Stuck in the Same Boat

Вы были так благодарны за то, что город пришел к вам на помощь. Все происходило так быстро. Все они подходили, когда ты держала Бруно, и предлагали помочь восстановить твой дом. Вы все были так благодарны, что сразу приступили к работе. Хотя работа шла быстро, на постройку дома все же ушло время. С наступлением ночи все начали доделывать свои дела. Практически от всех были предложения семьям остановиться в свободных комнатах, чтобы никому не приходилось спать на улице. Семьи разделились на ночь, желая спокойной ночи, когда они ушли, чтобы остаться с разными друзьями в городе. Бруно неуклюже стоял, держась за руку, и оглядывался, размышляя, стоит ли ему попросить комнату или просто переночевать в палатке. Ты делаешь глубокий вдох и подходишь к нему, беря его руку в свою. Он подпрыгивает и смотрит на тебя, а ты все еще чувствуешь в нем какой-то страх и тревогу. Ты сжимаешь его руку и идешь с ним к своему дому. Никто из вас ничего не говорит. Когда город перешел на вашу сторону, вы разделились для выполнения разных задач. Тебе нужно было время подумать. Тебе нужно было понять, что ты хотела сказать. Твой первый порыв, конечно же, — кричать и кричать а может быть, и ударить кого-нибудь. Но когда ты думаешь об этом, ты вспоминаешь свою мать в детстве, и все время, которое она проводила, издеваясь над людьми, и как ужасно они себя чувствовали. Ты думала о том, что чувствовали, когда смотрела, как мать кричит на отца, и ты определенно не хотела подвергать своих детей этому. Ты не хотела, чтобы первое общение между вами, которое они увидят, превратилось в большую ссору. Итак, тебе нужно было придумать, что ты действительно хотела сказать, а не как бы ты сказала это в гневе. Когда вы подходите к входной двери, ты смотришь на него. Он не смотрит на тебя, и, несмотря на годы, отражающиеся на его лице, оно так живо напомнило тебе о том робком мальчике, который стоял у этой самой двери, пока его мать устраивала свидание для вас. — Гм, Нора и Тиаго уже внутри. Я сказала им идти домой пораньше, чтобы приготовить ужин. Они очень рады познакомиться с тобой». Ты говоришь. Он удивленно смотрит на тебя. Он кивает головой, и ты впускаешь его в дом. Он оглядывается и замечает, что он выглядит точно так же. Вряд ли будут внесены какие-либо изменения. Ты идешь на кухню и види, как дети готовят еду. Ты улыбаешься и целуешь каждого из них в головы. «Дети… ваш папа здесь». Ты говоришь. Ты чувствуешь приступ беспокойства и гнева от Тьяго, но также и некоторое волнение. — Чикито, будь с ним мил прямо сейчас. Это очень много для всех нас значит. Он действительно хочет встретиться с вами двумя. Ты говоришь им. Нора смотрит на тебя большими глазами. — Мами, он останется? Она спрашивает. Ты даришь ей слабую улыбку. — Я надеюсь на это, нена, но мне нужно поговорить с ним, прежде чем мы что-то решим. Ты говоришь ей правду. Тебе никогда не нравилось врать детям, потому что, когда ложь выходила наружу, ты всегда чувствовал их печаль. — Ма, можно мне поговорить с ним наедине? — спрашивает Тьяго. Ты кладешь руку ему на плечо. — Только если ты пообещаешь быть с ним помягче. Я уже знаю, что ты хочешь сделать, и тебе лучше не делать этого. У него были свои причины, и он принял опрометчивое решение, но мы не можем изменить прошлое сейчас. Мы можем только исправить настоящее для будущего, так что не сжигайте мосты, ладно? — Ты говоришь ему. Он кивает, глядя на свои руки. Вы возвращаетесь в гостиную, где Бруно все еще неловко стоит. Ты подходишь к нему, обнимая себя. Он не смотрит тебе в глаза, а его доминирующие эмоции — страх, вина, тревога и печаль. Ты протягиваешь руку и обхватываешь его щеку рукой, удивляя его. Он смотрит на тебя, и ты чувствуешь прилив любви от него. Я не заслуживаю такой доброты. Почему ты не кричишь на меня? «Бруно, я видела, как моя мать годами была жестокой женщиной по отношению к любому, кто ей переступал дорогу. Очень рано я научился сдерживать свой гнев и спокойно подходить к напряженным ситуациям. Или хотя бы подумать о них в первую очередь». Ты говоришь ему. Слезы наворачиваются на его глаза, и он тянется, чтобы положить свою руку на твою. «Хочешь познакомиться с нашими детьми? Тьяго так отличается от того, когда ему было шесть лет, и Нора… о, ты полюбишь ее. Ты улыбаешься ему, и он кивает. Ты приводишь его на кухню, и Нора оборачивается, чтобы увидеть вас двоих. Она подбегает к вам и останавливается прямо перед Бруно. Ты чувствуешь внезапную тревогу внутри нее, и она прячется за твоей ногой, выглядывая из-за неё. Бруно становится на колени, чтобы быть ближе к ее росту, и нервно протягивает ей руку. Она смотрит на тебя, и ты киваешь ей. Она выходит из-за тебя и делает небольшой шаг вперед. Она смотрит между вами двумя, затем берет еще одну, на этот раз протягивая руку, чтобы взять его за руку. Ты чувствуешь прилив облегчения и любви от него, когда он устало улыбается ей. «Привет, Нора… Я твой папа…» — говорит он. Она кивает. «Мами показывала мне твои фотографии». Она сказала. Бруно смотрит на тебя, и ты киваешь, одаривая его мягкой улыбкой. «Я… я не могу передать вам, как мне жаль, что я не смог встретиться с вами раньше». Он говорит. Она сжимает его руку. «Теперь ты здесь». Она отвечает. Она наклоняется вперед и обнимает его, а он обнимает ее, уткнувшись носом в ее волосы. Тьяго наблюдает с другой стороны комнаты, скрестив руки и хмурясь. Конечно, она так быстро привыкла к нему, что научилась прощать, когда у нее было сочувствие. Тьяго не был таким снисходительным. Он до сих пор помнит то утро, когда мать сказала ему, что отца больше нет. Он помнил, как сильно она плакала после этого. Он знал, как сильно ты полагаешься на него и Виктора, потому что его там не было. Бруно смотрит на него и краснеет, видя выражение его лица, и быстро отводит взгляд. Он вырывается из объятий и смотрит на свою маленькую девочку. Он гладит ее по голове и нежно улыбается. — Ты похожа на свою мать. Он говорит, и она хихикает. «Я часто это слышу. Тио Виктор говорит, что я выгляжу точно так же, как и она в молодости». — гордо говорит она. — Итак… подожди, Тио Виктор…? — говорит Бруно, глядя на тебя. Ты киваешь. «Он переехал, чтобы помогать мне с отцом и детьми. Город считал, что мы вместе, и мы просто позволили этому случиться». Ты объяснила. Он кивает и немного расслабляется. Тьяго откашлялся, и вы оглядываетесь и видите, что он почти закончил готовить. Ты помогаешь накрыть на стол, пока дети и Бруно приносят еду. Вы вчетвером садитесь вместе и начинаете обслуживать себя. Ты сидишь рядом с Бруно, в то время как Нора напротив него, а Тьяго напротив тебя. Ужин проходит в неловкой тишине, пока вы все едите, никто из вас не знает, что сказать. Ты знаешь, что Бруно отчаянно пытался воссоединиться со своими детьми, а Тьяго сдерживал множество оскорблений в адрес этого человека. Никто на самом деле не разговаривал так, как ты надеялась, поэтому ты решила просто закончить ужин, а затем привести его наверх, чтобы поговорить. Когда ты с Бруно закончили, встала и попросила детей убраться, когда они закончат. Ты ведешь Бруно наверх и обратно в свою спальню, ту самую, что была у тебя всегда. Ты садишься на свою кровать и похлопываешь по пустому месту рядом с собой, желая, чтобы он сел. Вы двое сидите там, задаваясь вопросом, кто из них первым нарушит молчание. — Почему ты сбежал? Ты, наконец, спросила. Он закрывает глаза, испугавшись этого вопроса. «Я… когда у меня было это видение, оно напугало меня. Мы все уже были взволнованы, потому что Мирабель не получила свой дар. Когда я увидел это видение… я просто знал, что если я покажу всем, что Мирабель несет ответственность за то, что вся семья потеряла свою магию, что Мирабель разрушит все, тогда она закончит… как и я. Или хуже.» Он сказал. «Мысль о том, что она или любой из детей на самом деле… проходит через это. Просто. Ох, и я даже не представляю, что мама с ней сделала бы. Мирабель была угрозой совершенству Мадригаль. Будучи такой угрозой всю свою жизнь, я просто не мог передать эту мантию». Он говорит. — Бруно, у тебя было так много других вариантов. Ты заставил меня страдать. Свою жену. Было так много вещей, которые ты мог бы сделать, кроме бега. И мне было так больно, что ты решил сбежать, решив бросить нашу семьей. Я понимаю ход твоих мыслей, но не понимаю, как ты мог сделать такой выбор. Как ты мог вот так бросить свою семью. — Теперь в твоих глазах стояли слезы, и ты смотрела на свои колени. Бруно посмотрел на тебя, и чувство вины съедало его. «Я… я знаю. Я думал об этом каждый божий день. Я сожалел об этом выборе каждый божий день. Я был так ослеплен страхом и… И гневом на то, как люди так долго обращались со мной. Ты же знаешь, как плохо было прямо перед моим отъездом. Пепа почти не разговаривала со мной после свадьбы. Люди в городе избегали меня и говорили обо мне плохо. Т/и. Я никогда не говорил тебе этого, но меня часто били местные жители. Они давали мне пощечины или били меня за то, что я дал им их будущее, а затем еще раз, когда это будущее сбывалось. Они всегда реагировали на меня из гнева и страха. Я не мог допустить, чтобы что-то подобное случилось с Мирабель. Если бы в том видении была Долорес или… или Тьяго, я бы поступил так же. Это было кульминацией того, что со мной так обращались всю мою жизнь, Ты кладешь руку ему на спину, нежно поглаживая ее. Ты притянула его к себе, и он облокотился на твое плечо, трясясь и плача. «Т/И… если ты хочешь, чтобы я ушел… Если ты больше никогда не захочешь меня видеть или не хочешь иметь со мной ничего общего, я пойму. Ты сказала, что никогда меня не простишь, и я давно к этому готов. Так что, просто скажи слово, и…» Ты прервала его, подняв руку. «Бруно Мадригал, что бы ты ни сделал, где бы ты ни был… Ты по-прежнему мой муж и по-прежнему отец моих детей. Ты наделал здесь много ошибок, но мы пообещали себя друг другу на всю оставшуюся жизнь. Я не собираюсь нарушать это обещание, Бруно. Но… волшебным образом это тоже не исправится. Нам нужно будет поработать над этим. Ты должен вернуть наше доверие. Тебе придется показать нам, что ты здесь ради нас навсегда. Теперь Нора, вероятно, примет тебя с распростертыми объятиями, просто она такая. Но нам с Тьяго нужно больше убедительности. Тьяго сильно обижен на тебя. Ты говоришь ему. Он кивает и садится, вытирая глаза ладонями. «Я знаю. Я знаю, я, честно говоря, даже не ожидал этого . Я думал, что ты так рассердишься на меня. Я был готов к тому, что ты закричишь, или ударишь меня, или хуже всего. просто никогда не заговоришь со мной снова». Он признает. «Я зла. На самом деле я в бешенстве. Но крик ни к чему нас не приведет. Говорить все, что приходит на ум в пылу гнева, только отдаляет нас друг от друга. Я прожил десять ужасных лет без тебя, Бруно. Мне нужен был ты нужен тогда, и ты нужен мне сейчас. Тьяго нуждается в тебе сейчас, Нора нуждается в тебе сейчас». Ты говоришь ему. Он смотрит на тебя остекленевшими глазами и чувствует смесь вины и сожаления, от которой у тебя сжимается желудок. «Я… я не заслуживаю тебя. Или твоей доброты». — говорит Бруно, глядя себе на колени. — Честно говоря, ты прав. — Ты говоришь правду. — Но я все равно отдаю всё тебе. Я так много потеряла… Я не собираюсь терять и тебя». Он кивает и всхлипывает. Ты наклоняешься вперед и обнимаешь его, и он крепко обнимает тебя. Вы двое держите друг друга некоторое время, прежде чем ускользнуть. «Сегодня ночью ты будешь спать здесь. Я буду спать в пап… в, э-э, запасной спальне». Ты сильно краснеешь, глядя себе под ноги. Бруно не спорит, он просто смотрит себе под ноги, пока ты не уйдешь. Некоторое время висит тишина, пока Бруно не замечает, что кто-то стоит у его двери. Он поднимает взгляд и видит Тьяго, хмуро смотрящего на него. Он тяжело сглатывает и не может заставить себя что-либо сказать, хотя несколько раз стучит по деревянному каркасу кровати. «Ты счастливчик, каброн, ты знаешь это?» — наконец говорит он. Инстинкт Бруно состоит в том, чтобы исправить своего сына, но он понимает, что сейчас не в том положении, чтобы заниматься воспитанием. Тьяго входит в комнату и закрывает дверь, стоя над отцом со скрещенными руками. «Мами пережила столько боли из-за тебя. Она плакала каждую ночь больше года после того, как ты ушел. Когда Абуэло умер, я слышал, как она говорила с Тио Виктором о том, как она хотела, чтобы ты был рядом с ней. Как сильно она по тебе скучала. Как сильно ты был ей нужен. Ты хоть представляешь, через что она прошла, чтобы заботиться о нем? Она спала на диване в его комнате. Абуэло не мог встать с кровати. Он не мог воспользоваться ванной или принять душ. Она просыпалась в страхе и смятении. Ему снились кошмары, от которых он иногда кричал. И Мами всегда была рядом с ним, утешая его, заботясь о нем. Иногда она просыпалась каждый час, чтобы помочь ему. И на следующий день, ей пришлось бы пойти работать в магазин, чтобы вернуться домой и сделать все это снова». Его лицо было сердитым, но слезы кололи его глаза. Бруно отшатнулся и посмотрел вниз, «…Ты мне тоже был нужен. Мне нужно было, чтобы ты помог нам позаботиться о Норе. Ты был нужен мне, когда я стал старше. Тио Виктор помогал, но… он не знал, как говорить со мной о девушках. Он не знал, как успокоить мои кошмары, он никогда не пел мне так, как ты. Когда Тио Виктор и Мами были заняты в магазине, я воспитывал Нору. Я не мог гулять и играть с моими друзьями. Я пропускал свидания. Потому что я был там, когда моя семья нуждалась во мне». Его глаза, наконец, предали его, и по его щекам текли слезы. Он вытер их и вздохнул, пытаясь успокоиться. — Тьяго… — начал Бруно. Он несколько раз открывал и закрывал рот, пытаясь подобрать слова. " Гева. Ты даже не можешь придумать себе защиту? Даже не можешь попытаться оправдать свои дерьмовые действия?» Его лицо искажается гневом. Он делает шаг ближе к отцу, чувствуя, как у него учащается дыхание. Вместо того, чтобы реагировать, он закрывает глаза и медленно дышит. Он стоит так какое-то время, снова скрестив руки на груди. Успокоившись, он подходит к другому концу комнаты, к окну, и смотрит наружу. «Нора всегда могла определить, когда мама испытывала к тебе сильные чувства. Некоторые были хорошие. Она увидит твое фото в молодости и будет счастлива. Некоторые были ужасны. На ваши юбилеи она целыми днями сидела в своей комнате. Нора плакала, пока была в доме, такой сильной была мамина печаль. Тио Виктор научился просто брать ее с собой на день, чтобы она не плакала так сильно». Тьяго вздохнул и опустил руки. Он посмотрел на своего отца в отражении стекла. Теперь он повернулся и сидел, скрестив ноги. на кровати лицом к сыну, с усталым и разбитым лицом, на щеках выступили бусинки безмолвных слез. «Папа… ты причинил нам боль, когда ушел». — говорит Тьяго, оглядываясь через плечо на отца. «Я… я знаю, Тьяго. Я знаю. И я не жду, что ты простишь меня в ближайшее время. Ты или твоя Мадре. Я совершил ошибку, о которой сожалею каждый день, это на всю оставшуюся жизнь». — наконец говорит Бруно. «Я не могу вернуть те годы, проведенные с тобой. Я не могу повернуть время вспять и сделать так, будто этого никогда не было. Но… я хочу наверстать упущенное. Я хочу быть здесь и сейчас. здесь для тебя, Тьяго». Бруно медленно встает с кровати и идет к сыну. Он делает несколько осторожных шагов вперед, прежде чем протянуть руку и положить руку ему на плечо. Тьяго не двигается. Он просто стоит там, позволяя отцу прикасаться к нему. «Это потребует много времени». — тихо говорит Тьяго. «Я буду здесь… каждый день. Каждый божий день, когда я тебе понадоблюсь. Ты мой сын… ты не представляешь, через что мы прошли, прежде чем ты…» «.да, я знаю.» Тьяго прерывает его. Бруно напрягается. «Я слышала, как мами и тио говорили об этом однажды. Когда она была беременна Норой. Она говорила о том, что беременность все еще пугала ее после того, что случилось в первый раз. никогда не рассказывала никому, кроме семьи, что случилось. Что она… — он делает глубокий вдох. «Так что да, я знаю. Вот что меня так сильно ранит, на самом деле. Ты прошел через все это, чтобы заполучить меня… только для того, чтобы оставить меня на десять лет «. Теперь Тьяго полностью поворачивается, глядя отцу прямо в глаза. «Мне очень жаль, Тьяго…» — шепчет Бруно. Тьяго кивает, снова скрестив руки на груди. «Я знаю.» Какое-то время они стоят в тишине, а затем Тьяго делает шаг вперед и обнимает отца. Они оба плачут и крепко обнимают друг друга. «Спасибо, что вернулись». — шепчет Тьяго. Бруно вырывается из объятий и нервно улыбается сыну. «Я бы… очень хотел бы познакомиться с тобой. И с твоей сестрой». — говорит Бруно, и Тьяго кивает. «Ну, тебе нужно многое наверстать. Но с этим придется подождать. Завтра нам нужно рано вставать». Тьяго проходит мимо отца и идет к двери. Он останавливается, держа руку на ручке. «Спокойной ночи… падре». — тихо говорит он, выходя из комнаты. Бруно некоторое время смотрел на дверь, прокручивая в голове весь этот день. В конце концов, он лег на кровать и закрыл глаза, пытаясь заставить себя погрузиться в сон без сновидений.