Скорбь

К себе Стефания вернулась ненадолго. Немного пометавшись по комнате, она поняла, что не может найти покоя. Странное дело! Ей, по сути–то, какое дело было до вампиров, ушедших от правосудия Абрахама? В конце концов, не Стефании же за ними бегать теперь? Абрахаму — и только ему! — отвечать за всё, что он сделал или не сделал в своей жизни. И всё-таки Стефании не было покоя. Дело двести пятьдесят три-дробь ноль! Этот вампир, обладающий магией, вернее, не то, чтобы магией… –Разве нет у меня права узнать больше? А вдруг я столкнулась бы с ним?! — Стефания разозлилась сама на себя, и эта злость помогла найти ей оправдание своему любопытству. — До сегодняшнего дня я не знала, что такое вообще возможно, но теперь…разве не нужно и мне быть готовой? Это оправдание помогло. Стефания даже обрадовалась и воспряла духом, и оставила свою комнатку. Она знала, что к ней вряд ли кто придет, да и Абрахам её, вернее всего, не станет вызывать к себе: сейчас он, должно быть, смущён своей откровенностью и даже зол на нее. Но в нем проявились человеческие черты — это Стефания отметила краем сознания. А сама помчалась через половину церковного мирка, состоящего из множества переходящих друг в друга комплексов, соединенных витыми лестницами, переходами и галереями на манер лабиринтов, чтобы отыскать Буне. Буне входил в ряды теоретиков, которые создавали новые вариации оружия церковников, изучали все способы уничтожения и противостояния магам, а также (на это дело отправляли проштрафившихся), составляли книги и готовили лекции для новых служителей Животворящего Креста. Буне был ровесником Стефании, но если ее молодость для Абрахама значила одно и короткое «дура», то для теоретиков молодость Буне была приливом свежих творческих идей. Он тоже некоторое время работал в архивах со Стефанией, и она поражалась тому, как яростно, используя каждую свободную минуту, он проглатывал тома за томами, разворачивал со всей скрупулезностью свитки и что-то переписывал из них. саму ее ни на что этакое не тянуло, поэтому в ее глазах Буне был чудаком. Однако этот чудак умудрился развить теорию о новом методе переработки энергии магического заклинания и вообще магического заряда в энергию, обращающуюся против самого мага. До этой работы использовались старые, классические, но весьма громоздкие предметы и оборудования, позволяющие сделать то же самое и таким образом убить мага. Но это было сложно и неудобно, и церковники предпочитали убивать иначе — либо застать врасплох, либо отравить, сжечь, либо атаковать массовостью, в надежде на то, что кто-нибудь да уцелеет. Благодаря предположению Буне на сегодняшний день инструмент, собирающий энергию магического заклинания, впитывающий ее словно энергию и выбрасывающий ее в обратном значении против своего же создателя–мага, имел размер небольшой шкатулки. Стефания не знала точно, что там внутри, но шкатулка была тяжелой и холодной и теплела только с попаданием внутрь магического заряда. Буне оказался прав в своей теории, и это вывело его из архива и определило в ряды теоретиков. А Стефания, удивляющаяся на чудака, осталась на своем месте еще на несколько лет. Она даже попыталась обидеться на Буне, но поняла, что это бесполезно — в конце концов, он ничего не украл, и всего добивался сам, продолжая работать и дальше уже в новом качестве, на благо Животворящего Креста. И тогда Стефания осталась с ним в дружеских отношениях. Буне и не возражал. Его увлекала теория, множественные предположения, приходящие из материалов и исследований. Но и его иногда тянуло к обществу, желательно такому, которое не будет обременять в дальнейшем и приставать со своей дружбой. И Стефания, интуитивно угадав эту необходимость, стала ему таким другом. Теоретики занимали огромный круглый зал с множеством дверей, выходящими в него. За дверьми, как знала Стефания, таились комнатки самих теоретиков, их рабочие пространства. А круглый зал был предназначен для зачиток и обсуждений придуманного, для общих проектов и для демонстраций, которые проводили практики церковников, получавшие предложения от теоретиков. Стефании повезло: в зале, кроме Буне, склонившегося над кучей свиток, концы которых свисали аж с лакированной поверхности стола, был еще один угрюмый церковник, имени которого она не знала. Угрюмый церковник равнодушно скользнул по ней взглядом и отвернулся к своим бумагам, всем видом показывая, что он плевать хотел на всяких посетителей. Этого Стефании и было нужно — она приблизилась к Буне, и села на скамью рядом. –Привет. –Угу, — согласился Буне, не удостоив ее взглядом. Стефания глянула на листы, испещренные незнакомыми ей рядами символов, каких-то скругленных, похожих на раздавленные ягоды. –Работаешь? — предприняла Стефания еще одну попытку. –Угу, — повторно согласился Буне, все также увлекаясь больше бумагами, чем ее присутствием. Стефании сделалось обидно. Никому-то, решительно никому, лично она не была интересна! Весь интерес, обращенный к ней, заключался только в том, что её прямоё начальство — Абрахам и все ждут от нее каких-то сплетен и слухов, историй. Но она даже к ним не имеет способности! Пустое место, ничтожество! Жар прилил к ее лицу, Стефания прикрыла щеки ладонями, пытаясь унять жар, и это движение заметил, наконец, Буне и шумно вздохнул, отвлекаясь от свитков: –Что-то серьезное? –Я не знаю…– Стефания поднялась, было, с решительным и расстроенным видом. Она почувствовала, как был прав Абрахам, называя ее дурой и повторяя это вновь и вновь. Ну не дура ли она на самом деле? Буне стал прежним, поднялся следом, остановил: –Ну чего ты? Расскажи, что такое? Угрюмый церковник обернулся на них с очень злым видом, затем демонстративно поднялся и также демонстративно проплыл (шагом это горделивое деяние назвать было нельзя), к одной из дверей, сердито дернул дверную ручку и исчез в открывшемся провале, нарочито хлопнув за собою дверью. –Не обращай внимания, — тихо засмеялся Буне, — это Магистр Шьемо, он считает, что никто не может находиться здесь, кроме теоретиков. –Ой…– Стефания испуганно дернулась. — У тебя будут неприятности? –С чего? — удивился Буне, — это Шьемо так считает, а не устав! Так что у тебя случилось? Стефания помедлила и, тщательно выбирая слова, решилась: –Знаешь, я тут услышала вчера занимательную сплетню, и она не дает мне покоя. Я раньше не слышала ничего подобного и вообще, ты знаешь, отношусь к сплетням пренебрежительно, но говорил человек, который имеет вполне обоснованный вес, и я не думаю… –Стефа, у меня тоже не так много времени! — воззвал к ее рассудку Буне. Он отложил дела, полагая, что у визита Стефании есть серьезная причина, и он хотел бы услышать об этом, а не продираться сквозь череду формальностей и самооправданий. –Сейчас–сейчас, — заторопилась Стефания, — я просто хочу, чтобы ты понял, что я бы не пришла к тебе, не хотела бы отрывать тебя, если бы у меня была возможность пойти к кому–то еще. Но обращаться с официальным запросом будет глупо, да и это вызовет ненужные толки… –Стефа! –Да, ладно… — Стефания набрала полную грудь воздуха и спросила напрямик. — А вампиры, обладающие магией, существуют? Надо было видеть лицо Буне! Он ожидал, что от него потребуется помощь или совет, он не ожидал, очевидного, на его взгляд, и дурацкого вопроса! Это все изучают еще в самом начале службы церковников и неважно, пойдешь ты работать в архив или ловить магическую нечисть. Ты должен знать, с кем сражаться и как. Хотя бы в теории, в основах, в кратких фактах. В первых же строках конспекта о вампирах идет четко и ясно: «вампиры, в отличие от магических тварей высшего порядка, наносят вред исключительно своими физическими характеристиками, в числе которых ловкость, выносливость, скорость реакции, трансформация тела в образ летучей мыши, сила». Но и до этого, на самых первых занятиях, есть в первых лекциях такие строки: «вся богопротивная нечисть, против которой поднимается Животворящий Крест, делится на две категории: обладающую собственной магией и имеющую магическое происхождение. К первой категории относятся разного рода маги, ведьмы, волшебники, волхвы, некроманты, чародеи, повелители стихий, друиды и прочие, способные направлять противный свой дар на вред божьего мира. Ко второй категории относятся нечистые твари такие как: оборотни, вампиры, русалки, гарпии, вурдалаки, мары, дриады и прочие пользуются физическими характеристиками и не имеют собственного магического сознания». Поэтому вопрос Стефании был глупым. –Нет, такого не может быть, — Буне сдержал свои эмоции, хоть это и стоило ему большого труда. — Вампиры — это существа, имеющие магическую, неприятную природу. Они пользуются физическими характеристиками и в этом их опасность, но в этом же и спасение для нас, служителей Креста. Они тупы, их гонит голод… увидев рану или слабость, они никогда не откажутся от жертвы. Стефания кивнула, но рассеянно, она думала о том, что вампир, встреченный Абрахамом, в таком случае, действительно не был вампиром: во-первых, использовал магию; во-вторых, не тронул охотника. Хотя нет, бред! Чтобы Абрахам и не отличил вампира от не-вампира? А может быть, и не было никакой драки, никакой стычки? Стефания представила себе, как Абрахам составляет свой реестр и сама поняла, как это абсурдно. Абрахама никто не проверяет, во всяком случае, открыто. Подвигами он не хвастает. Да и стал бы такой тщеславный и болезненный человек ставить себе поражение? Да никогда! Стефания видела, что его все еще задевает та стычка, из которой он не вышел победителем. Да и то, что Абрахам проводит часы над картой Сармат, говорит о том, что идея крепко запала ему в душу и травит его рассудок. Он не успокоится, пока не победит. Это поведение фанатика, который не может солгать в ущерб своим идеям. А здесь прямой ущерб! –А теперь скажи, кто распускает такой глупый слух? — Буне внимательно наблюдал за тем, как менялось в такт мыслям лицо Стефании. — Кто вдруг решил опрокинуть основы нашего обучения? –Никто, — попыталась солгать Стефания, но вышло у нее неубедительно. –И все же? — настаивал Буне. — Ты мало с кем общаешься, как говорят. Особенно с тех пор, как тебя назначили к Абрахаму. Как он, кстати, обращается с тобой? –Прекрасный человек, — нервно отозвалась Стефания и сама устыдилась своей нервности и поспешила объясниться, — то есть, у него есть проблемы в общении с людьми, но он не так плох, как говорят и как кажется. –Это ты для него узнаешь? Я полагал, что охотники его уровня уж должны знать, кто и какой силой обладает! –Нет, не для него, — Стефания опустила голову. — Из-за него, да. Но не для него. Понимаешь, мне дали задание — составить реестр всех его последних дел за последний год, ну я и прочла на одной карточке, что он… словом, повстречал вампира-мага. Стефания почему-то решила не говорить, что вампир этот был упущен, а сам Абрахам ранен. –Абрахам безумец! — Буне расхохотался с заметным облегчением, — тьфу ты! Нашла кого слушать. Он предатель. Маг, пошедший против своих же нечистых братьев. У него давно уже не все дома. Стефании нечего было возразить на это, и она просто пожала плечами. –Он перешел к нам, потому что понял — маги проиграют. И они проиграют! Вся их магия делает их слабее, о, Стефа, скоро ты услышишь, как гремит мое имя! — Буне горделиво расправил плечи и улыбнулся, — столько труда, но победа близка! Нечистые магические твари падут, и тогда придет черед судить и Абрахама. Предателям нигде нет места! Особенно, если в крови предателя магия, против которой… –Против которой он сражается уже дольше, чем мы с тобой живем! — Стефания сама не знала, откуда в ней вдруг взялась эта ярость. Ей просто вдруг отчетливо надоело слушать о том, как магия всем вредит и как надо покарать всех, кто ею овладел. Надоело слушать изо дня в день по нескольку раз. Буне осекся на полуслове и хватанул ртом воздух. –Извини, — быстро сказал Стефания, — нервы, похоже, ни к черту, шалят. –Ну–ну…– Буне мрачно взглянул на нее и почему-то отошел, и вроде бы сделал это не нарочно, а так, склоняясь к столу, но у Стефании появилось отчетливое чувство, что в этом отступлении было куда больше значения и смысла. –Я, пожалуй, пойду, — решила она, и неловко добавила. — Спасибо тебе. –Угу, — согласился Буне и отвернулся от нее тоже, вроде бы случайно, погрузился в бумаги, но Стефания сомневалась, что он видит их. Взгляд его казался выцветшим и странно-холодным. Стефания вышла в коридор в досадливом чувстве. «Что со мной стало? Накинулась на Буне, нагрубила, обидела… да и далось мне! Тьфу. Было бы хоть из-за чего, из-за кого!» — у нее путались мысли, но понемногу, стоя в прохладной полутьме коридора, она пришла в спокойствие и выдохнула. Всё, следовало жить дальше, существовать ничтожной тенью, работать и не высовываться! — вот он, секрет долголетия. Ободренная такими мыслями, Стефания вернулась в свою комнатку, но не успела перекусить, как собиралась, когда в дверь грубо и требовательно постучали. Стефания даже выпрямилась в изумлении — к ней никто и не заходил, кроме церковников-сопровождения, приносящих еду, собирающих грязную одежду и приносящих письма. Но она позволила войти и испуганно воззрилась в следующее мгновение на Абрахама, появившегося в комнате и скользнувшего внутрь, плотно прикрывшего за собой дверь. –Я вам нужна? — удивилась Стефания, — то есть…простите, я… –Я надеюсь, что ты не будешь так болтлива, чтобы говорить о вампире–маге всем и каждому? — строго спросил Абрахам. — Ты хоть та еще дура, но есть же степень глупости? –Вы можете быть уверены, — пролепетала Стефания, желая провалиться прямо сейчас сквозь пол, лишь бы отмотать время назад и не заговорить (все равно ничего разговор ей не дал, кроме горечи), с Буне. –Уже? — догадался Абрахам и усмехнулся. Очень нехорошо усмехнулся. –Я просто спросила, слышал ли он о магах-вампирах! — попыталась оправдаться Стефания. — Он не слышал. Как и я прежде. –Кто? Сопротивляться смысла не было. Стефания покаялась: –Буне. Из теоретиков. –Буне? — вскинулся Абрахам. — Отличный мастер своего дела. Как ты думаешь, станет он болтать попусту? –Не думаю, — честно ответила она. — Не станет, он не был таким никогда. Его больше увлекают книги, чем люди. Мы работали в архиве вместе, но он написал работу и его пригла… –Это всё, конечно, крайне любопытно, — перебил Абрахам, не пытаясь даже изображать вежливость, — но отвечать за это будешь ты. Скажи — пусть мне в оружейной приготовят три походных набора. –Вам? — глупо переспросила Стефания. — Вы же… Еще до того, как она закончила «маг», Стефания поняла, что творит что–то совсем не то. В глазах Абрахама залегла издевательская грусть, какая бывает только когда человек сталкивается с непреодолимым препятствием. –Да-а, — согласился Абрахам, — такого помощника у меня еще не было! Были идиоты, были слабаки, но настолько бестолковых… впрочем, так даже лучше. Ты кажешься мне обучаемой. Вот и проверим. –Проверим? — Стефания все еще не могла понять. –Три набора, — Абрахам закатил глаза. — Этой ночью я, ты и еще пара человек поедем на вылазку. Здесь недалеко говорят о целительнице. Проверим сигнал. У Стефании гулко забилось сердце. По пальцам одной руки можно было пересчитать ее вылазки, и все они были легкими и от нее не требовалось почти ничего. Каждый раз это был и адреналин, и разочарование. Ей хотелось битвы и она страшилась ее, когда все кончалось Стефания валялась на полу перед Крестом и плакала, благодаря небеса за то, что весь ужас кончился так легко и быстро. А потом опять начинала тосковать и с жадностью и завистью поглядывала на охотников и тех помощников, которых брали с собой каждый раз, а то и отправляли вместо себя на вылазки. Стефании это было в ужас и в восторг. –Поняла? — уточнил без всякой надежды Абрахам, похоже, смирившийся с тем, что окружен идиотами. –Поняла, — Стефания для убедительности кивнула. — Но мне нужно оставить заявку, сообщить совету где мы будем и когда вернемся, а также… –Сам поговорю, — фыркнул Абрахам. — Отчеты свои глупые сдашь потом. Бегом в оружейную. Выдвигаемся без четверти двенадцать. Не явишься или опять опоздаешь из–за какого-нибудь сломанного флакончика — пеняй на себя. Ясно? Он даже не стал дожидаться ее торопливого и нервного заверения, вышел гораздо скорее, не сомневаясь, что она учла и поняла его слова. Стефания еще выкрикнула ему в спину, что все поняла, все сделает и ни разу не опоздает, но реакции на это не последовало. Тогда — пришлось метнуться, как и обещано, в оружейную. А в оружейной последовал ожидаемый ответ: –Разрешение от совета или обязательство от охотника, — оружейник Саллос смотрел с сочувствием, но у него были свои правила и свои требования, не им придуманные. Стефания запоздало, только спускаясь в оружейную, подумала, что не взяла разрешения у Абрахама — обязательной расписки, что походный набор простого образца — минимальное оружие, защита и паек, на три персоны не выдал бы никто просто так. –Абрахам обещался поговорить с советом! — Стефания сжала руки в молитвенном жесте, — но вы же слышали про его характер? К нему лишний раз не подступишься! –Это для вас, девушка, он лишний! — назидательно заметил Саллос, — а для меня — это то единственное, что отделит меня от казни, если что-то пойдет не так. –Ну, пожалуйста! — Стефания понимала, что явиться к Абрахаму за распиской — это получить еще один минус в сегодняшнее его представление о ней, это потерпеть провал. Во-первых, не сумела договориться. Во-вторых, зная, что не сумеет договориться, заранее не подумала об этом и не попросила бумаги. Словом — везде провал и полная некомпетентность. –Не могу, правда, не могу! — Саллос имел живое лицо, очень подвижное и оно не кривилось в издевательской усмешке. Этот человек смотрел на Стефанию и на самом деле хотел бы ей помочь, но что он мог? –Но ведь такие помощники как Клемент могут получать в оружейной без бумаг! — Стефания сама помнила, как хвастался этим Клемент, и как мрачнела с каждым словом тогда его сестра — Делин, которой, очевидно, такая привилегия доступна не была. –Охотник предварительно оставил доверенность на его имя, — объяснил Саллос, — где указал, что за все последствия и ошибки отвечает перед советом он. У вас, Стефания, есть такая доверенность? –Нет, — Стефания помрачнела. –Тогда, может быть, у вас есть разрешение совета? –Нет…– голос ее стал глуше. Она боялась расплакаться. –Или обязательная расписка охотника? Она уже не стала отвечать, лишь потупилась. Саллос посмотрел на нее еще мгновение и всё-таки, не решился. На его счету и без этого обстоятельства было несколько промашек, по мелочи, конечно, но ещё одна сейчас была ему ни к месту. Он действовал в строгих правилах своего мира и не мог нарушить их. Но Стефанию ему по-человечески было жалко. Испытывая чувство стыда, когда очень хочется и всё-таки невозможно помочь, Саллос еще раз объяснил свою позицию: –Я хотел бы, но не могу. Если будет проверка, то меня спросят, а я голову подставлять не хочу. Правда…ты пойми, а? Он сам не заметил, как перешел на менее официальное значение. –Я понимаю, — согласилась Стефания и медленно вышла прочь из оружейной. Но к Абрахаму она не пошла. –Каяться? — Стефания присела на широкий подоконник рядом с дверями оружейной комнаты и призадумалась, как бы ей поступить. — Нет уж… нужно что-то придумать. На подоконнике было холодно. Конечно, не так холодно, как на улице, но поддувало. Но Стефания упрямо оставалась на своем месте, пытаясь найти выход из бюрократической ловушки. Идти к Абрахаму — напрямую расписаться в своей несостоятельности и недальновидности. Обратиться к совету? Абрахам сказал, что сам поговорит с ним, значит, вмешиваться нельзя. К тому же, что-то подсказывало Стефании, что разговор там будет не сейчас, а уже после прибытия, по факту свершенного. Тогда что? Обратиться за помощью к какому-нибудь другому охотнику? Стефания принялась перебирать охотников из числа тех, про которых слышала больше хорошего. Базин, Аим… эти были хорошими охотниками, но Абрахам недавно задел их напрямую, и они могут не захотеть помогать его помощнице. Форас? Ну, этот тугодум. Марбас? Этот не умеет молчать и тотчас выдает все, что знает. Ронове? Выглядит разумным… Стефания почувствовала, как заливается краской ее лицо при одной мысли об охотнике Ронове. После Абрахама — это был, пожалуй, самый успешный охотник. Он был молод и нравился женщинам, обходительный, с хорошим чувством юмора, но к сожалению, ни разу не являлся на ежедневные заседания, отправляя вместо себя помощницу, которой Стефания безжалостно завидовала. –Дура ты, Стефания, — прошипела помощница сама себе под нос, понимая, как прав был Абрахам! Он-то видел ее насквозь. Никто из охотников не возьмет на себя такой ответственности — это раз; если Стефания подумает обратиться к ним с такой глупой просьбой, то подставит Абрахама — два. Этого ей он точно не простит. Минуты текли, а Стефания, неумелая, не знающая еще подлостей жизни, ничего не решила. Если бы это было возможно, то она бы осталась здесь и никуда бы не шла. Но еще нужно решить как-то вопрос с оружейниками, затем подняться к себе, перекусить, одеться удобнее, прилечь (и не проспать!), а потом заранее явиться на место сбора. В ее же интересах что-то всё-таки придумать. На самом деле, она придумала. Ей тяжело было решиться на это, но Саллос дал ей почти что подсказку — нужна расписка от охотника. Осталось только убедить саму себя и самой подделать эту расписку. Вряд ли Абрахам явится в оружейную, да и она не будет дурой, что не выполнит его задания. Зато найдет выход. Да и проверки…ну, в самом деле, будут ли проверки с каждой распиской бегать к охотникам, выспрашивая: « а давали ли вы такого–то числа, такого–то лунного месяца обязательство?» Но если что-то случится? Впрочем, случится или не случится — это еще вопрос. Абрахам — маг. Да и остальные, вернее всего, не лыком шиты. И сама Стефания готова дорого продать свою жизнь. Все, хватит колебаний — решено! Стефания скользнула до ближайшего кабинета, попросила лист бумаги, перо и чернила, что ей тотчас предоставили и сама, скрывая написанное от себя же рукой, на всякий случай, чтоб не передумать, нацарапала самым аккуратным и разборчивым почерком, на какой была способна, вдавливая с силой буквы в лист несколько строк: «Прошу выдать три классических походных комплекта. Срочно. Возвращение гарантирую. Ответственность моя. Абрахам. Дата, подпись». Стефания старалась не смотреть на лист, пока несла его обратно Саллосу, и держала его двумя пальцами за уголок, как будто бы боялась запачкаться. Она очень страшилась того, что не получится. Саллос встретил ее с сочувствием: –Ругался? Стефания кивнула и протянула лист. –Не переживай, Абрахам всегда и всеми…– Саллос осекся, он взял лист, пробежал его глазами, а затем медленно поднял глаза на Стефанию. — Ты что?! –Расписка! — твердо сообщила Стефания. — У тебя есть расписка. –Дурное, — Саллос не одобрил. –Сама разберусь! — Стефания чувствовала, что еще пара-тройка здравых аргументов такого рода и она откажется от своей затеи, а этого нельзя было допустить. — Ну придет проверка — у тебя на месте? На месте. Все? –Дурное затеяла ты, девушка! — буркнул Саллос, но покорно побрел к ящикам, в самом деле — ему-то что? Проверка если и нападет, то быстро отстанет, и примется за Стефанию. Но это когда еще будет, если вообще будет.