Gold mine

      Дождь тяжёлыми каплями барабанил по стёклам машины, стекая вниз сплошным потоком. Вадим медлил, не гася двигатель, но и не трогаясь с места, ожидая хоть каких-то указаний от босса, пока тот сидел в немом оцепенении весь выцветший и побледневший. Сжался в чёрный комок, судорожно втягивая воздух. И тронуть его страшно: вдруг опять разразится руганью или того хуже, закроется в себе больше прежнего?       После похорон они даже саму тему кладбища обходили стороной, а сегодня с самого утра Дагбаев выглядел так, будто его вот-вот должны отвести на плаху. Как оказалось, на плаху он повёл сам себя. Собрал букет (не слишком пышный, но невероятно красивый в своём простом изяществе), надел вещи, которые были совершенно не похожи на привычные его наряды для выхода в свет, а затем назвал всего один адрес, хотя обычно дел у них было невпроворот. Встречи, приёмы, выставки, подписания договоров со всякими крайне важными шишками — и так изо дня в день с перерывом на воскресенье и большие праздники. Вадиму хоть самому и не приходилось во всём этом участвовать лично, всё равно он мог наблюдать с первых рядов все те метаморфозы, которые медленно превращали зелёного юнца, прежде никогда не видевшего крови и не собиравшегося вмешиваться в дела клана в то, чем он становился теперь. Не второй Разумовский, конечно, но что-то уже почти.       Сейчас же, подрагивая на заднем сиденье в беззвучной истерике, Алтан до боли напоминал того самого мальчишку, которого Дракону довелось впервые увидеть всего пару лет назад. Разве что его младшая копия не стеснялась своих эмоций, практически вывернутая наружу от собственного бессилия.       Дракон заглушил двигатель, хлопнул дверью и быстро перешёл на заднее сиденье под немой вопрос босса. Искусанные губы искривились, точно собираясь сказать что-нибудь колкое, едкое, только бы его никто не смел трогать, но любые попытки сопротивления были пресечены. Алтан дёрнулся пару раз, будто заранее понимая, что из стальной хватки наёмника ему не выбраться, и затих, утыкаясь носом куда-то в сгиб шеи, втягивая воздух жадно, почти не переходя на всхлипы, пока пальцы цепко впились в чужие плечи. Не отпускай, не отпускай, не отпускай… И никто отпускать его не собирался. Вадим молча прижимал его к горячей груди, гладил по растрепавшимся косам и вдоль позвоночника, по выпирающим лопаткам и плечам. Нужно было сказать хоть что-то, но слова слиплись комом в глотке, видимо, не давая сказать какую-нибудь глупость. «Поехали. Куда угодно, только не домой», — прозвучало сдавленно, едва слышно. Было понятно, что даже эта коротенькая фраза стоила Золотейшеству дорого. Дракон молча кивнул, поднимая лицо Дагбаева на себя и целуя в угол плотно сжатых побелевших губ. Кажется, он очень серьёзно ошибся, когда посчитал, что у него никогда не будет слабостей в этой жизни.