Мультивселенная

Фил приходит к морю каждый день. Вслушивается в неумолчный шум волн и ждет. Ждет-ждет-ждет. Пытается не замечать нарастающего внутри ощущения бессилия. Он всегда был слишком упрямым. Блейд, наверное, посмеялся бы. Но… море больше не говорит с ним.

☆☆☆

— Очередной псевдопредсказатель? Кыш. Кыш отсюда, людишки, кому сказал. Фил не сбивается с ритма, произнося клятву, хотя от недовольно-скучающего голоса в голове тянет засмеяться. Наверное, это ужасное пренебрежение к Левиафану и так делать нельзя, но, морской жемчуг, как хочется! — Хэй, — тихонько говорит он, пока вокруг поют, славя морского бога. — Вообще-то, я тебя слышу. — Ничего ты не слышишь, не ври… стоп, слышишь?! Я передумал, не уходи, давай поговорим!.. Но Фила уже уводят, заканчивая ритуал.

☆☆☆

— Оракул, собирается буря. Вам лучше уйти. Фил вздрагивает от услужливого голоса позади, уйдя в воспоминания слишком далеко. Всматривается в горизонт — и правда, море темнеет, а тяжелые облака потихоньку закрывают солнце. — Да.. да, спасибо, — рассеянно отзывается он, вставая с песка. Шепчет на грани слышимости: — Я приду завтра, Техно. Склонившийся в поклоне юнец ничего не говорит, но краем глаза Фил ловит его сочувственно-снисходительный взгляд. Ему становится тошно: от мальчишки, от ситуации… от себя. Каждый день его надежда умирает.

☆☆☆

— Наконец-то ты снова здесь! — Фил снова едва сдерживает неподобающее хихиканье, слыша чужую радость. — О великий Левиафан! — вместо этого серьезно-торжественно взывает он. — Молви же свою волю мне, твоему покорному слушателю, Великому Оракулу! — Ешьте больше рыбы! — передразнивая его, заявляет Левиафан. Коралльи рифы, их бог еще больший насмешник, чем Филу казалось. Он все же хохочет, маскируя свой смех в молитвенно сложенных руках. — Не порти мою первую церемонию предсказания, — тихонько просит он. Левиафан вздыхает в ответ: — Веками вы не могли меня услышать, а когда наконец услышали — пренебрегаете моей волей. Ужасно непочтительно, я бы сказал. — Не сердись, великий Левиафан, — просит Фил с улыбкой, — я обязательно упомяну про рыбу. — То-то же, — Левиафан довольно фыркает. — И перестань называть меня именем моего отца. И теперь Фил по-настоящему озадачен. Испуган даже. Но время, отведенное на выслушивание бога, заканчивается, и он оборачивается к собравшимся внизу людям. — Великий Левиафан огласил свою волю! Он сказал — нападать! — ответом ему становится восторженный рев. Фил добавляет, удерживая одухотворенное лицо: — И в вечной своей заботе о нас, велел есть больше рыбы! Последнее, что Фил слышит перед уходом, — гулкий хохот в своей голове.

☆☆☆

Буря длится весь следующий день. Фил физически не может пойти на берег, не рискуя быть унесенным торнадо, но почему-то все равно чувствует себя предателем.

☆☆☆

— Я снова пришел, Левиафан. Никакой церемонии на этот раз — Фил может пробыть на берегу хоть весь день. В храме он заявил, что хочет помолиться за народ. Это не входит в его обязанности, но все равно звучит лучше, чем "я, кажется, правда слышу бога, можно, проверю?" — Еще раз — я не мой отец. — И как же мне тогда тебя звать? — Твои слабые людские мозги не в силах воспринять моего настоящего имени… зови меня Блейд. — Но что же случилось с Левиафаном? — молчание в его голове такое тяжелое, что Фил мгновенно жалеет, что спросил. — Он… считай, что он мертв, — печаль в голосе Блейда заставляет Фила оставить этот разговор. О, если бы он знал тогда.

☆☆☆

— Все в храме обеспокоены вашим поведением, оракул, — притворно-ласковые слова отравленным медом льются в уши. Они насквозь лживы — никого не беспокоит "испорченный" оракул. Все в этом храме просто ждут, когда Фил уйдет к богам, но он, вот же разочарование, радует всех вокруг отменным здоровьем. Фил точно знает, что ему в чай подсыпают какой-то яд, уже третий по счету, и наверняка чертовски недоумевают. Никто не знает, что Фила охраняет воля его бога. Воля… Блейда. Только это дает Филу знать, что Блейд еще жив. И только поэтому он, словно блаженный, таскается на пляж каждый день. Пока чары на нем, у него есть надежда. Филза умрет, как только умрет Блейд. Это даже поэтично.

☆☆☆

— Ты не похож на остальных людей. Ты… чистый. Фил ничего не может поделать — он улыбается широко-широко. Он бывает на пляже каждый день, скрывая свои отлучки от остальных служителей, но даже этого времени было достаточно, чтобы узнать Техно. Чтобы полюбить его. — Ну, приятель, я мокну в этом чертовом море каждый день, пока говорю с тобой. Блейд смеется, но потом снова серьезнеет. — Я защищу тебя. Мне осталось недолго, но ты… ты должен выжить, несмотря ни на что, понял меня? Вы, люди, отвратительно хрупкие. Как бы ни пытался встревоженный Фил разговорить его, Блейд отказывается пояснять свои слова.

☆☆☆

На следующей церемонии предсказания Фил послушно "предсказывает" все как нужно храму — ради разнообразия. Терпкий привкус яда из его чая никуда не исчезает. Это даже забавно.

☆☆☆

— Я устал врать в предсказаниях. — Так не ври? В чем проблема? Ты слышишь меня, ты можешь доносить мои слова. Или не доносить ничего. Фил уныло качает головой: — Они не послушают. Храм придумает, что сказать, чтобы успокоить народ, а меня… ну, учитывая, что оракулы неприкосновенны, отравят, наверное. Даже по голосу слышно, что Блейд едва сдерживает смех: — О, не беспокойся. Не отравят.

☆☆☆

Фил снова приходит на пляж. — Блейд, пожалуйста… мне так тебя не хватает. Но в ответ доносится лишь равнодушный плеск волн. — Просто подай знак, что ты меня слышишь! — безнадежно кричит Фил, вспугивая парочку чаек. — Просто… один маленький знак… Под конец фразы он почти шепчет. Фил не плачет, нет — все слезы были пролиты уже давно. Бессилие сворачивается вокруг сердца смертоносной змеей.

☆☆☆

— Хэй, Филза… можешь пообещать мне кое-что? — Что такое, приятель? — Просто… я вообще не хотел говорить тебе так рано, но… несмотря на то, что ты всего лишь человек, я люблю тебя. Честно говоря, мне не нужны ответные чувства, особенно, ну учитывая… происходящее со мной. Но ты просто… помни меня, ладно? — Блейд, конечно я буду… я тоже люблю тебя, слышишь? — Фил изрядно напуган этими словами. — Что-то произошло? Пожалуйста, расскажи мне. Быть может, я помогу? — Дело в том, — Блейд словно не слышит вопроса, — что я надеялся пережить хотя бы тебя… в смысле, сколько вы, люди, там живете, столетие, полтора? Я мог бы протянуть этот срок. Наверное. Но перехитрил сам себя. — Блейд! — Фил! — передразнивает его Блейд и смеется словно через силу. — Не волнуйся ты так, тупица, я пока что никуда не собираюсь. Я заранее тебя предупреждаю, чтобы ты не пугался. — Как можно убить бога? — Фил просто не хочет верить. Отказывается и все тут. — Что? Нет, я не умру, конечно. Не забивай этим голову, для вас, людей, это непостижимо. — Сколько тебе осталось? — Не знаю. Неделя? Месяц? — небрежно отвечает Блейд. — Мы еще успеем наговориться. Он врет. Уже на следующий день Фил слышит в голове только свои мысли.

☆☆☆

— Знаешь… у нас есть замечательная поговорка, — Фил одет слишком легко для пронизывающего морского ветра, но ему, честно говоря, плевать. Все его украшения, показывающие статус, остались в храме — сейчас он просто Филза, самый глупый оракул за всю историю храма. На это ему, кстати, тоже плевать. — Если море не идет к Оракулу, Оракул идет к морю. Слышишь, Блейд? Когда я найду тебя, ты очень пожалеешь, что оставил меня одного. Он кривовато улыбается, широкими шагами входя в воду. Блейд зачаровал его: против зверя и камня, оружия и отравы. Не то, чтобы сам Блейд говорил это Филу, просто именно так его пытались убить в храме. Интересно. Зачаровал ли Блейд своего глупого оракула от утопления?