Большая боль маленького человека

Голова раскалывалась от беспрерывного звона колокольчика. Горбатик уже несколько часов до этого пытался уснуть, но всё дрожал в ознобе, и едва найдя силы встать — тотчас помчался по зову его покровителя. Хозяина. Он слишком сильно замешкался. Только бы он не сильно злился… тогда и стукнет не сильно… — г-господин?…— мальчик приоткрыл дверь маленькими пухлыми ручонками, просачиваясь в зал через щёлку. Он опоздал. Варнер глухо рычал, корчась на полу. Его крылья, то ли драконьи, то ли летучемышиные, медленно расправились, с треском разрывая ткань дорогого чёрного камзола, и вытянулись кверху. В красном свете от трепещущего огня камина, они отбрасывали причудливые страшные тени. С застывшим в глазах ужасом он начал отступать обратно к двери. Только не снова. Только не опять… В его глазах вспыхнул фиолетовый огонь, и весь он будто загорелся им изнутри. Горбатик читал про дьявола на стенах его холодного каменного дома с высоким круглым сводом и большими колокольчиками. Там дьявол был другой — тоже с рогами и крыльями, но пламя у него было красное, а не фиолетовое. Фиолетовое пламя смотрело на него — на единственное живое существо в зале. Изо рта у повелителя Арнира капала тёмная кровь — его собственная. У горбатика тряслись колени и ручьём текли слёзы. Он знал, что не сможет сбежать — тяжёлая дверь, которую он едва открыл, захлопнулась за его спиной. — н…не над-до…— тихо прохныкал он. То, что раньше было человеком, будто бы рывком оказалось рядом с ним и без предупреждения нанесло тяжёлый удар по голове. Горбатик упал на колени и постарался максимально сжаться с комок, закрыть голову руками, но в ушах стоял страшный гул, перед глазами, застланными слезами, вспыхивали красные искры боли, а из горящих лёгких вырывались громкие рыдания. Удары сыпались один за другим — Варнер был беспощаден в приступе неконтролируемого гнева. Он бил, не давая даже вдохнуть для новых рыданий, по рёбрам. Бил ногами, не сдерживаясь пинал в живот и нос. И сам не издавал ничего, кроме животного рычания. Дьявол был в этом замке. Он, кажется, был здесь всегда. Он был в его голове. И, словно бы, никогда оттуда и не уходил. Подросток упал-таки на пол и попытался перевернуться, трясясь всем телом и дергаясь от ударов. Защититься. Спастись. Помогите! ПОМОГИТЕ КТО-НИБУДЬ!!! Варнер продолжал бить ногами. Грубо впинывался пятками уже в спину пажа, иногда хватая за короткие волосы и ударяя об стену. Грудь будто бы вспороли, выворачивая рёбра и лёгкие наружу — он мог уже только судорожно хватать воздух ртом, но тут же срывался на истерический кашель, вздрагивал, задыхался от боли — и всё по новой. Варнер — то, чем он стал на время вспышки, которую горбатик не успел предотвратить, — схватил-таки его за запястье, выворачивая руку и больно царапая кожу. Попытался заставить стоять. Ноги не слушались, а горбатик смотрел ошалелыми глазами, стараясь вдохнуть без раздирающих горло рыданий. Варнер наотмашь ударил его в скулу. Потом, ещё сильнее сжимая руку — в грудь, что есть силы. — Мр… меррглк… мерзглкий… мерзгкое отродье…— пророкотал он раскатами грома, захлёбываясь в собственной крови. И снова хлестнул его по лицу. Горбатик не сдержался. Он сам не заметил, что Варнер стал ожесточённо колотить его руками, ещё одним ударом по голове отправив на пол потому, что его собственные остренькие зубы впились в чёрную, когтистую кисть руки. — сейчасс ты у меня полглрк… получишшшшь! — его глаза метали фиолетовые молнии. Всё горело. Горел мир. Горело и пронзалось тысячей иголок тело, каждый его сантиметр. Особенно сильно горело горло, кажется сорванное от рыданий, и лёгкие. И ещё сильнее горели его собственные, красные, воспалившиеся, заплаканные и опухшие глаза. — не… надо…— разбитыми в кровь губами выдохнул Горбатик. Кто дал ему это имя? Варнер всегда называл его так, насмехаясь над физическим дефектом. Да и сам по себе он весь был дефектом. Ведь за это он теперь получает все эти побои? Верно? Я был плохим. Я — плохой. В голове пульсировала красная боль. Всё тело отзывалось этой пульсацией. Варнер отступил… посмотрел на безжизненное, недышащее тело мальчика со стороны. Сглотнул. Крылья и когти куда-то исчезли. Он сделал шаг назад, вглубь темноты зала, продуваемого ветрами. Камин давно погас. Удобно устроившись в кресле, забравшись в него с ногами, Варнер посидел немного, наслаждаясь тишиной. Только ветер завывал в разбитых окнах. Наконец, он лениво поднял свою тушку с трона, и подошёл к камину, дёргая за шелковый шнурочек. В дверях почти сразу же возникла девушка в светлом голубом одеянии и с белыми как снег волосами. Она поёжилась, осторожно переступая через тело подростка. Чтобы не испачкать платье в крови, пришлось придержать подол. — да, господин? — девушка склонила голову, раболепно ожидая приказов. Варнер не отвечал. Всё смотрел на тлеющие угли. — убери его. Завтра чтобы был целый и работал. — да, господин. — Верона не позволила голосу дрогнуть, сцепила руки в замок. Чтобы поклониться — низко-низко, почти сесть на пол — нужно взяться за платье. Она могла контролировать дрожь и в руках. Верона могла бы стать замечательной актрисой. Горбатик очнулся уже в её покоях, на мягкой кровати, а не на сыром матрасе, набитой соломой. Верона отмыла его от крови и сейчас занималась исцелением ран. Голова шла кругом. Всё ужасно сильно болело и ссаднило. В восстановленный её чудесами нос ударил дурманящий и густой запах трав, от которого голова закружилась только сильнее. — не шевелись. И лучше поменьше говори. У тебя сломаны рёбра, рука, был сломан нос и треснул череп. Ты удивляешь своей живучестью… сегодня можешь выспаться у меня, иначе завтра он опять разозлится на твою недееспособность и мне снова придётся тебя лечить… Он попытался сказать что-то, но почувствовал, что горло сдавило застоявшимся и пыльным воздухом. В глазах поплыли чёрные круги — горбатик беззвучно плакал, не сдерживаясь, и проваливался в чёрную пустоту.

***

— Горбатик? Горбатик, опять кошмар? Он вздрогнул и проснулся. Лицо было мокрым и солёным от слёз, он запутался в одеяле, укусил подушку. Ни синяков, ни переломов, ни царапин: когда доктор Блэк забрал его после смерти Варнера в ученики и ассистенты, он первым делом провёл медицинский осмотр. Все серьёзные травмы были правильно залечены с помощью доктора Гектора. Это заняло больше времени, чем чудеса Вероны. Но, по крайней мере, им не нужно было торопиться, чтобы на рассвете он уже стоял на ногах. — ты опять кричал во сне… Извини, что долго шёл, я не сразу проснулся. Ты как?… Блэк сам едва держал глаза открытыми — только встал. Сейчас он осторожно пристроился на уголке кровати, которую сам поставил в пристройке к лаборатории специально для него, и держал руку на плече ребёнка. Горбатик шмыгнул носом и утёр глаза рукавом. — и… извините… я не хотел будить. Мне правда приснился Тот кошмар…— он содрогнулся всем телом и задушил всхлип. — ох. Ну тише. Иди сюда. Блэк осторожно обнял, прижимая к груди защищая от всего мира. Слёзы отступили. Горбатик почти привык к тому, что прикосновения не несут угрозы. Доктор Блэк вздохнул, поглаживая ученика по голове. — Его больше нет, помнишь? Он не тронет тебя. Обещаю. Тебя теперь никто не тронет. Он мягко покачивался, и говорил тихо, успокаивающе. Его руки были похожи на руки Варнера, но на них не было страшных когтей. Эти руки обнимали, гладили, и защищали. Горбатик понемногу засыпал, обняв наставника за шею. — …спасибо, пап…