти. Солнце ещё не зашло, вы нарушаете правила Протектората! - Убийство бога, это нарушение правил! В твоём случае, безродный изгой, это всего лишь преждевременное воздаяние. Я не могу просто отпустить тебя на четыре стороны. Не после того что ты сделал! Средь деревьев появилась его фигура, замахнувшаяся на меня вторым копьём и отпустившая его в полёт. Резким движением я отбил его в сторону, увернувшись. - Я чуть не убил тебя один раз, справлюсь и во второй, даже если ты будешь драться как вонючий кентавр, всем табуном твоего рогатого скота! - рыкнул я и вдруг моя левая рука вдруг онемела. Цепь, выжженная на моей руке вдруг засветилась болезненным жёлтым светом, аки фейский маяк. В глазах побелело, вымывая из головы целые мысли, слова и базовые знания, но после опустило. Он близко. Замахивается рукой, чтобы свалить меня наземь одним точным ударом по шее. Пригибаюсь и блокирую его удар руками. Смотрю в сторону, в чащу леса. Закрываю глаза. Всё исчезает, мою голову пронзает боль от трёх-четырёх сконцентрированных на мне взглядов. Я обращаюсь ветром и исчезаю из под удара. Бежать, сломя голову через заросли. - Куда же ты, крутой напыщенный ублюдок!? Оленинка поспешила выйти, при виде нас, а? А ну вернись сюда и хотя бы сдохни как леший, отвратительный кусок фавнского помёта! Осознание пробивало меня хладом. Земля проминается под ногами, но руке только-только начинают приходить чувства. Не важно, проиграл бы я или победил. Если бы я вступил в бой, уже не вышел бы из него живым. Перемахнуть через небольшую расщелину, подобно лани проскользить между кустов. Стать неуловимым ветром, дующим сквозь плотно сошедшиеся деревья, которые им придётся обходить. От Хранителя невозможно сбежать - он движется, подобно воплощению божественной ярости, но ныне я скорее напоминал первородный страх. Тем не менее, у них не было и шанса - лишь у их дротиков, наконечники которых пытались меня достать, но я оказывался проворнее. Ещё один скачок и я оказываюсь на поляне перед сияющими и величественными вратами. Голубо-белый свет заливающий всю арку и слепящий каждого, кто взглянул бы в его сторону, истекал светом через свою наивысшую точку столпом света, устремляющийся в тёмные, закрытые грозовыми облаками, небеса. Земля вокруг была изрыта, множеством следов от когтей, оружия и павших тел. Земля была мягкой, сохранившей после себя это побоище. Многие куклы после смерти распались на звёздную пыль, что уже смыло, а сами лешие не оставили здесь никого и первым делом забрали павших. Едино разве, всё поле было усеяно воткнутыми копьями. Это разметки о том, кто и где пал. Вскоре, на таком побоище, будет висеть множество костяных амулетов. - Беги, предатель! - крикнул Карро, переводя дух. - Давай, прыгай в портал. Это то что ты можешь, жалкий червь, позор всего лешенского рода. Ты трус, безродный изгой! Трус и предатель, ты, чёртов Васхерн! Он вышел за мной и упёр руки в колени, сплёвывая натёкшую воду. Быстрыми шагами я поднялся по ступеням и повернулся к нему. - И тем не менее, даже я творил куда более великие дела, чем ты, раб ярости и злобы. - крикнул я ему. - И я ещё вернусь в Сильенсур, дабы восстановить свою честь и тут ты у меня ещё спляшешь, аки фавн! Повернувшись к вратам спиной, я смотрел на него. Не как победитель, но как тот, кто уходит непобеждённым. Не потому, что его загнали, а потому, что он сам захотел уйти. Не тот, кто нарушает клятвы и опускается до межличностных розней, но как тот, кто останется в величественных эпопеях других народов, ибо принёс обратно в этот мир порядок, а своему народу, величие. На секунду я воистину поверил в свои собственные слова и мысли. Грудь полегчала и дышать стало совсем легко: я уходил не в изгнание. Я уходил на миссию первостепенной важности, которую поручил мне сам Де Кай и к которой меня направила предсмертная воля самой Дорианны. - Да? Думаешь? А я считаю... Но дожидаться того, что считает Карро Харо До - глупец и выскочка - я не стал. Сделав один единственный шаг во Врата, я почувствовал как погрузился в бесплотную и в то же время уплотнённую, бурлящую и расходящуюся словно круги на воде, консистенцию. В одно мгновение всё сущее, осталось в прошлым. Оно не стало ничем, кроме воспоминаний. Исчез мой кровник. Исчез дождь. Исчезли тёмные облака и вымокшие деревья, шелестящие на ветру. На секунду исчезла даже боль от изгнания, убеждённая сладкой ложью о спасении мира. Остался только я и холодный ледяной ветер, бушующий вокруг врат.