Новый детектив в агентстве

•Дазай• Вторник 12:09 Парень в бинтах рассеяно смотрел в окно медленно прокручивая ручку между пальцев. Его кофейный взгляд нечитаем, едва нахмуренные брови выдавали задумчивость. За стеклом пасмурно, серый ветер тревожит кроны деревьев, чьи листья уже начинают желтеть от прикосновений осени. Та солнечная суббота, когда Дазай был в гостях у Зиты, похоже была последним жарким днем, прощальным подарком лета. Зита... После их переписки вечером, она не выходила на связь все воскресенье, не появилась на работе в понедельник, а когда Дазай поинтересовался все ли хорошо, то получил от неё только короткое смс: «Да. Я занята, не беспокой меня.» с точкой... Это напрягало. Входная дверь открылась и в нее вошла причина беспокойных мыслей Дазая собственной персоной. –Зита, тебе стало лучше? – Куникида оторвался от бумаг на своем столе. –Да, у меня все хорошо. – непринужденно ответила девушка. Видимо она вчера написала Куникиде, что плохо себя чувствует. Почему не написала мне? А с чего она должна писать мне? Осаму просканировал её взглядом в попытке заметить следы недавнего недомогания, но ничего, кроме несколько более ярковыраженных синяков под глазами, не обнаружил. Выглядела она максимум невыспавшейся. –Привет! Как выходные? – Дазай, не вставая с места, махнул ей рукой, решил начать диалог с дежурной фразы. –Привет, да нормально, как обычно. – слова явно были суховаты и бесцветны, будто она говорила с непримечательным прохожим. Зита прошла и села не рядом с ним, как обычно, а через стол, едва скользнув взглядом по парню. Что случилось, она обиделась на меня за что-то? Дазай вспомнил все, на что Тамура могла затаить обиду. Список оказался внушительнее, чем предполагал Осаму, более того он удлинялся с каждым мигом, пополняясь каждым неосторожным словом за все года их знакомства. Так, я себя уже накручиваю. Может она просто хочет побыть одна. Такое бывает. Дазай лезть не стал. Зита же, сидя за столом начала перебирать документы. Перебирать. Документы. Кажется у Куникиды выпали бы глаза, если бы не стекла очков, но комментировать тот никак не стал, боясь спугнуть её рабочее настроение. Осаму продолжал, как бы невзначай, бросать изучающие и даже тревожные взгляды на девушку. В офис вошли Ацуши и Кёка, отправлявшиеся за сладостями для Рампо. –Здравствуйте, Зита-сан! – Накаджима счастливо улыбнулся. Кёка тоже поздоровалась, хоть и более сдержанно, как и всегда. –Привет, тигренок, привет, Кёка! – присущее Зите, задиристое веселье в голосе вернулось, когда она обратилась к прибывшим. Дазаю почудилось, что ему врезали звонкую пощечину. –Хотите шоколада? – Ацуши вынул плитку из мешка с покупками. –Есть из сладостей Рампо? Не-не-не. Ты хочешь моей смерти? – Зита запротестовала наигранно жестикулируя. –Да нет, я купил отдельно шоколад себе, Кёке и Дазай-сану. Я не против поделиться. –Тогда давай, немного. Ацуши раздал всем шоколада, а Дазай едва не забыл поблагодарить его, будучи слишком погруженным в омут своих мыслей. Получается только с ним она не хочет говорить? Конечно делать выводы пока рановато, но противное, ноющее чувство уже расползлось в районе желудка. Спросить Зиту в чем же дело Осаму не успел - Куникида отправил его на какое-то легкое дело, ибо: "Незачем тут штаны просиживать". • 15:00 После обеда, когда Дазай вернулся с задания, Куникида разрешил ему и Зите заняться расшифровкой записей Ноа. Тамура уже успела забрать бумаги из комнаты Энн, и начала работу в кабинете для совещаний, куда направился и Осаму. За длинным деревянным столом, в холодном свете, скрытого облаками неба, сидела девушка, хмуро всматривавшаяся в листы, что равномерным слоем лежали перед ней. Она лишь на мгновенье подняла равнодушный взгляд на коллегу, и слабо кивнула, приглашая, того присесть. Воздух вокруг казалось стал колючим царапая легкие, и очень плотным, словно пытался вытолкнуть нежелательного гостя из помещения. Дазай отрезал от себя эти мысли и сел на соседний стул, беря в руки один из листов: –Что тут у нас? –Новый шифр. Она каждый раз использует новый шифр для небольшой отдельной пачки записей. – Зита поморщилась, явно недовольная данным обстоятельством, затем она протянула парню отложеную бумагу с каракулями – Вот посмотри, что я уже пробовала. Да, почерк Тамуры оставлял желать лучшего, особенно если она торопилась и писала в порыве мысли, как сейчас. Конечно Дазай не считал и свой почерк идеалом, но он был просто благословением в сравнении с этим скачущим кошмаром. Осаму позволил себе тень улыбки - он давно уже привык к её почерку, научился читать его. Из черновика становилось ясно, что Зита уже попробовала расшифровать текст парой способов, которые тоже пришли в голову Дазаю, и его мозг начал быстро выдавать новые варианты расшифровки. За обсуждением в поисках ответов, Осаму почудилось будто вернулась и привычная атмосфера: легка, полная любопытства и интереса. Но стоило только Дазаю попробовать пошутить, он сразу понял обратное. Зита никак не поддержала шутку, не прикалывалась сама, и вообще казалось раздражалась, как только её коллега отвлекайся от задания. Девушку словно подменили. –Думаю на сегодня можно закончить. – в подтверждение своих слов Тамура встала из-за стола, опять совершенно не глядя на парня. Она развернулась, собираясь покинуть кабинет. –Подожди. Что-то случилось? Ты злишься на меня? – Осаму приостановил её, мягко обхватив запястье. Он все пытался понять, что послужило причиной такой отстраненности со стороны Зиты, и если он её чем-то обидел - исправиться. Запястье девушки сразу выскользнуло из его пальцев, от чего остро кольнуло где-то в груди: –Нет, с чего ты взял? Всё как обычно. – она не улыбнулась, лишь подняла брови, словно действительно не понимала о чем речь и, не дожидаясь ответа, ушла. Дверь за ней закрылась, и Дазая по ушам ударила оглушительная тишина. Он остался в бездушной, комнате, такой пустой, что он мог бы расслышать эхо собственного сердцебиения. С усилием Осаму вернул на лицо дежурную улыбку и покинул кабинет совещаний, как ни в чем не бывало. В помещении находились только Ацуши, Кёка, Куникида и Йосано. Сбежала. •три дня спустя• –Дазай-сан, мы собираемся вместе пойти до общежития, вы с нами? – Накаджима, улыбаясь, подошел к столу Осаму. –Да конечно! – воскликнул Дазай с напускным энтузиазмом. Он надеялся, что событие недавних дней никак не читается в его мимике. –Хорошо. Тогда можно уже выходить, рабочий день окончен. – Куникида поправил очки на носу. Облака неохотно плыли по блеклому небу, еще не тучи, но уже достаточно тяжелые, чтобы давить на плечи прохожих. Солнце почти не показалось за последние дни. Ветер старался согнать одинокие, желтые листья в небольшие кучки у краев дорог, а деревья возмущенно шумели, не желая расставаться со своей пышной зеленью. Только заразительный смех сотрудников Детективного агентства мог разбавить яркими красками унылую серость. Дазай старался быть заводилой как обычно, отвлекаясь от мыслей, что упрямо возвращались назад и утягивали его с собой. В какой-то момент их пути, Куникида взглядом отозвал Осаму на пару слов. Они оба замедлились, чтобы немного отстать от остальных. Куникида решил, что они достаточно отделились и серьезно произнес: –Дазай, что у вас с Зитой случилось? Осаму почувствовал, как паника волной подкатывает к горлу, но он быстро взял себя в руки: –Ничего. Все как обычно. Взгляд Куникиды ясно говорил, что он не поверил ни единому слову, но докапываться не стал: –Ладно. – он кивнул, и вернулся к группе. Дазай тоже поспешил влиться в диалог, сцепив руки за голову и вышагивая походкой самого беззаботного человека. Шум их веселой компании остался за дверью, вместо задиристого смеха шею обвила холодная мгла квартиры. С лица Дазая сползла улыбка, он почувствовал как липкие пальцы одиночества касаются его тела, а силы утекают. Чувства растворялись в пустоте, и Осаму казалось, что от него остается лишь оболочка. Он не включил свет, не скинул пальто, просто сел касаясь затылком твердой стены. Мысли тягуче ползли через голову оставляя в сознании черные полосы. В агентстве Дазаю нравилось, он мог шутить и веселиться, смеяться со всеми, так словно он один из них, словно они семья. А потом появилась Зита, с ней стало еще лучше, они были похожи, от чего казалось, будто он больше не один, будто их теперь двое. Она знала об Осаму больше, чем кто-либо в агентстве, и не отворачивалась от него. Но он понимал, что обманывает сам себя. Что она играет роль. И три дня назад это подтвердилось. Это не страшно, он тоже играет. Ведь то была лишь роль, верно? Парень полузакрыл глаза, в них застыли тени. Одиночество всегда с ним, не уходит, сидит на шее, обнимает за голову, даже когда Дазай играет на публику, оно лишь прячется и на задворках сознания шепчет, напоминает, что как бы он не притворялся он совершенно один. В компании со всеми, но бесконечно далеко от них, будто разделенный пропастью. Но это правильно. Его глупые мысли, его противная боль ничего не значат для других. Они и не должны. У людей хватает и своих проблем, лишние им не к чему. Со мной наверное что-то не так. Дазай смотрит в сгущающуюся по углам потолка черноту. Да, ведь люди помогают друг другу, поддерживают, любят. Друг друга, но не его, и Осаму давно перестал ждать чего-то подобного к себе. Парню вспомнилась его мать, образ еще четкий в голове, прошедшие годы едва тронули черты её лица рябью, её брови всегда нахмуренны, а глаза отравляют холодным презрением. Она открывает свой искривленный гневом рот, и шипит на него за какую-то мелкую оплошность, подобно змее: " Знала ведь, что нужно было делать аборт. Паршивый как отец." И я ведь когда-то пытался тебе угодить, но этого было недостаточно. "Да кому ты нужен!?". На ум сразу приходит Ода. У меня есть друг! "И где же он теперь?": ехидство сочится из её призрачного голоса. Его больше нет. Словно доказательство и без того известного ему факта: все кто дорог -уходят. Дазай жмурится, до боли в затылке вжался головой в стену за спиной. Нужно сделать себе чай, выпить снотворное и просто уснуть. Завтра будет легче. И пускай я знаю, что это ложь.