Сердце

Не снилась даже мне взаимность. Ты оглянулся - не смотрю, Ни словом, делом и ни взглядом Не потревожу... Я смогу! Мне лишь тепло в глазах увидеть Поймать улыбку, редкий смех, Я не прошу и не надеюсь, Друзьями будем, человек. Но миг - земля перевернулась, Пускай то был всего лишь сон, Но я запомнил, не забуду: Ты был как будто бы влюблен... Но я разрушил то, что было В сыром и пасмурном лесу Оставил там надежды, сердце... Мечтать я больше не смогу. Всё разлетелось в одночасье, Слова здесь больше не важны, Но я, проваливаясь в пропасть, В последний раз шепчу: "Прости".

      В доме было темно.       Для человеческого глаза, конечно. Кастиэля темнота ничуть не смущала, он бы даже сказал, приносила с собой какое-то спокойствие. Все остальные чувства на фоне небольшой нечеткости зрения сразу обострялись в несколько раз.       Он не понял, зачем начал подходить к Дину ближе. Никаких видимых причин для этого не было: ему прекрасно стоялось в полутора метрах от охотника, и в то же время неведомая сила будто магнитом тянула к этому человеку.       Бесшумный шаг, другой, и он замер, опасаясь, что вот-вот Дин обернется, посветит ему в лицо фонариком и напомнит про личное пространство.       Секунда.       Вторая.       Третья.       Ничего не произошло. Охотник не повернулся и не отстранился, кроме того, сейчас, когда от него не исходили волны негатива, злости и раздражения, находиться рядом было вдвойне приятно. От Дина будто бы физически распространялось какое-то странное уютное тепло. Отгораживаться от этого ощущения катастрофически не хотелось. Хотелось наоборот подойти еще ближе, обнять, окунувшись в это тепло с головой. Положить голову на плечо, уткнуться носом в шею и вдыхать такой знакомый, ни с чем не сравнимый запах…       Не в силах противостоять этому жгучему желанию Кастиэль, воспользовавшись тем, что Дин не замечает процесса восстановления дома, легонько схватил его за пальцы, направляя луч фонаря в нужную сторону.       — Видишь?       Он неслышно вдохнул запах чужих волос у самой макушки и замер. По телу начал расползаться неведомый жар. То ли странное ощущение пришло с запахом любимых волос, обжигающим легкие, то ли прошло через кончики пальцев, прикасающееся к чужой коже, но это явно было похлеще любых эмоций, которые Кастиэль когда-либо испытывал. Не считая недавнего сна, в котором он поучаствовал. Но сон все же был сном, а здесь…       Попытавшись собраться, он с силой вытолкнул через ноздри горячий, словно раскаленный пар, воздух.       Стараясь не делать резких движений и не выдать свое состояние, ангел медленно опустил чужую руку и сделал несколько шагов в противоположную от охотника сторону.       Чувство не уходило, окружая его горячим объемным облаком все плотнее.       Свет вспыхнул, и Кас обнаружил себя, стоящим на довольно приличном расстоянии от охотника. Когда он успел отойти так далеко?       Монс позвал выбирать комнату, и он с готовностью последовал за ним, пытаясь отогнать от себя странное наваждение. А если Дин что-то заметит? Нужно было срочно прекращать странное поведение.       В воображении промелькнули все возможные реакции охотника, но ни одной положительной Кас среди них не нашел. В конце концов, его могло выдать что угодно: от выражения лица до…       Он поднялся по другой лестнице и вошел в коридор напротив, остановившись у входа в первую же комнату, и, совершенно игнорируя дверь, уставился куда-то в пространство, куда-то далеко за пределы комнаты или даже дома, в котором сейчас находился, как будто ища в сознании правильный ответ.       Что вообще с ним происходит? Это из-за того сна? Из-за закрытых полетов и отсутствия связи с братьями? Или из-за какого-то проклятья Дина, влияние которого он периодически чувствовал? Может, это откат от негативных эмоций? Но почему именно такой? Или это странный эффект от всего вместе взятого?       Ему срочно нужно было остаться наедине с собой и подумать. В джунглях, на необитаемом острове, пещере глубоко под землей — без разницы, лишь бы подальше от людей. Но он не мог. Лишенный полетов, ангел был вынужден находиться только в одном месте. Лучше бы он действительно, как говорил Дин…       Монс окликнул его, и Кастиэль, развернувшись и сделав еще несколько медленных и глубоких вдохов, отправился в сторону дэйва.       — Извини, совсем забыл, что тебе нравятся исключительно женские особи с четвертым размером.       Вот и Кас забыл, а это главное, что ему следовало раз и навсегда запомнить об охотнике. Шансов на успех не было. Поэтому необходимо держать свои чувства при себе. Они никому не нужны.       Окончательно придя в себя, он шагнул к Дину, стоявшему в проходе, и приготовился держать удар перед любого рода эмоциями, но… абсолютно ничего не почувствовал.       — Люблю лес, — Кастиэль, стоявший возле дома, даже не обернулся на голос дэйва.       — Да, здесь красиво, — согласился ангел, все еще пребывая где-то в своих мыслях.       — Я думаю, что скоро начнется дождь. Не то чтобы я был духом погоды или типо того…       Монс замолчал. Кас тоже стоял молча, вдыхая свежий лесной воздух. На самом деле, дух был прав. Место здесь было потрясающим. Ангел путешествовал по всему миру и давно сам себе признался в любви к природе: она была прекрасна, очаровательна, восхитительна в своей первозданности и неповторимости. Он всегда ей восторгался, будь то очередная гора причудливой формы, не ко времени распустившийся цветок или несколько капель дождя, готовые в любой момент сорваться с мокрых листьев. Вот и сейчас картина захватывала дух: мощные, поросшие мхом, стволы многовековых елей вздымались в серое небо, раскачивая на небольшом ветру пушистыми хвойными лапами где-то высоко над головами, а маленькая поросль осин у их подножья, окутанная серым туманом, пестрила осенней листвой, создавая идеальный контраст цветовой гаммы.       — Так как насчет моего предложения? — нарушил тишину Монс, и Кас все-таки оторвал свой взгляд от красот природы и посмотрел на духа.       — Смотря в чем оно заключается.       Конечно, он не верил дэйву. Да и с чего бы? Даже для ангела история о знакомстве в другом мире звучала слишком неправдоподобно.       — Ну, я не дух погоды, а дух кое-чего другого, — он неожиданно подмигнул. — И, если честно, я был бы не прочь немного расслабиться и помочь расслабиться тебе.       Глаза Кастиэля от такого заявления против воли расширились. Он что, предлагает ему…       — Секс, — кивнул Монс, подтверждая казавшиеся невозможными догадки, и медленно окинул ангела с ног до головы каким-то оценивающим взглядом.       — Ты шутишь? — на всякий случай уточнил Кастиэль, справедливо полагая, что дух его разыгрывает.       — Ничуть.       — Нет, — просто сказал ангел, отворачиваясь обратно к лесу.       — Да подожди ты отказываться. Я еще главного не рассказал.       Кастиэль не особо хотел слушать что-то еще по этому поводу. Его такие вещи абсолютно не интересовали. Ну, почти не интересовали.       Он вздохнул.       Ладно, его не интересовали такие вещи, если к ним прилагался Монс.       — Я могу принять приятную для тебя форму.       — Что? — Кастиэль был уверен, что ослышался или неправильно понял дэйва. Или это точно была шутка.       — Ну, я же не виноват, что тебе нравятся вспыльчивые, неотёсанные и грубые мужланы, а не такие покладистые красавчики как я.       — Но ты же человек! — волнение достигло пика, и восклицание прозвучало громче, чем планировалось.       — В целом, да, но у меня есть свои секреты. Я специально сделал себе пару примочек для такого случая…       — Прим?..       — Опять забыл, с кем разговариваю. Слышал что-нибудь про оборотное зелье?       — Из плоти перевертышей? Откуда оно у тебя?       — Как это откуда? — Монс даже губы надул и насупился, как ребенок. — Я же всемогущий дэйв! У меня есть абсолютно все, что я пожелаю.       Кас молчал, внимательно оглядывая духа. Он действительно говорит серьезно? Вот так просто выпьет зелье, превратится в Дина и… От этой картины странное чувство, испытанное им в темном холле, стало возвращаться. Ангел мотнул головой, спешно избавляясь от него.       Это все было бы ложью. Неправдой. Иллюзией. Так нельзя.       — Ну, брось. Ты забыл, кто я? — по-своему интерпретировав его молчание, заговорил Монс. — Я этих мыльных опер насмотрелся за свою жизнь предостаточно и прекрасно знаю, что происходит. Я видел, как ты смотришь, как реагируешь на него, и прекрасно знаю, что у тебя нет ни малейшего шанса. Более того, и ты это знаешь! — при этих словах Кас засунул руки в карманы и понуро опустил плечи.       Монс был прав. Шансов не было.       — Ты заслуживаешь большего. И я хочу тебе помочь.       Чувство безысходности и горечи тоской разливалось по венам, погружая ангела в какую-то очень глубокую и бездонную пучину отчаянья. Монс был прав. Он питался любовью, он видел любовь, он ее чувствовал на протяжении многих тысячелетий и сейчас рассмотрел то, что без всякого сомнения видел уже миллионы раз — безответную любовь без малейшего шанса на взаимность.       — В этом нет необходимости, — Кастиэль несколько раз сжал и разжал кулаки.       Он выше этого. Даже без единого шанса он не падет так низко ради каких-то личных абсолютно эгоистических желаний.       Монс пообещал спросить позже. Хотя Кас и прекрасно знал, что ответ не изменится, спорить он не стал, упиваясь чувством тоски и безысходности. Ангел буквально купался в боли так же, как совсем недавно, поддавшись соблазну, купался в тепле близости Дина.       А потом Монс снова начал вести себя так, как он вёл себя девяносто процентов времени, то есть играть на публику. Только вот на кого был рассчитан очередной концерт?       Кас сначала скорее почувствовал, чем увидел охотника. Вспышка паники захлестнула его мощной волной, заставляя вскинуть голову вверх в сторону невероятно яркой эмоции, источник которой он теперь мог определять безошибочно.       Весьма вовремя. Доли секунды потребовались ангелу, чтобы сообразить, что происходит, и взвесить все возможные последствия.       Кастиэль, совершенно не обращая внимания на тот факт, что Монса почему-то уже нет рядом с ним, полностью сосредоточился на первоочередной задаче — не дать Дину Винчестеру свернуть себе шею. Ангел сделал несколько шагов вперед, готовый перенести их до падения на землю куда-нибудь подальше отсюда, однако совсем забыл один очевидный факт.       Охотник, каким-то невероятным образом успевая громко материться еще в полете, буквально тараном влетел в Каса, заставляя того сначала отступить на несколько шагов назад, а потом рухнуть на рыхлую землю и протащиться еще пару метров по ней волоком. Вызванные крылья, в абсолютно бесполезной попытке перенести их, хлопали в воздухе, но так и не помогли удержаться на ногах.       Кастиэль, закончив свою увлекательную поездку без транспорта, лежал в мокрой траве под одной из елей, что есть силы обхватив свою неожиданную добычу руками и на всякий случай крыльями.       — Черт! — с чувством закончил Дин свою тираду ругательств и притих в его руках. Такой теплый и домашний в майке и пижамных штанах.       Чужое сердце под крыльями билось слишком часто, охотник дышал прерывисто, видимо, сказывался адреналин. Кас его не торопил, эгоистично наслаждаясь моментом.       — Я не подслушивал, — внезапно выдохнул мужчина ему куда-то в грудь.       — М, — неопределенно выдал ангел.       Ничего делать, а тем более говорить не хотелось.       — Честно. Я только вышел на балкон, увидел вас, и перила обломились.       Кас снова уловил небольшую волну паники. Кажется, чем ближе был источник чувств, тем сильнее он это ощущал. Что же это все-таки было?       — Я понял. Ты в порядке?       — Нога, кажется, — Дин весело хмыкнул ему куда-то в грудь. Интересно, чем охотника так развеселила поврежденная нога?       — Это все? — спросил просто, чтобы что-то спросить. Подвернутую ногу он прекрасно чувствовал. Вообще охотник, лежащий на нем, был сейчас для ангела открыт, как на ладони. Крылья плотно прижимались к чужому телу и ощущали буквально все нервные импульсы охотника. Каждую клеточку. Чувство было незнакомым, но очень приятным. Печаль сразу отошла на второй план, и отчего-то захотелось смеяться. Веселым заливистым смехом, что было для ангела совершенно нетипично. Но над этим очередным феноменом он подумает позже.       С неба начал накрапывать дождь, но испортить настроение ангелу он был не в силах.       — Кажется, да, — Дин наконец-то поднял голову и посмотрел на него. Так близко, пожалуй, их лица еще никогда не находились. Разве что случай с разбитой губой, ну, и когда друг спал, обнимая его, разумеется. Удивительно, сколько всего невозможного успело произойти всего за несколько дней… Кас очень медленно сглотнул.       — Что он тебе предлагал? — чуть нахмурившись спросил охотник. У ангела сложилось такое впечатление, что Дина совершенно не волновали ни дождь, ни тот факт, что он так вольготно развалился на ком-то, безжалостно придавливая своим немалым весом к земле.       — Но ты ведь не подслушивал, — сложно было сдержать улыбку, но он честно старался и с честью выдержал испытание.       — Не подслушивал. Так что? — Дин нахмурился чуть сильнее, и Кас вновь начал это ощущать — негативные эмоции. Мужчина, лежащий на нем, вновь начал светиться, как радий после распада, только красным.       — Это не стоит твоего внимания, — Кас отвернулся, разглядывая мох на ближайшем дереве. Не рассказывать же другу, что древний дух предложил превратиться в Дина Винчестера и переспать с ангелом божьим Кастиэлем из, как он утверждает, чистого альтруизма.       — Эй, — даже не поворачивая головы, Кас чувствовал, как гнев вокруг охотника становился плотнее, объемнее и уже буквально пронзает небожителя своими острыми иглами. Это точно было какое-то проклятье. По-другому и быть не могло.       Неожиданно Дин схватил его за подбородок и потянул на себя, заглядывая прямо в глаза.       — Ты должен понимать, что не обязан соглашаться ни на что, что тебе может предложить этот ушлый тип. Ему нельзя верить.       — Я знаю, Дин, — Кас смотрел в глаза напротив, буквально утопая в этой мягкой зелени.       Дождь усилился.       — Даже если это что-то покажется тебе интересным или, там, любопытным. Ты не должен.       Кас не понял, что имеет в виду охотник. Что может показаться ему интересным?       — Например?       — Это не важно, — внезапно рявкнул Дин, второй свободной рукой сжимая воротник рубашки. — Не соглашайся ни на что! Пообещай!       Дождь буквально лил как из ведра, однако охотник даже не пытался встать и найти укрытие. Он ждал ответа, пытливо разглядывая лицо друга.       Кастиэль не понимал.       — Я не могу дать тебе такого обещания, Дин, — ангел все еще пытался найти в таких близких и одновременно далеких глазах ответ, но никак не мог.       Чего он добивается? А если дело будет касаться жизни и смерти? Если на кону будет стоять судьба братьев? От такой сделки он точно не откажется.       — Сукин сын! — процедил охотник сквозь зубы. — Вы уже о чем-то договорились! Скажи, о чем именно, и я объясню тебе, почему это плохая идея.       — Дин, это не… — он попытался отвернуться, но чужие пальцы держали крепко, заставляя смотреть, смотреть, смотреть…       — Смотри на меня и говори.       И падать.       — Ну же!       Кас глубоко вздохнул.       Правды он сказать не мог, соврать, когда друг смотрит на него таким взглядом, тоже. Оставался только отвлекающий маневр. И ангел совсем недавно выучил один такой, убедившись в его эффективности на собственном опыте.       — Если ты сейчас же… — начал Дин и запнулся, потому, что Кас решил проделать с ним тот же фокус, что и охотник совсем недавно.       Все еще крепко обнимая Дина крыльями, одной рукой он схватил его за запястье и, отрывая ладонь от своего лица, погрузил два пальца в рот, наблюдая за охотником из-под опущенных ресниц.       Дин застыл, будто каменея и в одно мгновение превращаясь в статую.       В обжигающие шипы гнева, все еще пульсирующие вокруг него, начало вплетаться что-то еще. Не менее обжигающее и опасное.       Скользя по подушечкам пальцев языком, как и Дин в прошлый раз, Кас начал рассуждать, приходя к однозначному выводу: так больше продолжаться не могло. Нужно было с этими странными эманациями, исходящими от друга, что-то срочно делать. А из всех методов борьбы с неизвестными болезнями у него была только благодать.       Решение пришло мгновенно. Вот оно. Благодать должна выжечь из Дина все эти негативные чары. Нужно всего лишь не лечить, как обычно, а просто передать немного. Совсем чуточку. На время. Только как?       Сопоставив все «за» и «против», Кастиэль решил, что уже достаточно отвлек охотника от опасной темы.       — Я не очень понял смысл твоей прошлой шутки, Дин, — наблюдая за черными, почти как у демона, глазами напротив, в которых уже совсем не осталось его любимого мятно-зеленого цвета, Кас выпустил пальцы изо рта. — Наверное, это потому, что нас прервали. Я думал, что позже ты объяснишь мне значение…       Говорить он больше не мог. Охотник одним резким движением приблизился к нему и впился поцелуем прямо в губы. Сминая их, растаптывая, жестко и требовательно.       Тело еще не успело среагировать на такие странные действия со стороны Дина (видимо, он приступил к объяснению значения этой самой шутки), а мозг уже придумал применение неординарной ситуации, и Кастиэль, конечно же, действуя исключительно из благих побуждений, начал целовать в ответ, медленно по капле вливая в охотника собственную благодать.       От дождя уже совсем не спасали размашистые лапы елей, нависающие над ними. Вода лилась с неба сплошным потоком.       Дин в его руках вздрогнул и задрожал. Пальцы ангела прошли сквозь чужие волосы, сильнее прижимая охотника к себе, чтобы он не мог отстраниться. Хотя таких попыток Дин даже не предпринимал. Мужчина извивался на нем всем телом и, даже не пытаясь сбежать, отчаянно целовал в ответ.       Нужно было остановиться. Кастиэль уже прервал процесс передачи благодати и, автоматически с удовлетворением отмечая, что ранящие шипы злобы исчезли, попытался очень медленно отстраниться.       Кажется, сейчас придется очень долго объясняться и извиняться. Возможно, он даже получит по лицу. Вероятнее всего, получит. И не раз.       — Дин, прости, я… — начал он, разглядывая лежавшего на нем с закрытыми глазами и глубоко дышавшего охотника.       — Ну уж нет! — шипя на манер змеи, перебил мужчина и подался вперед.       Чужие губы вновь накрыли его собственные. Кастиэль вздрогнул, будто только сейчас осознавая, что никакими шутками или лечебными процедурами тут и не пахнет. Он несколько раз дернулся, пытаясь уйти от прикосновений, но Дин внезапно оказался проворнее, на ощупь находя чужой рот вновь и вновь.       — Что ты делаешь? — Кас наконец смог отстраниться и поймал руки друга за запястья. Горячие губы охотника остановились в нескольких миллиметрах от его собственных. Когда он заговорил, ангел ощутил опаляющее горячее дыхание.       — То, что хочу.       Резкое движение, и чужие зубы впились в его шею. Ангел вздрогнул, от неожиданности выпуская руки охотника, которые тут же занялись делом: одна схватила Каса за волосы, оттягивая назад и открывая для поцелуев большую площадь беззащитной шеи. Вторая сразу же метнулась к пряжке его ремня.       «Может, это какой-то странный эффект от снятия проклятья? А глаза он не открывает, потому что представляет на моем месте кого-то другого?» — внезапно проскользнула в голове Каса мысль и тут же растворилась в вихре ощущений, которые приносили с собой горячие губы.       Расстегнув пряжку ремня, Дин несколькими резкими движениями выдернул рубашку из брюк, и холодная, мокрая от дождя ладонь скользнула по его животу, призывая толпу мурашек и очень странное, пугающее чувство правильности происходящего. Будто место этой ладони всегда было на его груди.       Видимо, Дин тоже ощутил что-то подобное и очень тихо, еле слышно, застонал ему в губы. От этого звука привычный мир внутри Каса буквально разлетелся на несколько частей. Руки сами собой метнулись вверх и скользнули под уже насквозь мокрую майку охотника, пальцы с нажимом заскользили по разгоряченной коже спины.       Отрываясь от губ, Дин выгнулся навстречу прикосновениям, ерзая по его уже во всю стоящему члену своими бедрами.       — О господи, — охотник, немного отползая назад, бесстыдно сунул руку в уже расстегнутую ширинку и сжал в ладони до этого мгновения не ведавший подобной ласки член.       Кас дернулся, не зная, что предпринять в подобной ситуации. Как справиться с эмоциями? Как поверить в происходящее? Как убедить себя, что это не сон?       А потом Дин начал двигаться. Водить ладонью вперед и назад, одновременно активно ерзая на нем. Кас дрожал, он плавился в его объятьях, растворялся в ощущениях, которые, кажется, сейчас обрушились на него с двукратной силой: огромными, просто невыносимыми волнами океана бушующих эмоций.       В один из моментов, когда Кастиэль уже перестал что-либо осознавать вокруг, полностью отдавшись ощущениям, Дин чуть приподнялся, сдергивая свои штаны вниз.       Кастиэль широко распахнул глаза и начал жадно глотать ртом воздух, как рыба, брошенная об лед, когда ладонь Дина обхватила уже два члена вместе и начала свое движение.       Вверх. Вниз.       Охотник снова еле слышно застонал.       Вверх. Вниз.       Это было выше его сил.       Пальцы вцепились в спину мужчины на уровне лопаток, а крылья, будто действуя сами собой, обернулись вокруг любимого человека, плотно сжимаясь и оплетая буквально каждый кусочек такого знакомого тела.       Внезапно от подушечек пальцев на ногах до самых кончиков ушей по мышцам прошла судорога. Отголосок чужого удовольствия пронесся по венам, заставляя кровь внутри закипеть. Второй разряд ощущений был более сильным и буквально уничтожил ангела, заставляя стонать заветное имя, сжимая свою ладонь на чужих пальцах, обернутых вокруг пульсирующей плоти.       Дин вскрикнул, и третьей волной его мир просто снесло ко всем чертям в адское пекло. Как ураганом, как волной цунами, как внезапно нагрянувшим апокалипсисом, как…       Его трясло. Изливаясь в чужие руки, Кас чувствовал, как одновременно вторит ему такое податливое тело партнера, кончающего вместе с ним, ощущая их сейчас как единое целое.       Этого просто не могло быть. Этого бы никогда не случилось. Монс был прав — шансов у него не было совсем, но тем не менее это происходило. Здесь и сейчас.       — Снова… — услышал он еле различимый шепот.       — Что? — выдохнул Кас, автоматически убирая с них всю сперму, которая уже и так прилично размылась не на шутку разыгравшимся дождем.       Что он имеет в виду? Он внимательно осмотрел Дина, сидящего на нем со все еще закрытыми глазами. Его грудь тяжело вздымалась.       Охотник еще несколько раз вздохнул, натягивая штаны и торопливо застегивая чужую ширинку.       Чувство, что вот-вот произойдет что-то нехорошее, разрасталось внутри Каса, заставляя сердце уйти в пятки. Капли дождя нещадно били по одежде, коже и земле, поднимая возле него грязные брызги из уже образовавшейся по соседству лужи.       Дин еще раз очень медленно выдохнул и открыл глаза.       Глаза, светящиеся холодным голубоватым светом.       Глаза, отражающие благодать ангела, которая управляла всеми действиями человека без абсолютно какого-либо его на то желания.       В ужасе Кас вцепился в бедро охотника, забирая своё, убирая этот неправильный, противоестественный свет из глаз человека.       Крылья, до этого времени всё ещё обнимавщие охотника, в бессилии рухнули на мокрую землю. Рука Каса безвольно приземлилась в холодную лужу рядом.       Что он наделал?       Кастиэль, в ужасе смотря на приходящего в себя друга, ожидал своего приговора. Смертельного.       Он все испортил.       Несколько раз моргнув, Дин наконец-то осознанно посмотрел ему в глаза.       — Я… — начал он и запнулся. — Извини, — охотник резко вскочил на ноги и исчез из его поля зрения, очевидно, поспешив в сторону дома.       Отлично.       Приговор откладывается.       Видимо, казнь состоится завтра, когда Дин придет в себя.       Кас опустил голову в грязное месиво из травы, жухлой листвы и грязи, образовавшейся под ней.       Капли все еще падали, звонко ударяя по лицу. Вода, скопившаяся под головой, дошла уже до кончиков ушей, но Кастиэлю было абсолютно все равно.       Он не знал, сколько пролежал в таком положении, слушая только звук дождя и затихающие удары собственного сердца. Единственным выходом для него сейчас было немедленно переместиться в чистилище и остаться там навсегда. Такого по понятным причинам он позволить себе не мог, а больше идти ему было некуда. Дыра в душе продолжала расти, заполняя собой все пространство и буквально прижимая к земле. Будто кто-то скинул на него огромную бетонную плиту, не дающую возможности подняться.       Через какое-то время над ним нависла шевелюра Монса, даже во время ливня отчего-то остающаяся идеально уложенной. Через несколько минут созерцания хмурого лица дэйва, Кас наконец понял причину нерушимости парикмахерского чуда стиля — над головой духа расположился еще и зонт.       — Как долго ты собираешься здесь лежать?       Кастиэль не ответил. Отвечать не было абсолютно никаких сил, да и смысла тоже не было. Вопрос казался совершенно неважным.       Монс тяжело вздохнул.       — А я тебе говорил. Ты только посмотри на себя, все крылья в грязи. Какой же ты теперь ангел?       Кас снова промолчал.       Пусть.       Это все не имело значения.       Под порывом ветра деревья всколыхнулись, и крупные капли дробью ударили в черный зонт над их головами.       Какое-то время Монс стоял молча, что-то разглядывая в его лице.       — Я все испортил, — прошептал Кас, не очень понимая, зачем говорит это дэйву.       — Да, — легко согласился дух.       — Он меня никогда не простит.       — Не простит, — снова кивнул Монс, доставая из кармана какую-то вещь, которую Кас позже идентифицировал как пачку жвачки, и, повозившись с ней, закинул пару подушечек себе в рот.       — И возненавидит.       — Непременно возненавидит.       Следом чиркнула зажигалка. Чуть прищурив один глаз и затянувшись сигаретным дымом, Монс вздохнул.       — Уже возненавидел.       Кастиэль закрыл глаза, прижимая к лицу грязные руки.       Он. Все. Испортил.       — Что мне делать? — прошептал он в ладони, и звук его голоса потонул в звуках дождя.       Однако каким-то просто невероятным образом дэйв услышал.       — Побыстрее помочь мне с делом и свалить, конечно же!       Монс щелчком пальцев откинул начатую было сигарету и с серьезным видом протянул ему руку.       Одновременно со звонким хлопком ладоней последний кусочек стеклышка выпал из рамы разбитого окна и полетел вглубь чердака, подхваченный порывом ветра, образовавшегося от широкого взмаха ангельских крыльев.