Принцесса чистой крови

      — Ты в порядке, милая?       — Да, мам, — тихо сказала девушка, окунаясь в материнские объятия.       Стэйси вымоталась от количества потраченных на битву сил и нервов и уснула на скамейке.       — Но это не конец, ты ведь знаешь?       — Да.       — Тогда просыпайся, — мама слабо стукнула её по лбу, и картинка оборвалась. Стэйси проснулась.

      

***

      Большая часть недавно погибших уже дышали. Тех, кого не удалось спасти, оттащили в соседний ряд.       Стэйси, обессиленная, направилась к выходу из Большого зала, после чего направилась в кабинет бывшего директора — Альбуса Дамблдора.       Она не удивилась, когда увидела там Гарри. Он лежал на полу, подрыгивая ногами в какой-то ритм, пристукивая волшебной палочкой.       — И ты здесь, — тихо проговорила Стэйси, садясь рядом с ним.       — Да, — спокойно ответил Поттер. — Размышляю вот.       — О чём же? — Спросила девушка. Гарри поднял на неё взгляд и сел. — Можешь рассказать мне абсолютно всё, помнишь?       — Снейп мёртв, — начал Гарри. Стэйси знала об этом. Ей уже всё рассказали Рон и Гермиона. Но боль меньше не становилась, хоть та её и подавляла. Парень продолжил: — В его слезе были воспоминания. Я… Посмотрел их. Знаешь, мне ведь тоже не суждено жить. Об этом говорится в пророчестве. Моя задача: спокойно идти в объятия смерти, разрушая по дороге последние связи Волан-де-Морта с жизнью. Когда наши пути снова пересекутся, я не должен буду как-то противиться и поднимать палочку в свою защиту.       — Тебе страшно? — будто ни в чём не бывало, спросила Стэйси. Обычно, она остро принимала подобную информацию.       — Да. Сердце колотится так, будто сейчас выпрыгнет, — признался Гарри. — Я столько раз был на волосок от смерти, и ускользал от неё. В большем количестве случаев благодаря тебе. Я ведь… я хотел жить, Стэйси, — слезы выступили на его глазах, — и до сих пор хочу. Скажи… Умирать — это больно? Тебе ведь приходилось.       — Нет, — она стёрла слёзы с его щёк и приняла парня в объятия, успокаивающе гладя его волосы, — только холодно, не более. А потом тихо, мирно. Убивающее заклятие не даст тебе страдать, ни секунды. Это намного быстрее и легче, чем засыпать. Если не хочешь умирать, у меня ещё осталось зелье…       — Нет, — отрезал Гарри. — Если моя судьба — это смерть, я с ней встречусь. Я как никогда чувствую себя живым. Почему я раньше не замечал, какое это чудо — жизнь…       — Раньше минуты жизни не были так дороги тебе, — пояснила Уизли.       — Он придёт за тобой, — сказал Гарри, — о тебе упоминалось в пророчестве. Точнее, о «фениксе, что не даст погубить множество волшебных жизней».       — Я знаю, — ответила девушка. — Меня предупреждали.       — Дамблдор переоценил меня, — сказал Гарри, вставая. — Стэйси?       — Да?       — Убейте змею. Скажи об этом Невиллу.       — Невиллу? Ты уверен?       — Он семь лет ходил на уроки к преподавателю, которого до смерти боялся, — ответил Поттер. — Он справится.

***

      Стэйси вернулась в Большой зал. Вокруг погибших толпились знакомые лица, оплакивая их; вокруг оживленных, но всё ещё не приходящих в себя, — кучки взволнованных людей.       Сзади к Стэйси подошёл Сириус.       — Как ты, малышка?       — Нормально, — такой хладнокровной, но в своём уме, Блэк видел дочь впервые. В последний раз её выражение лица было таким после спасения Седрика, когда та «уснула».       Среди груды обломков зашевелился Пожиратель смерти. Это был Долохов. Ни секунды не раздумывая, Стэйси направила на него палочку.       — Авада Кедавра, — спокойно произнесла она.       Из палочки волшебницы вырвалась зелёная молния, однако заклинание до цели не долетело: помешал Сириус, отдёрнувший локоть дочери вверх.       — Не надо опускаться до их уровня. У него всё равно нет палочки, она у меня.       Сириус достал из рукава волшебную палочку Пожирателя и показал дочери. Долохов беспомощно кряхтел.       — Что же будет потом, папа? — тихо спросила Стэйси, отворачиваясь и сжимая в руках свою палочку.       — Всё обязательно будет хорошо, — пообещал ей отец.       Они дали Долохову сбежать, отправляясь к остальным. Фред сидел перед Дорой и Римусом и нервно перебирал пальцами, сразу за ним: Джинни и Молли.       — Гарри Поттер мертв, — вдруг раздался голос Волан-де-Морта за стенами замка. — Он был убит при попытке к бегству. Он пытался спасти свою жизнь, пока вы тут погибали за него. Мы принесли вам его тело, чтобы вы убедились, что ваш герой мёртв. Битва выиграна. Вы потеряли половину бойцов. Мои Пожиратели Смерти превосходят вас числом, а Мальчика-Который-Выжил больше нет. Воевать дальше не имеет смысла. Всякий, кто продолжит сопротивление, будь то мужчина, женщина или ребенок, будет убит, и то же случится с членами его семьи. Выходите из замка, преклоните предо мной колени, отдайте заклятие феникса, и я пощажу вас. Я знаю, что ты там, глупая птица! — впервые Стэйси слышала, что действительно нужна Волан-де-Морту. Это не на шутку напугало Сириуса и Фреда, которые вмиг оказались рядом с девушкой. — Отдайте её, перейдите на сторону Тёмного Лорда, и ваши родители и дети, ваши братья и сестры будут жить, все будет прощено, и вместе мы приступим к строительству нового мира.       — Стой! — крикнул кто-то.       Пожиратели смерти остановились и стали выстраиваться в шеренгу напротив распахнутых дверей школы.       Стэйси подскочила с места и выгнулась в окно. После чего она, в сопровождении мужа и отца, выбежала из замка. Сейчас те, ради кого он хотел умереть, увидели его мертвым на руках у Хагрида.       — НЕТ!       Этот крик был потрясением — Стэйси и во сне не могло присниться, что профессор Макгонагалл способна издавать такие звуки. Она услышала напротив женский смех и поняла, что каждый из Пожирателей наслаждается отчаянием Макгонагалл.       — Ох, а вот и птичка, — довольным голосом протянул Волан-де-Морт, глядя на Стэйси. — Сдаёшься?       — И не мечтай, — процедила девушка сквозь зубы.       После того, как вышла Стэйси, дверной проем начал наполняться людьми, выходили на крыльцо уцелевшие защитники замка, чтобы встретить победителей и своими глазами убедиться в гибели Гарри и узнать, что за дискуссия между их врагом и союзником.       — Поглядите: птичья принцесса злится, — расхохотался Тёмный Лорд.       Чуть впереди своих подчинённых стоял Волан-де-Морт и поглаживал Нагайну по голове длинным белым пальцем.        — Нет!       — Нет!       — Гарри! ГАРРИ!       Голоса Рона, Гермионы и Джинни — это ещё хуже, чем вопль Макгонагалл. Стэйси изо всех сил продолжала сохранять хладнокровие, хоть это и было больно.       — А кровь-то у принцессы чистая… — сказал кто-то из Пожирателей.       — Принцесса чистой крови, — съязвил Волан-де-Морт. — Нам нужны способные чистокровные люди, как ты, девчонка.       — И ты даже не удосужился узнать как меня зовут, — надменно проговорила она. — Хорош зазыватель.       Ей хотелось сейчас только одного — чтобы Гарри откликнулся, показал, что жив, а то, что сейчас видели все, оказалось глупым спектаклем, а Волан-де-Морт поскорее заткнулся.       — Ты ведь просто боишься, что я могу быть опасна, — Стэйси выступила вперёд, освобождаясь из хватки мужа.       — Девчонка… — прошипел Тёмный Лорд.       Крики её друзей послужили сигналом, теперь вся толпа уцелевших вопила, выкрикивая проклятия Пожирателям Смерти, пока…       — МОЛЧАТЬ! — крикнул Волан-де-Морт. Раздался хлопок, мелькнула яркая вспышка — и все смолкло. После такая же зелёная вспышка полетела в Стэйси, и та упала.       Звуки резко затихли, или она перестала их слышать. Сознание то ускользало от неё, то снова девушка могла сделать глоток свежего воздуха. Кислорода перестало хватать, а она и не старалась. Не было сил хвататься за жизнь, будто из неё в секунду выкачали всё.       — СТЭЙСИ! — снова отчаянный крик профессора МакГонагалл, который Стэйси еле могла различить, приходя в себя. Чувствовала она только слабость.       — «Я теряю силы и несколько лет жизни каждый раз, когда возвращаюсь», — догадалась Уизли и закрыла глаза.       Профессор МакГонагалл только что потеряла двух учеников. К Стэйси она привязалась, как к дочери. Она делилась с ней опытом, помогала в трудные минуты, понимала её. Гарри бы для неё одни из любимых учеников, на которого она, как и на Стэйси и Гермиону, возлагала большие надежды.       — Игра окончена. Клади его сюда, Хагрид, к моим ногам — здесь ему место! А девчонка… Пусть лежит где есть, — Пожиратели разразились смехом.       Сириус держал дочь на руках, отчаянно проговаривая шёпотом её имя. Девушка приоткрыла глаза и закрыла снова, Фред выдохнул.       — Малышка, как ты? — в ответ Блэк услышал невнятное и тихое мычание.       Послышался всхлип Гермионы, Рон сжал её руку, опустив голову. Джордж стоял сразу за Фредом, бросая на Стэйси взволнованные взгляды, перемешанные с ужасом. Его рука сжимала плечо брата и безудержно дрожала.       — Видите? — сказал Волан-де-Морт. — Гарри Поттер мертв! Поняли вы теперь, что вас обманули? Он был всего лишь мальчишкой, требовавшим от других, чтобы они жертвовали жизнью ради него!       — Он уже столько раз тебя бил! — выкрикнул Рон, и чары развеялись. Защитники Хогвартса снова зашумели и закричали, но тут второй, более мощный хлопок заглушил их голоса.       — Он был убит при попытке сбежать с территории замка, — сказал Волан-де-Морт, явно наслаждаясь этой ложью. — Убит при попытке спасти свою жизнь… А девчонка не спасёт более никого! Хотя и с этим она справилась ужасно…       — Она воскресила половину погибших Хогвартса! — выкрикнул кто-то.       — Она не смогла… — но тут речь Волан-де-Морта оборвалась.       Стэйси услышала звуки борьбы, крик, потом еще один хлопок, вспышку и вскрик боли. Все обернулись. Невилл вырвался из толпы и выстрелил в Волан-де-Морта. Девушка не успела среагировать, и Волан-де-Морт уже отбрасывал палочку своего противника в сторону, смеясь.       — И кто же это? — спросил он своим мягким змеиным голосом. — Кто сам вызвался продемонстрировать, что бывает, когда пытаешься продолжать проигранную битву?        — Это Невилл Долгопупс, повелитель! — проговорил Люциус — Мальчишка, который доставлял Кэрроу столько неприятностей! Сын мракоборцев, помните?       — Ах, да, припоминаю, — Волан-де-Морт взглянул сверху вниз на Невилла, безоружного, без всякой защиты, отчаянно пытавшегося подняться на ноги на нейтральной полосе между защитниками замка и Пожирателями смерти. — Но ты ведь чистой крови, мой храбрый мальчик? — обратился он к Невиллу, который стоял теперь к нему лицом, сжав в кулаки пустые руки.       — А если и так — что из этого? — громко ответил Невилл. — Ты проявил отвагу и мужество, и в твоих жилах течет благородная кровь. Ты будешь отменным Пожирателем смерти. Нам нужны такие, как ты, Невилл Долгопупс!       — Скорее в аду станет холодно, чем я к вам перейду! — сказал Невилл. — Отряд Дамблдора! — выкрикнул он, и толпа ответила шумом, которого не могли сдержать даже Заглушающие чары Волан-де-Морта.       Стэйси нашла в себе силы наконец подняться и устоять на ногах.       — Опять эта девчонка, — Тёмный Лорд не на шутку был зол.       — Стэйси! — радостно проговорил Невилл.       — А как ты думал? — тихо сказала девушка, усмехнувшись.       К счастью, её никто не услышал.       — Что ж, к тебе ещё вернусь, — сказал Волан-де-Морт ласково, вернувшись к Долгопупсу, и Стэйси почувствовала, что в этом шелковом голосе больше угрозы, чем в самом мощном заклятии. — Раз таков твой выбор, Долгопупс, вернемся к первоначальному плану. На твою голову, — негромко добавил он, — пусть падёт.        Стэйси снова обернулась, после того, как увидела мановение руки Волан-де-Морта. В следующую секунду из разбитого окна замка вылетело что-то, похожее на уродливую птицу, и приземлилось в полумраке на ладонь Волан-де-Морту. Он приподнял пахнущий плесенью предмет за острый конец и встряхнул. И вот она, закачалась у всех на глазах, пустая и потрепанная — Распределяющая шляпа.       — В школе Хогвартс больше не будет распределения, — объявил Волан-де-Морт. — Факультеты отменяются. Эмблема, герб и цвета моего благородного предка, Салазара Слизерина, отныне обязательны для всех, понятно, Невилл Долгопупс?       Он направил палочку на Невилла, и тот застыл, словно окаменев. Волан-де-Морт нахлобучил на него шляпу, так что она закрыла Невиллу глаза. В толпе стоящих перед замком началось движение, и Пожиратели смерти, как один, вскинули палочки, не давая защитникам Хогвартса пошевелиться.       — Невилл сейчас наглядно покажет вам, что будет со всяким, у кого достанет глупости мне сопротивляться, — сказал Волан-де-Морт. Взмах его палочки — и Распределяющая шляпа вспыхнула ярким пламенем. Страшный крик разорвал предрассветный полумрак — Невилл горел, прикованный к месту, неспособный шевельнуть ни рукой, ни ногой. Стэйси не могла этого вынести: нужно действовать… И тут случилось сразу несколько вещей. С отдаленной границы школы послышался шум, как будто сотни людей перебирались через не видные отсюда стены и рвались к замку с громкими воинственными кликами. В ту же минуту из-за угла замка показался запыхавшийся Грохх с воплем: «ХАГГИ!» В ответ ему раздался рык великанов Волан-де-Морта: они ринулись на Грохха, как боевые слоны, и земля затряслась под их топотом. Потом раздалось цоканье копыт, звук натягиваемой тетивы — и на Пожирателей смерти внезапно обрушился град стрел. Люди Волан-де-Морта закричали от неожиданности, ломая строй. А дальше, Стэйси не поверила своим глазам, хватая за руку Фреда: Гарри, — живой! — вдруг вытащил из-под одежды мантию-невидимку, набросил ее на себя, вскочил на ноги — и вдруг Невилл тоже стал двигаться.       Быстрым, еле уловимым движением Невилл освободился от Цепенящего заклятия, пылающая шляпа слетела с его головы, и он вытянул из нее что-то серебряное, со сверкающей рубинами рукояткой.       — «Меч Гриффиндора», — догадалась Стэйси.       Удар серебряного лезвия не был слышен за шумом надвигающейся толпы, рёвом дерущихся великанов, стуком копыт бросившихся в схватку кентавров — и все же все глаза обратились на блеснувший меч.       Одним ударом Невилл снёс голову огромной змее.       — «Гарри уже успел ему сказать? Или Рон и Гермиона… — подумала Стэйси. — Иначе бы он не знал о змее…»       Голова подлетела высоко в воздух, сверкнув в лучах света, лившегося из вестибюля. Рот Волан-де-Морта раскрылся в яростном крике, которого никто не услышал, и тело змеи с глухим стуком упало на землю к его ногам. Стэйси, быстро среагировав, опустила Щитовые чары между Невиллом и Волан-де-Мортом, прежде чем Темный Лорд успел поднять волшебную палочку. И тут все крики, шум, удары и топот перекрыл вопль Хагрида.       — ГАРРИ! — кричал он. — ГАРРИ! ГДЕ ГАРРИ?       Начался хаос. Стрелы кентавров рассеивали Пожирателей Смерти, все, кто мог, бежали от топчущих вслепую великаньих ног, и все ближе и ближе громыхало подкрепление, явившееся неизвестно откуда: Стэйси увидела огромных крылатых чудищ, парящих над головами великанов Волан-де-Морта. Фестралы и гиппогриф Клювокрыл выцарапывали великанам глаза, а Грохх мутузил их кулаками. Волшебникам — как защитникам Хогвартса, так и Пожирателям смерти — пришлось отступить обратно в замок. Пожиратели смерти падали, не понимая, откуда пришел удар, а их тела топтала отступающая толпа. Стэйси тут же поняла, что это был Гарри, под мантией-невидимкой. Кажется, она одна из всех заметила, куда пропал «погибший».       Протолкнувшись сквозь толпу и потеряв в ней отца и мужа, Стэйси увидела Тёмного Лорда на другом конце помещения: отступая в Большой зал, тот направо и налево метал заклятия из волшебной палочки, продолжая в то же время раздавать приказания своим сторонникам. Предположительно Гарри, снова применил Щитовые чары, и намеченные Волан-де-Мортом жертвы, Симус Финниган и Ханна Аббот, прорвались мимо него в Большой зал, где уже разгоралось сражение. Все больше и больше людей взбегало по ступеням крыльца. Стэйси, борясь с пришедшим в себя Долоховым, мельком увидела, как Чарли Уизли обгоняет Горация Слизнорта, на котором по-прежнему была изумрудного цвета пижама. Они, похоже, шли во главе целого отряда друзей и родных тех учеников Хогвартса, которые остались защищать школу, а за ними двигались лавочники и домовладельцы Хогсмида.       Волан-де-Морт обернулся на Стэйси.       — Круцио! — вскрикнул он.       Тело Стэйси пронзила резкая боль. Тело напряглось, в попытках подавить это ужасное чувство, но всё было тщетно.       — Не достанешься мне, так не доставайся никому! — кричал он. — Круцио!       Отчаянно желая получить заклятие Феникса, Волан-де-Морт был готов делать что угодно. Раз Убивающее заклятие не взяло волшебницу, он решил отнять её жизнь пытками.       — Стэйси, — крикнул кто-то, чей голос девушка не смогла разобрать.       Кентавры Бейн, Ронан и Магориан, громко стуча копытами, ворвались в вестибюль — и тут за спиной у Стэйси сорвалась с петель дверь, ведущая к кухням. В следующую секунду боль прекратилась — они сбили с ног Тёмного лорда. Стэйси не без помощи Невилла поднялась с пола. Долохов снова принялся за неё, но в этот раз ей помогал и Невилл в силу её слабости от только что прошедших пыток. Мышцы ужасно гудели, дыхание сбилось. Из последних сил она ставила щитовые чары. Эльфы-домовики Хогвартса толпой хлынули в вестибюль, громко крича и размахивая ножами и топорами для мяса. Ими предводительствовал Кикимер с медальоном Регулуса Блэка на груди, и его квакающий голос перекрывал даже царивший здесь шум.       — Все на битву! На битву! На битву за моего хозяина, надежду и оплот эльфов-домовиков! Бей Темного Лорда во имя отважного Регулуса! На битву!       С горящими злобой личиками они рубили топорами и кололи ножами икры и щиколотки Пожирателей смерти. Долохов, крича, упал на пол, и Кикимер проткнул ему вилкой глаз. Стэйси, поблагодарив эльфа, сбежала к остальным. Куда ни глянь, Пожиратели смерти отступали, подавленные численным превосходством противника, сражаемые несущимися отовсюду заклятиями, стрелами из луков кентавров, корчась от втыкающихся в ноги ножей, напрасно пытаясь бежать под натиском всё прибывающей толпы. И все же битва еще не кончилась. Рядом со Стэйси Джордж, Фред и Ли Джордан повалили на пол Яксли, чуть поодаль Хагрид швырнул через всю комнату Уолдена Макнейра и тот врезался в противоположную стену и мешком упал на пол. Она видела, как Рон и Невилл сбили с ног Фенрира Сивого, как Аберфорт ударил Оглушающим заклятием Руквуда, как Артур и Перси одолели Толстоватого, а Люциус и Нарцисса Малфой, даже не пытаясь сражаться, бежали сквозь толпу, выкрикивая имя своего сына.       Драко. Внутри битвы она совсем забыла про брата. Его не было среди погибших и раненых, но где же он? Искать долго не пришлось: среди всей суматохи кто-то схватил ее за руку, утаскивая подальше ото всех, в сторону, пока не оказалась в небольшом потайном помещении за гобеленом. Подняв голову, девушка узнала брата, и, прежде, чем она что-то сказала, тот приставил палец к её губам.       — Послушай меня, Стэйси. Сейчас буквально несколько секунд отдохни. Когда всё закончится, скажи моим родителям где я. Да, я трус, поэтому отсижусь здесь, — он снова начал говорить прежде, чем она открыла рот. — Я не могу сражаться за Хогвартс, но я и не на стороне Тёмного Лорда. Пожалуйста, будь осторожна.       Стэйси заметила на его щеке глубокую царапину, будто от острого когтя, и аккуратно коснулась её кончиками пальцев. Кровь, шипя, испарилась, а рана стала затягиваться новой гладкой кожей. Теперь о ней напоминал только небольшой белёсый шрам.       — Открой мне проход, — сказала девушка. Заметив недовечивый взгляд брата, она поспешила развеять его сомнения в ней: — Я восстановилась, поверь. В облике феникса меня никто не достанет.       Драко отодвинул гобелен, а Стэйси, приняв анимагическую форму, вылетела из укрытия. Возвращая человеческий облик, она отправляла в Пожирателей атаку сверху, после чего, чтобы не упасть с большой высоты, снова превращалась в феникса.       Волан-де-Морт сражался разом с Макгонагалл, Слизнортом и Кингсли. С холодной ненавистью он смотрел, как они, пригибаясь, мечутся вокруг него и никак не могут нанести решающий удар…       — Протего! — крикнул Гарри. Щитовые чары разделили Большой зал пополам.       Волан-де-Морт оглянулся в поисках пославшего их, и Гарри наконец сбросил с себя мантию-невидимку. Вопль изумления, приветственные возгласы, крики с обеих сторон: «Гарри!» и «ОН ЖИВ!» — стихли почти мгновенно. Толпа испугалась. Внезапно наступила полная тишина. Волан-де-Морт и Гарри, встретившись взглядом, одновременно начали двигаться по кругу.       — Пусть никто не пытается мне помочь, — громко сказал Гарри. В мертвом молчании его слова раскатились по Залу, как трубный глас. — Так нужно. Нужно, чтобы это сделал я.       Волан-де-Морт зашипел, расширив красные глаза:       — Поттер, конечно, шутит. Это ведь совсем не в его стиле. Кто сегодня послужит тебе щитом, а, Поттер?       — Никто, — просто ответил Гарри. — Крестражей больше нет. Остались только я и ты. Ни один из нас не может жить, пока жив другой, и один из нас должен уйти навсегда… и только феникс может нам помешать, — процитировал Гарри пророчество.       — Один из нас? — насмешливо повторил Волан-де-Морт. Все его тело напряглось, взгляд красных глаз стал неподвижным — змея перед броском. — Ты ведь понимаешь, что это будешь ты, Мальчик-который-выжил… Выжил благодаря случайности и козням Дамблдора? Феникс? Чем она поможет нам? Чем она поможет тебе?       — Ты думаешь, когда моя мать погибла, спасая меня, это была случайность? — спросил Гарри.       Оба они попрежнему двигались боком, по идеальной окружности, сохраняя равное расстояние друг от друга.       Стэйси наблюдала за всем с одной из разрушенных колонн в облике феникса. Она не собиралась мешать Гарри. Если он выжил уже дважды, ещё раз умереть он себе не позволит. Но в одном Волан-де-Морт ошибся. Она всегда помогала и будет помогать Гарри. Сейчас есть способ притупить его внимание разговором.       — Ты думаешь, случайность, что я решился сразиться с тобой тогда на кладбище? Случайность, что минувшей ночью я не стал защищаться и все же остался жив и снова вернулся в битву? Случайность, что на феникса не действует убивающее заклятие?       — Случайность! Зато круциатус на неё действует! — крикнул Волан-де-Морт, однако все еще не наносил удара. Толпа зрителей застыла, словно окаменев, и казалось, что среди сотен людей, заполнивших Большой зал, дышат только эти двое. — Случайность, везение и то, что ты увиливал и прятался за спинами тех, кто лучше тебя — мужчин и женщин, — позволяя мне убивать их вместо тебя!       — Сегодня ты никого больше не убьешь, — сказал Гарри, пока они продолжали кружить по Залу, глядя друг другу в глаза. — Ты никогда больше не сможешь никого из них убить. Понял? Я готов был умереть, чтобы ты прекратил мучить этих людей…       — Однако не умер!       — Я был готов, и этого оказалось достаточно. Я сделал то же, что моя мать. Они защищены от тебя. Разве ты не заметил, как легко они сбрасывают твои заклятия? Ты не можешь их мучить. Ты не можешь до них добраться. Ни до кого, кроме феникса. Не пора ли тебе учиться на ошибках, а, Реддл?       — Ты посмел…       — Да, я посмел, — ответил Гарри. — Я знаю многое, чего ты не знаешь, Том Реддл. Много очень важных вещей, тебе неизвестных. Хочешь, я расскажу тебе часть из них, пока ты не сделал новую большую ошибку?       Волан-де-Морт ничего не ответил, продолжая скользить по кругу.       — Что, опять любовь? — сказал Волан-де-Морт с насмешливым выражением на змеином лице. — Любовь, вечная присказка Дамблдора: он утверждал, что она побеждает смерть. Хотя любовь не помешала ему сверзиться с башни и разбиться, как восковая кукла. Любовь не помешала мне раздавить твою грязнокровку-мать, как таракана, Поттер, и, похоже, никто здесь не пылает к тебе такой любовью, чтобы броситься вперед и принять на себя мое заклятие. Так что же помешает тебе погибнуть, когда я ударю?       — Только одно, — сказал Гарри. Они продолжали кружить друг за другом, и лишь последняя тайна не давала им сойтись в схватке.       — Если не любовь должна спасти тебя на этот раз, — сказал Волан-де-Морт, — то, значит, ты думаешь, что владеешь волшебством, которое мне недоступно, или обладаешь более мощным оружием?       — И то и другое, — сказал Гарри.       Стэйси увидела панический страх, мелькнувший на змеином лице, хотя оно тут же приняло прежнее выражение.       Волан-де-Морт рассмеялся; его смех звучал страшнее, чем крик. Холодный и безумный, он эхом разнесся по замершему залу.       — И ты думаешь, что знаешь неизвестное мне волшебство? — сказал он. — Неизвестное мне, лорду Волан-де-Морту, владеющему такими чарами, какие Дамблдору и не снились?       — Сниться они ему снились, — сказал Гарри, — но только он знал больше тебя, он знал достаточно, чтобы не делать того, что сделал ты.       — Ты хочешь сказать, что он был слаб! — воскликнул Волан-де-Морт. — Слишком слаб, чтобы дерзнуть, слишком слаб, чтобы протянуть руку за тем, что могло бы принадлежать ему, но достанется мне!       — Нет, он был просто умнее тебя, — ответил Гарри. — Он был лучшим волшебником, чем ты, и лучшим человеком.        — Я подстроил гибель Альбуса Дамблдора!       — Это тебе так казалось, — сказал Гарри. — Но ты ошибался.       — Дамблдор мертв! — Волан-де-Морт швырнул эти слова в лицо Гарри, словно надеясь причинить ему невыносимую боль. — Его тело разлагается в мраморной гробнице здесь, возле замка, я видел его, Поттер, — для него нет возврата.       — Да, Дамблдор мертв, — спокойно откликнулся Гарри. — Но не ты убил его. Он сам выбрал свою смерть, выбрал ее за много месяцев до того, как это случилось, обговорил во всех деталях с человеком, которого ты считал своим слугой.       — Это что еще за ребяческие россказни? — спросил Волан-де-Морт, однако по прежнему не наносил удара и не сводил с лица Гарри своих красных глаз.       — Северус Снейп служил не тебе, — приземлившись за Гарри в человеческом облике, сказала Стэйси, — Он был на стороне Дамблдора с той самой минуты, как ты стал преследовать наших матерей. Тогда моя мама и придумала Заклятие феникса, — лицо Тёмного Лорда на секунду приняло понимающее выражение, но после снова стало непроницаемым. — Ты так жаждал получить его… А после, просто убил создательницу, чтобы оно никому не досталось. Но ты просчитался.       — И так ничего и не заметил, — продолжил Гарри, — потому что это как раз то, чего ты не понимаешь. Ты до сих пор пытаешься убить обладателя силы феникса, хотя передано оно силой любви и стало в несколько раз сильнее. Ты видел когда-нибудь, как Снейп вызывает Патронуса?       Волан-де-Морт не ответил. Они кружили друг за другом, как волки, собирающиеся вцепиться друг другу в глотку.       — Патронус Снейпа — лань, — сказал Гарри, — как у моей матери, потому что он любил ее всю жизнь, с самого детства. Ты мог бы догадаться. Разве он не просил тебя пощадить её?       — Он хотел её, вот и все, — насмешливо сказал Волан-де-Морт. — Когда ее не стало, он согласился со мной, что есть и другие женщины, притом чистокровные, более достойные его…       — Разумеется, он с тобой согласился, — ответил Гарри. — Но он стал шпионом Дамблдора с той минуты, как ты начал ей угрожать, и с тех пор неустанно работал против тебя! Дамблдор был уже при смерти, когда Снейп прикончил его.       — Какая разница! — выкрикнул Волан-де-Морт, до этого жадно впивавший каждое слово, и разразился раскатами безумного хохота. — Какая разница, служил Снейп мне или Дамблдору, или какие палки эти людишки пытались ставить мне в колеса! Я раздавил их, как раздавил твою мать, эту пресловутую великую любовь Снейпа. И твою, — посмотрел он на Стэйси. — Жалкое подобие мародёра, только со Слизерина, вышедшее замуж за собаку, — Сириус дёрнулся. — О, здесь всё было не зря, Поттер, просто ты этого не понимаешь! Дамблдор пытался не подпустить меня к Бузинной палочке! Он хотел, чтобы ее настоящим хозяином стал Снейп! Но я опередил тебя, малыш, — я добрался до палочки раньше, чем ты успел ею завладеть. Я все понял раньше тебя. Три часа назад я убил Северуса Снейпа, и теперь Бузинная палочка, Жезл Смерти, Смертоносная палочка по праву принадлежит мне! План Дамблдора не удался, Гарри Поттер!       — Да, не удался, — сказал Гарри. — Ты прав. Но прежде чем ты попытаешься меня убить, я призываю тебя подумать о том, что ты сделал… Подумай и попытайся почувствовать хоть немного раскаяния, Реддл…       — О чём это ты?       Ничто из того, что говорил ему Гарри — ни разоблачённые тайны, ни насмешки, — не поражало Волан-де-Морта так, как эти слова. Стэйси на секунду решила, что и в правду только разговоры и сломят его.       — Это твой последний шанс, — сказал Гарри. — Все, что тебе остается… Я видел, во что ты иначе превратишься… будь мужчиной… попытайся… попытайся раскаяться…       — Ты посмел… — снова сказал Волан-де-Морт.       — Да, я посмел, — снова сказал Гарри. — Потому что провал последнего плана Дамблдора ударил вовсе не по мне. Он ударил по тебе, Реддл.       Рука Волан-де-Морта, сжимавшая Бузинную палочку, задрожала. Гарри крепче вцепился в палочку Драко, а Стэйси была готова взлететь. Они понимали, что остается лишь несколько мгновений.       — Эта палочка по-прежнему не слушается тебя, потому что ты убил не того человека. Северус Снейп никогда не был настоящим хозяином Бузинной палочки. Он никогда не одерживал победы над Дамблдором.       — Он убил…       — Ты слушаешь, что я говорю? Снейп не побеждал Дамблдора! Смерть Дамблдора была обговорена между ними! Дамблдор хотел умереть непобежденным, подлинным хозяином Бузинной палочки! Если бы все получилось по его плану, сила палочки умерла бы вместе с ним, потому что никто не отнял ее у него!       — Раз так, Поттер, Дамблдор все равно что сам отдал мне палочку! — Голос Волан-де-Морта дрожал от злобной радости. — Я похитил палочку из гробницы её последнего хозяина! Против его желания! Сила палочки принадлежит мне!       — Нет, Реддл, она тебе не принадлежит. Обладать палочкой недостаточно! От того, что ты держишь её в руках и отдаёшь ей приказы, она не становится по-настоящему твоей. Разве ты не слышал, что сказал тебе Олливандер? Палочка выбирает волшебника… Бузинная палочка ещё до смерти Дамблдора признала своего нового хозяина в человеке, который и не думал завладевать ею. Новый хозяин забрал палочку у Дамблдора против его воли, так и не поняв, что он сделал, и самая опасная волшебная палочка на свете признала его власть над собой…       Грудь Волан-де-Морта тяжело вздымалась.       — Настоящим хозяином Бузинной палочки был Драко Малфой.       На мгновение в глазах Волан-де-Морта мелькнул слепой ужас — и исчез.       — Но если и так, — сказал он мягко. — Даже если ты прав, Поттер, что это меняет для нас с тобой? Палочки с пером феникса у тебя уже нет. Наш поединок решит чистое умение… Феникс ничего не может… А убив вас, я смогу заняться Драко Малфоем…       — Ты опоздал, — сказал Гарри. — Ты упустил свой шанс. Я тебя опередил. Много недель назад я победил Драко и отобрал у него волшебную палочку. — Гарри помахал палочкой из боярышника и почувствовал, что глаза всех присутствовавших в Большом зале устремлены на нее. — Так что теперь, — прошептал Гарри, — все сводится к одному: знает ли Бузинная палочка у тебя в руках, что на ее последнего хозяина наслали Разоружающее заклятие. Потому что если она это знает, то… я — настоящий хозяин Бузинной палочки.       Красно золотое сияние внезапно разлилось по зачарованному потолку над их головами: это ослепительный краешек восходящего солнца проник в Большой зал через восточное окно.       Стэйси превратилась в феникса и вспорхнула. Свет ударил им в глаза одновременно, так что лицо Волан-де-Морта вдруг превратилось в пылающее пятно. Стэйси услышала крик высокого голоса, Гарри тоже выкрикнул в небо всю свою надежду, взмахнув палочкой Драко.       — Авада Кедавра!       — Экспеллиармус!       Хлопок был подобен пушечному выстрелу. Золотое пламя взвилось в самом центре круга, по которому они двигались, — это столкнулись их заклятия. Стэйси видела, как зелёная вспышка Волан-де-Морта слилась со вспышкой Гарри, и как Бузинная палочка взмыла ввысь, задерживаясь на уровне её и чернея на фоне рассвета, закружилась под зачарованным потолком, точно голова Нагайны, и пронеслась по воздуху к хозяину, которого не пожелала убивать, чтобы полностью подчиниться его власти. Гарри, тренированный ловец, поймал ее свободной рукой — и в ту же минуту Волан-де-Морт упал навзничь, раскинув руки, и узкие зрачки его красных глаз закатились. На полу лежали смертные останки Тома Реддла — слабое, сморщенное тело, безоружные белые руки, пустое, отсутствующее выражение на змеином лице. Волан-де-Морт погиб, убитый собственным обратившимся вспять заклятием, а Гарри стоял с двумя волшебными палочками в руке и глядел на опустевшую оболочку своего врага. Стэйси слетела к нему снова.       Какое-то мгновение вокруг еще стояла тишина. Потом зал очнулся и взорвался шумом, криками, восклицаниями и стонами.       — Всё закончилось, — радостно выдохнул Фред.       Ослепительное солнце залило окна, все рванулись к Гарри и Стэйси, и первыми к ним подбежали Рон и Гермиона; это их руки обвивали их, их громкие голоса наполняли звоном уши. Потом рядом возникли Джинни, Невилл и Полумна, а потом все семейство Уизли, Хагрид, Кингсли, Макгонагалл, Флитвик, Стебль — ни Стэйси, ни Гарри не могли разобрать ни слова из того, что все разом кричали им, не могли понять, чьи руки обнимают, тянут, толкают их; сотни людей теснились к ним, желая прикоснуться к Мальчику, Который Выжил и девушке-фениксу, создавшей воскрешающее зелье, благодаря которым всё наконец кончилось… Солнце стояло прямо над Хогвартсом, и Большой зал был полон жизни и света. Никому не приходило в голову, что они страшно устали и что им страстно хотелось сейчас побыть лишь с несколькими близкими. Они, однако должны были говорить с родственниками погибших, пожимать их руки, глядеть на их слезы, принимать их благодарности, они должны был выслушивать поступавшие целое утро новости о том, что по всей стране люди, пораженные заклятием Империус, пришли в себя, что Пожиратели смерти бежали или были арестованы, что невинно осужденных сию минуту отпустили из Азкабана и что Кингсли Бруствер назначен временно исполняющим обязанности министра магии…       Тело Волан-де-Морта вынесли из Большого зала и положили в другом помещении, подальше от останков погибших в борьбе с ним.       Макгонагалл вернула на место столы факультетов, но сейчас все сидели как попало, за столами смешались преподаватели и ученики, призраки и родители, кентавры и эльфы-домовики.       Выздоравливающий Флоренц лежал в углу, а Грохх просовывал огромную физиономию в разбитое окно, и ему бросали еду в смеющийся рот.       Стэйси лежала на скамейке, голова её покоилась на коленях мужа. Она только теперь дала волю слезам и посмотрела по сторонам. Джинни сидела за два стола от них, положив голову на плечо матери. Затем она увидела Невилла. Меч Гриффиндора лежал рядом с его тарелкой, и целый рой восторженных поклонников не спускал с него глаз, пока он ел. Стэйси встала. Идя по проходу между столами, она заметила троих Малфоев, жавшихся друг к другу, словно сомневаясь, позволено ли им тут находиться, но никто не обращал на них ни малейшего внимания.       — Всё закончилось, — со слабой улыбкой проговорила девушка, обращаясь к Нарциссе. Женщина тут же бросилась обнимать её. Их прервали Гарри, Гермиона и Рон.       — Стэйси, — позвал Поттер, — идём с нами.       Вчетвером они направились к выходу из Большого зала. Мраморная лестница была полуразрушена, часть перил обвалилась, повсюду виднелись пятна крови и осыпавшаяся штукатурка. Где-то в глубине коридоров раздавался голос Пивза, распевавшего победный гимн собственного сочинения:

Наш маленький Поттер

Умело расставил Волану капкан,

А мы их побили —

Поднимем за наше здоровье стакан!

Великая Стэйси, птицей порхая,

Всем сделала зелье в защиту от бед.

Спасенья от смерти пять капель хватило,

Чтобы стать основой дальнейших побед.

      — Да, начинаешь чувствовать масштаб трагедии, — заметил Рон, открывая какую-то дверь и пропуская Гарри, Стэйси и Гермиону.       Усталость затмевала другие чувства, и только боль от утраты дяди, нескольких друзей и знакомых, пронзала девушку на каждой ступеньке, как входящий в тело нож. Сильнее же всего она чувствовала колоссальное облегчение и желание спать. Но прежде Поттеру нужно было объяснить все Рону и Гермионе — они так долго были его верными соратниками и заслужили полную правду. Он подробно рассказал им все, что видел в Омуте памяти и что случилось в Запретном лесу. Стэйси за весь его рассказ не вставила ни слова, засыпая на ходу. Рон и Гермиона ещё не успели выразить свое потрясение и изумление, как они уже дошли до места, куда, не сговариваясь, дружно направлялись. Горгулья, охранявшая вход в директорский кабинет, была теперь сдвинута в сторону; она стояла, скривившись набок, и вид у нее был оглушенный.       — «Интересно, — подумала Стэйси, — она еще способна разбирать пароли?»       — Можно нам пройти? — спросил Гарри горгулью.       — Пожалуйста, — буркнула статуя.       Они протиснулись мимо нее на каменную винтовую лестницу, медленно двигавшуюся вверх, как эскалатор. Добравшись до верхней площадки, Гарри толкнул входную дверь. За ним вошли и остальные.       Гарри вскрикнул от внезапного оглушительного грохота, мгновенно вообразив заклятия, возвращение Пожирателей смерти, возрождение Волан-де-Морта… Но это были аплодисменты. Директора и директрисы Хогвартса, глядевшие со стен, приветствовали героев дружной овацией. Они махали шляпами, а иногда и париками, через рамы пожимали друг другу руки, а то и пускались в пляс. Дайлис Дервент громко всхлипывала, Декстер Фортескью приветственно размахивал слуховой трубкой, а Финеас Найджелус взывал своим тонким высоким голосом:       — Заметьте, что и факультет Слизерин сыграл положительную роль! Наш вклад не должен быть забыт!       Но Стэйси и Гарри глядели лишь на того, кто стоял в самой большой раме прямо над директорским креслом. Слезы текли из-под очков-половинок на длинную седую бороду. Гордость и благодарность, выраженные в них, проливались бальзамом в душу Гарри и Стэйси, как песня феникса.       Стэйси не смогла сдержать слёз, и Гермионе пришлось успокаивать подругу.       Наконец Гарри поднял руку и портреты почтительно притихли, улыбаясь, утирая глаза и выжидательно глядя на него. Однако он обращался только к Дамблдору, подбирая слова с величайшей тщательностью. Несмотря на усталость и туман перед глазами, он должен сделать это последнее усилие, должен в последний раз спросить совета. — То, что было спрятано в снитче, — начал он, — я выронил в Запретном лесу. Я не запомнил места и не собираюсь отправляться на поиски. Вы согласны со мной?       — Согласен, мой мальчик, — сказал Дамблдор. Остальные портреты глядели на них с недоумением и любопытством. — Это мудрое и мужественное решение, но иного я от тебя и не ожидал. Знает ли кто-нибудь, где ты его выронил?       — Никто, — ответил Гарри, и Дамблдор удовлетворенно кивнул. — Но я сохраню дар Игнотуса, — сказал Гарри.       Дамблдор просиял:       — Конечно, Гарри, он навсегда принадлежит тебе, пока ты не передашь его своим потомкам.       — Остается вот это. Гарри поднял Бузинную палочку. Рон, и Гермиона глядели на нее с благоговением. Стэйси этот взгляд не понравился.       — Мне она не нужна, — сказал Гарри.       — Что? — громко произнес Рон. — Ты с ума сошел?       — Я знаю, она многое может, — устало сказал Гарри, — но мне больше нравилась моя.       Стэйси подошла к Гарри, выхватила у него из рук палочку и сломала на две части, выбросив каждую из них в окно в разные стороны.       — Теперь у тебя есть только твоя, — улыбнулась она.       В Хогвартсе шла активная перестановка. Раненым оказывали помощь колдомедики, и, также как «воскрешённых», их по порядку доставляли в больницу Святого Мунго.       — Малышка, — Стэйси обернулась на голос отца. Рядом с ним стоял Фред, подальше от них — всё семейство Уизли, кроме Рона, который сейчас был с Гермионой.       — Папа, Фред… Пойдёмте домой, — попросила девушка.       — Конечно, — улыбнулся Фред и показал Джорджу какой-то жест, который, как видимо, означал, что к прежней семье он пока не вернётся.       Сил не было ни у кого, поэтому волшебники воспользовались камином.

***

      — Отлично справилась, Анастасия.       — Проф… Дядя?       Стэйси не привыкла видеть во сне кого-то, кроме матери.       — Да, это я.       — Знал бы ты, как мне тебя не хватает…       — У тебя есть семья, — с теплотой проговорил Снейп, — отец, муж и дочь. Сестра, её муж. Множество Уизли, с которыми ты породнилась ещё в пятнадцать лет. И ещё много кто. Ты никогда не будешь одна, — взял её двумя пальцами за подбородок Северус. — И есть ещё кое-что, что может приятно тебя удивить       — Стэйс, — родной шёпот донёсся до девушки сквозь сон, — милая, просыпайся, — картинка из сновидения растворилась. Перед ней стоял Фред — целый, невредимый и такой же любимый. Будто не было той войны, что чуть не разделила их, будто счастье и не заканчивалось.       Не раздумывая, она схватила его за руку и дёрнула на себя. Уизли не сопротивлялся, наоборот: лёг рядом с ней и крепко обнял, понимая, как она скучала по нему. Он скучал не меньше.       Фред уже видел свою дочь вчера, мирно сопевшую в кроватке справа. Как только прибыл, первое, что он увидел в комнате — детская кроватка.       — Как назвала? — поглаживая каштановые волосы жены, спросил Фред.       — Алана. С тебя второе имя, — улыбка не сходила с её лица ни на секунду, с самого пробуждения.       — Карон, — долго парню думать не пришлось.       — Алана Карон Уизли, — мечтательно протянула Стэйси. — Звучит, очень даже.       — Неужели всё правда… — Фред сам не думал, что когда сможет почувствовать счастье снова.       — Стэйси, — послышался заглушенно отцовский голос за дверью, — скоро Дора прибудет.       — Её уже выписали? — удивлённо отозвалась девушка       — И её, и Римуса. Оба живы, целы и здоровы, — в голосе Сириуса слышалась усмешка. — Вместе с Тедди.       — Хорошо, скоро будем, — пообещала волшебница и ещё крепче прижалась к мужу, вдыхая любимый запах.       Спокойствие и счастье. Как же долго она ждала этого…

***

      Спокойствие продлилось недолго. Утром 31 июля 1999 года в дом семейства Блэк, где сейчас проживали трое Уизли, пришло письмо. На конверте знакомый почерк и зелёные чернила говорили о том, что на обратной стороне печать Хогвартса. Стэйси распечатала письмо. Внутри, в тексте, не было того официального тона, как раньше. Профессор МакГонагалл, которая теперь стала директором школы волшебства писала ей, будто старой и близкой подруге.

Анастасия, здравствуй!

      Спешу тебе сообщить, что Хогвартс восстановлен. И я, как декан твоего факультета, настаиваю, чтобы ты закончила обучение. В следующем году профессор Слизнорт уходит в отставку. Он тоже просил, чтобы ты вернулась. Ему хотелось бы доучить тебя. Форма есть, учебники мы тебе предоставим. Твои друзья тоже возвращаются на этот год. Жду в Хогвартсе.

Директор школы,

Минерва МакГонагалл.

      — Кто пишет? — отвлек её вошедший Фред.       — Профессор МакГонагалл. Зовёт закончить обучение. А стоит ли…       — Стоит, — муж обняв её со спины, чмокнув в макушку. — Ты была лучшей ученицей Хогвартса, я не поверю, что ты не закончишь Хогвартс. Твоя жизнь должна быть связана с чем академическим. Вот, кем бы ты хотела быть?       — Профессором зельеварения, — улыбнулась она и повернулась лицом к ошарашенному Фреду.       — Смотрите-ка, коварности больше, чем у Снейпа! — шутка у Фреда не удалась. — Прости, прости. Если ты хочешь, как твой дядя, преподавать тот предмет, который тебе всегда хорошо давался, то пожалуйста.       Стэйси кивнула.       — А как же Слизнорт?       — В следующем году он уходит в отставку, так что место будет пустовать.       — Тогда вперёд. — Фред был строг, как никогда. — А Алану будем Сириусу отдавать.

***

      Решив, что ей незачем ехать на Хогвартс-экспрессе, Стэйси трансгрессировала ближе к Хогсмиду, где не действуют противотрансгрессионные чары. Она могла бы запросто долететь сразу до Хогвартса, но потеряла всё желание летать за время войны. В Хогсмиде её встретил Хагрид.       — А я тебя уже заждался! — Радостно проговорил полувеликан, улыбаясь. Его раны зажили, а волосы и борода были привычно растрёпаны. — Профессор МакГонагалл утверждала, что ты приедешь, волновалась, а я уже и надежду потерял. Дождался вот.       — И я рада видеть тебя, Хагрид, — улыбнулась Стэйси.       В Хогвартсе будто ничего и не менялось. Такой же мост, такая же арка, такие же главные ворота, такие же каменные рыцари на стене около внутренних ворот, будто их не призывали в бой с великанами, такая же лестница, такой же Большой зал сразу перед ней на втором этаже.       Тихо войти не получилось — дверь всё равно привычно скрипела. МакГонагалл замолчала и улыбнулась прибывшей девушке. Все присутствующие обратили на неё взгляды. Как ни странно, здесь было очень много первокурсников. Но и те, кто были здесь до битвы, также продолжали обучение. За профессорским столом смиренно сидели все профессора, закрепившиеся здесь с шестого года обучения девушки. Однако, одно место пустовало.       За ней прошли взгляды и шепотки. Стэйси старалась уверенно двигаться вдоль стола Гриффиндора, выискивая знакомые лица. Заметив свой курс, она успокоилась. Найдя среди них Гарри, Рона и Гермиону, она заняла место рядом с ними, и МакГонагалл продолжила свою речь. «Золотое трио» были очень рады её появлению, однако не могли показывать всех своих эмоций, пока говорит директор.

***

      — Мы уже испугались, что ты не приедешь! — Гермиона бросилась обнимать подругу, как только они покинули Большой зал.       — О, поверьте, я сомневалась. Фред уговорил.       Гарри и Рон тоже бросились в объятия, за ними поспешили Джинни, Невилл, Полумна, Симус и даже Дин. Симус и Невилл остались лишь потому, что не сдали ЖАБА в прошлый раз. Сейчас, казалось, они собирались задушить её.       Вся собравшаяся компания стала взбираться по лестнице, активно переговариваясь.       — Но кто теперь ведёт Защиту от Тёмных искусств? — спросила вдруг Стэйси, когда они вышли в коридор. Все остановились, по молчанию было ясно — ответа никто не знал.       — Известно, кто. — Раздался низкий голос за их спинами. Стэйси боялась повернуться. Не показалось ли ей?       Пересилив себя, она всё же обернулась. За спинами Гриффиндорцев на расстоянии пяти шагов действительно стоял Северус Снейп. Не приведение — живой, осязаемый Снейп! Стэйси за долю секунды оказалась рядом с ним, заключая дядю в объятия. Слёзы скатывались по щекам. Правая рука Северуса опустилась на голову девушки, успокаивая. Впервые, и без того удивлённые воскрешением преподавателя, Гриффиндорцы видели его улыбку, вместо хмурого повседневного выражения лица. Гарри и Рон увели за собой Гермиону и окликнули остальных. Снейп и Стэйси остались в коридоре одни.

***

      — И почему я узнаю, что ты жив только сейчас? — наигранно обиженным голосом спросила миссис Уизли. — Как вообще так получилось? Тебя убила змея, как сказал мне Гарри.       — Меня и убила змея, — ответил Северус, протягивая племяннице травяной чай. — Но выжил я просто потому, что был самым первым подопытным твоей мамы. Во мне тоже была крохотная часть того заклятия.       — Почему тогда не выжила мама?       — Заклятие растёт вместе с волшебником. И на Койлин оно не сработало — передалось более юному носителю, то есть тебе. Я проносил частицу заклятия двадцать лет, будучи взрослым волшебником. Заклятие окрепло и не дало мне умереть. Ты с ним выросла, поэтому оно наполняет тебя полностью.       — Вот как…

***

      Учебный год прошёл так, будто обучение и не прерывалось. Экзамен ЖАБА оказался не таким страшным, как боялись семикурсники.       В последний день МакГонагалл позвала Стэйси к себе в кабинет, куда сейчас и направлялась девушка.       — Вы звали, мадам? — открыла она дверь после стука.       — Да, Стэйси, проходи.       На столе профессора привычно стояла коробка её любимого рассыпного печенья, которым она всегда угощала девушку, и две чашки чая.       — Я бы хотела тебе кое что предложить, моя дорогая, — начала профессор МакГонагалл, пока Стэйси садилась за стол напротив неё.       — Что же?       — Со следующего года профессор Слизнорт уходит в отставку. Не хотела бы ты...       — Хотела, - резко ответила Стэйси, улыбнувшись.       — Значит, можно считать, что профессора зельеварения я нашла? - радостно спросила женщина.

***

      Теперь для Стэйси не осталось каких-то больших проблем. У неё была семья, замечательная работа, друзья. И целая жизнь, которую она может провести счастливо.