Соната жаркого пламени.

На утро эйфория вечера улетучилась окончательно — ночью Дилюку приснилась Люмин. Вновь увидев ее нежную улыбку и светлые карие глаза он, как ему казалось, влюбился снова. Он проснулся с ощущением любви, она окутала его будто бы в теплый кокон — он не хотел просыпаться. В душе было неспокойно — мысли вновь сводили его с ума. Дилюк решает подышать воздухом с утра пораньше и, приведя себя в порядок, направился к скале, на которую он часто поднимался, чтобы подумать. Но едва ли он поднял голову, чтобы посмотреть на край этой скалы, он увидел Энрику. Девушка, удобно устроившись на камнях с самого края, медитировала, положив руки на бедра. Ветер трепал темную копну распущенных волос. Энрике, казалось, было совершенно безразлично все то, что окружало ее — расслабленное лицо излучало спокойствие, будто бы она тоже была камнем. Каменной скульптурой — такой же неподвижной и изящной. Дилюк вздыхает и направляется обратно — он не хотел ее беспокоить, а если бы он поднялся, то непременно помешал бы ей медитировать. Учитывая, что они буквально недавно наладили отношения, это был бы не очень хороший исход. На винокурне уже с самого утра было полно дел. Сначала Дилюк решил разобраться с бумагами — счета, прибыль, расходы. Цифры быстро мелькали перед глазами, на пару мгновений парню приходилось отвлекаться, чтобы не ошибиться из-за замыленного взгляда. После разбора документов Дилюк помог разгрузить только что привезенные материалы, а затем направился пройтись по винограднику. У последнего ряда лоз он заметил слаймов и поспешил с ними разобраться — мало того, что они съедают уже созревший виноград, так еще и разрушают сам виноградник. Расправа над круглыми вредителями заняла не больше десяти минут, и Дилюк вновь был свободен. — Надо потренироваться, размять мышцы. Дилюк бубнит себе под нос и заходит в дом переодеться, после чего выходит в легких штанах и рубашке из мягкой ткани, и направляется на заднюю часть винокурни, где он не так давно обустроил себе небольшую тренировочную площадку. Несколько подходов отжиманий, приседания, упражнения с гантелями и штангой — Дилюк почувствовал приятную усталость в мышцах. Спорт всегда помогал ему выпустить пар и на пару часов отключиться от реальности — гудящий рой мыслей в голове успокаивался, и Рагнвиндр не думал ни о чем. Дилюк поднимается на турнике и начинает подтягиваться — спустя долгие годы тренировок подобные упражнения не выбивали его из сил, только заставляли чувствовать легкую усталость. — А вот и я. Голос Кэйи вырвал парня из его мыслей, но с турника тот не слез — он прекрасно понимал, кто стоит у него за спиной, поэтому отвлекаться не имело смысла. Кэйа скрестил руки на груди и улыбнулся. — У меня к тебе предложение. Давай пойдем в горы? Как раньше! — С чего нам идти в горы сейчас? — Я…Ладно, я просто хочу провести время с братом. Это что, так сложно? Дилюк ухмыляется, а потом вздыхает и спрыгивает на землю, развернувшись к Кэйе лицом. Брат стоял перед ним немного обиженный — брови нахмурены, руки скрещены. Рагнвиндр поправляет высокий хвост, а потом кладет ладони на талию. — Ладно, уговорил.

***

К Драконьему хребту они добрались к вечеру — солнце плавно начало падать за горизонт. Дилюк полной грудью вдыхает морозный воздух и переводит взгляд на Кэйю. Тот, казалось, был доволен донельзя — всю дорогу он не переставая болтал, улыбался и шутил. Раньше они ходили в горы втроем — Кэйа, Дилюк и их отец. Прямо как самая настоящая семья. Несмотря на то, что Альберих был приемным сыном, Крепус давал ему не меньше любви и заботы, чем давал Дилюку. И, пожалуй, ему удалось воспитать своих сыновей достойными людьми. Дилюк улыбнулся, поддаваясь воспоминаниям о счастливом времени до трагедии, а затем резко зажмурился — Кэйа кинул снежок и попал в затылок. Фыркнув, Рагнвиндр набрал побольше снега и, чуть подогрев ладонями, слепил снежок. Кэйа только успел повернуться, как резко ему прямо в лоб попадает снег. Дилюк не сдерживается и заливается смехом. Альберих фыркает, и улыбается, смотря на брата — таким он его видел очень редко, поэтому пытался запоминать вещи, которые выводят Рагнвиндра на такие эмоции. — Еще немного поднимемся, где вид красивый, и разобьем лагерь. — Как скажешь. Дилюк пожимает плечами и смотрит, как брат использует тепловую бутыль. Это самую малость сбивает его с толку — достаточно Рагнвиндру достать меч и призвать к нему пламя и они моментально согрелись бы. Но, раз Кэйе было так удобнее, то он ничего не будет ему говорить. Когда солнце только-только успело скрыться за горизонтом, братья уже успели остановиться на живописном месте и устроить привал. Дилюк разжег огонь, а Альберих обустроил лагерь, чтобы они не замерзли. — Я сделаю свой фирменный шашлык! — Ребра кстати почти готовы. Дилюк улыбнулся, снимая посуду с костра и ставя на импровизированный стол. Кэйа ставит жариться куриные шашлычки, а затем принимает от брата тарелку с аппетитными тающими во рту ребрышками. Кэйа откусывает немного и довольно прикрывает глаза. Было удивительно знать, но его брат действительно хорошо готовил, поэтому каждый поход с ним Альберих ждал — готовил Дилюк очень редко, разве что Кэйа сам упрашивал его. — Все как раньше. Я так рад, что ты согласился пойти сюда. Мы так давно не проводили время вместе, как братья. — Что-то мне подсказывало, что стоит пойти. Дилюк улыбается, не показывая вида, что слова Кэйи отозвались в его сердце приятной теплотой. Чего греха таить — он действительно любил своего «брата», и, хоть парень отказывался в этом признаваться, он был рад, что Альберих смог уговорить его и он сейчас здесь. Кэйа снимает куриные шашлычки и раскладывает по тарелкам. Дилюк благодарно кивает, а потом приступает к еде. Шашлычки — это одно из немногих блюд Альбериха, которые Дилюку действительно нравились. — У меня есть кое-что для тебя. Кэйа сует руку в рюкзак и достает письмо, после чего протягивает его брату. Глаза Дилюка расширяются от удивления, когда он видит имя, которым оно подписано. Люмин. Она написала письмо. Она написала его для Дилюка. В этот момент парню показалось, что у него на секунду остановилось сердце. Настолько это было неожиданно, что у Дилюка перехватило дыхание. Он дрожащими руками вскрыл конверт. «Дилюк, Я безумно рада тому, что ты меня не забываешь даже после моего отправления в Инадзуму. Твое письмо я получила давно, но у меня не было времени, чтобы ответить — мешали некоторые обстоятельства. У меня все в порядке. Я все еще в Инадзуме вместе с Паймон. А еще я познакомилась с Электро Архонтом. Это произошло немного не так, как я ожидала, но сейчас все в порядке. Но я все еще не нашла брата. Я продолжу поиски. Я рада, что у меня есть такой друг, как ты. С благодарностью, Люмин.» Кэйа смотрит на брата обеспокоенно — на протяжении прочтения его лицо было невозмутимым, но под конец он увидел, как на его лице проскользнула гримаса грусти, возможно даже боли. — Я хороший друг. Дилюк пожимает плечами и улыбается через силу. Он сильный, он не хочет брату показывать, что у него от одного слова все внутри оборвалось и разбилось. Ему хочется сбежать от этого взгляда, которым Кэйа на него смотрит. А Альберих видит, что у брата руки трясутся от этого письма. — Она сказала что-то не то? — Нет, просто она рада тому, что у нее есть такой друг, как я. Дилюк пожимает плечами, а потом вздыхает и опускает взгляд куда-то вниз. Кэйа не выдерживает, он встает, и резко дергает парня на себя, заставляя его встать, после чего резко втягивает парня в объятия. — Ты чего? Отстань. — Заткнись. Дилюк неохотно вздыхает, а потом чувствует, что ему становится легче. Пусть ненамного, но легче. Рагнвиндр вздыхает, и обнимает брата в ответ. Кэйа мельком улыбается, но виду не подает. Дилюк понимает, что в этом сообщении она поставила точку между ними. Ему действительно нечего больше ожидать и надеяться. А он был влюблен. Он надеялся. Сейчас же внутри было пусто. Словно у тебя что-то отобрали. — Кэйа, я… — Просто молчи. Я знаю, что ты чувствуешь. Тебе не обязательно говорить об этом вслух. И Дилюк был благодарен. Кэйа один из немногих людей, кто понимал его с полуслова. Даже сейчас, когда он хотел выдавить из себя элементарную благодарность за заботу, брат понял его без лишних слов. Дилюк обнял его крепче. Кэйа похлопал его по спине, а потом аккуратно отстранился, когда брат ослабил хватку. — Зато теперь ты снова завидный холостяк Мондштадта! Ну, вернее, ты им и был… Ну, ты понял. — Я понял. Дилюк улыбается и смеется. Он подбрасывает дров в костер и садится обратно. Благодаря тому, что он сейчас был не один, ему было немного легче. Но, в этот же момент он понял, что теперь его жизнь пойдет совершенно иначе. Пусть сейчас ему сложно отказаться от мыслей о Люмин, он понимает, что теперь, когда «точка» поставлена, он может пойти дальше. Будет непросто преодолеть свою влюбленность, но почему-то Дилюк был уверен, что он сможет это сделать. Нужно быть открытым к жизни, если ты хочешь быть счастлив. А Дилюк действительно мог сказать, что он счастлив. Несмотря на разбитое сердце, здесь, в горах, вместе с братом, он чувствовал себя по-настоящему живым, словно теперь, когда одна часть его души опустела, она непременно заполнится кем-то еще. — Кэйа? — Что? — Спасибо тебе. За все. — Мы братья. Я всегда буду на твоей стороне.