Скорбь

В трактире властвовал ненавязчивый шум, как это и подобает такого рода заведениям. Вроде бы тебя никто и не слушает, можно говорить о чём только хочешь, но вроде бы и не расслабляйся — ненавязчивый шум это не гарантия абсолютного секрета. Это прекрасно знал Базир и не знала Стефания. Она вообще не знала жизни, проведя всю её в Церкви Животворящего Креста. Сейчас же, когда путь до Церкви ей был отрезан, а произошедшие события изменили и разрушили всё прежнее её мировоззрение, она полностью доверилась Базиру. Позже, конечно, Стефания поймёт, что это ошибка. Но это будет только позже. Сейчас она ещё наивна, ей хочется довериться кому-то, как доверялась она Церкви, и Базир, более опытный, разумный и расчётливый, проявляющий к ней теплоту и заботу взял на себя эту роль. Она боялась своего решения остаться и отвлекать охотников. Боялась, но некуда было отступить. С Базиром было не так страшно, создавалось ощущение, что всё это — лишь вылазка. Да и Базир, умело манипулируя, пытался оставить в ней только это впечатление. Когда они вошли в трактир, Базир предложил Стефании сесть за какой-нибудь, не очень-то и чистый, как это всегда бывает в таких местах столик и отдохнуть. Сам же клятвенно обещал переговорить с хозяйкой трактира и выяснить, куда отправились охотники. Стефания, устав от долгой дороги и измотанная нервными потрясениями, покорилась. Базир же направился к бдительной женщине, стоящей за лавкой расчёта. Женщина эта его уже видела, когда Базир приходил за припасами, и, увидев его снова, да ещё и вошедшего не в одиночку, прищурилась… Её звали Рози и она была хозяйкой этого заведения. Его до неё держала её мать на пару с отцом. Но отец ушёл в землю рано, оставив всё своей жене. Управление трактиром было всегда делом тяжёлым — здесь требовалось проявлять жесткость и сознательность, уметь не нарываться на конфликт со всеми бродягами, разбойниками и полуразбойниками, что обретались на тракте, но всегда оставаться бдительной. От тяжёлых трудов мать слегла, и вскоре управление перешло на тогда ещё хрупкие плечи Рози. Рози когда-то была красива, тонка и изящна, но тяжёлый труд и необходимость отстаивать себя и право на этот трактир у всех предприимчивых торговцев, умение находить общий язык с обитателями, не оставили от былой красоты и следа. Она сильно поправилась, растеряла нежность черт, пальцы огрубели — в дни болезни кухарок и разносчиц блюд Рози не чуралась и этой работы. Ей было всего тридцать пять лет, но выглядела она значительно старше, хоть и энергично крутилась по зале, ловко считала в уме и умела бить по рукам всякого, кто эти самые руки начинал распускать, захмелев от вин. Базир обменялся коротким приветствием с Рози и заказал для себя и Стефании два горячих супа, печеную картошку и большой кувшин тяжёлого, терпкого вина. -Кажется, вы у нас уже были сегодня, — Рози взглянула на Стефанию, робко забившуюся в самый дальний угол за столик. — И много уже заказали. И всё-таки голодны? -Это было не для меня одного, — признал Базир тихо. — Скажите, как часто навещают это заведение охотники? Рози быстро перевела на него взгляд. Она спешно соображала. -Вы из них… — медленно промолвила она, но не испугалась. Да и чего бояться? Здесь попадались и более страшные люди. — И ваша спутница тоже? -Она моя сестра, — быстро солгал Базир. — Я хочу спрятать её. Рози даже распрямилась, гневно сверкнула глазами, но Базир опередил её возмущение: -Моя сестра в опасности! Несколько людей разыграли её как дешёвую карту и жестоко обманули. Взгляните на неё — думаете, на ней великий грех? Грехи Рози определять уже на глаз умела. В словах Базира был смысл. -Вас тоже спрятать? -Нет, я вернусь с охотниками, — Базир чуть улыбнулся, а затем сунул руку в карман плаща и достал из него единственную личную ценность — тонкий серебряный крест, выложенный по канту мелкими рубинами. Изящная вещица! Его неврученный подарок сестре. Настоящей сестре, которую Базир так и не спас. — Возьмите его. Он ваш. За труды. Рози взглянула на крест, затем на Базира: -Думаете, во мне нет человеческого? Жалость была в этой женщине. Жалость, нерастраченная на себя саму, на юность, на детей — у неё было несколько тихих лет жизни, но перед тем, как наступила пора буйной юности, тяжёлая ноша свалилась на плечи. Рози закрылась от всего и всех, и жалость гасла в ней, вспыхивая порою в те страшные ночи и дни, когда к её трактиру прибредали, прибивались сквозь непогоду усталые путники. В Базире же, и в его спутнице, забившейся в уголок, было что-то такое, что пробудило это угасающее, нежное, материнское чувство. -тогда возьмите как память, — Базир чуть смутился, но не отступил. — Прошу вас только ночлег для моей сестры… Они еще немного пообсуждали и даже чуть поспорили, но Рози согласилась предоставить условия для Стефании и всё-таки взяла крест. Взяла с тем, чтобы вернуть Стефании. -Ты чего так долго? — спросила Стефания, когда Базир вернулся с подносом к ней за дальний столик. -Да так, узнавал… — отмахнулся он, расставляя по столику суп, картошку и вино, — нам придётся немного подождать. Охотники — ну, Делин и Клемент, судя по всему, уехали вперёд и вернутся лишь к позднему вечеру. Поедут мимо трактира. Здесь встретят нас. Понимаешь? Это было не совсем правдой. Базир узнал у Рози о планах Клемента и Делин, которые действительно поехали чуть вперёд, чтобы разведать обстановку до ночи и снова вернуться под крышу. Но он не упомянул, что пока Клемент и Делин обсуждали здесь план дальнейшего путешествия, к ним присоединился ещё и Скарон. Выходило так, что едва Базир ушёл из трактира в первый раз, Клемент и Делин только входили. И примерно когда Базир добрался до своих спутников, к брату с сестрой присоединился ещё один охотник. Опасный, между прочим, охотник. И втроём они проехали немного вперёд, чтобы вернуться сюда к ночи. Здесь по плану Базира они должны были наткнуться на него и отвлечься, увезти его в Церковь или заняться его уничтожением. Но на него одного, не на Стефанию. Базир никогда не считал себя героем. Он полагал себя обыкновенным человеком, которому свойственно ошибаться и быть нелепым. Он поступал так, как считал нужным поступать и в данной ситуации рассчитывал принять удар на себя. Мотив был двойной: расчётливый и благородный. Во-первых, Базир всё-таки опытнее Стефании и сможет протянуть больше времени до того, как его победят. Каждая выигранная минута приближает же Абрахама и Рене до Церкви Святого Сердца. Во-вторых, так у Базира есть время на то, чтобы сбить охотников со следу, попытаться пустить их иной дорогой. Он может вообще начать говорить, что Ронове пытался его сманить на другую сторону, что это Ронове ушёл следом за Абрахамом — это даст небольшую передышку. В-третьих, Базиру было просто жаль Стефанию. Она явно не была готова к жертве, да и молода слишком! Но Базир понимал, что не переубедит Стефанию и решил поступить иначе. -Здесь…странно, — Стефания не могла знать его мыслей. Она огляделась. Было занято мало столов, в соседней углу притаилась какая-то разношерстная компания, они говорили тихо, имели одинаково растрепанный вид и не внушали доверия. В центре же похрапывал, сложив толстые руки с жирными пальцами на таком же толстом животе человек низенького роста. Под его стулом валялось несколько бутылок. -И запах странный… — продолжила Стефания. Запах был обыкновенный. Трактирный. Тот самый, в котором смешиваются сырость, кухонный жир, специи, дерево, дешёвое терпкое вино, тушёный лук, что-то кислое и сильно пережаренное, прогорклое масло и что-то сладкое, совсем приторное. -Ты ешь! — Базир волновался. До возвращения охотников было не так много времени. — Ешь… Стефания с удивлением воззрилась на Базира: -разве могу я есть в такую минуту? Мы не должны…ну, подготовиться? -Тогда пей, — это было даже легче для Базира. Он быстро наполнил до краёв стакан Стефании. — Пей, не так страшно. -Я не… — Стефания покраснела. Базир вздохнул. Очевидно, Стефания не пила так много в своей жизни. Это откровение укрепило его в решительности. Нельзя позволить человеку, который даже не знал толк в вине, позволять решать о своей жертвенности. Ей жить ещё, а она? -Пей, — Базир мягко пододвинул к ней огромный стакан. — Это кажется, что много. На самом деле это не так. Ты и не заметишь. Она с сомнением смотрела на стакан. -Только надо залпом… — уговаривал Базир. Стефания решилась. Она подняла тяжёлый гранёный стакан и отпила. Попыталась отставить в сторону, напуганная неожиданной крепостью вкуса, от которой онемел язык, но Базир накрыл её руку своей и не дал отстранить стакан. Так под его настойчивостью Стефания проглотила вино и, шумно дыша, задыхаясь, отставила стакан в сторону. Трактирные вина крепче тех вин, что продают в лавках. Лавочные призваны принести расслабление, а трактирные — сбить, оглушить посетителя. Знатоки трактиров пьют местные вина, разбавляя их водой. Базир знал это. Стефания нет. она начала хмелеть мгновенно. Желудок, ожидавший супа или картошки, просто обалдел от резкого жара и текущего хмеля. Пока Стефания справлялась с новыми для себя ощущениями, Базир быстро наполнил ей стакан опять. -Я…уф. — Стефания оставила попытки к разумной речи и принялась хлебать деревянной ложкой суп. Желудок отозвался благодарностью. Суп был замечательный. Такой можно встретить только в тех трактирах, где понимают о связи качества приготовленной пищи и довольными посетителями. Базир понаблюдал за ней, уже чуть окосевшей, но благодаря супу способной к размышлению, затем спросил: -А ты не думала научиться как-то постигать…ну, свою природу? В трактире всегда ненавязчивый шум, но это не значит, что в этом шуме можно говорить о столь опасных вещах. -Чего? — Стефания глупо хихикнула. — Пости… Закашлялась. -Постигать…сказанул! Где я и где постигать! -Если тебе это дано, то оно дано для чего-то, — Базир размышлял, понимая, что должен высказать все свои размышления именно сейчас, потому что другого шанса может и не представиться. — Абрахам обернул это против магии. Может быть, и ты сможешь? Стать совершенным оружием креста. Стефания повела ладонью около лица, взглянула на Базира. Её взгляд не сразу сфокусировался на нём — все-таки, вино было крепким и непривычным для её желудка, сказала: -Оружием… Базир! а ты знаешь, что я была лучше Клемента? Базир оглянулся на двери. Стефания, как и все захмелевшие, не чувствовала разницу между тихим голосом и достаточно громким. -Тише, — попросил Базир, встретив внимательный взгляд Рози, направленный на них, — тише, Стефа! -А я тебе говорю, что была! — громыхнула Стефания и перекрестила рот, запоздало прикрыла его рукой. — Упс! Человечек, до этого храпевший на стуле, зашевелился. Компания в углу глянула на них, отрываясь от своей беседы. -И я поражён! — поспешил Базир. — Давай выпьем за это? На этот раз Стефания согласилась быстрее, она милостиво махнула рукой и сама взяла подрагивающими пальцами стакан. Отпила половину и попыталась его отставить, но Базир, успев сделать знак Рози, чтобы та подала ещё вина, опять не позволил ей этого: -До дна! Давай! Ты же лучше Клемента, а даже он пьёт до дна! Как там пьёт Клемент Базир, конечно, не знал, но хмельная Стефания даже не усомнилась. Хмурясь и подавляя желание отплеваться, она допила и отставила стакан в сторону с победным грохотом. К столу подошла Рози. Серьёзная, сосредоточенная, она с подозрением глянула на Базира. Стефания ничего не заметила, продолжая переводить дух после вина. Рози, ещё раз глянув на Базира, отошла прочь. Он решил прояснить и ненадолго оставил свою названую сестру, поспешил за хозяйкой трактира. -Сестра, говоришь? — с презрением зашипела она, когда Базир оказался подле прилавка, — знаю я вашу породу! Сейчас закрутишь девчонке голову! Тьфу! Базир не сдержал улыбки. Это было так трогательно и так по-человечески! Рози — видавшая подлое обращение, хозяйка трактира озаботилась судьбой молодой девчонки, переложив толкование на привычный её миру манер. -Не сестра, — признал Базир, — но дурной мысли у меня нет. я просто хочу, чтобы она осталась здесь. По своей воле она этого не сделает. Помоги мне, Рози. -А чего ты за неё решаешь? — недоверчиво спросила женщина. Ей хотелось бы поверить Базиру, но он имел слишком прозрачный неподвижный взгляд, сквозь который она не могла и не хотела пробиваться. Объявить его про себя в уме подлецом было бы привычнее. -А она уж нарешала…- горько признал Базир. — Ну помоги мне, Рози! -Базир? — позвала Стефания, поднимаясь из-за стола. Она опиралась на столешницу, почти наваливалась на нее, чтобы не потерять опору. Базир поспешил к ней. -Милая, сядь! — призвал он. — Я уже иду. От компании, таящейся в дальнем углу, отделился один молодой человек. спокойно и степенно он направился к Стефании. Та, широко раскрыв глаза, смотрела на его приближение. -Если милой девушке скучно, она может пойти к нам, — сообщил незваный визитёр, обращаясь к самой Стефании. Он говорил с лёгким акцентом, чуть растягивая гласные. Базир приблизился. Он оглядел подошедшего — молодой, нагловатый, развитая мускулатура, свидетельствующая о постоянном физическом труде. Приятное простоватое лицо, без породы и порока. -Нет, спасибо, девушке не скучно, — среагировал Базир, оценив внешность парня. Но Стефания с вином утратила остатки инстинкта самосохранения и тихонько захихикала, заметив эту реакцию Базира. -Бертран! — Рози, почуяв опытным сердцем, как накаляется обстановка, шла к ним, — оставь моих гостей в покое! -Я ничего не делаю! — возмутился означенный Бертран. — Просто хотел составить девушке… -Я тебе сейчас по голове составлю! — пообещала Рози и для убедительности пихнула кулаком в грудь наглеца. Он отшатнулся к своим товарищам. Те громко и обидно захохотали. Рози же сгладила ситуацию: -Всем вина от меня! Это устроило и компанию, и Бертрана и неожиданно Стефанию. Та сама уже себе наливала. Получалось плохо, но она не сдавалась и проявляла невиданное упорство в том, чтобы вино, наконец, наполнило её стакан. Базир помог. Она отпила и поперхнулась. Вдруг спохватилась. Подняла побледневшее лицо на Базира, взглянула осмысленно, словно хмель оставил её на пару мгновений, спросила глухо: -Что же я делаю? -Пей, — не стал перечить Базир. — Только веди себя тише. -Нам же…- она попыталась справиться с собственным заплетающимся языком, — неже… -Нельзя, — согласился Базир. — Но есть вещи, которые нужно сделать сквозь все устоявшиеся «нельзя». Не бойся, Стефа, я не допущу беды. Стефания медленно кивнула, а затем попыталась вспомнить, что именно не давало ей покоя всё время? Базир не давал ей перестать пить и…пил ли он сам? Она как-то не отслеживала это и теперь вдруг почувствовала неприятный холодок догадки. Базир проследил её мутный взгляд на его собственный, остающийся пустым стакан, сказал спокойно, наливая ещё вина ей: -Выпей это. -Н…нет. не хочу! — она затрясла головою. — Ты…нет! -Выпей! — прошипел Базир, пытаясь поднести стакан к её рту. Безуспешно. Стефания царапалась и не желала сдаваться. Тогда пришлось сменить тактику. -Выпей, пожалуйста. Ещё один. И я отстану. Ты же этого хочешь. Тебе же нравится вино? — он был ласков. Стефания уже понимала отчаянное положение, и не видела выхода. Только покориться. Она взяла из его рук стакан, осушила, с ненавистью глядя ему в глаза. Последний рубеж сопротивления хмелю был сломан. Её замутило, прокопчённый дымом потолок завертелся у неё перед глазами, тело повело… Стефания почти выпала из-за стола на руки Базиру. Подоспевшая Рози, оценив состояние бедняжки, сверкнула глазами, но ничего не сказала, лишь поманила Базира за собою. Он взял на руки ослабевшее размякшее тело и поднялся за хозяйкой трактира на верхний рабочий этаж. На верхнем этаже был кабинет Рози, её собственная спальня и еще две на случай если кому-то захочется остановиться переночевать. -Сюда! — Рози толкнула дверь следующей за своей спальни, и та поддалась со страшным скрипом. В комнате царил полумрак и хозяйке пришлось зажечь свечу. В отблесках неровного пламени Базир увидел бедную, но чисто застеленную кровать, колченогий стул и тоненький столик обшарпанный до невозможности и наскоро покрытый каким-то лаком, который не мог скрыть следов старой мебели. В комнате пахло сырым деревом и плесенью. -На кровать, — прошептала Рози, и Базир опустил свою ношу на постель. Стефания куда-то попыталась уползти по покрывалу, но силы оставили её, она что-то промычала. -Всё будет хорошо, — сказал Базир и себе, и Стефании и Рози. — Всё будет хорошо. Так надо. -Я запру её, — решила Рози. — на свой ключ. К ней не полезут. Скажу, что комната пуста. -Спасибо! — Базир был искренен. Он попытался прикоснуться в полумраке руки Рози, чтобы запечатлеть свою благодарность в этом прикосновении. Но женщина дёрнулась в сторону, напуганная и презирающая это самое прикосновение. Для неё всегда была другая жизнь, другие люди и окружение. Конечно, не в первый и не в десятый раз в её трактире находили убежище люди, но в первый раз это была такая молодая девушка. Рози было жаль незнакомку. Она успела оценить её внешность и пришла к выводу, что та не очень и красива, а весьма средняя. Самая обыкновенная девушка, чуть неловкая, даже угловатая. Где она уже могла нагрешить и чем могла прогневить церковников? -Извините… — Базир заметил испуг трактирщицы, смутился, оставил комнату и полумрак. Рози ещё постояла над пьяным созданием, которому искренне сочувствовала, а затем вышла со свечой прочь. В замке трижды провернулся тяжёлый ключ, запирая Стефанию в клетке. И стоило стихнуть шагам на лестнице, как Стефания открыла глаза. Это далось ей с усилием, но она справилась с собою. В голове всё было как в тумане, тело страшно ломило, и голова тянулась к тонким, но чистым подушкам… Стефания сжала зубы и приподнялась на локте. Сознание путалось, в уме творилось чёрт знает что и даже зрение подводило её. Ну что ж… это не повод сдаваться. Стефания примерно поняла, что задумал Базир, и не желала примиряться с этим. Она не знала точных мотивов его поступка, знала лишь то, что он нарочно вывел её из действительности. И этого знания ей было достаточно, чтобы злиться и на него. И на себя, и на продажную трактирщицу. Стефания с усилием сползла с постели. Вино отравляло её — это было очевидно. На память сквозь туманную россыпь событий пришёл старый метод, услышанный ещё на занятиях. Преодолевая брезгливость, Стефания сунула два пальца в рот и желудок отозвался. Стало чуть легче дышать. Она смогла встать на ноги и, осмотревшись в полумраке, увидела потресканный кувшин с водою. Жадно вцепилась в него, глотнула… Уксус. Слабый, разведённый с водой, но дрянной. Стефания не удержала кувшин и он весело грохнулся на пол. По её представлению на этот грохот должны были прийти, но никто не спешил на лестницу. Это насторожило. Стефания подкралась к дверям, дёрнула за ручку. Закрыто! Продажная трактирщица заперла её здесь. Но нужно было что-то делать! Стефания обернулась на окно — хлипкое. Она бросилась к нему, распахнула, высунулась наружу до опасного предела, вдыхая свежий вечерний воздух, устремила взгляд вниз, и тут же всё её тело инстинктивно дёрнулось назад — она увидела, а что хуже того, узнала трёх лошадей, которых мирно распрягали сейчас на трактирном дворе местные конюхи. Как странно жизнь себя плетёт. Ещё недавно Стефании казалось, что она готова геройствовать и жертвовать собой, чтобы дать время и увеличить шансы для настоящего дела, и теперь, когда победа была близка, она испугалась. Нужно было лишь высунуться сильнее, или начать буянить наверху, нужно было дать о себе знать, чтобы отвлечь на себя охотников. Но она стояла, трусливо вжимаясь в стенку, боясь пошевелиться. Как же легко и просто было рассуждать о героизме и жертве там, с Абрахамом и Рене, вдали от врага! И как сложно было заставить себя шевелиться теперь. Но было лишь одно преимущество: хмель перекрыл испуг. Надо дать о себе знать. Надо вызвать охотников. Надо отвлечь… Но почему так дрожат колени? Почему так дрожат пальцы? Почему всё тело её в дрожи? Почему мысли не желают приходить к точке «надо» и бегут к другой, противоположной: тебе это не надо. Ты — дочь Креста, так соберись! Где же твоя отвага? Где готовность пожертвовать собой ради общего блага? Где ты, Стефания? Как легко укорять в трусости других, когда ты сам не был близок к их состоянию! Стефания заставила себя выглянуть снова: конюхи ушли. Лошади привязаны. Мирная картина. Картина, которую она обязана нарушить! Обязана. Нужно выйти за черту собственного эгоистичного страха и стать чем-то большим для себя же. Стефания сосредоточилась. За окном был достаточно широкий подоконник. Её нога могла бы поместиться и если бы она сумела бы добраться до стенного выступа чуть ниже, то тогда ей открывался бы путь в сторону кухни — к её окну и карнизу над ним. А там уже можно было бы и спрыгнуть на землю. Проблема в том, что даже в трезвой Стефании грации примерно столько же, сколько в разбитом ею кувшине. Но нужно действовать! Слабо понимая, что именно она делает, Стефания перелезла на другую сторону окна. Она испачкалась в пыли, а оказавшись на воздухе, вцепилась в окно деревянными пальцами. Земля чернела под ней. Полумрак, подступающий к земле, прикрывал её от чужого взгляда, идеальное время к бегству, но нужно же на это бегство решиться! Высоко, чтобы прыгать сразу. Нужно чуть-чуть сместиться. Стефания боялась двигаться, но пришлось. Она заставила себя проскользить, не вставая, сидя, до упора в стену. Здесь, цепляясь за раму и стену, Стефания заставила себя встать, прикрыла глаза… Как глупо, как страшно! Но нужно. Стефания, не чувствуя ни ног, ни рук, ни себя, переступила ногой на выступ. Теперь нужно было оторвать руку от стены, чтобы быстро схватиться за крепление факела, прибитого к стене. Огонь в факеле почти угас от ветра, но его самого Стефания не чувствовала. Ей было страшно и мерзко от себя. -ещё чуть-чуть…оторву. Сейчас, — она шептала что-то безумное, но ветер гасил все её слова, низводя их до ничто. Она глухо вскрикнула и оторвала руку. Её качнуло, ей почудилось, что земля бросается к ней навстречу, но в следующее мгновение руки сами собой схватились за крепёж, а ноги сами собой совершили перемещение вниз, встали на карниз кухоньки. Тогда Стефания открыла глаза. Теперь она была ниже, чем её окно, но ещё высоко от земли. Перебрав руками по стене, Стефания вцепилась пальцами в карниз и понемногу спустила ноги… Оказавшись на нижнем подоконнике кухни, Стефания не сдержала выдоха облегчения и, повиснув на руках, подобралась, готовая к прыжку. Прыжок больно отозвался в её теле, она охнула и ничком повалилась на траву, но перекатилась к укрытию тени, не желая оказаться случайно замеченной. Проползла до окна, ведущего в залу нижнего этажа, где Базир так усиленно поил Стефанию, и, потирая ушибленные места, чуть-чуть приподняла голову, молясь, чтобы остаться незамеченной. В зале царило страшное. Рози — белая, закрывающая лицо мокрым кровавым передником, вжималась в стену. Компания, сидевшая прежде в углу, вжималась в стену рядом. Все они были под контролем Делин, облачённой по-охотничьему и сжимающей в руках что-то тёмное, опасное. Человечек, дремавший прежде на стуле, и вовсе лежал в окружении своих бутылок. Но это еще ничего. Базир стоял на коленях посреди залы. Его лицо сложно было разобрать из-за крови…его крови. У него был сильный порез через нос и щеку, спускающийся вниз, проходящий сквозь губу. А еще его явно били… это было видно по неестественно повисшей плетью левой руке. Его голову чуть запрокинули. Стефания спрятала голову. Она поняла, что Базир в окружении и занимается тем, чем должна была заниматься она. Он жертвует собой. Охотников Стефания узнала. Делин, Клемент… Скарон. Последний стал для неё неожиданностью и далеко не приятной. Нужно было бы встать, обратить на себя внимание, что-то сделать для человека, который в свою очередь столько сделал для нее. Но Стефания просто вжималась в стену трактира и тряслась. Нужно было пересилить свою трусость, победить человеческое во имя долга, но она поняла вдруг, что если с Базиром, который, по сути, не был ни в чём виноват, поступили так, то с ней поступят ещё хуже. Её считают преступницей. Хуже того — она и есть преступница! Она маг, беглянка, предательница… и трусиха. Последнее стало для неё неприятным открытием. Стефания попыталась возразить себе, и даже нарочно высунулась побольше из своего укрытия, заглянула в окно и вовремя. Она увидела, как Скарон идёт наверх. Дальше Стефания уже себя не помнила. Наплевав на всё, кроме своего страха, она, превозмогая боль, вскочила и бросилась прочь. Убегая, она слышала сквозь ветер, как хлопнуло что-то с силой, как звякнуло, рассыпаясь, стекло…чьи-то крики возвестили погоню, ржание лошадей, не отдохнувших, встревоженных и страшный топот копыт. Но она не остановилась и даже не оглянулась. Бежать было проще. Она бежала, сама не зная куда, бежала, бежала, чудом не путаясь ни в какой траве, бежала в темноте собственных чувств, не думая, не обращая внимания на окружающий мир, и влетела в какую-то мелкую рощицу, свернула в кустарник и тут, наконец, упала носом в землю. Встать Стефания уже не смогла. Разгорячённое тело свернулось трусливо и жалко ничком, она поджала под себя ноги и тихо заплакала, зажимая рот грязной рукою. Она была убита своей собственной трусостью и всем произошедшим. Где-то глухо и далеко ныл ушибленный бок и чуть повреждённая в прыжке нога. Но Стефания верила, что заслужила это за свою трусость, слабость и глупость. Она не сделала ничего, чтобы спасти человека, который так заботился о ней и пострадал из-за неё.