Не повод оставить

С ней же могло случиться что угодно! Эта мысль не давала покоя, пока Николя спешно натягивал джинсы и свитер, чтобы броситься на поиски Элен. Ушла среди ночи, тихо как вор, а девочки обнаружили её исчезновение только утром. Сначала Николя был безумно зол, но Себастьен, прочитавший состояние друга, покачал головой: — Слушай, ну не могут же девочки не есть, не спать, не ходить на лекции, чтобы сторожить Элен. — И вообще, она взрослая девочка, — бросил Кристиан. — Раз ей так нравится, пусть продолжает. Помочь можно только тому, кто сам хочет избавиться от зависимости. А Элен, кажется, всё вполне устраивает. В сердце Николя всколыхнулась ярость, но в глубине души он понимал, что друзья правы. Недоумение и раздражение, наверное, больше вызывала сама Элен. Когда она успела превратиться в лживую, хитрую, безвольную дуру? Именно так, пусть это звучало грубо. Кристиан и Себастьен переглянулись, синхронно кивнули и тоже, скинув одеяла, бросились к шкафам. — А вы куда? — поинтересовался Николя, сидя на кровати и шнуруя ботинки. — С тобой, — отозвался Себастьен, застёгивая ремень на джинсах. — Честно признаюсь, меня достало возиться с Элен, — проворчал Кристиан тихо, но так, чтобы быть услышанным, — но ты — мой друг и я всегда тебе помогу, даже если мне затея будет казаться идиотской. Николя не нашёл что ответить и испытывал двоякие чувства. С одной стороны, был раздражён побегом Элен и поведением девочек, злился на слова Кристиана, но с другой понимал подруг и был благодарен другу за откровенность и готовность помочь несмотря ни на что. Он не был солидарен с ним в отношении Элен, но тоже устал. А после сегодняшней новости руки окончательно опустились. Но Николя не мог сдаться. Да, этот бой они проиграли, но война продолжалась. Он не выдержал — первым рванул на улицу. Друзья застёгивали куртки и натягивали шапки уже на бегу в коридоре и на лестнице. Утро встретило их прохладой, но уже отнюдь не зимней. На небосклоне только-только забрезжил рассвет, солнце ещё не показалось, но уже окрасило горизонт в светлые тона. На небе не было ни облачка — денёк обещал быть тёплым и безветренным, — кое-где ещё тускло виднелись звёзды: ночь ещё не сдавала позиций упрямым солнечным лучам, готовым показаться из-за крыш зданий. Асфальт был покрыт тонким слоем льда, который звонко ломался под тяжёлыми ботинками парней. Подошвы перемалывали его в сотни мелких кусочков, и Николя никак не мог отделаться от ощущения, что там, под ногами, с хрустом ломалась его душа и остатки любви к Элен, оставаясь лежать на мёрзлом тротуаре острыми осколками, которые, впрочем, совсем скоро под тёплыми лучами станут водой, а потом и вовсе высохнут, испарятся. — Ну и где ты надеешься её найти? — нетерпеливо спросил Кристиан, догоняя друга. — Вариантов, на самом деле, очень немного. Думаю, даже один-единственный. — Томас Фава? — понимающе кивнул Себастьен. Вместо ответа Николя ускорил шаг, направляясь к метро. Близился час пик, и к станции устремились десятки пассажиров, а уже через полчаса они будут исчисляться сотнями. Николя, увидев вдалеке светившуюся неоном букву «М» над входом на станцию, не сводил с неё взгляда, будто та была маяком в чёрной мгле океана. Он лавировал между спешащими людьми по ещё ярко освещённой фонарями и неоновыми вывесками улице, а мысли вертелись вокруг всей этой ситуации и попытками найти хоть какой-то выход. В голове вспышкой загорелась идея, и Николя, оглядевшись, бросился к телефону-автомату, который, к его раздражению, был занят молоденькой девчонкой в красном плаще. Она что-то увлечённо рассказывала собеседнику и, по всей видимости, прекращать разговор не собиралась. Он огляделся, но в поле зрения не обнаружил ещё одного аппарата и остался у этого, в нетерпении вздыхая и постукивая пяткой по тротуару. Друзья не задавали вопросов, а терпеливо ждали чуть поодаль, изредка обмениваясь фразами, которых Николя не слышал. Зато голос девчушки по левую руку от него раздражал, и он хмуро уставился на неё, всем своим видом давая понять, что тоже хотел позвонить. Но она его старательно не замечала, и после почти десяти минут ожидания Николя не выдержал и подошёл ближе. — Мне нужно позвонить, — непререкаемым тоном заявил он и, не давая девушке отреагировать, продолжил: — В полицию. Девочка изменилась в лице, сбивчиво попрощалась с собеседником, повесила трубку и поспешила ретироваться, опасливо покосившись на симпатичного парня с взволнованным лицом и спутавшимися длинными светлыми волосами. Николя же, ощущая, как отпускало раздражение, схватился за ещё хранившую тепло руки девушки трубку и набрал известный всем с детства номер. Зазвучавшие гудки практически мгновенно прервались мелодичным женским голосом, оповестившим, что он позвонил в полицию. Николя представился, оставил заявление, попросил прислать наряд по адресу Томаса Фава и нажал на рычаг. С минуту воспроизводил в памяти только что завершившийся разговор и спешно направился к дверям станции. По эскалатору, не желая терять ни минуты, сбежал вприпрыжку, совершенно не заботясь, успевали ли за ним друзья, а остановился и перевёл дух лишь на перроне, слушая звук удавлявшегося поезда. Мысленно чертыхнулся, и минуты ожидания следующего потекли медленно и вяло, словно нехотя. Николя блуждал взглядом по толпе, надеясь увидеть лицо Элен, но тщетно. Да и всё вокруг вдруг слилось в мутное пятно. Впрочем, он не сомневался в бессмысленности поиска, будучи уверенным, что девушка находилась с Томасом Фава. На секунду в душе вихрем пронеслись сомнения: может, стоило оставить Элен в покое, если уж ей нравилось так жить? Нет, подумал он, сейчас нужно спасти девушку от зависимости, а потом он исчезнет из её жизни. На станцию влетел очередной поезд, и Николя устремился к вагону, подгоняемый остальными пассажирами. Перед глазами мелькнули лица Себастьена и Кристиана, и это успокоило — друзья были рядом, но на достаточном расстоянии, чтобы не мешать. И Николя был благодарен им за это, потому что обсуждать произошедшее хотелось меньше всего. Они вошли в заполненный вагон и пристроились у противоположного от выхода окна. Николя тупо уставился в темноту подземки, игнорируя отражение в стекле. На станции Рю Сен-Мор парни с трудом пробрались к дверям и вышли. Они резво преодолели эскалатор и направились уже известным маршрутом к дому продюсера. Николя совершенно забыл о следовавших по пятам друзьях, размышляя лишь о том, успел ли он до приезда полицейских. Уже на подступах к подъезду за спиной он услышал голос Кристиана: — А как мы попадём в квартиру? Николя остановился у самой двери, но ответить не успел — она распахнулась, выпуская в прохладное утро престарелую пару. Парни воспользовались моментом и проскользнули внутрь, сопровождаемые настороженными взглядами пожилых супругов. Во второй двери, ведущей непосредственно в подъезд, как специально был сломан замок, и друзья беспрепятственно прошли к лифту, на ходу оповестив консьержа, что их уже ожидал месье Фава. Да, был риск, что тот наберёт номер жильца и уточнит о визите — так в этом доме и было положено, — но он был чем-то занят, а ребята шли так уверенно, что препятствий в виде «метрдотеля» не возникло. Они поднялись на третий этаж. Николя быстро определил нужную квартиру, нажал кнопку звонка и держал до тех пор, пока не щёлкнул открывшийся замок. На пороге появился заспанный Томас. Воспользовавшись эффектом неожиданности, Николя плечом оттёр того в сторону и прошёл в квартиру. Кристиан и Себастьен, мгновение поколебавшись, двинулись следом мимо ошарашенного Томаса. — Элен! — громко позвал Николя, однако смущаясь ходить по комнатам в поисках, чтобы не поставить их обоих в неловкое положение, если девушка вдруг неодета или что-то в этом духе. — Что вы себе позволяете? — наконец пришёл в себя Томас. — Какого чёрта вы врываетесь в мой дом без приглашения? Я вызову полицию… — и он схватился за трубку телефона. — Не утруждай себя, — усмехнулся Себастьен. — Мы уже об этом позаботились и скоро они будут здесь. — Прекрасно! Покатитесь в каталажку за незаконное вторжение в жилище. В воздухе ещё звенели слова хозяина, когда на пороге показались двое полицейских — крупные мужчины в форме — похожих даже внешне, и дело было не только в форме и лицах: их походка, цепкие взгляды, жесты были одинаковыми, словно они сдавали экзамен в том числе и на облик. Николя покосился на Томаса — тот был изрядно удивлён, но отнюдь не напуган и даже не взволнован, держался уверенно, без суеты. Значило ли это, что ему нечего скрывать и бояться? — Чем обязан? — поинтересовался он, глядя на блюстителей порядка даже несколько высокомерно. В голосе звучали стальные нотки. — Прошу прощения, месье Фава, — громко заговорил лейтенант, — мы обязаны проверить поступившую информацию… Вот ордер на обыск. Если в вашей квартире имеется что-то запрещённое — холодное или огнестрельное оружие, взрывчатые или наркотические вещества, порнография и прочее, — предлагаем выдать это добровольно. — Да откуда? — пожал плечами Томас и вальяжно устроился в глубоком кресле. — Ищите. — В квартире ещё кто-то есть? — Невеста. Спит в спальне. — Уже нет, — на пороге гостиной появилась Элен. Она в изумлении переводила взгляд с друзей на без промедления принявшихся за обыск полицейских. — Что всё это значит? — А это?.. — игнорируя вопрос, кивнул на ребят полицейский. — Это я вас вызвал, — поспешил пояснить Николя, опасаясь, что Томас заговорит о незаконном вторжении. Но он молчал. Элен скользнула к Томасу и села на подлокотник, склонилась к уху и что-то жарко зашептала. Мужчина кивнул и что-то ответил. Как Николя ни старался, услышать разговор не смог. В это время полицейские и Кристиан с Себастьеном в качестве понятых прошли в спальню, откуда вскоре донёсся шум выдвигаемых ящиков комода и хлопанье дверей шкафа. Николя старался не смотреть на пару, которая вызывала отвращение и жалость одновременно. Элен стала другой, и он осознал, что любви к ней не осталось, только щемящие душу воспоминания и острое желание спасти. Он изучал плотные бежевые шторы, закрывавшие большое окно, за которым почти рассвело. Обыск продолжался долго. Из спальни полицейские переместились в кабинет, потом в гостиную и коридор. Николя вопросительно взглянул на друзей: что-нибудь нашли? Кристиан отрицательно покачал головой, и в сердце засквозило отчаянием. Как ещё повлиять на Элен, чтобы она ушла от Томаса? Как ещё умолять его оставить девушку в покое? Николя понимал, что пока сама Элен не захочет изменить жизнь, он бессилен, но смириться с этим означало сдаться, а этого делать он не собирался. Поэтому предпринял ещё одну попытку: увидев, что обыск, оказавшийся безрезультатным, подходил к концу, он подошёл к одному из людей в форме и тихо сказал: — Месье продюсер удерживает девушку силой. Полицейский, изучавший содержимое обувной тумбы, планомерно перебиравший туфли и кроссовки, выпрямился и грозно взглянул на Николя: — Что-то не похоже. Послушайте, месье, вы и так на грани попадания под суд за клевету, может, пора подумать о себе? Что вы привязались к законопослушному небезызвестному продюсеру? — Из-за него мадемуазель Жирар стала наркоманкой. Кокаиновой. Как думаете, это достаточное основание для ненависти? — вдруг вспылил Николя. — Спокойнее, — взгляд мужчины стал угрозающе-проницательным. — В общем, оснований для задержания месье Фава нет. Ответственность за употребление наркотиков французским законодательством не предусмотрена. Мой вам совет: больше не пытайтесь подобным образом поквитаться с обидчиками, иначе сами можете угодить за решётку. А девушку… сдайте в нарколечебницу. — Сдайте? — грустно усмехнувшись, переспросил парень. — Это как скотину на убой? Полицейский не ответил, а вернулся в гостиную, где принёс извинения Томасу, и стражи порядка вышли за дверь, не посмотрев на друзей. Они же вернулись в гостиную, где, торжественно вскинув подбородок, словно на троне в кресле восседал хозяин квартиры, явно упиваясь лёгкой победой и унижением парней. Элен бросилась на Николя с кулаками, и лишь молниеносная реакция Себастьена спасла его от расцарапанного лица. — Ненавижу тебя! — визжала Элен, трепыхаясь в крепких руках приятеля. — Ненавижу! На смену любви пришло презрение, и Николя отвернулся. Себ, пытаясь разрядить обстановку, вывел подругу в спальню. Возникшую на минуту тягостную тишину нарушил Томас. — Она мне не нужна, Николя, — пренебрежительно бросил он, встав и подойдя к мини-бару у противоположной от входа стены. — И я знаю, как сделать так, чтобы Элен навсегда покинула мою жизнь. — И что же? — с недоверием поинтересовался тот, в отчаянии цепляясь и за этот шанс избавить их всех от продюсера, день встречи с которым он уже давно проклял. — Оставь нас, Кристиан, — велел Томас, наливая в бокал коньяк и возвращаясь в кресло. Тот, мгновение поколебавшись, вышел из гостиной. — Ну? — в нетерпении поторопил Николя. — Я сделаю всё, чтобы Элен ушла от меня: поменяю номер телефона, адрес, уеду в другую страну, умру. — Так сделай! — Я не занимаюсь благотворительностью. — Что ты хочешь? — Джоанну. — Что?! — округлил глаза Николя. — Что слышал. Я обменяю Элен на Джоанну. — Они — не вещи, чтобы устраивать бартер! — Николя захлебнулся от ярости. От драки с Томасом его удержало лишь одно: мелькнувшая в глазах Фава горечь в ореоле чёрной, бездонной тоски, тут же скрывшаяся за напускным пренебрежением. — Я тоже, — как-то двусмысленно вздохнул он. — Да пошёл ты к чёрту! — разжав кулаки, Николя круто развернулся и бросился к двери, нос к носу столкнувшись с Кристианом. Но в порыве злости не обратил внимания, что ударил того плечом и совершенно забыл про Себастьена. Тёмная пелена спала с глаз только на улице, когда вдохнул ещё непрогретый недавно вставшим солнцем воздух. Николя в тупом бессилии опустился на колени прямо на мокрый асфальт и, закрыв лицо ладонями, застонал.