Палитра чувств\Сборник драбблов.

Тогда

      Камэ не переставала ругать себя за бездумную ставку. Зачем ей сдалась эта «собачка»? Ещё и на месяц? Оно ей надо? Нет, конечно. Зато когда она составляла условия ставок — мозг просто наглухо вышибало. Чем тупее ставки — тем интереснее? Печально. Лишний раз убеждалась, что излишние понты — это клиника. Однако, вот вам пожалуйста — ваша «собачка», уже покорно ждёт вас у гаража. В довершение — все стритрейсеры в курсе, какие условия были заключены. И, конечно, ей теперь придётся красоваться перед ними со своей новой «игрушкой».       «Игрушка», казалось, совсем не понимала всей жопы сложившейся ситуации. Он добродушно улыбался ей, как будто они уже знакомы лет сто. И что с ним делать? С собачкой-то, на побегушках? Если только херней с ним напару пострадать. — Сбегай за яблочным соком. Свежевыжатым. И неси его быстрее. Я не люблю когда он темнеет. — без всякого приветствия, распоряжается Камэ.       Пожалуй, сойдёт. Пусть реально будет бегать за всякой мелочью и не мозолиться перед её глазами. — Хорошо. — шире улыбнулся ей брюнет. — Можешь звать меня Ши… — Я буду звать тебя НЛО. — оборвала его девушка.       Парень потешно фыркнул, усмехнувшись. — Конечно. Для тебя я буду НЛО.       Серьезно? — Тебя реально это устраивает? — наклонила голову на бок розоволасая. — Хочу понять — у тебя есть хоть какая-то гордость? Может мне в следующий раз называть тебя дауном? Ты и на это мне ответишь: «для тебя я буду дауном»?       Похоже, ему стало ещё веселее. Как от такого обращения может быть весело? Балбес. Следующий его монолог окончательно выбил девушку из колеи: — Ты такая милая. Так переживаешь о чувствах своей «собачки». Разве тебе не надо быть со мной жёстче? Наверное, я первый, кто удостоился быть твоим мальчиком на побегушках? Знаешь, это так прекрасно. Я рад, что я твой первый. Давай побольше узнаём друг друга, госпожа?       Ужас. Да этот псих явно от души настраивался на данную роль. Интересно, сколько ролевых порнушек он для этого посмотрел? — Все с тобой ясно. Иди ловить связь с космосом около соковыжималки, извращенец! И отныне не открывай свой рот, пока я не разрешу!       Парень загадочно улыбнулся, не проронив и слова. Слушается. Не так безнадёжен как кажется? Пока рано об этом судить.       Когда он ушёл, девушка зашла в гараж. Новый гараж был ничем не примечателен. Может оно и к лучшему. Все равно приходится часто менять укрытия для своих нелегальных машин. Полиция стала активно обыскивать всевозможные укрытия для авто. Мусора без понятия кем именно были стритрейсеры, но никто не отменял того, что их машины, рано или поздно, могут обнаружить. Однако, даже при таком раскладе им вряд ли удастся вычислить того самого придурка, который каждую ночь наводит шуму на дорогах Токио. Ведь там даже отпечатков пальцев не будет. И данные о машине оформленные на какого-то левого, законопослушного гражданина. А «псих» уже будет в курсе своего прокола и, как правило, угонит в следующую ночь новую «игрушку». Для отбитого это как раз плюнуть. Но, все же, прощаться с полюбившимся автомобилем никто не хотел. Так что «прятки» с законом продумывали на десять шагов вперёд.       Камэ вспомнила, как она красила в яркие цвета свой первый гараж. Тогда, будучи подростком, она не ввязывалась в серьезные гонки. Больше развлекалась сама с собой, учась разным трюкам в управлении своей первой тачки. Отец с ухмылкой наблюдал за её увлечением. Вся в него. Вроде, он мечтал гонять на «Формуле-1». Но не вышло. Дело даже не в деньгах (это дорогой вид спорта). В их семье их всегда хватало. Не было времени, да и судьба чертила совсем другие жизненные пути. И все же, отец частенько возвращался к своей мечте. Заглядывал в гараж, который она с ним раскрасила во всевозможные цвета, и не оставлял надежду починить древний «1954 Chevrolet 315 Del Ray» доверенный в наследство дедом. Та ещё рухлядь. Но только она напоминала ей о тех светлых деньках проведённых с отцом. Камэ продолжала колдовать над этим древним монстром. Порой он и правда «оживал», но «запала» там хватало от силы дня на три. Грёбаный раритет. И где найти детали для давно устаревшего корыта? Интересно, папа был ей доволен, когда увидел с небес, как она впервые оживила этот кошмар? Наверное, да. Камэ хотела в это верить. Иначе, зачем она каждый раз пытается починить «железного пенсионера»?       НЛО появился внезапно. Впрочем, как всегда. Именно в тот момент, когда она корчилась под древним автомобилем. Он молча отобрал у неё гаечный ключ и вручил вместо него стакан с любимым напитком. Камэ не стала возражать, так и оставшись лежать под этим автомобилем, наблюдая как ловко начал возиться с внутренностями «Del Ray» её личный «пёсик». У него это получалось гораздо лучше, чем у неё. И, видно, что он в курсе как обращаться с такой рухлядью. У парня талант. Камэ оторвала взгляд от его рук, повернула голову к его лицу. Улыбается. Так увлечён починкой «пенсионера», что даже не видет, как она его разглядывает. И зачем она его разглядывает? Девушка сама не знала, но тогда ей хотелось запомнить этого парня как никогда. Кажется, он вернул её в детство, в то время, когда рядом с дочерью старательно пыхтел под машиной отец.       Когда они выползли из-под машины, парень открыл капот, став молча там возиться. Камэ ему позволяла. Поняла, что в этом он шарит куда лучше её. Да и что греха таить? Да, она знала азы «восстановления» автомобилей, но уж точно не была фанаткой в этой сфере. Её стихия — это вождение. Он же был её противоположностью. Прямо как её папа.       Яблочный сок давно уже потемнел. Ну и ладно. Камэ отпила половину и похлопала по плечу увлекшегося парня. Тот удивленно вскинул бровь, вопросительно глядя на стакан с соком у своего носа. — Ты слишком помешано эту железяку латаешь. Выпей. С тебя пот градом льёт.       Он задумчиво коснулся фалангами своего лба, обнаружив на них тёплую влагу. Сам не заметил, как вспотел. Потом с благодарностью принял напиток из рук девушки. — Ты больше этот автомобиль любишь? — хмыкнул пришелец, взглянув на её основную «игрушку» красовавшееся на отдалении.       Nissan. Эта красавица и впрямь была для Камэ роднее всех машин в этом мире. — Какая разница? Я говорила тебе молчать, пока не разрешу. Забыл? — смущённо буркнула Сакаи. Не любила, когда её читали как открытую книгу.       Парень хмыкнул, снова погрузившись в капот «пенсионера». Камэ же направилась к стене гаража. Тут не хватало красок… Серьезно. Где цвета? Почему их нет? Девушка не знала зачем они ей вдруг понадобились. Что-то толкало на ностальгию. В те времена, когда они с отцом, смеясь, страдали ерундой в излюбленном гараже. Она взяла балон с зелёной краской, став волнами окрашивать серые стены. Хотелось цвета. И не важно какого. Разве в детстве это имело значение, когда она всюду оставляла странные кляксы? Когда зелёный надоел, его заменял красный, розовый, желтый. Было весело и гонщица не сдерживала улыбки. Её плеча коснулась грязная ладонь. Похоже, кто-то перекопал все внутренности древнего достояния… — Встань сюда. — девушку прислонили к стенке. Она выжидающе приподняла бровь. Ну и что задумал этот пришелец? — Закрой глаза.       Камэ расслабленно выдохнула, прикрывая свои ресницы. Возле её уха раздалось шипение балона, которое переходило выше, очерчивая её голову и спускалось вниз, прорисовывая стену за её спиной. Шум баллончика закончился возле её правой щиколотки.       Было забавно смотреть на очертание её фигуры на стене. Шиничиро же наблюдал за её ямочками на щеках, окрашеные в синюю краску. Тонкие пальчики тоже были в синей краске. Он так хотел переплести их со своими, запачканными в моторном масле. Но она уже опрокинула его на «пенсионера», требуя чтоб он залез на его крышу. Парень видел свисающую с потолка одинокую лампу и слушал смех счастливой девушки, которая, казалось, совсем забылась, открываясь перед ним с совершенно новой стороны. Баловалась, как счастливый ребёнок. И ему нравилось, как она обводит его линии, запечаляя его очертания на крыше авто-раритета. Только после автомобиля, баллон краски направился на его любимую белую футболку. Что ж, может и правда стоило добавить в повседневность этой майки немного красок? Шиничиро тоже чувствовал себя с ней счастливым.       Он никак не ожидал, что такая идиллия вдруг резко оборвётся. Ещё и её слезами, капавшими на его раскрашенную майку. Он чувствовал с какой силой она сжимала его плечи, глядя на него стеклянными глазами. В районе солнечного сплетения сжимает печалью. Эта девушка несчастна. — Прости. Я не смог стать тем, с кем ты так хотела быть. Я не он.       Девушка с силой ударила его в плечо, пытаясь сбросить с машины. Но ее сил не хватает, даже чтобы сдвинуть его к краю. Тогда Сано осознал насколько она хрупкая. Насколько ранимая. — Убирайся! Пошёл вон! — кричит, продолжая ронять слёзы на его грудь. — Тихо-тихо… — он хватает ее за голову, прижимает к сердцу.       Девушка вырывалась. Он гладил её гладкие пряди, не отпускал, пока она не обмякла, смиренно прижавшись к его греющему телу. Если бы она могла о чём-то думать, то непременно продолжила бы попытки отстраниться от этого болвана. Отправила бы его на другой конец света и сама бы спряталась от него в невиданной глуши. Потому что эта близость, что растекалась между ними, была уже слишком опасной. Ей нельзя привязываться к людям. Как и им к ней. Впереди их ждал страшный финал.       Камэ себя ненавидела за слабость, за то, что засыпала в его руках. Наверное, ей ещё никогда не было так хорошо.       Весь ужас этой скоропостижной слабости обрушился на неё по пробуждению. Он просто глядел на неё влюблёнными глазами и молол какую-то чушь, про «воскрешение» старого «пенсионера» и проверку Nissan на предмет каких-либо увечий. Что дома у него есть вкусный чай и захватывающие фильмы с байками. Заранее извинялся за какой-то «хаос и беспорядок», но настоятельно просил зайти к нему и расслабиться, ведь «госпоже это нужно». Самым ужасным было то, что она молча любовалась этими влюблёнными глазами напротив. Она раньше видела их, но по отношению к другим людям. Помнится, тихо завидовала. Она и не думала, что когда-то именно на неё так будут смотреть. Глаза у него самого темного грифельно-синего тона и так глубоки, что дна не разглядеть. Затягивают. Не оторваться.       Получите и распишитесь — болван который влюбился в живого трупа. Пей его жизнь обреченная смертница.       «Повезло» же под конец жизни встретить влюбчивого, мягкого и искреннего. Она о таком мечтала всю жизнь. Спасибо. Как вовремя.       Надо было сломать его. На корню. Пусть это будет жестоко, пусть он возненавидит её, пусть проклянет. Пусть. Зато не будет страдать после её смерти. Хоть она и являлась лидером стритрейсеров — теми ещё любителями уничтожать морально и как можно жёстче, — до крайних мер она не доходила. Да и старалась играть людьми по уму, желательно вставляя им в мозги нечто недостающее.       Но перед его сломам надо выяснить причину, ради которой он изначально полез с своей бандой в это пекло. — Отведи меня к вашему товарищу. — Товарищу? Какому? — Ради которого вы решили связаться с нами. Хочу лично его увидеть. Если это какая-то сторчавшкяся шваль, то я не стану помогать. — Не стоит. Я сам решил… — Кто ты такой, чтобы мне перечить, пёсик? — обрывает его девушка. — Веди себя прилично. — Хорошо, госпожа. — Так-то лучше.       Так-то лучше. Нельзя быть с ним открытой. Уже итак поплатилась за это. В конце концов, впереди их ничего не ждёт. Смирись, девочка, это лишь очередной призрак твоей жизни.       Камэ замечает, что ей нравится гнать с ним на байке. Нравится сжимать его поджарое тело. Слушать его дыхание и вдыхать масляно-сигарный запах. Она и сама как-то так пахла. Два любителя внутренностей авто и никотина. С ним бы было здорово прожить эту жизнь, не так ли? Как жаль, что это сказка так скоро оборвётся.       Уже в больнице девушке становится очень стыдно за свои недавние слова. Когда выясняется, что человек лежит в коме из-за того, что какой-то ублюдок на чёрной тачке внезапно решил отправить его в сторону лесного обрыва — становится ещё хуже. Почерк стритррйсеров? Может поэтому байкеры и обратились к ним? Но откуда тогда уверенность, что это был именно стритрейсер? Это мог быть кто угодно, так? Однако, Камэ уже переводит счёт в больницу. Возможно этим она искупляла и прошлые грехи своих зверей. Хотя, вряд ли. Она сама больна болезнью, которую не вылечить одними деньгами. Бог дал ясно понять — грехи у них вне конкуренции.       Оставалось только пополнять этот грешный список. Прости, мальчишка, но ты станешь его частью.       Как она и думала, её ребята встретили «собачку» весьма вдохновлено. — А вот и пёсик! Пёсик, чего не на четвереньках? — Камэ-сан, давайте найдём для него ошейник! — Крошка, он свои лапы без моего надзора не распускал?       К ней почти вплотную подошёл Нигган (прозвище он слизал из какого-то дешевого кино). Самый агрессивный тип в их долбанутой группировке. Почему-то решил, что имеет на неё все права. Камэ было глубоко на это плевать. Почему бы не создать видимость его мнимой «взаимосимпатии», чтобы эта бешеная собака была у неё на привязи?       Она потянулась трясущими пальцами за пачкой сигарет. Не выронить сигарету такими непослушными руками было тоже сложной задачей. Ещё бы. Когда на тебя предано смотрит этот наивный и влюблённый балбес, так и не осознавший, что находится в логове гнилья. И в самом эпицентре этого дерьма была она — Камэ Сакаи. — Распускал.       Её нервное состояние добавило масла в огонь. Дрожь ее пробивала от осознания, на что она обрекала бедного парня. Почему он смотрит на неё так обеспокоено? Когда же он поймёт насколько она низка?       Его избивали железными палками. Он уже захлёбывался в своей крови. Хорошо, хоть не смотрел в её сторону, иначе бы это было совсем невыносимо. Перед глазами проносились его искренняя улыбка, его объятия, в которых она заснула, его запах, мягкий голос, влюблённый взгляд. Не плохо она из него высосала эмоций. Сердце заливалось кровью, но она продолжала отстранённо смотреть, как избивали бедного парня. Уже давно знала, что её место в Аду.       Никто и не подумал, что она позвала сюда полицию. О, да. Схватили их внезапно. Это был крах нелегальных гонщиков. Поймали почти всех. Когда её уводили за руки куда-то наружу, она неотрывно глядела, как скорченному парню оказывают первую помощь. Как хорошо, что она не узнала его имени. Слишком большая честь для такой как она.