Silver Chains | Серебряные цепи

Беллатрикс никогда не была в худшем месте. Конечно, в Азкабане было ужасно, но там, по крайней мере, она была защищена от непогоды, и её регулярно кормили. У нее даже были люди, с которыми она могла поговорить, если ей хотелось, что случалось редко. Однако сейчас, пробираясь под проливным дождем посреди леса в бог знает какой части Европы, она чувствовала полное отчаяние. Часть ее начинала думать, что ей следовало позволить тому заклинанию сработать. Прошло почти 9 месяцев с момента битвы за Хогвартс, когда Волан-де-Морт умер, и Беллатрикс воспользовалась возможностью сбежать. Она предполагала, что спрятаться будет намного легче, прежде чем быстро поняла, что это не так. Она скакала из города в деревню, из деревни в город, маггловский или магический, пытаясь избежать авроров. В любом месте ей удавалось пробыть всего несколько дней, так как и магглы, и волшебники знали о ее статусе беглянки. И вот она здесь, продирается сквозь грязь и подлесок в темном лесу под ледяным дождем. Она была измотана, но не могла остановиться несмотря на то, что понятия не имела, куда идет и сколько времени займет путь. Бывшая Пожирательница смерти как раз подумывала о том, чтобы сдаться и вернуться в Азкабан, когда услышала звук за шумом дождя. Это было странно, и на мгновение она подумала, что это может быть волчий вой, но он был слишком коротким и недостаточно громким даже из-за дождя. В течение нескольких минут она внимательно прислушивалась, но больше ничего не услышала и решила, что, должно быть, ей это просто послышалось. Она успела сделать только шаг, как вновь услышала звук, на этот раз он длился чуть дольше, но все же не настолько, чтобы быть волчьим, он звучал почти по-человечески. Звук доносился откуда-то слева от нее, поэтому она осторожно повернулась в том направлении и вытащила палочку, которая была у нее в рукаве. Медленно пробираясь вперед, она услышала звук еще два раза, прежде чем поняла, что он похож на женский крик от боли. Нахмурившись, Беллатрикс ускорила шаг и продолжила идти на звук. Прошла долгая минута, прежде чем она заметила мягкий отблеск света сквозь проливной дождь. Будь сейчас светлое время суток, она бы никогда не увидела его. Еще больше ускорив шаг, она практически трусцой побежала к маленькой, даже крошечной хижине. Похоже, она была однокомнатной, и уж точно не была достаточно большой, чтобы в ней было больше одной большой и одной комнаты поменьше. Беллатрикс остановилась у входа. Что именно она делала? Спешила кому-то на помощь? Это было не в ее стиле. Однако в криках и стонах, доносившихся из хижины, было что-то знакомое. Эти звуки притягивали ее, и она была почти уверена, что уже слышала эти звуки раньше. Звуки боли и агонии. Прикусив губу, Беллатрикс пожала плечами и решила разобраться, когда окажется внутри. Она шагнула вперед, но натолкнулась на отталкивающие чары. Они были слабыми и, несомненно, связанными с женщиной внутри. Взмахнув палочкой, Беллатрикс молча сняла скудные чары и подошла к двери. Беллатрикс нахмурилась и повернулась к лесу. Если эта крошечная хижина в глуши была защищена, значит, ведьма не хотела, чтобы ее нашли, хотя она до конца не могла понять, почему. Возможно, это был кто-то из Пожирателей смерти, но, подумав об этом, Беллатрикс поняла, что все, кроме нескольких мужчин, на данный момент были схвачены. Тем не менее, черноволосая ведьма прислушалась к своей более сочувствующей стороне и наложила на хижину свои собственные, гораздо более сильные чары. Наконец она повернулась, без стука толкнула дверь и вошла в комнату, потратив время на то, чтобы наложить на себя высушивающее заклинание, которое мгновенно согрело и высушило ее. Она осмотрелась и увидела дверь прямо перед собой. Слева от двери находились шкафчики и дровяная кухонная плита, рядом — стойка со встроенной раковиной, но без крана для воды, а под ней — еще один шкаф. Еще один крик боли вернул внимание Беллатрикс к двери в другом конце маленькой комнаты. Она предположила, что, поскольку на другой стороне маленькой комнаты находился небольшой камин и кровать, возможно, достаточно большая для двоих, дверь вела в ванную. Нахмурившись, когда из-за двери раздался еще один, гораздо более громкий крик агонии, Беллатрикс пересекла помещение и ворвалась прямо в маленькую ванную. В ней не было ничего, кроме туалета, умывальника, маленького зеркала и ванны на ножках. Самым шокирующим дополнением в ванной комнате была совершенно растрепанная, вспотевшая и сильно беременная Гермиона Грейнджер. Беллатрикс была ошеломлена, полностью потеряв дар речи от представшего перед ней зрелища. Казалось, что Гермиона была одета лишь в слишком большой свитер, который действительно не оставлял места для воображения. У брюнетки все еще были крепко зажмурены глаза, когда она тяжело дышала от боли, которая, без сомнения, распространялась по ее телу. — Грязный щеночек! — громко и четко вскрикнула Беллатрикс и заслужила удивленный возглас брюнетки, за которым быстро последовал болезненный крик. — Пожалуйста, нет… уходи. Оставь меня… в покое! — тяжело выдохнула Гермиона, пытаясь отдышаться. — Что ж, вряд ли это теплый прием, — Беллатрикс прислонилась спиной к двери и покрутила палочку между пальцами. — Пошла ты! Это… ах! Это твоя вина! — Гермиона выкрикнула слова и свою боль прямо на ведьму, вторгшуюся в ее ванную. Именно в этот момент Беллатрикс заметила, что пол ванной заливает кровь. Беллатрикс втайне всегда мечтала о детях, но она отказывалась иметь их с тем, кого не любила, а любовь — это чувство, которое давалось ей нелегко. Жестокое обращение со стороны родителей и то, что ее практически продали в рабство безумцу. У нее не было никаких шансов найти любовь, ей снова и снова говорили, что любовь — это слабость, и в конце концов она превратилась в монстра, которым должна была стать. Несмотря на это, она не могла просто сидеть сложа руки и смотреть, как эта молодая женщина умирает, пытаясь дать жизнь невинному ребенку. Шагнув вперед, Беллатрикс тут же опустилась на колени и попыталась раздвинуть ноги Гермионы. Очевидно, Беллатрикс пытала молодую ведьму, поэтому она не удивилась, что брюнетка сопротивлялась и даже пыталась оттолкнуть черноволосую ведьму. Втайне Беллатрикс испугало то, что Гермиона была настолько слаба, что ей едва удалось оставить белые следы там, где она схватила Беллатрикс за запястье. — Стоп. Что-то не так, Гермиона, — тон Беллатрикс был властным, и она проигнорировала использование имени магглорожденной. — Что не так? Это ребенок? — Гермиона вдруг заволновалась по совершенно непонятной причине. — Как давно у тебя отошли воды? — спросила Беллатрикс, игнорируя вопросы. — Вчера, рано утром. Схватки… — Гермиона замолчала, вскрикнув от боли, когда начались еще одни схватки. — Схватки продолжаются уже несколько часов. Разве я не должна была уже родить ее? — задохнулась Гермиона, и Беллатрикс приняла обеспокоенный вид. — Ты должна сохранять спокойствие, — Беллатрикс двигается, не заботясь о том, что она стоит на коленях в крови. В грязной крови. Подтянув свитер как можно выше, Беллатрикс положила руки на распухший живот восемнадцатилетней ведьмы. Насколько она могла судить, все было нормально, ребенок находился в правильном положении, но что-то не получалось. Прикусив губу, черноволосая ведьма засучила рукава и так осторожно, как только могла, ввела два пальца в брюнетку. Казалось, что как бы сильно ребенок ни хотел поприветствовать свою мать, мать не была к этому готова. Беллатрикс чувствовала голову с мягкими волосами, но мать не была достаточно расширена, ребенок застрял, а тело Гермионы не поддавалось. Кровь, должно быть, текла от слез. — Ребенок застрял, дитя. Твое тело не выпускает ее, — объяснила Беллатрикс, глядя на пугающе бледную ведьму. — Пожалуйста… ты должна помочь ей. Ты в долгу перед ней, — пробормотала Гермиона, она больше не кричала, и ее дыхание становилось поверхностным. Беллатрикс все больше и больше паниковала, так как Гермиона теряла сознание. Она быстро поняла, что у нее нет другого выбора, кроме как вмешаться. Гермиона была не в сознании, чтобы тужиться, и теряла слишком много крови. Быстро сообразив, она положила брюнетку на пол, сняла свитер, оставив ее голой, и наложила режущее заклинание на раздутый живот. Прикусив губу, черноволосая ведьма принялась за работу, быстро пробравшись внутрь и найдя маленького ребенка. Подняв девушку, Беллатрикс уложила ее на свитер, который появился рядом с ней на полу, а затем принялась за устранение того, что еще нужно было убрать. Только убедившись, что все в порядке, она подняла палочку и исцелила Гермиону так, как могла. Наконец она вылечила живот молодой женщины и, не обращая внимания на крики младенца, опустилась на колени и приложила ухо к обнаженной груди Гермионы. Сердце билось слабо и тревожно, но сейчас черноволосая женщина мало что могла сделать. — Подожди минутку, детеныш. Я отдам тебя мамочке через минуту, — Беллатрикс ворковала, заворачивая младенца в свитер, прежде чем левитировать Гермиону. Во время левитации Беллатрикс наложила на женщину очищающие чары, а затем отнесла ее на кровать, откинув одеяло, и положила почти безжизненную женщину на кровать. Прежде чем накрыть ее, Беллатрикс вернулась к ребенку Гермионы и вымыла ее, перед тем как войти в комнату. Положив малышку на кровать, Беллатрикс нашла ткань и сделала из нее импровизированный подгузник. Застегнув его, Беллатрикс положила ребенка на кровать между Гермионой и стеной и осторожно перевернула Гермиону на бок. Без других вариантов для ребенка, Беллатрикс положила его поближе к груди Гермионы, слегка подперев малыша и пристроив грудь Гермионы так, чтобы сосок касался губ младенца. Крошечная жизнь была более чем готова к еде, и с небольшой помощью Беллатрикс она с готовностью прильнула к груди. Беллатрикс отступила назад и залюбовалась этим зрелищем, оно действительно было прекрасным, и ей не было стыдно признаться в этом самой себе. Но это не могло продолжаться долго, Гермионе нужна была помощь, иначе она не переживет остаток ночи, особенно с грудным младенцем. Укрыв Гермиону от холода, Беллатрикс зажгла огонь в камине, а затем повернулась к комоду, стоящему у края кровати. Подойдя к нему, Беллатрикс достала свитер с капюшоном и джинсы. Переодевшись, Беллатрикс еще раз осмотрела ребенка и мать, заметив, что девочка довольна и спит. Беллатрикс колебалась достаточно долго, чтобы задуматься, почему она делает то, что собирается сделать, но потом пожала плечами и выбежала из крошечной хижины. Оказавшись в переулке, Беллатрикс с облегчением увидела, что в этой крошечной деревушке нет дождя. В маленьком поселке не было почти ничего. Лишь дома, почта, паб и универсальный магазин. Магазин был причиной, по которой Беллатрикс отправилась сюда: ей нужны были вещи для матери и ребенка, и это было самое простое место для ограбления. Натянув капюшон на влажные волосы, ведьма бесшумно вышла из темного переулка на маленькую улицу. Дойдя до темного магазина, она встала у входа и заглянула внутрь, чтобы найти свободное место, прежде чем снова аппарировать, на этот раз появившись внутри магазина. В спешке ведьма нашла то, что ей было нужно. Смесь, бутылочки, детское мыло, подгузники и салфетки — все это было найдено и волшебным образом уменьшено, чтобы положить в карман, прежде чем ведьма снова ушла. Появившись вновь, ведьма стояла в Косом переулке. Было очень раннее утро, предрассветный час, и, хотя дождя не было, воздух был влажным. Это было рискованно, так как, несмотря на время, ее все равно могли обнаружить: каждая ведьма и волшебник на континенте знали ее в лицо. Стиснув зубы, Беллатрикс вышла из темного угла и направилась вниз по улице. Ее целью была аптека «Слизень и Джиггер». Когда она выбралась наружу, то поняла, что нужно действовать быстро: лавка была закрыта, так что никто не мог войти магическим путем, но Беллатрикс быстро и как можно тише взорвала запирающий механизм в двери и толкнула ее. Здесь ей нужно было действовать быстро. Пробежав через всю лавку, ведьма устремилась прямо к задней кладовой и легко ворвалась внутрь. Множество зелий для различных целей сверкали перед ней, но она безошибочно нашла то, что ей было нужно. Схватив четыре штуки, которые могла унести, она повернулась, чтобы уйти, но в тот же миг услышала треск, словно кто-то аппарировал в лавку. Это было и хорошо, и страшно, поскольку означало, что ее вот-вот поймают, ну, может быть, за исключением того, что они аппарировали внутрь, так что она могла аппарировать с того места, где находилась. Последнее, что она увидела, были черные волосы и зеленые глаза, прежде чем она исчезла. Имя девушки было едва слышно произнесено шепотом молодым аврором, прежде чем Беллатрикс полностью исчезла. Чтобы обезопасить себя, она аппарировала в несколько разных мест, прежде чем вернуться в центр крошечной хижины. Ее не было около часа, и за это время мать и дочь, похоже, не сдвинулись с места. Осмотрев малышку, Беллатрикс убедилась, что она все еще жива и довольна тем, что прижалась к теплой материнской груди. Гермиона, к счастью, еще дышала, хотя ее состояние, казалось, ничуть не улучшилось. Беллатрикс с тревогой в глазах перевернула молодую ведьму на спину и слегка откинула ее голову назад. Она откупорила две склянки и осторожно начала массировать горло потерявшей сознание женщины. Зелья хорошо подействовали, и теперь Беллатрикс оставалось только ждать, когда мать поправится. Потеряв контакт со своей матерью, маленькая крошечная девочка проснулась со слабым криком, почти похожим на скулёж. Беллатрикс осторожно взяла ребенка на руки и, чувствуя, что ткань пропиталась влагой, стала ворковать с малышкой, что, казалось, успокоило ее. Вытащив из кармана предметы, бывшая Пожирательница смерти вернула их к естественному размеру и достала подгузники и салфетки. Она быстро сменила подгузник девочки, а затем снова подошла к комоду Гермионы. Вытащив оттуда теплый шерстяной свитер, Беллатрикс уменьшила его, чтобы он подошел девочке. Одев во что-то теплое, женщина взяла ребенка на руки и занялась приготовлением бутылочки с молочной смесью. Покончив с этим, Беллатрикс с ребенком и бутылочкой в руках уселась в единственное кресло-качалку у входной двери и устроилась поудобнее. Девочка не сразу взялась за бутылочку, но вскоре сообразила, что делать, и допила все до последней капли. Положив маленькую девочку себе на плечо, Беллатрикс гладила ее крошечное крепкое тельце по спине, пока у той не вырвалась мягкая отрыжка. Радуясь, что ребенок был доволен, ведьма вернулась к кровати и положила малышку рядом с Гермионой, укрывая их обеих. — Ты прошла через худшее, Грейнджер, ты переживешь и это, — голос Беллатрикс был мягким и ободряющим, когда она нежно убрала пряди каштановых волос с лица молодой ведьмы.