Скорбь

В этот раз Стефания приложила все усилия, чтобы не опоздать и явилась первой. До назначенной встречи было ещё почти полчаса, а она уже стояла, напряжённо вслушиваясь в тишину. Временами, поглядывая на неё, проходили охотники и их прислужники. На неё поглядывали, но искоса — все знали, кому Стефания служит, и делали свои выводы, переглядывались — от этого было неуютно, но что поделать, когда основное время работы для слуг Церкви Животворящего Креста ночь, когда активизируются, или же напротив слабеют (например, оборотни) силы магического богохульства? Ночами, особенно такими ясными, освещёнными луной, очень хорошо проводить ритуалы. Появились и Клемент с Делин — брат и сестра, всеми силами пытающиеся остановить расширение пропасти меж собой. Делин не участвовала в вылазках, её задачей было проверить уход своего охотника — Фенрира — человека не шибко-то и выдающегося, отходчивого, очень мирного, снарядить его костюм походным набором и получить последние указания. А вот Клемент отправлялся со своим охотником Скароном. Скарон общался с ним как с равным и явно видел если не прямого преемника, то ученика. Это заставляло Клемента гордиться собой, и хоть из уважения к сестре он пытался скрывать это, всё равно было слишком заметно. Делин все понимала умом, понимала, что если её не берут на вылазки и не готовят к боевой деятельности, это говорит о многом, это сделано не просто так, но она не могла не проникнуться ядовитым чувством зависти. И зависть эта усилилась, когда Делин увидела стоящую смирно в уголочке Стефанию, на которой был закреплён уже походный набор — широкий пояс с двумя кинжалами по правую и левую сторону, коробочка, для энергетического отражения заклинания, складной крест, молитвенник и флакон со святой водой. «И эта сегодня…» — с неприятной обидой подумала Делин и поспешно отвернулась, смаргивая злые слезы. Клемент тоже заметил присутствие Стефании и не побоялся, в отличие от других, заговорить с нею — всё-таки, в некотором роде они были приятелями. –Привет! — широко улыбнулся Клемент, приближаясь. — Ты сегодня на вылазку? Стефания неопределенно развела руками, кивнула. –А на совете говорила, что ничего не планируется! — с легкой усмешкой укорил её Клемент, хлопнул по плечу, — куда едете? –Не знаю, — честно ответила Стефания. — Мне было сказано прийти, так и я пришла. И когда был совет, я еще не знала… –Понимаю, — улыбнулся Клемент, — с твоим-то начальством всего можно ожидать! Почему-то от этих слов Стефании сделалось обидно. Можно было подумать, что от Скарона Клемент уже всего ожидал, изучил его вдоль и поперек! И она, не успев подумать и выяснить хотя бы для себя уместность замечания, отозвалась с непринуждённой легкостью, призванной скрыть раздражение: –Спасибо, что беспокоишься о моём начальстве, но у тебя есть своё. Клемент понял, что сказал что–то не то и нахмурился. Но Скарон окликнул его, встревоженный, очевидно, непредвиденной задержкой: –Нам пора! –Да, иду! — Клемент еще раз скользнул взглядом по лицу Стефании, не понимая, что именно ему не нравится больше в ней, что проступило вдруг в ее чертах такое, что было ему лично неприятно, и не смог найти ответа, но поспешил на зов своего охотника. Редела толпа, уходили охотники. Освобожденные помощники шли к себе или также ускользали в темноту. Ушёл и Клемент, сопровождая Скарона, в зале оставались только Делин с Фенриром и Стефания. Делин возилась с поясом, пытаясь закрепить его плотнее, но выходило у неё плохо — пояса были рассчитаны на фиксированное значение объёмов тела, а Фенрир, выходящий на вылазки редко, не стремился держать себя в форме, и теперь Делин тщетно пыталась затянуть пояс поуже, чтобы тот не спадал. Фенрир чувствовал себя смущенным, но спешил обвинять Делин в её криворукости, чем себя в неумеренном потреблении пищи. В разгар этой «поясной» борьбы, когда Стефания предложила заколоть пояс на шпильку, распахнулась дверь. Стефания выпрямилась, полагая, что это наконец Абрахам, но это оказался Ронове со своей помощницей Иас. Одного случайного взгляда на Ронове Стефании хватило, чтобы отчаянно покраснеть. Она устыдилась своей реакции и принялась с удвоенной энергией возиться с поясом Фенрира, даже более рьяно, чем Делин. Делин тоже смутилась. Для того, чтобы испортить настроение до конца ей одного этого появления и не хватало! Стоило взглянуть на Иас — красивая, длинноногая, фигуристая…ни одного изъяна в ее внешности нельзя было отыскать. Волосы — роскошная блестящая копна, покатые плечи, тонкие длинные пальцы, ровная кожа, капризно-пухлые губы… Нет, Делин трезво оценивала себя и видела прежде красавиц, и знала, что сама она хорошенькая, ну вот не такая идеальная, и все-таки, именно с появлением Иас настроение становилось гаже почти у всех женщин Животворящего Креста. Ронове или сделал вид, что не заметил смущения Стефании и спокойно (а чего ему было спешить?) приблизился к Фенриру, пожал ему руку, снасмешничал: –Себя не бережешь, девчонку побереги! В этот момент Стефания застегнула пояс и выпрямилась, стараясь не смотреть в сторону Ронове, который теперь оказался непозволительно близко к ней самой. –Да куда тут…– Фенрир хрипло выдохнул, похоже, Стефания перестаралась с затягиванием, но пожаловаться охотник уж не смел, — Нет, ну ты ел хлеба деревни? Свежие, с корочкой! А сметана? А сливки? А душистое масло… Фенрир причмокнул губами, будто бы ощутил вкус, затем вздохнул с горечью. –Ты так перестанешь помещаться в проходах! И твоя помощница не справится. Называя помощницу, Ронове кивнул в сторону Стефании. Она увидела это боковым зрением и, преодолевая смущение, поспешила заверить: –О, нет! Это Делин помощница господина Фенрира. Я помощница господина Абрахама. Делин выпрямилась и приблизилась к Стефании, чтобы тоже попасть под внимательный взгляд Ронове, но тот уже услышал «Абрахам» и его интерес к Стефании возрос. –Абрахам? — быстро уточнил охотник. — Стало быть, ты та самая Стефания? Неудивительно, что он слышал о ней! Неудивительно и то, что не знал ее в лицо: на заседания ходила Иас, по поручениям тоже она, а сам Ронове едва ли мог выделить Стефанию среди других церковников. –Да, — призналась помощница, — я служу Абрахаму. –И как? — поинтересовался Ронове. — Он часто меняет своих помощников. Всеми вечно недоволен… Стефания заставила себя взглянуть в глаза Ронове — это оказалось не так сложно, смотреть, а вот не тонуть в его взгляде, на дне которого плясали бесноватые огоньки не то веселья, не то ехидства, а может быть, и опасности, оказалось куда сложнее. Почти не чувствуя своих слов, Стефания все-таки ответила: -При всём уважении, господин Ронове, я не имею ни желания, ни права, чтобы обсуждать с вами господина Абрахама или любого другого, кому я служу или буду служить. Интуитивно она угадала с ответом. Ронове не любил сплетников и жалобщиков. Он любил достойные ответы и необычных людей. В Стефании Ронове прежде не видел ничего необычного, но сейчас она раскрывала характерные черты, среди которых была твердость… по меньшей мере, это стоило уважения. Ронове кивнул, одобряя: –Хороший ответ! И вдруг хлопнул Стефанию по плечу, от чего ее обожгло самим осознанием: это же Ронове! — и сказал: –Если обидит, не бойся сказать, мы ему отомстим. Подмигнув изумленной Стефании, Ронове отошел в сторону, отдал распоряжения Иас и выскользнул в провал ночи. Иас дождалась ухода своего охотника и повернулась к Стефании, не скрывая презрения, промолвила: –Не думай даже о нем! Рангом не вышла. –Да я не…– испугалась Стефания, но Иас это всё было неинтересно, и она уже спешила прочь из залы. –Девочки! — взмолился Фенрир, почуяв нехорошее напряжение, — да так нельзя! Ох… Делин же оставалась не у дел. Она с каменным выражением на лице выслушала равнодушные и заученные инструкции от Фенрира, закрыла за ним дверь и взглянула на Стефанию. Стефания не заметила ее взгляда — она стояла, прислонившись к колонне, прикрыв глаза, и лицо у неё оставалось спокойным и даже каким-то радостным. Делин стало невыносимо горько от этого спокойствия и выражения, от того непринужденного облика, который являла собою Стефания. Делин почувствовала, как к горлу ее подступила тошнота и торопливо выбежала прочь, не замечая собственных слёз. Слёз самых страшных — досады и злости. Наконец появился и Абрахам с ещё двумя спутниками — обоих прежде Стефания, мгновенно вынырнувшая в реальность, не знала. Видела мельком, но и только. один был примерно ее роста или даже чуть ниже и имел какой-то стеклянный, абсолютно прозрачный взгляд. От этого взгляда Стефании было не по себе. –Надо же, не опоздала! — отозвался Абрахам на ее приветствие и кивнул в сторону первого своего спутника со страшным, пугающим взглядом. — Это Базир. Базир протянул ей узкую ледяную ладонь. Стефания осторожно пожала её и протянула походный пояс. Нужно было бы предложить помощь, но Базир внушал ей такое странное чувство страха, и даже ужаса, что она не отважилась. Впрочем, этого и не требовалось — Базир оказался вполне самостоятельным. Второй был выше Абрахама, и являл собою существо явно тренированное и, может быть, даже из солдатских рядов. Стефании пришло в голову при взгляде на сильные руки второго, что он мог бы переломать ее пополам без особенного усилия. Но взгляд и в принципе лицо выдавали в этом человеке доброту и спокойствие. Базир, несмотря на свои менее внушительные параметры, казался Стефании страшнее. –Казот, — коротко представил Абрахам. Казот протянул огромную ручищу Стефании, и та осторожно коснулась ее своей рукой. Эта рука была грубая, принадлежащая человеку тяжелого физического труда, но надежная. А то рукопожатие, произведенное Казотом с осторожностью и аккуратностью, укрепили Стефанию в мысли о том, что из всех присутствующих именно Казот самый безопасный человек. –Закончили! — призвал Абрахам и дал короткие инструкции. — Отправляемся вчетвером. Я впереди. Ты, болезная, следуй за мной, левее. Базир, держись правой стороны за мной. Казот — ты в конце. Не производим шума, не заговариваем, не принимаем решений самостоятельно, если этого можно избежать. В бою ведем себя разумно, не уклоняться и не нарываться. Атаковать так, чтобы не попасть по мне. Идем по сигналу проверять целительницу в соседнюю деревню. –Под носом у Церкви? — удивился Казот, Абрахам смерил его уничтожающим взглядом, но ответил: –Эти твари уверены в собственной безнаказанности и полагают, что мы глупцы. Глядя, однако, на вас, я начинаю понимать, откуда они берут такие выводы. Все, идем! Холодный ночной воздух полоснул по горлу, змеино проникая в легкие. Стефания на мгновение потеряла возможность вдохнуть, но справилась с собою, плотнее закуталась в плащ и подняла воротник, чтобы создать дополнительную защиту от холода. Где-то за их спинами закрылась тяжелая дверь, ведущая в юдоль церковников, в последний оплот живого света, призванного бороться с магической тьмой, противной богу и людям, а они — тихие тени, выскользнули во мрак ночи, чтобы вести свою битву. Стефания думала, что путь будет верхом. В конце концов, до ближайших деревень по всем сторонам идти не меньше часа, а в темноте и того больше, но Абрахам упрямо шел пешком, и они, не смея пререкаться с ним, шли следом, оглядываясь. Стефания напряженно слушала ночь, но это была самая обыкновенная ночь, полная обыкновенных же звуков. А может быть, ей не хватало опыта, чтобы заметить что-то необычное, но все-таки Стефания постоянно оглядывалась по сторонам, пыталась запоминать путь, хоть и знала, что вряд ли ей это пригодится, но для себя лишним не будет. Беспокойство ей приносила совсем не ночь, и даже не тот факт, что в скором времени придётся, возможно, сразиться с какой-то там целительницей, а именно присутствие Базира рядом. Его тихая поступь, как будто бы он не шел, а летел над землей, не давала Стефании расслабиться, что-то не нравилось ей в нем и даже вызывало отвращение. Странное чувство, которому не было объяснения… Казот шел следом. Ему тяжело было ступать за ними, он был тяжелее и шаг его был шире, но Казот старался держаться и тише, и незаметнее. А Абрахам шел вперед, не оглядываясь, точно зная, куда должен идти. Он сворачивал то направо, то налево, то поднимался вверх по едва заметным в лунном свете тропинкам, то вдруг шел по склону вниз. Ни одного слова, ни одного звука — и тени, следующие за ним, понимали, что нельзя говорить первыми — добра не будет. Хотя Стефании и было интересно, кто эти люди, зачем нужны они Абрахаму, когда он сам маг, чем понадобились, но она молчала, делая вид, что ее ничего, кроме целительницы, которую надлежит уничтожить, ничего и не беспокоит. Наконец луна выхватила из ночи несколько маленьких домиков и улочек. Абрахам сделал знак остановиться и покорные ему спутники выполнили этот приказ. -Нужно узнать обстановку, — объявил он. Его лицо скрывалось в ночи, но почему-то Стефании показалось, что взгляд охотника устремлен на нее. –Так…– согласился Казот, — и?! –Дозвольте мне, — голос Базира змеиным шепотом донесся до Стефании. Она невольно сделала мелкий шажок от него. –Нет, — возразил Абрахам и ткнул пальцем в плечо Стефании, — болезная, займись. –Я? — на всякий случай, напуганная таким жестом доверия, уточнила Стефания. — Э… –А если там ведьма? — вступился Казот, — что она сделает против нее? Против магии? –Если там ведьма, и Стефания с ней столкнется, то решение о жизни или смерти самой Стефании и принимать. Не будет дурой — выживет. Вперед, — голос Абрахама даже не дрогнул никаким чувством. Ему было все равно, кто погибнет, а кто выживет, и с чем придется столкнуться существу неподготовленному. –Дозвольте…– начал, было, Казот сдавленным от волнения голосом. –Слушаюсь, — опередила его Стефания и набросила капюшон на голову, и сделала несколько шагов в темноту. Магическая сила собирает вокруг себя определенные знаки, приметы, понятные церковникам. Абрахам, отправляя Стефанию на поиск этих примет, явно знал, что делает. Он сам был магом и уже наверняка знал, есть здесь какая-то магическая тварь, или нет — для него приметы были в самом окружении магии. Отправляя же Стефанию, Абрахам как будто бы тренировал ее… Осознав это, Стефания вспомнила в одно мгновение Делин, застегивающую пояс на толстяке-охотнике, и с тоскою глядящую в след уходящему брату, и решила не противиться. В конце концов, следовало бы и самой начинать думать! Стефания старалась быть незаметной, но все-таки незнакомые переплетения улочек, пусть и широких, и освещенных луною, сбивали ее с мыслей. Еще и собаки, иной раз, почуяв ее присутствие, поднимали головы и лаяли, но, скорее, для порядка, чем для реальной угрозы. Стефания металась от одного прикрытия дома или сарая к другому, чтобы не выдать своего присутствия ни собакам, ни случайно бродящим в бессоннице селянам. Сделав определенные выводы, она заметила небольшой закуток на самом краю деревни, направилась к нему и обнаружила небольшое кладбище, созданное, как это бывает в маленьких деревнях, очень близко к родным, огороженное простой плетеной изгородью… Стефания скользнула к вбитым в землю деревянным крестам с табличками, на которых содержалась информация о том, кто и когда похоронен. Луна пришла ей на помощь и позволила, хоть и с трудом, но все-таки разглядеть примерно полдюжины еще не ссохшихся табличек. Стефания повернула голову, примерно пересчитала таящиеся в последних минутах темноты дома, помрачнела… -Тебя только за смертью посылать! — проворчал на ее возвращение Абрахам. — Ну, докладывай! Стефания кашлянула, принялась докладывать, стараясь выглядеть уверенной: –В деревне почти у каждого дома живут собаки. Только у трех дворов их нет. Много кошек. В конце деревни есть маленькое кладбище, если верить табличкам, то последний человек здесь умер полтора года назад от старости. –Странно, учитывая, сколько здесь домов. Да и сельская жизнь не располагает к смерти от старости, — заметил очевидное Базир, глядя на Абрахама. — И еще на трех дворах нет собак… Целительницы и ведьмы тяготеют к кошкам — этому тоже учат почти сразу же, а вот собак гонят от себя. –Но не могут же три двора быть населены ведьмами! — влез Казот, но тут возразила сама Стефания: –Эти дома стоят близко друг к другу. Если, допустим, в центральном доме живет сама целительница, то два соседских дома из благодарности к ней могут избавиться от собак. –Из благодарности? — фыркнул Базир. — Она целительница! Она маг! –Она может помогать селянам, лечить их или их скот, — заметила Стефания. — Так она может добиваться выгоды и отводить от себя подозрения! –Помогая людям? — это вступил уже Казот. — Хороша магичка! Что-то было неприятное в словах Казота. Какой-то тон, насмешливо-мрачный, как будто бы даже отчаянный? Ну что же, это их, церковников работа. Помогает она людям или нет, это их долг — уничтожить всякую магическую тварь. Есть обыкновенные целители, полагающиеся на травы, есть лекари. А эта — целитель с магией! Такую только уничтожить. –Церквей нет, часовен тоже…– продолжила Стефания, глядя на Абрахама, который не участвовал в их маленьких препирательствах, точно зная, как поступать. –А что с птицами? — глухо спросил охотник. Стефания закусила губу: на птиц она внимания не обращала! а ведь это тоже знак. Но что же — расписаться в своем непрофессионализме? Ну уж нет! Насилу она припомнила и ответила: –Птиц много. В основном куриц и петухов. Да, самые колдовские птицы, нужные для магических обрядов и ритуалов. Итак, больше трех совпадающих признаков развязывают по закону Церкви Животворящего Креста Охотнику руки. –За дело, — Абрахам сделал знак, — уничтожить целительницу. Он первым пошел к деревне. Магическое чутье вело его вернее, чем могла бы вести Стефания, с трудом разобравшаяся даже в простейшем сплетении улочек. Занимался рассвет, осторожно вползала на смену черноте ночи серость, еще каких-нибудь три четверти часа и потянутся первые крестьяне по своим бытовым делам, несменяемым день ото дня. Абрахам остановился у того самого дома, на который думала Стефания — центральный среди домов без псов. Дом был самым обычным на вид — те же стены, что и других домов — крепкие, но не новые, ладные еще и даже прокрашенные в прошлом сезоне. И крыша обычная, и скотный дворик примыкает — маленький, но все же. Есть и несколько грядок вполне ухоженных… Обжитый дом! Обычный дом. –Базир и болезная внутрь дома, Казот будешь прикрывать! — коротко велел Абрахам и приблизился к дверям первым. Он положил руку на то место, где с внутренней стороны должен быть закрытый крючок и отвел ладонь в сторону почти сразу же. Дверь на мгновение осветилась сероватым блеском и поддалась, пропуская охотника и его спутников внутрь. Стефания, преодолевая страх, сжимая правую руку на ближайшем кинжале, и готовая, на всякий случай, к бою, скользнула за Абрахамом, последний зашел Казот и сразу встал у дверей, чтобы в случае попытки к бегству быть препятствием для целительницы. Внутри они замерли, прислушиваясь. Дом и внутри был самым обычным — простая мебель, добротная, но старая, крепко сделанный очаг, от которого тепло оставалось еще на ночь. Всего в домике было две комнаты, в одну они попали почти сразу, не разместившись даже в маленьком закутке, предшествующей ей. другая отделялась вязаной занавесью — в провязях виднелась постель — тюфяк, прикрытый льняными простынями. На простынях тело. Дышащее, живое тело. Абрахам сделал знак Базиру и тот слегка отступил в большую комнату. Стефания, не получив знака, поняла, что нужно продолжать следовать за Абрахамом и покорилась, выхватила кинжал и плотно сжала его в руках. Они оказались во второй комнате. У Стефании не было времени толком оглядеться, когда Абрахам в змеином прыжке скользнул к постели целительницы и рывком выдернул ее из-под тонкого серого лоскутного одеяла, разрушая весь сон: –Подъём, нечистая тварь! Это было страшным пробуждением для целительницы Дианы. Она не занималась никогда магическими практиками, которые можно было бы всерьез заметить. Узнав про охоту на магов и ведьм, она бежала, проклиная свой магический дар из одной деревни в другую, пока не пришло ей в голову поселиться близко к церковной юдоли — Диана рассудила, что тут ее никто искать не догадается. Три года целительница таилась ото всех, не выказывая никакого умения, пока не заболел первый ребенок у соседки. Соседка почернела от горя, а Диана сдалась — у нее всегда было мягкое сердце. Это был строжайший секрет, самый страшный, самый жестокий, и жители деревни хранили его. Диана чувствовала накануне, что пора уходить, потому что помощь одному страждущему превратилась в бесконечное обнаружение своих способностей, пусть жители были к ней добры, и соседние дома перестали держать беспокоящих ее сон собак, но все же — стало опасно, и Диана собиралась уже в путь, в дальнейшие скитания, но не успела! Приди они завтра — наткнулись бы на опустелый дом. И даже если пришли бы к полудню. Но Абрахаму словно сама тьма нашептывала на ухо и привела она его в нужный час. Абрахам грубо вышвырнул Диану — пробудившуюся в одно мгновение, растрепанную со сна, нечесанную, в одной нижней рубашке, в большую комнату, где уже ждал Базир. Казот подобрался, но Диана не сделала ни одной попытке к бегству. Она рухнула на лавку и обессиленно опустила голову. –Попалась, тварь? — Абрахам был страшен в это мгновение, как хищник, поймавший усталую добычу. Диана молчала. –Базир, протокол! — велел Абрахам и догадливый услужливый Базир скользнул к столу, на ходу доставая из кармана пергамент, тонкое перо и маленький флакончик с чернилами. –Имя, происхождение, деятельность! — рыкнул Абрахам, заставляя Диану взглянуть на себя. он грубо держал ее за волосы, оттягивая голову, чтобы лишить ее возможности к сопротивлению. Сцена была не для слабонервных, но никто не думал вступиться. –Я ничего не сделала! — вырвалось у Дианы сквозь хрип, и тогда Абрахам рывком скинул ее со скамьи на пол. Целительница упала на колени, больно разбив их об пол, но лишь тихо и судорожно вздохнула от боли. –Говори, тварь! — предложил Абрахам. — Ты попалась, так очисти свою мерзкую душу от магии и выложи все, что тебя гложет! –От мага слышу! — целительница расхохоталась. Это было ошибкой. Стефания опередила ярость Абрахама, сама метнулась к целительнице и отвесила, не примериваясь, звонкую пощечину, заорала на нее, поражаясь силе собственного голоса: –Отвечай на вопрос! Ты — исчадие, богопротивная тварь! Даже Абрахам был впечатлен реакцией Стефании. –Ты отойди, болезная, — посоветовал он, но без злости или раздражения, а с удивлением, когда человек, от которого ничего не ждешь, внезапно делает что–то неожиданное и полезное. Стефания отшвырнула целительницу и отодвинулась, демонстративно скрестила руки на груди. Целительницу ей не было жаль — она нарушила божий закон и должна поплатиться! –Меня зовут Диана, — ответила преступница, поглаживая обожженную ударом щеку, — и я ничего не сделала. –Ты использовала магию, ты виновна в этом, — спокойно возразил Абрахам. Базир уже писал обвинительный протокол для совета. –А ты предал свою природу. Абрахам присел перед целительницей, не решающейся подняться на лавку, и ответил, глядя ей в глаза: –Моя природа — служить силам света. Мой путь — искупление за свое рождение. Мое проклятие я оборачиваю на пользу свету и Господу. Молись, если умеешь, смерть пришла в твой дом. Абрахам поднялся. –Я ничего не сделала, — повторила Диана, — я помогала людям. Я лечила скот, детей, вытаскивала безнадежных… где мой грех? Где я оскорбила Господа?! –В магии, во вмешательствах в его планы, — это ответил уже Базир. Стефания повернулась на его голос и случайно увидела, как скривилось лицо Казота, нахмурилась. –Я ничего не сделала! — Диана не выдержала. Ее вопль был полон отчаяния. — Я ничего… –Покойся с миром, прими, Господи, душу грешную! — Абрахам не дал ей договорить. На кончиках его пальцев уже висели искорки заклинания, он одной рукой с легкостью, словно Диана ничего не весила, схватил ей горло и приподнял, отрывая от пола. Диана задергалась, забилась, а затем страшно захрипела и еще долгих два мгновения пыталась спихнуть руку Абрахама со своего горла, но не могла. Магия охотника была значительно сильнее ее магии. Абрахам разжал пальцы, и тело Дианы рухнуло, словно мешок с зерном, вниз, на пол, уродливо и неестественно скривившись и вывернувшись. Стефания видела, как стекленеют глаза целительницы и не чувствовала ничего, кроме умиротворения: так будет с каждым. Кто нарушит закон Господа и будет жить по магии, а не по Кресту! –Мертва! — весело заметил Базир и протянул протокол Абрахаму. Тот, не глядя, размашисто подписал его и велел, — уходим. Надо сжечь этот дом. Базир, отрежь ей прядь волос. Казот, поджигай. Болезная, за мной. Стефания заторопилась на его зов и выскочила, с удивлением глядя на Казота, которого, казалось, сейчас стошнит от происходящего — его реакция была ей непонятна, разве его воспитали не по тем законам, по каким ее? Абрахам все сделал правильно, он герой! –Надо отправить сюда проповедников, — не оборачиваясь на нее, сказал Абрахам, поднимаясь по склону, прочь от деревни. Рассвет уже властвовал и поднимались люди, выползая в привычную им жизнь, — а то развели здесь укрывательство нечистых! Попахивает заговором… Стефания кивнула на всякий случай.