Gold mine

      Рядом с Вадимом было поразительно спокойно. Или же дело было не только в его тепле и привычном запахе, но и в том, что его старенькая квартирка, давно не видевшая ремонта и успевшая покрыться дырами на протёртом линолеуме, не располагала ни к каким беспокойствам и волнениям. Полки, ломящиеся от количества книг, и почти полное отсутствие личных вещей, если не считать оружие и старый армейский жетон, намотанный на одну из дверок, словно жалко было выбросить, но и давать видное место не хотелось.       Это было странно – узнавать Вадима вот так, по каким-то мелким деталям, а не прямыми вопросами в лоб, на которые тот по-доброму скалился, перебрасывал зубочистку из одного угла рта в другой и отвечал коротко, с ленной неохотой. Ему нравилось говорить о самих местах, в которых ему доводилось бывать, про их историю, но не о людях, которые тогда были с ним. После встречи с Волковым стало даже относительно понятно, почему эти образы их прошлого не рождали в нём никаких положительных эмоций. – Золотейшество, всё готово, – Дракон навалился плечом на дверной косяк, потянулся, разминая затёкшие плечи. Складывалось ощущение, что ему самому непривычно в этом месте. Квартира – перевалочный пункт, в котором можно простирнуть вещи, кинуть себя на кровать, а с утра снова бежать, бежать, бежать, пока не закончатся силы и поручения. Алтан кивнул, но с кровати так и не поднялся, утыкаясь лицом в подушку. Ночью, засыпая на крепкой груди, он искренне надеялся, что утро со всеми чёртовыми делами и обязанностями не наступит. Видимо, слишком плохо надеялся.       По телу прошлась лёгкая дрожь, когда мозолистая ладонь сжала тонкую щиколотку, поглаживая и разминая уверенными отточенными движениями. Где-то в горле застрял вздох облегчения. Дагбаев зажмурился, сначала иррационально напрягая мышцы сильнее, а потом медленно расслабляясь и распахивая глаза от поцелуя, пришедшегося на ступню. Он смотрел на Вадима внимательно, будто ожидая, когда тот сделает какую-нибудь гадость или скажет что-нибудь до одури глупое и раздражающее, но тот молчал, сосредоточенно глядя перед собой.       Алтан сел в кровати и одним коротким движением сгрёб выжженные короткие волосы, крепко сжимая их в пальцах и притягивая Вадима к себе, жадно впиваясь в губы. Крепкие руки легли на талию, поглаживая тёплую кожу и не давая отстраниться, пока язык жадно вылизывал чужой рот. Хотелось вжаться в него, вцепиться так, чтобы даже не думал пытаться отлепить от себя. – Золотце, мы так опоздаем, – вкрадчиво прошептал Дракон, а сам склонился к нежной шее, ведя по ней языком и целуя куда-то в изгиб ключицы. – Иди к чёрту, – выдохнул Дагбаев и закатил глаза в ответ на очередную усмешку. С наёмника бы сталось прямо вот так встать и уйти обратно на кухню, ещё и брякнуть что-нибудь про приказ, но он оставался рядом, давая целовать (почти вылизывать) татуировку, собирая языком солоноватый привкус.       Горячие ладони спустились на бёдра, поглаживая внутреннюю сторону и почти срывая с губ тихий стон. Тело после сна всё ещё было нежным, расслабленным, от того касания ощущались намного ярче. Алтану оставалось только откинуться спиной на подушку и доверить всё в руки мужчины.       Одеяло съехало куда-то на пол, полностью обнажая подтянутое тело, тут же покрывшееся мурашками не то от прикосновения холодного воздуха, не то от прикосновений губ к лобку. Хотелось выгнуться, поддаться навстречу касаниям, чтобы ощутить их ярче, не дать исчезнуть настолько быстро, но Вадим будто бы издевался над ним, оглаживая полувозбуждённый член, целуя его, ведя языком широкими мазками, но почти сразу отстраняясь. – Скажи, чего ты хочешь? – зубы оставили цепкий укус на бедре, всё же выбивая судорожный вздох из груди.       Алтан зажмурился, облизывая нижнюю губу, кусая её в кровь и собираясь с силами, чтобы произнести всего одно слово: – Тебя.       Дракон усмехнулся, согласно кивнул, приникая губами к сжатому сфинктеру, проводя по нему языком и тихо рыча от удовольствия. Приласкать золотце он всегда был рад, особенно, когда тот сам признавался в своих желаниях, а не ломал драму, тратя время впустую. Золотейшество в ответ на его манипуляции тихо застонало, вздрогнуло всем телом и послушно легло обратно на кровать, когда тяжёлая ладонь легла на живот и прижала к постели, не давая метаться. Он сделал ещё пару мазков, затем поднимаясь к поджавшимся яйцам и мягко посасывая их, не касаясь налившегося кровью члена. Вадим вобрал их в рот, прокатывая языком и посасывая, с наслаждением наблюдая за тем, как щёки золотца краснеют, а ресницы дрожат. Настоящее сокровище, иначе и не скажешь. И ведь даже не пытался касаться себя сам, что заслуживало хорошей похвалы.       Вадим накрыл раскрасневшуюся головку ртом, касаясь кончиком языка уретры и тщательно вылизывая, сглатывая предэякулят вместе со слюной и насаживаясь глубже, давая уткнуться в горячую глотку, зарыться в жёсткие волосы и крепко сжать, чтобы не отстранился раньше времени. Дракон гортанно застонал, активно двигая головой и помогая Алтану рукой, уже вскоре ощущая вяжущий солоноватый вкус, катая его по рту языком пару секунд и сглатывая, прежде чем покрыть дрожащие бёдра кроткими поцелуями. – С добрым утром, змейка.