Не повод оставить

Через несколько дней позвонила Элен и назначила время, когда Томас готов прослушать новую песню ребят. В разговоре сердце Николя ухнуло вниз, билось и трепыхалось, словно пытаясь выжить под лавиной чувств, накрывших бурным потоком. Нет, он никак не мог разлюбить эту девушку, казавшуюся совершенством даже несмотря на последние события. Николя был уверен, что сможет помочь ей забыть о кокаине как о страшном сне, и пусть будет недостаточно просто обнять, погладить по голове, нежно поцеловать и уверить, что всё это неправда. Будет сложно, но он был готов преодолеть всё и любой ценой. Утром в день «прослушивания» Николя проснулся рано и долго перебирал в памяти отношения с Элен. От знакомства до её пока последнего звонка. Он никак не мог понять что сделал не так, даже не задумываясь над тем, почему в расставании винил исключительно себя. Может, со стороны это казалось глупым, но он искал причину в себе. Наверное, он просто не достоин такой девушки, и это подтвердила даже вселенная, подарив ей Томаса Фава, к которому Элен ушла, как оказалось, буквально дней через десять после знакомства. Николя же, видимо, не уделял ей должного внимания, не баловал подарками, хотя Элен раньше это совершенно не волновало. Значит, всё-таки беспокоило? Думала ли она, что этим измерялась любовь? Как знать, может, так оно и было. Но у Николя — обычного студента — не было возможности бросить к ногам девушки весь мир, как это старался сделать его соперник. Нет, Элен не могла быть такой двуличной. Строптивость, алчность, жажда престижа и красивой жизни — это всё не о ней: кроткой, нежной, ранимой, скромной. Николя мог бы придумать ещё тысячу восторженных эпитетов, но размышления прервал будильник Себастьена. Несмотря на выходной день он решил встать пораньше, чтобы до встречи с продюсером успеть купить и поменять струны на бас-гитаре. Николя повернул голову и обнаружил, что Кристиан снова не ночевал в комнате. Всё чаще он оставался у Беатрис, и это было знаком, что друг окончательно забыл свою Джоанну. Николя вздохнул, вновь мысленно вернувшись в прошлое. И тут же поморщился: ну сколько можно жить им? Да, ещё каких-то полгода назад они были влюблены и счастливы, а теперь на друзей навалилось столько всего нехорошего, что иногда становилось страшно. Жизнь шла вперёд, подбрасывая неприятные сюрпризы, и безумно хотелось, чтобы время застыло в моменте, когда всё было радужно, когда ребята были вместе, а любовь поражала сердца лишь тягостной мукой недолгой разлуки и сладостным предвкушением новой встречи, когда музыка игралась ради удовольствия, а не чтобы забыться и успокоить истерзанное сердце. Себастьен включил ночник и на потолке заплясали мутные тени. Николя прищурился, хоть свет был совсем тусклым. Парень долго лежал, зажмурившись, а в комнате было тихо, словно Себастьен вновь уснул. Николя открыл глаза — свет больше не резал, хоть и отдавался тупой болью в левом виске. Но это, скорее всего, от недосыпа. Он взглянул на друга — Себастьен не сводил с него взгляда. — Не спишь? — мгновенно отреагировал он. — Как видишь, — вздохнул Николя. Говорить не хотелось: начинался напряжённый день, и желание сохранить силы и настрой было сильнее неотвратимого разговора. Себастьен, показалось, всё понял, поэтому бросив быстрое «я в душ», скрылся в ванной, откуда уже через минуту послышался шум воды. Но и от раздумий Николя устал: воспоминания в последнее время причиняли лишь боль, настоящее обжигало тревогой и страхом, будущее было призрачнее чем когда-либо. Он вдруг разучился строить планы, надеяться — лишь покорно ждал неминуемого. До недавнего времени. Теперь же промедление могло стоить Элен если не жизни, то здоровья точно, и нужно было как можно скорее что-то делать. Николя усмехнулся: «что-то делать» повторяли все бесконечное количество раз, но никто не предложил ничего конкретного. Ну помашут они перед Фава кулаками, а дальше что? Лично он лишь навлечёт на себя гнев Элен и окончательно потеряет её. Но Николя и не думал отступать: на Томасе он хотя бы выместит гнев, попытается убедить его оставить девушку. Горький стон сорвался с губ — даже у Джоанны ничего не получилось, хотя она пыталась несколько экстравагантным способом донести до подруги, что жених ей изменял, но Элен словно ослепла — обвинила Джоанну в зависти и учинила бойкот. А ведь их несносная американка не затеяла бы подобное без веских причин. Как чувствовала… Николя в тысячный раз пожалел, что подруги не было рядом. Он с трудом сдержал порыв набрать номер телефона в доме родителей Джоанны в Хьюстоне. К счастью, из ванной, вытирая лицо махровым полотенцем, вышел Себастьен, бросил его на стул и направился к шкафу. Выбрав джинсы и белый свитер, оделся. Тишина уже тяготила, и первым не выдержал Николя: — Помочь с выбором? Себастьен улыбнулся: — Да я и сам справлюсь. Но хочу, чтобы ты пошёл со мной — тебе надо отвлечься, иначе до вечера сойдёшь с ума. Николя вскочил с кровати и бросился в ванную, мысленно благодаря друга за проницательность. Ему действительно было необходимо заняться чем-то нужным, быть кому-то полезным, иначе мысли лишат его последних душевных сил. Он быстро принял душ и побрился, и уже через час друзья быстрым шагом направлялись к метро. Музыкальный магазин, где они периодически покупали необходимые атрибуты для инструментов, находился на другом конце Парижа, и покупки там отнимали огромное количество времени. Зато всё там было качественное и по приемлемой даже для студентов цене, поэтому ребята никогда не жалели потраченных на покупки часов. Ассортимент в магазине мог удовлетворить самых взыскательных и именитых музыкантов, и каждый из ребят, оказываясь в торговом зале, просто терял счёт времени, расхаживая между полок со струнами для гитар, кожей на барабаны, микросхемами для синтезаторов и самими инструментами, чехлами для них, ремнями и другой атрибутикой. И даже это посещение не стало исключением: Николя и Себастьен с интересом разглядывали гитары, усилители, колонки, с жадностью слушали продавца-консультанта и в итоге вышли с набитыми пакетами в руках. Солнце заливало тихую улицу, блестело на белом снегу разноцветными всполохами, заставляя щуриться. Ветра не было, мороз тоже отпустил, и парни не спеша шли к станции метро, с наслаждением втягивали носами зимний воздух и слушали хруст снега под ногами. Редкие автомобили, пронесшись мимо, оставляли после себя клубы медленно рассеивающегося пара и запах выхлопов. Но это не могло испортить впечатления от яркого дня и настроения от удачных покупок. Жозе и Кристиан уже были в гараже, когда появились ребята. Первый протирал синтезатор от пыли, второй что-то мурлыкал под нос, раскинувшись на диване, всем своим видом демонстрируя, что ночь в объятиях Беатрис была бурной. Поприветствовав друзей и быстро стянув тяжёлые зимние куртки, Николя и Себастьен принялись увлечённо разбирать пакеты. Они бережно раскладывали упаковки со струнами, будто те были хрустальными, примеряли чехлы на гитары, изредка обмениваясь восторженными отзывами о качестве покупок. Кристиан быстро присоединился к ребятам, чтобы разделить с ними неподдельную радость от обновок, а вот чем-то озадаченный Жозе даже не смотрел в их сторону, делая вид, что увлечён процессом. Он в сотый раз протирал тряпкой клавиши, но явно был озабочен не чистотой синтезатора. Николя поглядывал на друга, но за густой шевелюрой, которая при наклоне головы скрыла лицо, не мог определить, что случилось. Поссорился с Бенедикт? Это бывало часто и уже не вызывало удивления. Бабник Жозе систематически волочился за очередной юбкой, напрочь забывая о невесте, которая с каждой новой пассией теряла терпение и самообладание, а прощать становилось всё труднее. Только вот Жозе, казалось, это совершенно не заботило. — Что это с ним? — спросил Себастьен у Кристиана, кивая на друга. Тот пожал плечами: — Понятия не имею. Когда я пришёл, он так и сидел. Уже минут двадцать молчит. Я, как и вы, удостоился лишь небрежного «привет». — Жо-зе, — позвал Николя. Парень вздрогнул, словно не ожидал, что в гараже был кто-то кроме него. Резко поднял голову и оглядел друзей. Кристиан рассмеялся: — Джоанна научила Бене готовить индейский отвар, и она опоила тебя? Ты не в себе, мой мальчик. — Сколько времени? — пропустив неумную шутку мимо ушей, поинтересовался Жозе. — Без четверти три, — взглянув на стрелки наручных часов, ответил Себастьен. — Что с тобой? Жозе вылез из-за синтезатора и подошёл к парням. Он явно не решался что-то сказать, поэтому Николя пришлось подбодрить, уверив, что друзья для того и нужны, чтобы не держать в себе всё, что накопилось. — Неужели неотразимого Казанову продинамила очередная красотка, к которой он решил подкатить? — продолжал веселиться Кристиан. — Или дело в Бене? — спросил Себастьен, предварительно одарив Кристиана укоризненным взглядом. — В Томасе Фава, — выпалил Жозе. Его что-то беспокоило, но заговорить об этом не решался. Ребята удивлённо смотрели на друга, а тот гордо вскинул подбородок и твёрдо сказал: — Вы собрались разобраться с ним на кулаках… — Лучше на бейсбольных битах, — снова не сдержался Кристиан, бросив беглый взгляд на снаряд, стоявший в углу на всякий случай. -… понимаю, он заслуживает даже большего, чем простой мордобой, но подумайте, как мы будем выглядеть в глазах Элен. Она и так погрязла в Томасе как в болоте, а после драки вообще может переехать к нему, а мы окончательно её потеряем. Возможно, в прямом смысле, как бы жутко это ни звучало. Мы ничего этим не добьёмся, нужно спасать Элен, а не наказывать Фава за то, что уже не изменить. — Так и скажи, что испугался, — брезгливо поморщился Кристиан, не ожидавший, что кто-то из друзей мог пойти на попятную. — Что ты несёшь? Это всего лишь первая причина. Вторая: четверо на одного — это низко. — А подсаживать молоденьких, слепо влюблённых девочек на кокаин — не подло? — вскинул на Жозе взгляд Себастьен. — А он прав… — задумчиво протянул Николя. О первой озвученной Жозе причине он уже думал, но и вторая не была лишена логики и соответствовала понятиям улиц. Толпой на одного нападали только законченные отморозки, которых за подобное могли наказать свои же. — И что теперь? — Кристиан был разочарован. — Спустим всё на тормозах? — Нет, месье Фава получит своё, но только от меня. — Ты рискуешь потерять Элен, — мрачно заметил Жозе. — Она давно не моя, — грустно заметил Николя. — Но я сделаю всё, чтобы вытащить её из этой передряги. Поэтому прошу предоставить Томаса моим заботливым кулакам. Едва Кристиан открыл рот, чтобы возразить, как в гараж уверенно вошёл предмет разговора. Николя устремил на гостя ненавидящий взгляд и лишь присутствие девочек и, главное, Элен не позволило ему мгновенно броситься на Томаса. На лицах Лали и Бене застыл страх, который они пытались скрыть за натянутыми улыбками и неестественным смехом, Элен же была бледна, но очевидно рада вновь оказаться в гараже среди друзей. Её глаза лихорадочно блестели, она то и дело шмыгала носом, под которым при пристальном рассмотрении можно было рассмотреть редкие крупинки белого порошка. Девушка была под кайфом. Николя до боли в скулах стиснул зубы, пока друзья, надев маски радушных хозяев, приветствовали Томаса Фава. Он же вальяжно расположился на диване и кивнул: — Давайте начнём. У меня в шесть запись, поэтому времени в обрез. Николя пристально посмотрел на Лали, безмолвно напоминая, что девочкам не следовало здесь оставаться. Та кивнула и взяла Элен за руку: — А мы пока пойдём в кафе, выпьем сока и поболтаем, — её голос звучал насквозь фальшиво-беззаботно. — Это ещё почему? — искренне удивилась Элен. — Я тоже хочу послушать новую мелодию. Уверена, что она великолепна, как всё, что пишет Николя, поэтому не хочу лишать себя удовольствия и насладиться музыкой. — Твоё удовольствие теперь в другом, — тихо проворчал Кристиан. Николя бросил на друга суровый взгляд. Даже ему он не позволит говорить об Элен в таком ключе. Она просто влюблена, шла на поводу у Томаса и была готова на всё, лишь бы угодить ему. Его же в продюсере раздражало всё: от самодовольной ухмылки до блеска начищенных ботинок. Вызывала недоумение лишь затаившаяся в глубине зелёных глаз бездонная тоска, словно за маской тщеславия и удовлетворённости скрывалась ни с чем не сравнимая боль. На мгновение в душе мелькнула жалость, но при взгляде на Элен в Николя вновь вскипела ненависть к Томасу Фава. — Успеешь ещё, — подключилась Бенедикт, — а нам ты уделяешь так мало времени, что мы хотим воспользоваться ситуацией и рассказать последние новости. Ты знаешь, что у Жозе новая страсть? Девочка с моего факультета… Внимание присутствующих переключилось на парня, который, будучи уверенным, что невеста не в курсе его очередной интрижки с красоткой Магали — рыжеволосой страстной мадемуазель, умевшей в постели всё и даже чуть больше, густо покраснел, а Элен, покачав головой, повернулась к подруге: — И ты так спокойно об этом говоришь? Если бы мне изменил Томас, я бы умерла. Николя видел, как вздрогнул Фава, как в его взгляде мелькнуло отвращение, одновременно скрывая какую-то нечеловеческую тоску и боль, известную, наверное, только ему. Это открытие повергло парня в шок — сухой, казалось, бездушный продюсер хранил в душе нечто, что ранило сердце. А, может, и давно искалечило его, если не убило. Нет, Николя не испытывал сочувствия, но мелькнувшие буквально на мгновение в глазах Томаса чувства стали откровением. — Давай поговорим об этом в кафе, — на лице Бене мелькнула тень грусти, быстро спрятанная за фальшивой улыбкой. Девушка тоже страдала, и в этом Николя видел её сходство с Фава. Но если подруге он искренне сопереживал, то до продюсера ему дела не было. — Но репетиция… — уже неуверенно сопротивлялась Элен. — Потом послушаешь, — Лали накинула на плечи девушки капюшон и силой подтолкнула к выходу, успев бросить на Николя взгляд, умолявший не доводить задуманное до конца. Тот сделал вид, что не заметил. Девочки вышли, и Томас, сбросив модную и жутко дорогую дублёнку, закинул ногу на ногу и кивнул: — Начинайте. Кристиан хрюкнул, пытаясь сдержать злобный смех, но он оказался сильнее, и через секунду парень хохотал как ненормальный. Фава брезгливо уставился на него, а парни вполне понимали двоякость ситуации. Жозе всё ещё хмурился, откровенно не желая участвовать в неравной драке. Николя, решив не растягивать сомнительное удовольствие, подошёл к холёному продюсеру, по-хозяйки расположившемуся на диване, схватил за грудки и рывком поднял на ноги. Краем глаза заметил, как Себастьен прошёл к двери, а Кристиан потянулся за битой. — Что ты сделал с Элен, подонок? — процедил Николя, встряхивая Томаса, вцепившегося в его запястья. — О чём ты? — он, казалось, действительно не понимал, о чём шла речь. — О наркотиках, — подал голос Жозе. — Ах, это, — Фава иронично рассмеялся, и в душе Николя заполыхала ярость. Он едва сдерживался, чтобы не отправить Томаса к Кристиану, готовому расколоть тому череп тяжёлой битой. — Так её силой не держат — сама приходит. — Какого чёрта они вообще появились рядом с ней? — Николя не выдержал и приложился кулаком к лицу продюсера. Тот упал на диван, схватившись за нос, из которого хлынула кровь. К его чести, Томас не издал ни звука и мгновенно поднялся, достал из кармана пиджака платок и попытался остановить кровотечение, но слегка запоздало — на светлой ткани дорогого костюма уже расползались алые пятна. — Это шоу-бизнес, Николя, — прохрипел Томас. — Только вам этого никогда не понять. — Прекрати снабжать Элен этой дрянью, — Кристиан подскочил к нему и замахнулся, но вовремя подоспевший Жозе не позволил другу нанести удар. — А это уже моё дело. Она ответит… Николя не дал Томасу договорить и обрушил на него град точных, сильных ударов. Глаза застилала ненависть и боль за Элен, и он не осознавал, что делал, пока Себастьен и Жозе не оттащили его от оказавшегося на полу Фава. Тот корчился от боли, тихо постанывая. Кристиан схватил дублёнку Томаса и швырнул на пол. — Убирайся! И учти, что в следующий раз будет хуже. Томас с трудом поднялся и, не одеваясь, вышел за дверь. Николя же бился в руках друзей — отчаянно хотелось придать ему ускорение пинком. Он ненавидел продюсера до зубовного скрежета. Но теперь нужно было подумать, как быть с Элен. Почувствовав, что Себастьен и Жозе ослабили хватку, устало опустился на диван и уронил голову на руки. Сердце жгло от беспомощности, когда в памяти возникал безумный взгляд девушки. — Как быстро всё закончилось, — проворчал Кристиан, раздосадованный тем, что так и не удалось пройтись кулаком по физиономии Фава. А Николя знал, что борьба за Элен только начиналась. Самая трудная — битва с кокаином.