Скорбь

…Как была она бела, как удивительно тонка, как причудливо и скорбно изломились черты её лица, напоминая о пережитом страдании. –Шарлотта! — голос Базира был глух, но она встряхнулась, узнала, вымученно улыбнулась и неуверенно отозвалась: –Брат мой?! Базир подошёл к её тонкой фигуре, поражаясь про себя тому, как его сестра, оказывается, худа, и почему он раньше не заметил этого? –Шарлотта, прости меня! — он тысячу раз молил уже небеса о прощении, молил о снисхождении света к себе — к слабому и ничтожному, к тому, кто отвернулся от своей сестры в тот момент, когда она нуждалась в поддержке. Шарлотта тогда не вынесла своего горя, своей разрушенной любви и его равнодушия. И если Базир не мог излечить её горя, не мог склеить её нелепую любовь к одному из лучших охотников родной церкви, то он обязан был проявить милосердие и сочувствие, но тогда… Тогда он просто не сделал этого. Устал и раздражался на сестру, на её такую несвоевременную любовь и сердечное пылание, которому не место на войне. А утром Шарлотта не проснулась, и груз несказанного навсегда остался с Базиром. Небеса добры к тем, кто раскаивается, они находят утешение для скорбящих, но Базир не получил своего прощения до сих пор только по одной причине — он отверг это самое снисхождение и милосердие небес, предпочитая корить себя и грызть за то, чего он уже никак не мог исправить. Он сам выбрал своё наказание, выбрал его ещё при жизни, забыв про то, что после смерти ему предстоит и без того держать ответ на Высшем Суде. –Твоей вины нет, — заломанные страданием черты Шарлотты распрямлялись, разглаживались. Она вдруг улыбнулась, вполне живо, но очень грустно. — Тебе не за что корить себя. каждый делает свой выбор, и я свой совершила. –Нет! — во всегда прозрачном взгляде Базира плеснуло красноватое пламя безумства, — нет! Я твой старший брат! Я должен…обязан… –Ты заботился обо мне всегда, даже когда тебе самому было тяжело. Без тебя я погибла бы раньше, и на то была бы воля совсем иных сил, — Шарлотта коснулась руки Базира, и Базир жадно накрыл её робкое касание своей ладонью. — Нет, не надо скорби. Я обрела свой Седой Берег и тень, которая мне привычна. –Пойдём домой! — Базир сам не знал, куда он пытается позвать ушедшую свою сестру. Дома у них уже не было, церковь, к которой они оба принадлежали в те дни, в которой жили до смерти Шарлотты, уже не существовала, пав под ударами Магической Цитадели. –Я уже дома, — покачала головой Шарлотта и осторожно высвободила свою руку из рук Базира. — Но ты нет. Тебе предстоит ещё путь. –Я не хочу. Он действительно больше не хотел. Устал. Вся жизнь в борьбе. Сначала для того, чтобы стать лучшим учеником, затем, чтобы стать помощником охотника, после этого борьба с совестью, а потом падение старой церкви, переход под Животворящий Крест и новая борьба за право стать хоть кем-то. а теперь ещё и долгий путь, путь разоблачения одной Церкви, что уже предала и Крест, и Небо… Сколько можно бороться? Все однажды устают. –Надо. — Взгляд Шарлотты посуровел. — Ты обещал идти и должен идти. –Я не хочу, — повторил Базир, чувствуя непривычное жжение в глазах. — Я не хочу больше! –Они рассчитывают на тебя, — напомнила Шарлотта, смягчаясь, — она. Та девушка, Базир, рассчитывает. Спаси её! И вдруг лицо сестры исказилось гримасой ужаса и страдания. Теперь это было не молодое лицо, а какое-то восковое, растрескавшееся, рот стал кровавой раной, на губах проступила отвратительная красноватая пена, а Шарлотта вдруг бешено закричала, ткнув Базира в грудь: –Не спас меня, так её спаси! Не спас меня, так её… –Базир! — Базир вскочил как ужаленный. Сердце бешено стучало в груди, он был весь мокрый от пережитого, но едва осознавал это. Рядом с ним кто-то был. Женщина. Базир повернулся к ней: –Шарлотта! И разочарованно выдохнул. Память и разум возвращались к нему. Над ним склонялась с мокрым полотенцем совсем не Шарлотта. Это была Рози — трактирщица злосчастной таверны. И выглядела она очень озабоченной. –У вас лихорадка, господин…– она не то спрашивала, не то утверждала. Базир обессиленно рухнул обратно в постель. Он понял, что видение Шарлотты было не то сном, не то бредом действительной лихорадки. Тело и впрямь ломило. Рози, восприняв его падение как разрешение, склонилась над ним с полотенцем, принялась протирать взмокший лоб. –Где я? — спросил Базир, прикрывая глаза. их резало от яркого дневного света. Да и в этой комнате было слишком светло и чисто. Почему-то это тоже раздражало зрение. –В моём трактире, господин, — ответила Рози, — те церковники ушли. Церковники! Он и Стефания решили отвлечь от основной группы охотников продажной церкви, пришли сюда, далее Базир напоил Стефанию, и решил принять удар на себя, но… да, вломились церковники! Искали! Базир отшвырнул руку Рози с полотенцем и снова заставил себя сесть. Преодолевая резь в глазах, во все глаза уставился на Рози с требованием во взгляде: –Что произошло? –Они пытали…– Рози смутилась, — допрашивали. Досталось и моим посетителям, и немного мне. Но мы уже привыкшие. На наших дорогах бывает и не такое. А вот вам досталось сильнее. –Девушка? — Базир встал, но слабость навалилась на него и он поспешно сел обратно. — Со мной была девушка. Стефания. Где она? –Была, — мрачно подтвердила Рози, — но когда церковники бросились за ней в ту комнату, где я её оставила, они не нашли её. –Ты её перепрятала? — мысли у Базира слегка путались, в голове шумело море. И это было странно, поскольку Базир никогда не видел моря. –Нет, господин. Она просто исчезла. Судя по всему, вылезла в окно. Несмотря на всё услышанное, совсем не располагающее к веселью, Базир едва не расхохотался. Остановила только резь в желудке. Стефания вылезла в окно? Нет, даже не так. пьяная Стефания вылезла в окно? Да она и трезвая не очень-то и изящна на подобные решения, ей не хватает ни опыта, ни ловкости, чтобы провернуть подобное. Как успел понаблюдать Базир, для Стефании привычное дело запнуться, споткнуться, удариться локтём о дверь и всё прочее. А тут — в окно? –Так и было! — подтвердила Рози. –Её поймали? — без особой надежды спросил Базир, судорожно пытаясь понять, что лично ему теперь делать. –Не знаю, господин, — Рози смутилась, — утром ещё была жива. Её Бертран подвёз. –Кого? Куда? кто? — Базир затряс головой. –Вам надо поесть, — промолвила Рози и вытащила откуда-то целую миску тёплого супа. — Поешьте. Вы уже больше суток без сознания. –Больше суток? — вот теперь Базир натурально испугался. За эти «больше суток» могло произойти всё, что угодно. а он тут…валяется! Позор! –Больше суток, — Рози не совсем верно поняла тональность Базира, но спохватилась, — господин, не переживайте. Бертран сейчас здесь, он чинит камин. Я устрою вам разговор, но прежде вы должны поесть. Прошу вас. Базир покорно сунул ложку в рот. Желудок отозвался благодарностью. Суп Рози оказался поистине целебным. С каждой ложкой мысли Базира прояснялись, становилось легче дышать. Его тревожили и занимали многие мысли, начиная от какого-то загадочного Бертрана и заканчивая предположениями, одно из которых было мрачнее другого, о местонахождении Абрахама, Рене, а главное — Стефании. Но закончился суп, и Базир решил выяснять по порядку. Он был жив, это было важнее всего, а значит, он сможет снова ввязаться в бой с судьбой и способствовать, если придётся, спасению и помощи своих соратников по несчастью. Рози свела Базира вниз. В трактирной зале были заметны ещё следы погрома, но всё было не так страшно. К тому же, в зале сновали туда-сюда вчерашние посетители, оказавшиеся неравнодушными к судьбе этого славного трактира. –Вот и Бертран! — Рози подвела Базира к парню, протиравшему что-то внутри камина. Означенный Бертран, услышав как его зовут, вынырнул из камина, распрямился и обернулся на Рози. Базир увидел знакомое уже простоватое лицо без породы и порока, развитую фигуру, свидетельствующую о постоянном физическом труде, и вспомнил: –А! это же ты пытался пригласить Стефанию за свой стол! Он заговорил чуть высокомерно, намереваясь смутить парня, ткнув его в недопустимость такого поведения, но Бертран ничуть не смутился и ответил с лёгким акцентом, едва заметно растягивая гласные: –Да, у вас хорошая память. Этот ответ Базира не устроил. –Она церковница! Ей не подобает сидеть за столом с компаниями трактира! Но Бертран не смутился и не обиделся и на это: –Церковники не пьют вина, но вы пили. А ещё она была грустна. Грустная девушка же, прежде всего девушка, и лишь потом церковница. Базиру было нечем крыть. Ему очень хотелось как-то ткнуть парня, но на ум не шло ничего изящного. Рози, стоявшая рядом тенью, спасла ситуацию: –Ну вы пообщайтесь. Бертран, расскажи, что видел её позже. А я, пожалуй, пойду. Только не ссорьтесь. –Да! — Базир встряхнулся. — Ты видел её после ухода церковников? –Видел, — Бертран кивнул, подтверждая свои слова. — Я взял свою лошадь и телегу и направился в город по просьбе Рози. Нужно было привезти новые припасы, а то ваши друзья-церковники не жалели ни посуды, ни припасов. –Дальше, — ледяным тоном попросил Базир. Ему было неприятно слушать о выходках церковниках от какого-то деревенского парня. –Я увидел девушку. Узнал. Она шла вдоль дороги, очень несчастная, усталая и совсем растерянная. Я предложил её подвезти. Она немного напугалась меня, но я сказал, что не трону её, и она поверила мне. –Надеюсь, ты её не тронул! — странное бешенство полыхнуло в тоне Базира. Бертран даже оскорбился: –За кого вы всех нас держите, церковник?! Нет, конечно, я не тронул её. по пути мы говорили. Я не был учтив, и она потребовала остановиться. Сошла с телеги и направилась в лес. –Чего? — Базир поперхнулся. — Ты отпустил её в лес? Одну? Да как ты мог? Ему захотелось ударить этого деревенского лба. Останавливало только то, что этот лоб обладал явным преимуществом в силе и получить уже мог сам Базир. –Разве я её купил, чтобы держать? — удивился Бертран. — Она свободна и я отпустил её, когда она захотела. –Одну. В лес, — ехидно напомнил Базир. — Бедная Стефания! Ни одного здравомыслящего… –Я не собирался держать Стефанию силой, — повторил Бертран неожиданно сурово. — Мы живём свободно. И мы позволяем другим свободу. Это в ваших церквях, может быть, такое кажется удивительным, но здесь человек волен идти и волен оставаться. Я жалею лишь о том, что сказал ей. –И что же ты ей сказал? О чём вы вообще двое могли говорить? — Базир источал один яд. Он ненавидел этого деревенского простака, который вот так запросто позволил девушке остаться в неизвестности. И крест только знает, в каком она состоянии! –Мы говорили о боге и о церквях, — серьёзно ответил Бертран. — И наши мысли разошлись. –С тобо-ой?! — вот теперь Базир не сдержал смешка. О Боге! О Боге, про которого говорят шёпотом в церквях, этот дурак беседовал со Стефанией! –Бог существует и в наших сердцах, он живёт и в наших домах, у нас есть такое же право говорить о нём, — Бертран оставался серьёзен. Базиру стало нехорошо. Он почувствовал себя снобом, каким запрещала быть церковь по отношению к ближнему, но слаб человек, и некоторые церковники, прочтя все законы и заветы неба, реагировали на слова о боге от простых людей примерно также, как сейчас Базир. Ему стало неловко и стыдно. Стыдно от самого себя. не так его учили! Не таким он должен быть! –Кхм…– Базир попытался стать дружелюбнее, — скажи, Бертран, где ты её оставил? –Отсюда есть большая дорога, уходящая в лес. Следуйте по ней прямо до первого поворота, далее ступайте на юг, вскоре увидите ещё одну тропу, она чуть поросла травой, но мы используем её. вскоре вы увидите развилку. Та, что уходит налево, ваша. В самом начале развилки есть маленький холм по левую руку, и там она попросила остановиться. –Спасибо, — буркнул Базир, всё ещё смущённый и пытающийся лихорадочно запомнить эти пространные указания. Он-то привык к чётким — столько-то на север, потом на юг. А здесь развилки, руки, холмики. Тьфу! –Господин! — вдруг позвал Бертран, когда Базир уже повернулся прочь. — Если вы встретите Стефанию, скажите ей, что Бертрану жаль о резкости слов. –Твоей милостью, — Базир не удержался от последнего удара, — это «если» становится призрачным! –Я никогда никого не держал силой, — напомнил Бертран. — Запереть кого-то, значит, лишить воли. А на это способен только закон — небесный и земной. А я не закон. Базир подавил раздражение с большим трудом. Надо же, добродетель в деревенском обличии! Рассуждает с такой простотой, словно ведает жизнь! А что, если задержать надо? И силой, если придётся? Для блага чужого же и надо! Рози скользнула к Базиру очень быстро, без сомнения, она ждала конца разговора с Бертраном. –Вы уезжаете? –Ухожу, — поправил Базир. — У меня нет лошади. Благодарю вас за всё. Он сунул руку в карман, извлёк завалявшийся и изрядно прохудившийся мешочек с монетами и вложил в дрожащую руку Рози: –Здесь всё, что я могу дать вам за пережитое. Она вернула мешочек: –Заберите, церковник! Мы все люди. Бог велит нам помогать ближнему, если это возможно. Люди, которые налетели на нас, может быть, и носили мантии церковников, но они — плохие люди. А вы — тот ближний, которому нужна помощь. Возьмите одну из моих лошадей. Они не так хороши, как ваши лошади, но это всё лучше, чем пешком. Когда найдёте нужное место, просто отпустите её, она вернётся. Базир потрясённо молчал. Сколько простого сочувствия было в этой Рози! В обыкновенной трактирщице, помогающей опять и снова, даже столкнувшейся от этой помощи с собственным ущербом. –Нет, — возразил Базир. — Употребите эти монеты по своему разумению. Я не хочу оскорбить вас. Я хочу…словом, возьмите. –Господин! — к ним снова спешил Бертран. Но на этот раз Базир был рад его видеть. Это было проще и знакомо, чем тихая преданность и доброта Рози. — Возьмите, прошу вас. Что-то тяжелое скользнуло в руку Базира. Он поспешно взглянул и увидел на простой тонкой цепочке довольно крупный и увесистый нательный крест, судя по весу, из серебра. По всему канту крест был выложен мелкими серебринками. –Передайте от меня той девушке, — попросил Бертран и вдруг смутился. Базир хотел, было, заметить, что у церковников крестов, действительно, не хватает, но что-то было в этом Бертране такое, что Базир только кивнул, оставив где-то внутри себя всё ехидство. Рози кивнула Бертрану, сделала ему знак уйти и сказала Базиру: –Он хороший человек. А вы, господин, будьте осторожны, тот край, куда вы держите путь, опасен. Там живёт древняя сила. Там обитает зло, которое контролирует ещё большее и ещё более древнее зло. –Вампиры? — Базир хмыкнул. — Я сталкивался с ними, не так и… –Мелкие вампиры — это лишь упыри, — перебила Рози тихо, но очень серьёзно. — Там есть древний ужас. он живёт не первый век в тени своего земного величия. Все местные знают, что от него нет спасения. Он называет себя Графом. И реже — Господарь. –Какой самовлюблённый! — Базир не удержался от нервного смешка. Вампиров он не боялся, но презирал их, как низших магических тварей, обречённых на вечный голод. –Когда он был человеком, он был господарем этих мест, — Рози не отреагировала на смешок. Сама она не находила ничего смешного в своих словах. Да и ужасного тоже. Она привыкла, как и все, существовать бок о бок с древней силой. И даже пользоваться его покровительством, зная, что мелкие упыри не бесчинствуют только благодаря этой самой древней силе. — Тогда он звался Владом Цепешем, а ныне… Рози развела руками: –Милует вас бог, господин! Базир только кивнул. Не понравились ему слова этой трактирщицы. Но что слова, когда впереди путь? А путь был хоть и опасным, но проходил для Базира и его лошади легко. все указания, данные Бертраном, Базир держал в уме, и неожиданно для самого себя, разобрал всю дорогу. И развилку, и холмик. Спешившись, отпустил лошадь. Да оно и к лучшему было — впереди тропа уже не была для всадника столь удобной, много рытвин, и ям прямо на дороге…земля, что ль, взбунтовалась? Но Базир торопился и крался теперь по дороге, готовый в случае опасности среагировать. Но место, по которому он шёл, клубилось зеленью листвы и травы, цвело, и ему не представлялось, что здесь, в самом деле, может обитать вампир. Ещё и древний! Слишком уж не походило это место на склеп. Задумавшись глубоко и крепко о вероятности встречи со Стефанией, Базир едва успел заметить приближающиеся шаги. Шаги были позади, и должны были настигнуть его очень скоро. В панике Базир потерял ещё мгновение-другое, не зная, выскочить на бой или попытаться переждать, и в результате только успел нырнуть в колючий кустарник, когда, наконец, показались из-за поворота трое. И, увидев, да услышав их, Базир мысленно поздравил себя за верное решение: все трое были церковниками, но, что хуже, знакомыми Базиру — Скарон, Клемент и сестра Клемента Делин. Но переговаривались именно Скарон и Делин. Оба были веселы. Между ними шёл, спотыкаясь, Клемент. Базир прислушался, стараясь не выдать себя даже дыханием и кое-что начало проясняться. –Чую, что они недалеко! — бодро возвестила Делин и остановилась, оглядывая дорогу. — Ну не может девка убежать далеко от трактира. Ноги у неё всего две. Да и ума в ней никогда не было! «Это о Стефании!» — понял Базир. Ему стало чуть спокойнее — значит, её не поймали. Уже хорошо. –Да кто её знает, — лениво отреагировал Скарон, — я вообще не думал, что она сподобится выпрыгнуть в окошко. Не в её это стиле. Разве что надоумили. Делин угодливо захохотала и пихнула Клемента под рёбра: –Братец, как думаешь? –Я не знаю! — резко отозвался Клемент. — Я не знаю уже ничего. Они ведь наши братья! Почему мы вообще их ловим? –Они предали нас, дурачок! — деланно ласково напомнила Делин. — Она, Абрахам, Рене, Базир и Ронове! «Ронове к ним не вернулся», — понял Базир. Но думы о судьбе Ронове мало занимали его. –Знаешь, Клемент, — вдруг заговорил Скарон, — а зря я тебя тянул до охотников. Вон, как дошло до настоящего дела, так ты и раскис! Тряпка, одним словом. Подобие мужчины. Твоя сестра храбрее будет. –Всё для церкви! — Делин победоносно засмеялась, а Клемент буркнул: –Дело церкви охотиться на магию. На магию, а не на сторонников. Их надо предать суду. И уж те люди в трактире точно не виноваты. –Они укрывали преступников, — возразила Делин, — они виноваты уже за это. Не пожелали их выдать. Моя бы воля, я бы там прошлась крестом и огнём! –Откуда такая кровожадность? — мягко укорил Скарон, но усмехнулся, — оставь её до поры. Чёрт, дорога делится. Как думаете, куда они все делись? –Они идут в Церковь Святого Сердца, — Делин задумалась. Теперь она стояла очень близко к Базиру, и тот мог разглядеть даже швы на её мантии охотника, мантии, которую она явно не заслужила. Будь Делин поопытнее, она бы могла почуять этот взгляд, могла бы поддаться тому странному чувству, что ведёт охотников, и заставляет их вдруг заметить то, что не заметит человек обыкновенный. Но Делин не хватало опыта, и она упивалась своим неожиданным возвышением. А поэтому и не повернула головы, и осталась спокойной. — Путь короче через Южную Тропу. –Но там вампиры! — пискнул потерявший всякую храбрость и браваду Клемент. Скарон и Делин до обидного громкого расхохотались. Похоже, их ничуть не тревожило то, что они находятся на чужой территории, откровенно говоря, враждебной к церковникам даже среди людей. –А мы и идём покарать их! — заметил Скарон и троица, наконец, направилась по дороге. Их хохот ещё долго затихал. Вернее, хохот, принадлежавшим двоим из троих. Клемент явно был не в чести. Базир выждал ещё минут пять прежде, чем вылез из кустарника и осенил себя крестом: –Боже, спасибо! Если они отправились по Южной Тропе, значит, Базиру оставалась другая дорога, начинавшаяся действительно близко. Он ступил на неё, не представляя, куда идёт и насколько прав. Иногда до Базира долетали какие-то смешки, совершенно чужие и незнакомые, но ветер, доносивший их, был неверным и Базир понял, что не может определить их направление и от этого не свернул. Да и дорога, которую он избрал, расширялась и превращалась из непролазной в удобную и уложенную камнями. Как будто бы официальную… Базир не успел заметить, как вокруг вдруг оказалось движение. Словно бы люди (уже спасибо на том, что люди!), прятавшиеся ещё мгновение назад за камнями и деревьями, враз выступили из своих укрытий. Базир дёрнулся, но понял, что уже в окружении — около двенадцати фигур в серовато-зеленых мантиях окружило его. Он поднял руки в примирительном жесте. К нему, выступая по центру, не скрываясь, уже шли. Это был высокий человек с обыкновенными чертами, ничем на вид непримечательный. Но Базир не обманулся этой обычностью, потому что уже видел эти черты и знал человека, имеющего очень схожую внешность. –Вы Огюстен? — спросил Базир громко. Да, без сомнения, это был Огюстен — брат вечного офицера Рене, служитель Церкви Святого Сердца. У Базира совсем отлегло — по меньшей мере, он в безопасности! Человек приблизился. Теперь Базир увидел, что среди огромной схожести были и огромные различия. Если взгляд Рене был лукавым по его собственной природе, то взгляд Огюстена таким твёрдым и стойким, неприветливым, что было понятно — будет непросто. –Кто ты такой? — громыхнул Огюстен, — кто ты такой, что смел явиться на мою территорию со стороны вражьей Сарматской земли? –Меня зовут Базир, я служитель…бывший служитель Церкви Животворящего Креста. –Дезертир! — сообразил Огюстен и повернулся к своим людям. — Ещё один! Раздались смешки. Базир поспешил: –Нет-нет, мы не дезертиры. –Мы? — спросил Огюстен со смешком. — А сколько ты видишь с собою? Базир вздохнул, мысленно кляня себя за глупость и растерянность и взмолился: –Позвольте объяснить! Я, ваш брат Рене, Абрахам, Ронове и Стефания… Упоминание брата сделало лицо Огюстена мрачнее. Базир нервно сглотнул и зачастил: –Ваш брат совершил геройский поступок! Он раскрыл предательство Церкви Животворящего Креста и решил нести доказательства вам, в Церковь Святого Сердца. Он взял в сопровождение меня, Абрахама, Стефанию и Ронове… –Абрахама знаем, — признал Огюстен с неохотой. Остальное он, как нарочно, игнорировал. –Но мы разделились. Они где-то здесь, в лесах! — Базир обернулся, желая показать более полно направление, где они должны быть и осёкся. Да любой бы с непривычки осёкся. У самой кромки леса, где начиналась широкая дорога, где и взяли Базира, было существо…не человек, конечно же, нет, иначе он стоял бы на земле, а не висел над нею так, чтобы лишь немного возвышаться, демонстрируя своё превосходство, над людьми. Люди Огюстена, не сговариваясь, перестроились в два мгновения. Теперь они стояли в два ряда, сжав с двух сторон и Базира, и Огюстена. В руках каждого из церковников Базир увидел блестящие золотистым светом кинжалы. Существо тоже видело эти кинжалы, но продолжало приближаться. Оказавшись на дистанции в человеческий рост, существо соизволило опустить на землю, и теперь Базир мог увидеть, кто явился из леса. Высокая фигура, благородные, но слишком заострённые и болезненные ныне черты лица, глаза с красноватым вампирским бликом… Базиру стало нехорошо. Он не знал, как выглядит Граф, про которого говорила Рози, но понял, что это он. Слишком много наглости и власти от нежити, и это при условии, что даже сами маги презирают вампиров. –Влад! — Огюстен подтвердил догадку Базира. В голосе церковника не звучало страха, лишь холодная неприязнь, — что ты забыл в наших землях? «Они его не убьют?» ¬– Базир совсем растерялся. Он слепо повиновался течению судьбы. –Я явился, чтобы подтвердить слова вот этого человека, — Влад кивнул, не глядя, на Базира. Базир почувствовал, как вокруг него расступились люди Огюстена и понял, что предпочёл бы их плен, чем это внимание. Неужели и люди Святого Сердца не так рвутся к борьбе? –Объясни! — потребовал Огюстен. –Изволь, — Влад был сама любезность. — В моих землях церковники наделали изрядного шума. Одни церковники убивают других…потеха, которой я не ждал, но которой благодарен. Несколько из них оказались у меня в гостях. Некие Рене, Ронове и хорошо известный нам с тобой Абрахам. Все говорят о письмах, о предательстве Церкви Животворящего Креста и об этом человеке, которого зовут Базир. Огюстен оценивающе взглянул на Базира, но ничего не сказал, снова обернулся к Владу. –Люди в моих краях редки, но эти мне неинтересны, — продолжал вампир, — я отпущу их. К завтрашнему полудню они должны быть здесь. Ну, может, чуть позже. –Предательство Животворящего Креста? — переспросил Огюстен. –Твой брат раскрыл его, — подтвердил Влад, склоняя голову набок. Базир возмутился: –Огюстен, я говорил вам… –Заткнись! — велел Огюстен и снова обратился к вампиру. — Ты видел эти доказательства? –О да, они внушают! — Вампир рассмеялся ледяным смехом. –Тогда почему ты их отпускаешь? — Огюстен был мрачен. Но неприязнь из его тона пропала. Базир уловил знакомые ему по тону Рене нотки заинтересованности. –Ты не сможешь не пустить их, не сможешь проигнорировать доказательства неверности Церкви Животворящего Креста. И тогда одна Церковь пошатнет авторитет всех церквей. Каждый служитель невольно задумается о том, что его служение было ложью. Мёртвое лицо, казалось, лучится самой живой радостью. –Скотина! — взревел Огюстен. — Клянусь, клянусь именами света, что однажды ты, поганый кровосос… –В очередь становись! — со смешком перебил Влад. Базир решился. Он понял, что Огюстен не принимает его всерьез, и по какой-то причине верит врагу больше, чем собрату по церкви, пусть и запятнавшей себя церкви, и рванулся к Владу. Его не задержали. Глаза вампира радостно полыхнули. Он лениво спросил: –Вы чего-то хотите от меня? –Девушка…– прошептал Базир, не зная, у какой ещё силы искать ответ. –Вы хотите девушку? — вежливо уточнил Влад. И, хотя мёртвое лицо его оставалось серьёзным, издевательство сквозило в каждом звуке его обволакивающего голоса. –С нами была девушка. Стефания. Где она? Она у вас? Убита? –Я не видел никакой девушки. — Влад как отрезал. — Никакой Стефании, Марии, Беатрис или кого-то ещё не было. Всего плохого, церковники! В следующее мгновение он уже растворился в воздухе, лишь рябь висела ещё в пространстве, но затем истаяла и она. –Когда-нибудь, я вобью ему кол прямо в глотку! — пообещал Огюстен не то себе, не то своим людям. — Ненавижу ублюдка! –Почему же вы верите ему, но не слушали меня? — Базир не забыл ещё обиды. –Потому что его мы знаем, — ответил Огюстен и обернулся к своим. — Этому мешок на голову. Пусть идёт с нами. Базир пытался сопротивляться, кричать, что он может идти и не подглядывать, что тайны хранить он умеет, но его никто не послушал. В следующее мгновение его уже волокли куда-то по камням. Мешок сняли лишь через четверть часа, когда грубые руки втолкнули Базира куда-то, да так, что он потерял равновесие и упал коленями на пол, больно ударившись, но не произнес и звука. Оказалось, что его отвели в комнату, походившую на допросные комнаты Церкви Животворящего Креста, без окон, с низкими потолками. Но, хотя бы широкую. И всё-таки, потолок неприятно скрёб сознание, напоминая, гроб. –Оставьте нас! — велел Огюстен и его люди отступили, оставив их наедине. –Я не враг вам! — заторопился Базир. — Держать меня в плену… –Когда явятся остальные, тогда и поговорим! — огрызнулся Огюстен, а затем, помолчав немного, тихо спросил. — Мой брат сам дошёл до предательства? –Он открыл его! он герой. –Геро-ой…– с сомнением хмыкнул Огюстен. — Ну-ну. Сроду героем не был и тут подался! Продажный стал честным? Это также вероятно, что завтра тот поганый кровосос, которого ты видел, перейдёт на растения и будет проповедовать добродетель! –но это так. Рене открыл предательство нашей церкви! –Тем хуже, — Огюстен вздохнул, — война была понятной только в самом начале. Маги сражались с церковью, а церковь истребляла магию. Но теперь у нас есть маги, что служат на стороне церкви, и люди, что подались к магии… теперь церкви предают, идут на сговор, и наживаются властью и артефактами друг на друге. Он осёкся. Даже рассердился на себя за откровенность, и громче и суровее, чем требовало гаркнул: –Молись, чтобы мой брат явился! Я с него три шкуры спущу! А потом дверь закрылась и провернулся ключ. Базир метался по низкой, давящей комнате, не зная счёту времени. ему казалось, что прошло уже дня три, но потом он понимал, что вряд ли прошло более двух часов. В какой-то момент ему удалось задремать сидя, прислонившись к холодной и равнодушной стене. проснувшись, он ощутил затёкшую живую и запах… запах исходил от еды, которую ему принесли, видимо, милостью Огюстена. И снова последовала неизвестность. Наконец, дверь открылась, и Базир увидел знакомые фигуры, которые втолкнули грубые руки служителя Церкви Святого Сердца. –Абрахам? — Базир был рад увидеть этого мрачного, ставшего ещё более жёстким и непримиримым, мага. А второй гость его озадачил. — Ронове? Базир полагал, что Ронове если не вернулся в Церковь Животворящего Сердца, то ушёл совсем далеко. А тут… –Базир! — Ронове порывисто обнял своего недавнего неприятеля. Абрахам же, не выражая никакого удивления, лишь коротко кивнул. — Как ты здесь? Что ты здесь…мы полагали, что ты… –Позже! Позже! — Базир был в нервном возбуждении. — Где Рене и Стефания? Ронове помрачнел на глазах. –С Рене Огюстен пообещал спустить три шкуры и потащил его к себе, — ответил Абрахам за Ронове. –Где Стефания? — повторил Базир холодно. Он никак не мог понять, почему ему никто не может сказать этого? Это что, такой сложный вопрос? Абрахам не пожелал отвечать. Пришлось Ронове: –Мы встретили здесь одного вампира… Влада. Он забрал её. –Как это «забрал»? — не понял Базир. — А вы…почему вы не помешали ему? Почему вы допустили это? Он же её убьёт! Он выпьет её кровь. Я видел это чудовище! Я… –Не забрали, значит, она не заслужила! — отозвался Абрахам резко, оглядывая новую клеть. — Она предала нас. предала крест! Предала небо. Предала бога. –Стефания? — не поверил Базир. — Она никогда не… –Она заступилась за этого вампира, — несчастным голосом промолвил Ронове, — а потом Влад сказал, что поможет нам дойти без проблем до границы с Церковью, если Стефания останется у него. –И вы… –Я начинаю думать, что ей там куда лучше, чем нам! — Ронове отвернулся от Базира. Ему было стыдно. Он знал, что Стефании плохо, и понимал, что не должен был отступать и оставлять её в логове с древней тварью, но снова струсил. И теперь оправдывал свою трусость тем, что Стефания — предательница. –Ненавижу вас…ненавижу вас обоих! — прошептал Базир, не веря в то, что услышал. Ронове не повернул головы, Абрахам равнодушно пожал плечами: –Твоё право, Базир!