Новый детектив в агентстве

•Дазай• Дазай понятия не имел, что сейчас произошло. Зита только что отдала ему свои зарисовки и убежала... Сразу вспомнились кадры из разных фильмов, где главная героиня, наивная и эмоциональная, вручает подарок своему возлюбленному с признанием и бежит прочь. Дазай мгновенно, мысленно посмеиваясь над собой, разорвал это сравнение. Нет Зита точно не вела бы себя так, было глупо даже допустить подобный вариант. Может она спешила? Тамура же хотела в Чашу, порисовать графити. Хотя она выглядела встревоженной, но Осаму чувствовал, что сейчас её лучше не трогать, наверняка ей нужно время для перезарядки социальной батарейки. Парень вновь посмотрел на картины в своих руках. На каждом из двух листов А4 теплого оттенка, было по две зарисовки кедровки. Зита хорошо поймала динамику движений птицы, чувствовались тепло и старание вложенные в работу, от этого кедровка словно дышала, была живой, крошечная подпись пряталась в правом нижнем углу. Сепия хорошо подходила под тон птицы и бумаги, Дазай держал листы аккуратно, боясь что ветер помнет их. Осаму давно не видел её настоящих работ, наверное со своих семнадцати лет, на работе она рисовала только смешные карикатуры на краях листов, по ним сложно было судить, но сейчас парень мог честно сказать, что уровень навыков девушки улучшится в разы. Он даже испытывал некую гордость за неё. Нужно было сохранить подарок, наверное лучше положить под стекло и даже с небольшой рамкой, иначе сепия, как сухой материал, может растереться и контуры станут размытыми. Дазай невольно фыркнул всей нелепости ситуации, это какой-то сюр, я наверное все еще в ступоре. Осаму посмотрел через перила моста в воду, отражавшую серое, затянутое облаками, небо, лучи солнца продирались сквозь тучки, и блики весело бегали по зеркальной поверхности реки. Прыгать расхотелось. Дазай задумчиво направился в багетную мастерскую. Он шел и пытался понять происходящее, задавая себе логические вопросы. От чего ему так приятен этот подарок, разве были они с Зитой настолько близки, чтобы он чувствовал тепло от её заботы? И почему его самого беспокоило то, как быстро она убежала? От чего её внимание кажется важным? Парень знал ответ на эти вопросы, точнее ответ подходящий большинству людей а таких случаях - у него начинала появляться привязанность, но ответы для основной массы общества редко могли помочь ему. На большинство людей Осаму было наплевать, на то, какого они о нем мнения, что думают, ровно до тех пор, пока они не представляли угрозы, их мысли не имели значения. Парень был бы не прочь дружить с кем-нибудь, даже если это давалось тяжело, но дружба с Зитой как ходьбы по минному полю. С недавних пор у Дазая были люди, которыми он почти дорожил, потерю которых он бы смог пережить, пусть это было бы не самым приятным чувством, но подобное не мешало ему сохранять холодный рассудок составляя наилучшие стратегии и даже пользуясь людьми как шахматными фигурами на доске. Он верил им, потому что мог читать их насквозь и предугадывать действия, но это сложно назвать доверием. С Зитой было иначе, он не мог сказать, какое будет её следующее решение, она представляла потенциальную опасность, как бомба замедленного действия, но не смотря на это Осаму осознавал, что эта девушка все же значит для него что-то, исходя из его реакции на подарок, и когда только успела прокрасться так далеко? Да и был ли подарок искренним? Если так подумать, то зачем ей тратить время на рисование кедровки? Можно поверить наслово будто это обыкновенный порыв вдохновения, или же просто обман, не несущий в себе ничего высокого, её игра. Если так, то он мог бы сыграть с ней, из любопытства к чему все приведет. К тому же до этого времени ничего плохого не произошло, главное держаться на расстоянии. •Зита• Зита любила район Чаши, с его ветхими, тесными домами, больше похожими на картонные коробки, в которых обычно приносят крыс из зоомагазина, с этими крышами из пластин металла, тонкими как бумага, изгрызанных ржавчиной и солью морского бриза, множество графити и надписей на практических всех поверхностях, несущих свое безмолвное сообщение знающим. Она любила Чашу за её честную неидеальность, за правду, которая не пряталась за красивыми фасадами зданий в отличии от города. Тамура шла в местной галерее, как она называла это. Широкая, по сравнению с остальными, улица, с левой стороны бетонный забор одной из немногих огороженных территорий, справа ряд облупленных двухэтажных домов, вместе они были прекрасными холстами местных художников. Рисунки и надписи змеились по ним, наползая друг на друга, так тесно переплетаясь, что никто уже не помнил, какого цвета краска под слоем уличного искусства. Творцы уважали друг друга, откровенно новые картины никогда не трогали, отдавая им положенные полторы недели славы, именно столько в среднем жили произведения. Настоящие шедевры красовались в галерее и месяцами, пока палящее солнце, соленый ветер и дожди не пускали трещины по покрытию. Вандалов, нарушавших правило неприкосновенности, мазавших каракули и писавших маты поверх свежего рисунка, находили и наказывали. Галерея защищались несколькими нелегальными группировками Чаши и являлась нейтральной территорией, впервые за её неприкосновенность начали борьбу Овцы во главе с Чуей, за что Тамура его даже уважала в этом плане и не раз лично присоеденялась к поимке нарушителей. Люди начали привыкать к галерее, им нравилось приходить сюда, оставлять частичку себя в лице творчества, пары устраивали тут свидания, пока человек находился здесь, не имело значение его происхождение, принадлежность к бане и прочее, были лишь люди, живые и чувствующие, желающие отдохнуть, жаждущие творить. Галерея не изменилась с тех пор как Чуя ушел из Овец, не поменялось отношение к ней и когда Зита покинула Йокогаму оставив пост "смотрителя", её всё так же берегли, уже не они, но другие, охраняя маленький самодельный рай в Чаше. Зита прошлась вдоль забора, кончиками пальцев касаясь нервной поверхности тысячи слоев краски, читая новости на участке объявлений. «Ты сирота и некуда податься? Овцы готовы принять новых членов». «Узнайте лучшую сторону жизни! Походите:***» адрес был замазан серой краской, а поверх написанно: «Не стоит пробовать эту дурь». Среди множества рисунков и бессмысленных надписей разобрать свежие, а главное связанные по смыслу новости было практически нереально, только местные и те кто знал, что ищет, могли увидеть суть. Зита не так часто рисовала здесь, она больше смотрела, но сегодня цель была иной. Она подошла к широкой картине с ярким изображением танцующей брейк девушки с немного грубоватыми мазками, не портившими вид, а наоборот выделяющими характер, и с линией пульса на уровне её сердца. Это была её картина, не закрашенная с прошлого раза, что вызвало маленькую улыбку и прилив гордости, ничто не могло поднять её художественную самооценку так, как нетронутая картина в уличной галерее, даже когда она покрыта сетью трещин. Баллончик в руке игриво отозвался шариком, подпрыгивавшим от энергичного встряхивания. Тамура прощально посмотрела на свое творение, включила музыку в блютус наушниках, а затем безжалостно провела широкую полосу черного цвета... •Дазай• Багетная мастерская нашлась быстро. Прохлада, тишина, потревоженная шагами его собственными и продавца, запах дерева и сухой пыли окутали парня. Дазаю повезло - здесь был нужный ему формат рамки и стекла. Старичок в очках бережно, со знанием дела и такой заботой вставлял листы. Наблюдать за ним от этого было приятно, словно тот проводил какой-то обряд на подобии чайной церемонии со своими собственными традициями. В ожидании завершения работы Осаму решил написать Зите и поблагодарить её за столь внимательный подарок, особенно учитывая, что сказать «спасибо» там на мосту он забыл. •Зита• Девушка наложила фон новой картины, совершенно черный. Её руки уже успели приобрести несколько пятен того же цвета, Тамуру это не беспокоило, она давно не носила перчатки на таких работах, ибо каждый раз сквозь них волшебным образом просачивалась краска, и руки приходилось оттирать растворителем. Конечно потом пару дней ладони химически пахнут бензином и спиртом, а в самых труднодоступных местах продолжала прятаться краска, но все же такой способ был лучше, чем ходить с радужным разводами. Зита рылась в рюкзаке в поисках подходящего по цвету баллончика и белого мела, когда её телефон завибрировал уведомив о пришедшем сообщении. Тамура недовольно глянула в сторону источника звука и отмахнувшись вернулась к стене. Даже если бы ей хотелось прочитать смс, она бы не смогла этого сделать не замарав телефон. Лишь когда прошло не меньше полтора часа и время показывало 16:07 Зита решила завершить картину, иначе можно перестараться. Она отошла, придирчиво оценивая свой труд: на фоне непроглядной темноты золотистый шарик освещал две ладони, которые словно грелись об него, держась на расстоянии, но и не уходя далеко, был виден блеск глаз и едва заметный нос обладателя рук спрятавшегося в густой, бархатной черноте. В последний раз просканировав взглядом "холст" Зита удовлетворенно кивнула, облила тряпку растворителем и вытерла об нее руки, ставшие уже липкими от краски. Вновь наполненный аэрозолью рюкзак оказался за плечами. Тамура наконец проверила свой телефон, а точнее то самое пришедшее сообщение. Оно было от Дазая и состояло из простого, но казалось искреннего: «Спасибо». Уголки губ Зиты дрогнули в маленькой улыбке, которая быстро спряталась.