Stuck in the Same Boat

Утром Нора ворвалась в его комнату и прыгнула на кровать рядом с ним, встряхнув его. Она улыбнулась ему, и он не мог не улыбнуться ей. «Папи! Вставай! Мы должны подготовиться к восстановлению casita!» — сказала она, тыкая его в бок. — Ладно, ладно, я встал… — Он садится и взъерошивает рукой свои кудри со вздохом. Ты просовываешь голову в дверь, наблюдая за этой сценой. — Нора, бедняга только что проснулся. Спускайся вниз и поешь, он скоро спустится. Ты говоришь ей. Она спрыгивает с кровати и бежит вниз, а ты входишь в спальню. — Она была так взволнована, что разбудила тебя. Ты, наверное, получишь от нее много вопросов сегодня.& Ты говоришь ему, пересекая комнату, чтобы сесть на кровать. Он кивает и тихо вздыхает. «Спасибо… за кровать. Я не спал на настоящей кровати уже… ну, десять лет.» — сказал он, глядя вниз. — На чем ты раньше спал? — спрашиваешь ты, нахмурив брови. «Старый гамак». Ты улыбаешься ему. «Как же тогда ты строил свои крепости из подушек?» Ты спросила его. Какое-то время он смотрит на тебя в замешательстве, потом вспоминает шутку. Он смеется и улыбается, наконец немного расслабившись. Ты наклоняешься вперед и целуешь его в лоб. «Ну давай же. Пошли есть.» Ты говоришь ему. Вы двое спускаетесь вниз и видите, как Тьяго подает завтрак. Ты приветствуешь сына поцелуем в щеку и садишься на свое обычное место. Нора сидит рядом с тобой и поглощает свой завтрак. «Вау, помедленнее, нена! Ты подавишься». Ты говоришь. «Я так взволнована, мами! Я собираюсь построить что-то с Тонито, и мы снова сделаем casita красивым!» Она говорит с полным ртом. «Ма? Мы снова будем жить в casita? — спрашивает Тьяго. Ты колеблешься, потом смотришь на Бруно. «Я… я не знаю. Мы не говорили об этом». Ты говоришь. «Мы можем поговорить с моей мамой, но она любит твою маму, так что я уверен, что это не будет проблемой». — говорит Бруно. Ты немного улыбаешься и продолжаешь есть. Как только все поели, вы все возвращаетесь в casita и разделяетесь, чтобы помогать с разными проектами. Месяцы проходят в одной и той же рутине; строить, ломать, строить, спать. Бруно оставался у тебя дома каждую ночь. Первую неделю или две вы спали отдельно. Наконец, однажды ночью ты не выдержала. Ты выскользнула из своей комнаты и забралась в его. Он крепко спал на кровати. Ты молча закрыла дверь и забралась к нему в кровать, обняв его руками. Теперь он был намного худее, но также можно было почувствовать некоторые мускулы, которых у него не было раньше. Ты прижалась к нему и проспала всю оставшуюся ночь. После этого ты с Бруно жили в одной комнате. Нора почти сразу прониклась к нему симпатией, а Тьяго медленно приходил в себя. Ты тайно попросила Мирабель чаще ставить их вместе, чтобы у них была возможность поговорить во время работы. Похоже, это сработало, потому что у них начались настоящие разговоры и менее напряженные встречи. Это было немного, но это было начало. Конечно, Альма разрешила вам всем остаться в casita. Они добавили планы комнат Норы и Тьяго и сделали комнату Бруно достаточно большой для вас двоих. Когда casita была готова, ты с Бруно были как никогда близки. Вы все улыбнулись своей работе, увидев завершенную каситу. Вы смотрели, как Мирабель вставила дверную ручку, и были поражены, когда дом снова осветился магией. Все постепенно поняли, что их силы вернулись. Нора была очень взволнована, ее собственные эмоции усилились от чувства всех остальных. Касита втолкнула вас всех внутрь, и вся семья собралась для фото. Ты дико расхохотался, когда Касита столкнула вас всех вместе, в результате чего вы все вместе упали в кучу. Нора, Тиаго, Камило и Антонио бросились наверх, чтобы осмотреть свои комнаты. Как только они нашли свою дверь, они коснулись дверной ручки, и их первоначальный дизайн вернулся. Нора и Тьяго просияли у своих дверей, затем переглянулись. — Хочешь увидеть их вместе? — спросил Тьяго. Нора кивнула и подошла к брату. Он взял ее за руку и повел в свою комнату. По комнате были разбросаны всевозможные краски, ручки, фломастеры, мелки и карандаши. Повсюду были поверхности, на которых он мог рисовать. Она выглядела именно так, как он оставлял её. Нора была поражена его комнатой. «Пойдем посмотрим мою!» На самом деле она никогда не входила. Она только что получила свой дар, а затем ее дверь была спрятана. Тьяго отвел ее в комнату, и это было невероятно. Для нее было множество маленьких укромных уголков, в каждом из которых была своя эмоциональная тема. Ее кровать, казалось, находилась в каморке, оформленной в стиле релаксации. Кровать была похожа на высокую приподнятую чашу с мягкими подушками и одеялами. Идеально подходит для того, чтобы она могла укрыться в коконе. Там был уголок гнева, полный хрупких вещей, и счастливый уголок, полный ее любимых вещей, таких как ее куклы и ее книги, и было место, где она могла танцевать. Комната, и она любила каждую ее частичку. «Спасибо Касита!» Она сказала. Она бегала по своей комнате, и Тьяго оставил ее, вернувшись в свою комнату. Он взял несколько карандашей и сделал несколько рисунков на стене, улыбаясь тому, как они ожили, как только он убрал карандаш. Ему не хватало этих компаньонов. Тем временем ты с Бруно решили пойти в башню, чтобы посмотреть его комнату и дверь. Ты взяла его за руку, когда вы вдвоем подошли к ней, и он протянул руку и коснулся дверной ручки. На двери виднелись его оригинальные гравюры, но он не двинулся, чтобы открыть ее. Он сглотнул, и ты успокаивающе сжала его руку. Когда он открыл дверь, его комната была совершенно другой. Больше никаких лестниц. Вместо этого справа была маленькая спальная зона, которая была чем-то вроде пещеры. Комната была освещена изумрудными плитами на стенах и на полу. Однако остальная часть комнаты все еще была покрыта песком. Прямо впереди был красивый павильон. Он был высоким, с небольшими водяными кольцами по центру и мостиками, ведущими в середину. Вы двое подходите, и павильон становится его новой областью видения. Там было место для него и еще одного человека, чтобы сидеть. Бруно провел рукой по одной из колонн, поддерживающих крышу павильона. Он мягко улыбнулся, наслаждаясь этой комнатой гораздо больше, чем предыдущей. «Больше никаких лестниц, кариньо». Ты говоришь, улыбаясь ему «Да. это мило.» Он говорит. Все собираются в столовой, чтобы впервые за долгое время поесть всей семьей. Ты сидишь между Бруно и Тьяго, а Нора настаивает на том, чтобы сесть с другой стороны от Бруно. Она очень привязалась к своему отцу, но ты можешь сказать, что это было из-за страха, что он снова исчезнет, ​​а не из-за привязанность. Ужин прошел весело. Все болтали и ели вместе, рассказывая истории и делясь воспоминаниями. Вы весь день сидите за столом до поздней ночи, грызя остатки, потягивая кофе и просто наверстывая упущенное. Люди начали расходиться уже после наступления темноты. Первым был Антонио, который лег спать раньше. Следующей пошла Нора, а за ней Камило и Мирабель. После этого были Пепа, Феликс, Джульета и Агустин. Альма последовала за ней вскоре после этого, а ты, Изабелла, Долорес и Луиза ушли вместе. Это оставило Бруно и Тьяго за столом. Они вдвоем некоторое время сидели молча. Конечно, они могли бы встать и уйти, но воздух был наполнен словами, которые ждали, чтобы быть сказанными. Тьяго потягивал кофе, глядя в свою чашку. «Похоже, мама снова начинает тебе доверять». — наконец говорит он. «Д-да… это мило. Я скучал по ней». — говорит Бруно, глядя себе на колени. Он чувствовал себя таким глупым, боясь собственного сына. «Ты не должен был скучать по ней. Ты мог бы остаться». — говорит Тьяго, все еще не глядя на него. Бруно тихо вздохнул и закрыл глаза. «Я знаю. Я не думал, когда уходил, и… к тому времени, когда я действительно подумал об этом, было уже слишком поздно возвращаться». Он говорит. «У меня такое чувство, что ты никогда меня не простишь. И-и это нормально, я не жду от тебя этого. Но ты мой сын. Я помогал растить тебя, пока тебе не исполнилось шесть. в первый раз я видел, как ты открываешь свою дверь…» Бруно вздыхает и откидывается на спинку стула. «Ты прав. Я никогда не прощу тебя за то, что ты бросил нас на десять лет». — говорит Тьяго. «Но… ты также прав в том, что ты мой отец. И я, в конце концов, хочу добраться до места, где мы сможем быть рядом. Но пока… я просто еще не там». Тьяго поставил чашку и встал, пододвигая стул. Он собирает брошенные кофейные кружки со стола, готовясь отнести их на кухню. Бруно молча смотрит на него, затем решает встать и пойти за ним на кухню. «Ты моешь, я сушу?» Он спросил. Тьяго поворачивается, чтобы посмотреть на него, и пожимает плечами. Бруно занимает свое место рядом с Тьяго и начинает вытирать чашки, когда они хорошо вымыты. Они делают это молча в течение нескольких минут, лишь брызги воды и звон посуды наполняют воздух. — Мирабель даже не твоя дочь. Что могло быть такого плохого, что заставило тебя уйти из-за неё? — спрашивает Тьяго. Щеки Бруно горят. «Я знал… я знал, что если бы Абуэла узнала о видении, она была бы безжалостна к Мирабель. Мирабель всегда будет причиной исчезновения магии. нет.» — начал он, глубоко вздохнув. «У этой семьи много проблем. В детстве моя мама обращалась со мной как с золотым ребенком. Я рассказывал о будущем, и людям это нравилось. Даже если я говорил что-то плохое, было мило слышать это от маленького ребенка. Я всегда хорошо объясняю вещи, поэтому люди никогда не воспринимали их всерьез. Потом я стал старше, стал более красноречивым, и люди перестали думать, что это мило. Плохие вещи начали происходить, потому что я сказали, что будет. Именно тогда люди начали бояться меня. С тех пор я был козлом отпущения в семье. Всякий раз, когда что-то шло не так, это была моя вина. Эта неуверенность глубоко ранила меня. К тому времени, когда я встретил твою мать, я чувствовал себя никчемным. Конечно, город заставил меня чувствовать себя плохо, но слышать подобные вещи от моей собственной матери было душераздирающе.» Они уже давно домыли оставшиеся чашки, но Тьяго заинтересовалась этой историей. «Итак… когда я увидел это пророчество, я знал, что именно это моя мать сделает с Мирабель. Мысль об этом сломала что-то во мне. Я сделал то же самое. Моим инстинктом было защитить свою семью. И… бег был единственным известным мне способом». — говорит Бруно. Он смотрит на Тьяго, и на его лице смешаны гнев, предательство и грусть. « Я твоя семья. Ты должен был защитить меня и маму. Ты должен был быть рядом с мамой, когда умер Абуэло. Нора некоторое время болела, когда ей было 8 лет, она была на грани смерти. Тогда мы нуждались в тебе. Мы нуждались в тебе десять лет, па, и ты просто, что, смотрел, как это происходит изнутри стен? Мне пришлось очень быстро повзрослеть, потому что ты ушел. Я был мужчиной в доме, потому что Виктор заботился о магазине. Я получил работу в 10 лет, работая в этом магазине, и я сделал это, потому что нам нужна была помощь. Потому что я знаю, как действовать, когда становится тяжело». Слова глубоко ранили Бруно, и все, что он мог сделать, это смотреть себе под ноги. Это только разозлило Тьяго. — Что, у тебя нет оправданий для себя? — Он зарычал. Недолго думая, он бросился вперед, схватив отца за рубашку спереди. Он отпрянул назад, словно собирался ударить его, но тот просто напрягся, готовый к тому, что должно было произойти. Тьяго остановил себя, зная, что пожалеет об этом, если пойдет до конца. Вместо этого он бросил своего отца в кучу на полу и повернулся, чтобы уйти. «Жалкий.» Выплюнул он, выходя из кухни. Бруно положил руку на грудь, пытаясь отдышаться. Он молча сидел на полу, обдумывая то, что только что произошло. Он думал, что они добились некоторого прогресса, пока строился дом… но, возможно, он ошибался. Он глубоко вздохнул и с трудом встал. Он отряхнулся и вздохнул. Может быть, ему стоит просто лечь спать. По крайней мере, его жена была бы там, ожидая его…