Не повод оставить

«Не может быть! Это какая-то ошибка!» — как заклинание повторял про себя Николя. Беатрис ошиблась. Его чистая, светлая, непорочная Элен не могла опуститься до наркотиков. Но в глубине души понимал: чтобы сказать такое, нужны веские основания, а они, судя по рассказу девушки, были. Беатрис видела своими глазами на столе в кабинете Томаса две внушительные, аккуратные дорожки кокаина, заметила и в руке Элен свёрнутую в трубочку купюру. Как бы ни старался Николя оправдать бывшую невесту, факты просто-таки кричали о пристрастии девушки к наркотикам. И сегодняшнее её состояние легко объяснялось ломкой. Сунув руки в карманы, Николя брёл по набережной, засыпанной снегом. С Сены дул обжигающий ветер, но парень, погружённый в невесёлые мысли, не замечал холода. Сейчас он не понимал, как после такой новости не разнёс кафе, ограничившись лишь перевёрнутым столом. Скорее всего, ужас в глазах девочек отрезвил, но если бы не ушёл, точно бы пришлось восстанавливать заведение. Морозный вечер освежил, но всё-таки Николя не заметил как оказался на набережной. Обычно многолюдная, в зимних сумерках она была пустынна — желающих пройтись под леденящим ветром не было. Лишь изредка попадались прохожие; кутаясь в шарфы и пряча лица в высоких воротниках зимней одежды, они спешили преодолеть открытую местность, по которой беспрепятственно гулял ветер с реки. Николя же лишь здесь становилось легче дышать. Да и думалось тут лучше. Он не замечал горящих от холода щёк и ушей, замёрзших пальцев, которые неосознанно пытался отогреть в карманах, сухих губ. Лишь слёзы заволакивали глаза — то ли от ветра, то ли от судьбы, которая в последнее время не жалела нехороших сюрпризов. Уже совсем стемнело, но Николя упорно этого не замечал. В свете фонарей искрился снег, в тёмном небе сверкали звёзды. Он поднял голову, чтобы найти ту самую, которая, по утверждению Элен, хранила их любовь и дружбу, но как ни вглядывался в чёрную бездну — не находил. Она померкла, когда всё изменилось и в их жизнь ворвался Томас Фава, растоптав надежды и мечты, чувства и отношения. Всё начало рушиться именно с его появлением, и Николя неосознанно винил Томаса не только в том, что его с Элен любовь дала трещину, но даже и в отъезде Джоанны, Этьена и Кати. Ладони снова сжались в кулаки, с губ слетел стон от бессильной злости. Нужно что-то делать. Идей пока не было, и Николя пожалел, что в эту минуту рядом не оказалось Джоанны — эта девочка обязательно бы что-нибудь придумала. И пусть иногда её идеи граничили с безумием, но как правило были действенными. Мысль о звонке в Хьюстон Николя отмёл сразу — не хотелось огорчать подругу, у которой, судя по всему, и так от Парижа остались лишь неприятные воспоминания последнего времени. Нет, Джоанна не злопамятна, но парень был уверен, что сбежала она не от лучших событий; значит, она просто не смогла найти выход из ситуации, с которой в силу сильного характера так ни с кем и не поделилась, чтобы друзья могли помочь. Надо действовать самому. Пока самым непреодолимым желанием было убить Томаса Фава. Меньшего он не заслуживал. И Николя, не задумываясь о последствиях, сделал бы это прямо сейчас. Только вот на зависимости Элен это никак не скажется. В данный момент нужно было как можно скорее поместить девушку в клинику, обеспечить помощью профессионалов, а уж потом друзья сделают всё, чтобы она забыла ад, в котором она оказалась. Но где найти подходящую лечебницу? И как объяснить это родителям Элен — Мари и Роже? Им тоже не стоило пока ни о чём рассказывать, ведь такая новость могла и убить. Нет, нужно было действовать быстро и максимально деликатно, а значит — своими силами. По телу пробежала дрожь, и Николя ощутил проникший под одежду январский холод. Взглянул на часы — стрелки показывали четверть десятого. Пора было возвращаться домой. Говорить ни с кем не хотелось, но бродить по заснеженным улицам под леденящим душу ветром было верхом беспечности — от Николя сейчас требовались силы и идеи, а не простуда с жаром и валянием в постели, когда в голове совсем не останется мыслей. И он повернул обратно, быстро зашагал по направлению к общежитию. Миновал коменданта, пожелав седовласому мужчине лет пятидесяти семи доброго вечера, поднялся на второй этаж, прошёл по длинному коридору в самый конец, где находилась комната. Надеялся, что внутри ребят не окажется, но ожидания не оправдались — Себастьен и Кристиан сидели на кроватях и явно обсуждали разговор с Беатрис. Едва открылась дверь, парни умолкли, удручённо уставившись на Николя. Тот молча стянул куртку и шарф, скинул ботинки. Замёрзшие пальцы и уши мгновенно запылали, причиняя боль. Но она была совсем ничтожная по сравнению с тем, как болело сердце. А сегодня, казалось, оно остановилось, а Николя ещё дышал по инерции. Он потёр ладони, пытаясь отогреть и унять ощутимую ломоту. Мгновенно разболелась голова. — Как ты? — наконец тихо спросил Кристиан. — Могло быть лучше, — признался Николя и устало опустился на кровать. Взгляд скользнул по фотографии Элен, стоявшей на прикроватной тумбе. В душе защемило от воспоминаний и беспомощности. И он мысленно поклялся себе сделать всё, чтобы вырвать любимую девушку из лап Фава и наркотической зависимости. — А ты почему не с Беатрис? — Да как-то после такой новости о любви думается в последнюю очередь. Элен ведь мне не чужая. Ты же знаешь, что я люблю её как сестру. — Знаю… — Николя не горел желанием обсуждать это с друзьями. Сначала нужно было найти пути решения проблемы. — Мы можем чем-то помочь? — участливо поинтересовался Себастьен. — Ведь нельзя сидеть сложа руки. — Пока нет. Но мы обязательно поможем Элен, — Николя говорил уверенно, но решительно не представлял, что предпринять. — Я бы начал с того, что набил морду Фава, — словно прочитав мысли друга, оскалился Кристиан. Николя усмехнулся, давая понять, что думал об этом и поддерживал идею. Знал, что это не поможет, но хотя бы облегчит тяжесть, лежавшую на душе. Драка — не выход, но нужно было дать понять Томасу, что за Элен стояли друзья, готовые на многое. Сам Николя был готов на всё. Не дожидаясь реакции, Кристиан схватил телефон и набрал номер. Быстро поговорив, повесил трубку и удручённо оповестил: — Беатрис не знает, где живёт Томас. А в студии полно охраны. — Он говорил, что ночь проведёт в ночном клубе вместе с Элен, — вспомнил Себастьен разговор в кафе. — Нас на пушечный выстрел не подпустят туда, где он бывает, — грустно констатировал Кристиан. — Да и в подобных заведениях тоже полно мордоворотов, которые быстро сделают из тебя отбивную, едва ты приблизишься к знаменитому продюсеру. Тут надо действовать хитростью, усыпить его бдительность и как следует… объяснить, что он не прав. В комнате повисла тягостная тишина — каждый обдумывал возможные варианты, но решения не находил. Однако кулаки чесались уже у всех — Элен должна быть отомщена и иное даже не предполагалось. Парни долго молчали, лишь изредка перебрасываясь короткими фразами, подобиями идей, но не остановились ни на одной. Подкараулить Томаса на улице или около студии означало собрать толпу свидетелей, выследить его путь до дома было невозможно: он ездил на машине, тогда как у ребят часто не было денег даже на такси, а мотоцикл Себастьена оставался «законсервированным» на зиму, да и места на нём было всего два, а поучаствовать хотели все. Выяснить адрес у Элен даже не предлагали, понимая, что девушка не назовёт даже район. Уже глубокой ночью они легли спать. Кристиан и Себастьен быстро засопели, а Николя, положив руки под голову, всматривался в тёмный потолок. Мысли кружились вихрем и когда казалось, что неплохая идея прорывалась в сознание, она тут же ускользала, растворялась в ночном мраке маленькой комнаты. Может, для Томаса было бы больнее не получить по физиономии, а запятнать репутацию? Николя мысленно усмехнулся: чем? Употреблял кокаин? Так это давно неотъемлемая часть шоу-бизнеса, этим не только не навредить, но даже никого не удивить. Подсадил на наркотики Элен? Девушка была совершеннолетней и, скорее всего, сама сделала выбор. Показания против Томаса уж точно не даст. Оповестить жандармов, что продюсер хранил кокаин? Так для личного употребления, за которое уголовной ответственности не предусмотрено. Да и денег у месье Фава столько, что откупиться ничего не стоило. Николя был уверен, что и покровитель Томаса, если таковые имелись, не оставят того в беде и быстро замнут скандал. В общем, репутацию ему не испортить. Николя заснул, когда за окном уже раздавался шум пробуждавшегося города. Чуткий сон прервался телефонным звонком. Николя вскочил было, но давно проснувшийся Себастьен поспешно схватил трубку, чтобы дать другу ещё поспать. Разговор был коротким, и уже через пару минут парень нажал на рычаг. — Кто это в такую рань? — зевая, поинтересовался Николя, не утруждая себя взглядом на часы. — Вообще-то скоро полдень, — усмехнулся Кристиан, однако понимая, что ночью другу было не до сна. — Правда? Я уснул под утро, — потягиваясь, признался он. — Мы так и поняли, — уныло кивнул Себастьен. — Звонил Жозе, спрашивал о репетиции. Я ответил, что сегодня отменяется. — Не нужно. Я сейчас приму душ и буду в форме. А вы пока сообщите ему, что через час мы будем в гараже. Тем более, у нас есть к нему и девочкам разговор. И под непонимающими взглядами ребят Николя прошёл в ванную. Пока набиралась вода — тщательно побрился, почистил зубы и наконец залез в почти кипяток, щедро приправленный ароматной пеной. Этот запах ассоциировался с Элен: незадолго до расставания они вместе покупали в парфюмерном магазине одинаковые тюбики. Неосознанно Николя использовал средство так бережно, что его хватило на полгода. И каждый раз вздымавшееся вместе с паром благоухание лаванды напоминало о бывшей невесте: бархатный голос, лучистые карие глаза, волны белокурых волос, рассыпавшиеся по плечам, трепет в его объятиях и сладость поцелуев. Помнил каждое мгновение, проведённое с Элен, и забывать не хотел. Память причиняла боль, но и приносила облегчение, ведь только благодаря ей Николя не лишился рассудка, как он сам иногда считал. Ей и робкой надежде, что девушка поймёт, что ошиблась, и вернётся, а он будет ждать до последнего вздоха. Только сейчас чувства были задвинуты на второй план. Сначала нужно было вырвать Элен из цепких лап зависимости и обаяния Томаса Фава. Ничего, эта слащавая физиономия своё получит, — злобно подумал Николя, — мы разукрасим её красиво. Он был уверен, что парни его поддержат. Пока он предавался мстительному предвкушению, вода совсем остыла. Николя смыл с тела остатки пены, промокнул тело и длинные волосы полотенцем и, надев любимый махровый халат синего в тонкую красную полоску цвета, вышел из ванной. Взглянув на часы, отметил, что оставалось полчаса на сборы и дорогу до гаража, а значит, нужно было поторопиться, чтобы не заставлять Жозе ждать дольше обещанного. Но всё же собирался неторопливо, ловя на себе пытливые взгляды друзей, и загадочно молчал. Он всё ещё не решил, стоило ли озвучивать им план, пришедший в голову ночью. Нужно было всё взвесить, но так не хотелось тратить время, ведь действовать надо уже… вчера. На самом деле, зависимость с каждым днём становилась сильнее, и чем дальше тянуть, тем сложнее будет вызволить Элен из порочного круга. — Предупредили Жозе? — спросил Николя, вдруг осознав, что самонадеянно даже не поинтересовался, придёт ли он в гараж, будто его желание было для всех непреложным. — Сможет прийти? — Конечно, — отозвался Кристиан, вертевшийся у зеркала в попытках укротить и уложить длинную чёлку. — Мы перенесли репетицию всего на час. — Он не обязан ждать. Хорошо, что позвонил нам заранее, а не пошёл в гараж к привычному времени. — Просто после вчерашнего все понимают… — Себастьен запнулся и отвёл глаза, — ну, твоё состояние. — Какое? — пожал плечами Николя. — Единственное, что сейчас важно — как можно скорее вернуть Элен к нормальной жизни. — Да что мы можем? — уныло спросил Кристиан, наконец закрепив причёску и усаживаясь на кровать. — Для начала — проучить Томаса Фава. Этот план остаётся в силе. — Ты придумал, как его найти? — Он сам к нам придёт, — загадочно произнёс Николя и принялся завязывать зимние кроссовки. Ребята последовали его примеру. — Только вот когда — зависит от него. Себастьен сделал знак Кристиану, чтобы не задавал вопросов, будучи уверенным, что друг всё расскажет в гараже, чтобы не повторяться. Уже закрывая снаружи дверь, Николя хлопнул себя по лбу: — Совсем забыл… Один момент. И он вернулся в комнату и набрал номер телефона девочек. Услышав голос Лали, попросил её и Бенедикт заглянуть в гараж. Та пообещала, что как только подруга вернётся с факультета, они непременно навестят друзей. Николя поблагодарил, повесил трубку и бросился за Себастьеном и Кристианом. Ребята выскочили на улицу и спешно отправились привычной дорогой к репетиционному гаражу. Ветер по сравнению со вчерашним вечером несколько утих, но было всё так же морозно. Холод немедленно проникал под одежду и расползался по телу мурашками и редкой дрожью. Под ногами звонко хрустел свежевыпавший снег. Ветер поднимал в воздух редкие снежинки и играл ими, то высоко подбрасывая, кружа, то роняя обратно на стылую землю. Николя спрятал лицо в намотанный на шею огромный, крупной вязки синий шарф, Себастьен и Кристиан уткнулись в поднятые воротники, пытаясь тёплым дыханием согреть щёки и носы. И все мысленно радовались, что одно из их любимых мест располагалось совсем недалеко от общежития. А вот Жозе в такие морозы приходилось несладко — добираться до места встреч нужно было на автобусе. Зато у него была собственная квартира. Несмотря на то, что Жозе жил от гаража дальше чем ребята, он уже ждал их, настраивая синтезатор. Когда парни вошли, он поднял голову и кивнул, здороваясь. — Рад, что репетиция всё же состоится, — сказал он, пока Николя, Себастьен и Кристиан стягивали куртки и потирали ладони в надежде быстрее согреть озябшие пальцы — не сговариваясь, все трое забыли перчатки в комнате. — А смысл отменять? — пожал плечами Николя, падая на диван. — Лично мне за игрой лучше думается. — Да и отвлекает музыка от мрачных мыслей, — поделился Кристиан. Все молча согласились с ним. Николя часто ловил себя на мысли, что во время репетиций полностью отдавался во власть музыки и если о чём-то думал или вспоминал, то только о хорошем. Поэтому в последнее время не возникало желания прервать репетиции из-за собственных неурядиц. — Тогда играем? — спросил Себастьен и, не дожидаясь ответа, протянул руку к бас-гитаре. — Отлично, — тряхнул волосами Жозе. — Подождите, — вкрадчиво начал Кристиан вперил взгляд в Николя. — Ты ничего не хочешь сказать? — Давайте порепетируем и дождёмся девочек — они придут как только освободятся. Кристиан кивнул, сел за установку и начал отсчёт. Николя поторопился надеть на плечо гитару, чтобы не заставлять себя ждать. Мгновение, и по гаражу разлилась та самая размеренная, похожая на дождь мелодия, которую он написал, сидя одинокими вечерами в комнате общежития. Музыканты делали её цельной, наделяли оттенками и благозвучием. Она лилась из-под пальцев, вызывая в душах возвышенные чувства. Николя всегда был критичен к себе, но эту музыку считал лучшим произведением, которые когда-либо писал. Он вспомнил их первую песню, после записи которой всё пошло наперекосяк, но отчаянно хотел, чтобы и эта музыка облачилась в слова и была записана на кассету. Однако обращаться с этой просьбой к Томасу Фава не было никакого желания. Да и не нужно им от него ничего, достаточно тех бед, что он причинил их компании. Может, и не стоило винить его во всём, но хватало и того, что он сделал с Элен: сначала едва не довёл до самоубийства, а теперь медленно убивал её своими руками, подсадив на кокаин. Такое не прощается. Но Николя не предполагал мстить; всё, что было ему нужно — оградить от всего этого ада свою Элен, а что там будет с Томасом его не волновало. Прозвучал последний аккорд и дверь в гараж тут же приоткрылась, в проёме показалась Бенедикт. Она оглядела парней, в глазах застыл немой вопрос. — Заходите, — кивнул Николя, отвечая на него. Тем более, он ждал девочек. — Мы закончили. Девушки поцеловали парней. Бене расположилась рядом с Жозе за синтезатором, Лали, явно проявляя интерес к Себастьену, устроилась подле него на диване. Кристиан остался за барабанами, как и Николя — сидеть на колонке. — Зачем ты нас позвал? — спросила Бенедикт, неотрывно глядя на друга. — Вы не могли бы сказать Элен, что мы написали новую песню и хотим, чтобы Томас её послушал? — на одном дыхании выпалил Николя, словно боялся передумать. — Да-а-а? — удивлённо протянул Кристиан. Остальные тоже смотрели с недоумением. — Да, — Николя не хотел вдаваться в подробности. Всё, что было нужно — заманить Томаса в гараж и поквитаться с ним, доходчиво объяснить, что он не прав. Он видел, что в глазах Себастьена и Кристиана мелькнула догадка, Жозе и девочки оставались в полном неведении. Поэтому реакцию парня предсказать было не сложно. — Ты серьёзно? — взвился Жозе и так взмахнул руками, что Бенедикт отшатнулась. — После всего что он сделал… — Потом поговорим, — процедил Николя. — Девочки, это надо сделать как можно быстрее. Жозе, не понимая, покачал головой. Лали кивнула: — Постараемся. Но поймать Элен будет нелегко — она вечно пропадает то на факультете, то с Томасом. Николя едва сдержался, чтобы не фыркнуть. В первое ему вообще не верилось, а вот продюсер, казалось, занимал собой всё пространство, время и мысли Элен, и ей некогда было думать об остальном. Она ушла с головой в отношения с Фава, оставив на обочине жизни друзей и любовь Николя. Иногда складывалось впечатление, что она общалась с девочками только потому, что они жили в одной комнате, а иначе все бы забыли как Элен выглядела. — Кажется, она собиралась после факультета зайти домой, чтобы переодеться — идёт с Томасом на очередную вечеринку не для простых смертных, — вспомнила Бенедикт. — Точно, — согласилась Лали и взглянула на часы. — Если хотим застать Элен в комнате, надо поторопиться. У неё встреча с Томасом в шесть. Девочки, снова натянув шапки и завернувшись в шарфы, поспешили домой. Николя опустил глаза, делая вид, что не замечал прожигающих взглядов друзей.