Глава 23
23 ноября 2014 г., 14:57
Амэ
Сказать, что я был в шоке – значит не сказать ничего. Я потрясенно смотрел на Саске и не верил своим ушам. В голове не укладывалось то, что мне это говорит он. Почему-то я был больше чем уверен в том, что такие вот слова я могу услышать от кого угодно, только не от теме. И тем не менее… …Можно ли считать, что это его ответ на мое признание? Он говорит мне все это, потому что лю… потому что я ему нравлюсь, или же потому что… Потому что… Нет. Все не может быть так плохо. Это совершенно разные люди. Он не поступит так ни со мной, ни с кем бы то ни было еще. … Я хочу верить Саске. В его искренность. В его чувства. Но я понимаю что, скорее всего, просто обманываю себя. Но тогда почему он делает мне предложение? Тихо выдыхаю, вспоминая о том, что нужно дышать. По щеке скользит очередная слеза. Ничего не могу с собой поделать. Это происходит само собой. Кажется, именно из-за этих слез, я и задерживал дыхание… Саске коснулся моей щеки, вытер новую, не успевшую сбежать слезинку. Невольно вздрагиваю. Кажется, я уже успел позабыть о том, что теме рядом. Что там, я ведь сижу на его кровати, в его комнате. И он предлагает мне никуда отсюда не уходить. Остаться с ним, навсегда стать его… …Черт, все звучит слишком красиво, чтобы в это можно было поверить… Наруто мелко дрожал. Возможно, он сам этого не замечал. Его темно-синие, немного покрасневшие глаза были широко распахнуты. Из них медленно одна за другой сбегали прозрачные слезинки. Ньери практически не дышал. Все его попытки не дать волю эмоциям были тщетными. Они разрушали привычный миф о том, что Узумаки не волнует ровным счетом ничего. Ничто не может его задеть, ни к чему он не будет относиться серьезно. Ничто не пошатнет его уверенности в себе, не сотрет с его лица широкую, немного наглую улыбку. Заденет, пошатнет, сотрет. Сейчас Саске знал об этом наверняка. Смотреть на давящегося слезами добе не было никаких сил. Казалось невозможным заставить его говорить. Впрочем, сейчас ответ Наруто волновал Учиху меньше всего. Все, что было нужно – чтобы добе успокоился. Они еще успеют обо всем поговорить. Саске чуть ближе придвинулся к ньери и крепко его обнял. Узумаки тихо вздохнул и даже не подумал вырваться. Едва слышно всхлипнул и положил голову ему на грудь. Учиха усмехнулся. Ему было приятно то, что добе вот так безоговорочно ему доверял. Тешило самолюбие то, что Наруто расслабился в его объятиях, и конечно же было приятно, что кольцо добе пришлось впору. Правда, похоже, Узумаки его так и не заметил. Уж слишком сильно погрузился в свои мысли. Добе. Похоже, теме прав. Мне не хватает ласки. А может, дело вовсе не в этом, а в Саске. Мне безумно нравятся его объятия. В них тепло, спокойно, хорошо. Я даже согласен терпеть эту неприятную боль в ребрах лишь бы только все оставалось так, как есть. Слезы, с которыми я отчего-то не могу справиться, продолжают бежать по щекам. Это раздражает. В очередной раз задерживаю дыхание и сжимаю руки в кулаки. Понятия не имею, зачем делаю последнее, но в фильмах герои, обычно, когда пытаются взять себя в руки, сжимают кулаки. Не знаю как им, но мне это совершенно не помогло. Слезы как бежали по щекам, так и продолжают бежать. Зато я обнаружил что-то на безымянном пальце правой руки. Этим чем-то может быть только одно. Но все же я, чтобы подтвердить свою догадку, смотрю на правую руку. Так и есть. Кольцо. Довольно широкая полоса золота с замысловатой резьбой. Почти обручальное кольцо. Обручальное. Точно. Саске сделал мне предложение. … Почему я не заметил, как он мне его надевал? Это наверняка было очень торжественно и трогательно… Мне надо ответить. Что ему сказать? Это же очевидно. Это же так просто, сказать: «Да», расслабиться и наконец успокоиться. Но… Но… - Нас не распишут, - шепотом озвучиваю свою последнюю мысль. Саске на мгновение замер. Он практически не рассчитывал услышать ответ. Что там ответ, он не ожидал, что добе так быстро заговорит с ним. По губам Учихи пробежала тонкая, самодовольная усмешка. - Ты говоришь мне: «Да»? - совершенно серьезно спросил он. - Я говорю, - вздохнул ньери, нехотя поднял голову и устало посмотрел в глаза своему парню, - нас не распишут. - Не распишут, - согласился Саске, - если ты скажешь: «Нет». Распишут, если ты скажешь: «Да», - он осторожно провел по щеке Узумаки, вытирая новую, только-только начавшую скользить слезинку. - Все зависит, - прошептал Учиха, - от твоего ответа. Снова повисла тишина. Саске внимательно смотрел на Наруто. Его нисколько не смущал растерянный и в то же время немного настороженный взгляд ньери. Добе о чем-то думал. Это было очевидно. Более того, не было загадкой какие именно два и два он складывает, и какой ответ в итоге получит. - Ты, - медленно произнес Узумаки, - обо всем договорился, - это был даже не вопрос. – Ты, - ньери нахмурился, - все решил, - в его голосе послышались нотки недовольства, - за меня? - О чем ты? – удивился Учиха. – Я не могу принимать такие решения за тебя. - Но ты так уверенно говоришь, что нас распишут… - Потому что знаю, что это так, - пожал плечами Саске. – Конечно, - продолжал он, - сразу это не сделают. Для соблюдения всех формальностей нужна пара дней. - Формальностей? – недоверчиво переспросил Наруто. – Если мы распишемся – преступим закон. Тот, кто нас распишет – пойдет по статье соучастника. Кто на такое согласится?! Учиха неопределенно хмыкнул и усмехнулся. Добе умеет удивлять. До этого Саске как-то не думал о том, что Узумаки разбирается в юридических вопросах. А если и худо-бедно разбирается, то едва ли вспомнит об этом при таком-то эмоциональном стрессе. - Тот, кто без ума от всяких романтических историй, - хмыкнул Саске. – Поверь, таких немало. Что-что? Романтических историй? Вот это номер. Нет, я не спорю, что наша история романтическая, драматическая и еще много какая. Ее и описать можно так, что и реветь в три ручья будут, и всеми силами будут стараться нас поддержать. Но чтобы обо всем этом говорил Учиха. Чтобы он рассказывал кому-то все эти полуправдивые сказки… Не могу я такого представить. Это просто в голове не укладывается! И самое ужасное – это то, что я ничего такого не слышал. Как же так? Пропустил наверняка шикарную историю наших отношений, не заметил, как теме надевает мне кольцо. Жизнь однозначно проходит мимо меня. - Формально, - после небольшой паузы продолжил Саске, - мы закон не преступаем. Тихо вздыхаю. Я уже не уверен, что объятия теме стоят той боли, которой отзываются ребра. Кажется, сейчас я уже плачу именно из-за них, а не почему-то еще. Тем не менее, мне совершенно не хочется, чтобы он меня отпускал. Хочу быть к нему еще ближе, хоть это наверняка будет еще больнее. А еще хочу, чтобы он меня поцеловал. И, конечно, все рассказал. Жаль, что он не может делать все это одновременно… - Согласно договору, - говорил Саске, - сейчас я уже не могу представить тебя в качестве своего нового жениха. Поэтому я представлю тебя в качестве своего мужа. Мгновение потрясенно смотрю на Учиху, не веря собственным ушам. Это же надо было до такого додуматься! Это… Это… - Это идиотизм, теме. - Ты так думаешь? - насмешливо спросил Саске, сокращая и не без того маленькое расстояние между нами. Упс. Я совершенно забыл, что это запретное слово. Здорово. Я молодец. Прикрываю глаза, с жаром отвечаю на поцелуй, не обращаю внимания на то, что он уложил меня на кровать и придавил сверху. Сейчас все это не имеет ровным счетом никакого значения. Все это мелочи, ерунда. Ведь все, что действительно важно, так это то, что сейчас мне безумно хорошо. И очень хочется, чтобы так было всегда. И, кажется, я знаю, что нужно для этого сделать. - Я, - выдыхаю, когда Саске разрывает поцелуй, - хочу быть с тобой, - меня смущает его пристальный, немного тяжелый взгляд. Отчего-то трудно смотреть ему в глаза. Но я не позволяю себе отвести взгляд. – Я выйду за тебя, - говорю тихо, практически шепчу. Несколько бесконечно-долгих секунд Учиха внимательно на меня смотрел. Все это время мне казалось, что мои же собственные слова все еще звучат в воздухе. Как будто кто-то нажал на педаль рояля, не позволяя звуку кануть в небытие. Но не успел я подумать о том, что меня угнетает молчание Саске, как он решил мне ответить. Правда, говорить что-либо теме не спешил, да и не было в этом особой нужды. Вполне достаточно того долгого, чувственного поцелуя, что он мне подарил… Все это было похоже на сон. И то, что он сделал предложение, и то, что Наруто его принял. Причем сделал это не сразу, как могло поступить большинство желающих оказаться на его месте, а заставил изрядно поволноваться. И волнение это было таким же новым и непривычным, как и желание всегда быть рядом с добе, чувствовать его тепло. Одна мысль о том, что Наруто теперь всецело и полностью принадлежит ему, вызывала одновременно и поистине детский восторг и холодное торжество. Его добе. Только его. Всего через два дня все будет оформлено официально. Через сорок восемь часов они навсегда избавятся от этого Дамоклова меча и будут во всех смыслах принадлежать друг другу. Все это будет через два дня. А пока… Пока можно крепко обнять добе, прижать его к себе и… - Саске, - тихо выдохнул Узумаки, отвлекая парня от размышлений. – Больно. Учиха встрепенулся и быстро отстранился. Ньери тихо вздохнул. По его щеке сбежала очередная слезинка. Он слегка приподнялся, очевидно, собираясь сесть, но тут же передумал. Сдавленно охнул и снова лег. - Черт, - пробормотал Наруто, - черт, черт, черт. Саске нахмурился. Создавалось впечатление, что состояние добе ухудшается на глазах. Учиха имел очень смутное представление, как определить перелом ребер без рентгена. В медицине он был тем еще любителем. Тем не менее, если это был всего лишь ушиб, Саске точно знал что делать. Можно было предположить лучшее, но попытаться проверить худшее. - Я осмотрю, – на всякий случай предупредил Учиха. Дождавшись утвердительного кивка, он положил руку на грудь ньери. Футболка несколько мешала «осмотру». Впрочем, Саске не обращал на это внимания. Куда больше его волновало то, что добе вдохнул и задержал дыхание. Скорее всего, прикосновения причиняли ему боль. Пока еще вполне терпимую, но хорошего в этом было мало. Ведь он всего лишь прикасался к нему. Просто водил рукой по предположительно больному месту, и даже не думал пока хоть немного надавить, чтобы проверить худшее предположение. - Как это тебе, - не выдержал Наруто, - футболка не мешает? – судя по язвительным ноткам в голосе, он довел себя до предела. – И ты называешь это осмотром? Саске усмехнулся, отнял руку и легко коснулся губами недовольно надутых губ ньери. - Хочешь, чтобы я тебя раздел? – насмешливо поинтересовался он. - Раздел, одел, опять раздел, - Узумаки фыркнул. – Я тебе не кукла. - Ты – мой, - в голосе Учихе проскользнули жесткие нотки. - Я не… - Наруто бросил короткий взгляд на своего парня и тяжело вздохнул. – Твой, - тихо признал он. – Но, - негромко продолжил ньери, осторожно беря Саске за руку, - давай ты не будешь меня осматривать, ладно? – он с мольбой посмотрел Учихе в глаза. Саске на мгновение замер. У него и в мыслях не было причинять добе боль. Становилось как-то не по себе, от догадки, что сейчас ньери плачет именно из-за него. - Сейчас больно? – негромко спросил он. Узумаки отрицательно покачал головой. – Двигаться больно? – продолжал спрашивать Учиха. - Сесть трудно, - то ли обижено, то ли недовольно хмыкнул Наруто. – А так вроде ничего. - Хм… - Теме, - проворчал ньери, - давай забудем о моих ребрах, а? Саске усмехнулся. Конечно, они забудут. На несколько минут, не больше. Они насладятся жарким поцелуем, попытаются выяснить, почему добе все еще плачет, и снова вернутся к больным ребрам. Ведь то, что он не может нормально прикоснуться к своему ньери, ни в какие ворота не лезет. С этим надо что-то делать. Вроде бы есть какая-то мазь, успокаивающая и обезболивающая. Надо бы позвонить Кабуто, уточнить. И надо бы сказать добе, чтобы он включил телефон. Его родные давно извелись от невозможности связаться с ним. Но обо всем об этом они поговорят несколько позже, после поцелуя. А пока же нет ничего важнее мягких, податливых губ, горячего дыхания, и бешеного сердцебиения…***
Коноха
Несмотря на довольно позднее время, в особняке Намикадзе-Узумаки было оживленно. В пору, когда рабочий день уже заканчивался, у кого-то он только начинался. На кухне вовсю трудились приглашенные пару часов повара, на скорую руку несколько горничных приводили в порядок и без того хорошо убранную гостиную. И причина у всей этой суеты была одна: чета Намикадзе-Узумаки пригласила гостей. Не ждала – в особняк всегда мог кто-нибудь заглянуть без предупреждения, и его всегда принимали с распростертыми объятиями, да так, что у гостя не оставалось ни малейшего сомнения в том, что к его приходу готовились, – официально пригласила. - Нет, у меня это в голове не укладывается! – всплеснула руками Кушина, садясь за накрытый стол. Минато подавил тяжелый вздох, отложил на журнальный столик книгу, посмотрел на жену и приготовился слушать. Стоило Кушине дозвониться и поговорить с Саске, дурное предчувствие исчезло. На его место пришло возмущение. О его причинах Намикадзе оставалось только гадать. Супруга ограничилась лишь кратким: «Я поговорила с Саске. У них там все нормально». Поначалу Минато думал, что все дело в том, что Кушине не удалось поговорить с Наруто. Однако потом решил, что все дело в Саске. Мало ли что он там наговорил. Перезванивать младшему Учихе и уточнять Намикадзе не стал. Вместо этого он пригласил его родителей – их с Кушиной хороших друзей – на ужин. И вот за несколько минут до прихода гостей, ненаглядная супруга все же решила поделиться наболевшим за день. Это было очень даже неплохо. Вовремя. Сейчас, по крайней мере, Намикадзе был больше чем уверен, что предстоящий дружеский разговор ничем его не удивит. - Как, - после небольшой паузы продолжила Кушина, - как такое может быть? - Что именно? – уточнил Минато. - Наруто, - вздохнула любимая жена. – Он, видите ли, решил немного поспать. Нет-нет, - Кушина отрицательно покачала головой, расправляя складки на белоснежной скатерти, - в этом я его не осуждаю. Хочет спать – пожалуйста. Сколько угодно. Но, - она вздохнула. – Если уж он собрался спать, то зачем было приглашать к себе Саске? Или тем более, - женщина нахмурилась и продолжила, - зачем было идти к нему в гости? Намикадзе неопределенно хмыкнул, вдохнул, чтобы ответить, но жена его перебила: - Молчи! – она тряхнула головой. – Вот я смотрю в твои ясные очи, и прекрасно понимаю, что ты не видишь в этом ничего странного. Но ты только подумай! – Кушина чуть подалась вперед. – Наруто, наш сын, ньери, - последнее слово она выделила, - остался наедине с Саске! - В который раз за этот год? – иронично поинтересовался Минато. Он встал со своего кресла, подошел к жене и ласково ее поцеловал, пресекая возмущения на корню. Звонок в дверь поставил окончательную точку в этом разговоре. Кушина была безумно рада гостям. В последние дни абсолютно не было времени на развлечения. Да и что там, настроения то же не было. А приход гостей, тем более, когда это дорогие друзья – настоящее событие, на фоне бесцветных будней. - Минато напугал меня серьезным разговором, - пожаловался Кушине Фугаку, вручая ей коробку конфет. - В самом деле, - его очаровательная, с виду очень хрупкая спутница откинула на спину прядь длинных черных, как уголь, волос и встревожено посмотрела на Намикадзе. – Что-то случилось? - Нет, ничего, - обворожительно улыбнулся Минато, отодвигая для гостьи один из стульев. - Не слушай его, Микото, - фыркнула Кушина. – Случилось, - она положила подарок на стол и присела на край своего стула. – Саске случился. - Что он сделал? – нахмурился Фугаку. Он даже не стал садиться за стол. Как будто был готов при первой же необходимости сорваться с места и то ли наказывать младшего сына, то ли спасать его. - Он не дает прохода Наруто, - вздохнула Кушина. - Слава небу! – в один голос отозвалась чета Учиха. - Я уже боялся, что неправильно его воспитал, - облегченно вздохнул Фугаку. - Как хорошо, что он наконец-то взялся за голову, - улыбнулась Микото. – Конечно, мы готовимся к свадьбе, - печально вздохнула она. – Правда, Саске это не очень-то и заботит. В последние несколько дней он нам что-то не звонит, - пожаловалась женщина. - Наруто нам тоже не звонит, - пожал плечами Минато. – Если я правильно понимаю ситуацию, - он едва заметно нахмурился, - у них конфетно-букетный период. Так что ничего удивительного. Фугаку согласно кивнул. Он считал, что нет смысла терять время на пустые разговор, когда рядом сидит предмет твоего обожания и бросает на тебя кроткие взгляды из-под пушистых ресниц. Тем, что именно Наруто стал предметом обожания младшего сына, он был приятно удивлен. - Ничего не имею против романтики, - вздохнула Кушина. – Если она уместна. - Да уж, - задумчиво кивнул Фугаку, - им бы не помешало ненадолго забыть о настоящем и чуть-чуть подумать о будущем. - Это невозможно, - улыбнулась Микото, бросив лукавый взгляд на мужа. - Гм, - мужчина понял намек и как будто смутился. - Ой, ладно вам, - махнула рукой Кушина. – Успеем еще и об этом поговорить. Пока давайте поужинаем.***
Киото
Фонари освещали улицу едко-желтым светом. К нему добавлялись красно-синие мерцания огоньков, что украшали многочисленные вывески. Нередко их перемигивание затмевал ярко-белый свет фар проезжающих мимо машин. Было шумно. Шелест холодного ветра, редкие, практически незаметные капли дождя напоминал об осени. С больших плазменных экранов, встроенных в стены небоскребов доносились обрывки слов и бренчание музыки. Все это сливалось воедино, смешивалось, с негромкими голосами прохожих, терялось в шуме проезжающих машин. Город жил своей привычной жизнью. И никому в нем не было дела до тех, кто приезжал сюда всего на пару дней. Казалось, что гостям здесь не рады. Андору был не рад тому, что решил прогуляться пешком. Проветриться. Сейчас ему совершенно не хотелось никого видеть. Именно поэтому он только нашел гостиницу, в которой Сакура забронировала им номера. Заходить внутрь, встречаться с подругой, просто общаться с персоналом у него не было ни малейшего желания. Садиться за руль тогда тоже не хотелось. С головой хватило переезда. Тогда, несколько часов назад, решение оставить машину на парковке казалось очень даже правильным. Теперь же… На самом деле сейчас его мало заботило то, идет он пешком или едет на машине. Говоря по правде, Андору было абсолютно все равно: дует ли ветер, идет ли дождь, идет ли он сам куда-нибудь, или же просто стоит на месте. Он все никак не мог выбросить из головы то, что произошло сегодня днем. Никак не мог развеяться. Решение последовать совету Учихи и уехать далось Андору нелегко. Он не вписался в отведенное для переезда время, и тем не менее, все-таки уехал. Фактически признал поражение. Осознание этого вызывало бессильную злость. Сами собой сжимались кулаки, хмурились брови стискивались зубы. Он приехал в Амэ ради того, чтобы заполучить Узумаки, а не для того, чтобы потерять его. И тем не менее, ньери оказался в руках Учихи. Андору успокаивал себя тем, что все это временно. Апрель совсем скоро закончится, а в мае они с Узумаки вступят в официальный брак. Однако странное чувство того, что судьба ускользает из его рук, появившееся где-то на границе Амэ, с каждой минутой становилось все сильнее и сильнее. «Раз я не могу сейчас быть рядом с ним, - думал Такарада, - значит я буду наблюдать за ним издалека». Теперь прогулка стала более осмысленной. Он больше не бродил по широким улицам негостеприимного города. Он искал конкретное место. Поиски обещали быть долгими, учитывая то, что Андору совершенно не хотелось ни с кем разговаривать. Впрочем, спустя минут десять внимательного изучения всех ближайших зданий, Такараде пришло в голову, что гораздо проще заглянуть в телефонную книгу. Ее наверняка можно было найти у администратора гостиницы. Но спешить проверять эту догадку не было никакой нужды. Все равно, паспортный стол в это время уже не работает. Такарада, остановился на светофоре. Громадный перекресток хорошо освещался. Машины стремительно проносились мимо, сигналя то ли людям, то ли друг другу. По уличному ТВ крутили рекламу. Открывался, а может, уже открылся новый магазин для беременных. Андору задумчиво смотрел на молодого симпатичного ньери, ласкающего наверняка накладной живот, и думал о том, что пытался сделать днем. Ведь на месте вот этого ньери мог бы быть, и наверняка будет Узумаки. Как не печально это признавать, он совершил глупость. Пожалуй, это самая большая глупость, которую он делал в своей жизни. Что нужно было делать, чтобы додуматься принуждать к близости собственного жениха? Это какое-то помутнение рассудка. Это не то, что можно простить. Не то, за что не захочется отомстить. «Если уж я себе такое позволил, - криво усмехнулся Андору, - то глупо что-то запрещать Узумаки…» Такарада продолжал задумчиво смотреть на ТВ-экран. Реклама закончилась, начали транслировать концерт какой-то малоизвестной группы. Андору этого не замечал. Не заметил он и как переключился светофор, остановились машины, и люди, стоящие рядом с ним, принялись спешно переходить дорогу. Все это не имело ровным счетом никакого значения, ведь он придумал, что ему делать, как поступить. Вместо того, чтобы переходить дорогу, Такарада отошел в сторону и спрятался под навесом автобусной остановки. Людей здесь практически не было. Скорее всего автобус ушел совсем недавно. Андору лишь усмехнулся тому, что здесь было так пустынно. Парень достал из кармана куртки телефон, включил его, подумал немного и набрал сообщение. Для верности перечитав его пару раз, он усмехнулся и отправил его своему жениху. Принятое решение казалось идеальным выходом из положения. Конечно, у него был один, довольно ощутимый недостаток, но на него скрепя сердце можно закрыть глаза. Да и, на самом деле, все проблемы, которые с ним связаны вполне решаемы. Андору тихо хмыкнул, усмехнулся и вздохнул с облегчением. Похоже, он решил проблему, что тревожило последние пять-шесть часов. Теперь он вполне был готов к вежливой беседе. Сейчас уже можно было вернуться в гостиницу, найти Сакуру и обсудить с ней детали предстоящей деловой встречи.***
Амэ
Ох уж этот теме! Теме, по-другому и не скажешь. Ласковый, внимательный, заботливый. Все хорошо. О да. Но за это теме его не назовешь. Но упрямый же он! И вредный. Хуже меня, честное слово! Стоило сказать ему «да», и он уже все за меня решает. Значит, сегодня ночевать я буду у него. И вообще, раз уж нас через два дня распишут (в чем лично я очень сомневаюсь), не будет ничего плохого в том, что все это время я буду жить у него. Не то, чтобы я против. Меня в дрожь бросает от одной только мысли о том, что мне придется самому идти к себе в комнату. Пусть там я только и буду делать, что спать. Там я буду один. Буду вздрагивать от каждого шороха и чуть ли не ежеминутно проверять заперта ли моя дверь. Нет, я с радостью останусь вместе с Саске. Вместе с ним, а не один, пусть и в его комнате. Теме. И самое главное, он ведь все вполне ясно объяснил. Мне нужны мои вещи. Завтра с утра у меня едва ли будет время зайти к себе и переодеться. Поэтому сейчас он возьмет ключ от моей комнаты, и сходит за моими вещами. Правда, я толком не понял, почему нельзя все это сделать утром. К Цунаде же мне надо было прийти в двенадцать, кажется. До этого времени я вполне себе успею и переодеться, и вещи забрать, и много чего еще сделать. И разве имеет какое-то значение, что сейчас я ношу футболку с чужого плеча? Меня это нисколько не смущает. Ладно, утрирую. Смущает. Немного, совсем чуть-чуть. Но это же совсем неважно! А сейчас я просто не нахожу себе места. Мне кажется, что уже прошел как минимум час, с тех пор как теме ушел. И я, как ни стараюсь, не могу убедить себя в том, что это не так. Ведь не додумался же посмотреть на часы, когда он уходил. Теперь мне кажется, что Саске не придет. Что он взял ключ от моей комнаты и останется там. А я останусь здесь, в светлой, просторной комнате, в которой нет телевизора, в которой вообще кроме меня никого нет. Жутко. Ужасно жутко. О непорочный рамен, что со мной творится?! Даже в детстве я не боялся ни темноты, ни одиночества. А теперь… По щеке скатывается новая слезинка. Стоп, Наруто. Хватит распускать нюни. Ты ведь уже вроде бы успокоился. Целых пять минут не ревел. Поэтому-то Учиха и ушел. Ты ведь не собираешься приковать его к себе и заставить везде тебя сопровождать, только потому, что ты непонятно чего боишься!.. Хм, а это идея! Вот он вернется… Так, спокойно. Нужно себя чем-то занять. Для начала умоюсь. Потом можно что-то пожевать и… О, точно. Включу телефон и успокою родных. Да. Именно так и сделаю. Умываюсь холодной водой. В широкое зеркало, висящее над раковиной мне даже страшно смотреть. Но все же я поднимаю голову и несколько секунд изучаю свое отражение. М-да… Глаза слегка опухли и покраснели. Нос тоже раскраснелся. И скулы. Нет, мне определенно нельзя реветь. И смотреть на себя в зеркало тоже нельзя. Плескаю в лицо еще немного холодной воды, вытираю его и возвращаюсь в комнату. Взгляд скользит по уставленному едой столу, но я не вижу там то, что хочется съесть. Может, я уже и не голоден вовсе? Не пойму. Подхожу к окну, выглядываю на улицу. Там темно, практически ничего не видно. Очень трудно не замечать собственного отражения в стекле, но я упорно пытаюсь рассмотреть фигурную форму фонаря, что исправно освещает мощенную красным камнем аллею. Кажется, сейчас людей на улице нет. Впрочем, неудивительно. Который там час? Тяжело вздыхаю и достаю из кармана спортивных штанов телефон. Он вполне ожидаемо отключен и на удивление все еще цел. Это же надо. Я его не расшиб, не раздавил. Да уж. Телефон включается довольно медленно, просит вести код и приветствует меня стандартной мелодией загрузки. Первое, что цепляет взгляд – это часы. Половина восьмого. Много это или мало? Около минуты смотрю на цифры, пытаясь определиться с ответом. От этого бесполезного занятия меня отвлекает поток сообщений. Похоже, сегодня пользовался особенной популярностью. Не знаю зачем так внимательно вчитываюсь во все эти сообщения. Ведь здесь главное только имя и сколько раз звонили. Реклама, и что еще они там пишут ни к чему. Зачем, интересно, я тяну время?! Изучить три попытки Гаары дозвониться до меня мне мешает мама. Она-то сообщения вообще не читает. Видит заветное словосочетание: «на связи» и тут же звонит. Черт, это здорово, когда о тебе волнуются, переживают. Здорово, когда тебя так сильно любят, что прощают все: и резкое слово, и дырявую память, и часы долгих душевных метаний переживаний. О них забывают сразу же, стоит услышать твой голос. Наверное, так беззаветно может любить только мама. Как же я рад ее слышать. Как же мне ее не хватает. Как же я хочу рассказать ей обо всем, что сегодня со мной случилось, хочу поделиться всеми своими переживаниями. Теми самыми, которые я даже не могу для себя сформулировать. Но что-то меня останавливает. Что-то не дает мне говорить об этом. И оно к лучшему. Не телефонный это разговор. … Когда же ты вернешься, Саске?.. После разговора с мамой, несколько секунд стою неподвижно. Потом возвращаюсь к изучению не прочтенных сообщений. Их на самом деле не так уж и много. И все они одинаковы. Только содержание немного отличается количеством попыток дозвониться до меня, и временем когда это было. И только последнее сообщение отличается ото всех. Отправитель – Такарада. Вздрагиваю. Внутри все напрягается подобно струне. Судорожно выдыхаю и недоверчиво смотрю на имя отправителя и первую строчку его сообщения. Может, мне не стоит открывать его? Какая разница, что он мне там написал? Удалить и дело с концом! Но… может, что-то важное. Ведь начал он с моего имени. А он употребляет его еще реже, чем теме… Неуверенно нажимаю кнопку прочитать. При этом жмурюсь, боясь увидеть текст. Как будто он может мне что-то сделать. Что за глупость! Злюсь на себя, открываю глаза и читаю: «Наруто. Развлекайся. Можешь даже нагулять ребенка с Учихой. Я приму его, как своего». Внутри холодеет. Все мои сомнения и опасения, что нас с Саске не распишут, становится все сильнее и ярче. Я не смогу быть с теме, и мне придется вступить в брак с Такарадой. Это… … страшно. Медленно опускаю руку и разжимаю пальцы. Телефон падает на пол, но я даже не слышу, этого. Эмоции душат изнутри. Хочется действовать – закричать, что-нибудь разбить, что-то ударить, и в то же время велико желание забиться в угол обнять себя, раз и навсегда закрыться от этого недружелюбного мира. И я не знаю как мне поступить. Поэтому просто стою у окна, замерев на месте, не видя и не слыша ничего, что происходит вокруг. Саске запер за собой дверь, бросил рядом с ней принесенную сумку и внимательно посмотрел на добе. Наруто неподвижно стоял у окна. Он не услышал ни того, как открылась дверь, ни того, как она закрылась. Учиха нахмурился. Его не было около пятнадцати минут, что могло случиться за это время? А ведь что-то случилось. Об этом красноречиво говорил телефон добе, валяющийся на полу, в шаге от ньери. Да и сам Узумаки казался неестественно неподвижным, напряженным. Быстро разувшись, Саске подошел к ньери и осторожно его обнял. Добе коротко вздрогнул, тихо выдохнул, но тем и ограничился. У Учихи появилось неприятное чувство дежавю. - Наруто, - негромко позвал он. Прошло около минуты, прежде чем Узумаки сначала повернул голову в его сторону, а затем и медленно развернулся к нему лицом. Глаза у ньери были непривычно грустными. Несколько секунд он смотрел на Учиху. Потом обхватил руками его шею и положил голову ему на грудь. «По крайней мере сейчас все лучше, чем в обед», - хмыкнул про себя Саске, осторожно погладил ньери по спине и тихо спросил: - Что случилось? - Ничего, - после продолжительного молчания вздохнул Наруто. – Наверное, - как-то неуверенно продолжил он, - я стал слишком впечатлительным… - повисла небольшая пауза. - Тебя долго не было, - тихо фыркнув, продолжил ньери. – С этими ребрами места себе найти не могу, - едва слышно пожаловался он. - И вообще… Что «вообще» Саске так и не понял. Добе не пожелал говорить дальше, а развивать эту тему Учихе совершенно не хотелось. Он ласково погладил ньери по голове и предложил вернуться к кровати. Какое-то время добе обдумывал предложение, потом нехотя согласился. Медленно убрал руки, дразня ласковыми, мимолетными прикосновениями и отстранился сам. Вместе с ним исчезла и приятная тяжесть и тепло. Это было ужасно неприятно. - А завтра… Задать добе вопрос Саске не дал. Нежно поцеловал, довел до кровати, усадил на нее и только после этого переспросил: - Что завтра? Наруто нахмурился, как будто вспоминая вопрос, который хотел задать. - Мне надо идти на процедуры? – наконец, спросил он. Визит к Цунаде вовсе не означал необходимость идти к другим врачам. - Да, - невозмутимо подтвердил Учиха. – Все по расписанию, начиная с девяти. Узумаки тяжело вздохнул, слегка поморщился, видимо от боли, и как-то обреченно кивнул. - Ты меня проводишь? – негромко спросил он. - Да, - не задумываясь согласился Саске. - И заберешь? – ньери смерил своего парня недоверчивым взглядом. - Конечно, - усмехнулся Учиха. Опасения добе были вполне понятными, но едва ли обоснованными. Саске ни на минуту не сомневался в том, что Такарада внял его совету и уехал из Амэ. Сейчас он наверняка уже был в Киото. Впрочем, все это не имеет ровным счетом никакого значения. Главное, что Наруто немного расслабился и в очередной раз поморщился. - А что мы будем делать сейчас? – добе то ли было скучно, то ли его угнетало молчание. - Лечить твои ребра, - хмыкнул Учиха. - Как? – насторожился ньери. Сейчас он казался настолько забавным, что не поцеловать его было бы преступлением. - Массаж и перевязка, - оторвавшись от мягких губ, ответил Саске. - Не заметишь, как все пройдет. Недоверчивый взгляд Наруто лишь увеличивал желание прикасаться к нему, шаг за шагом приручать его, убеждать, что ему можно верить. Учиха ласково провел рукой по щеке ньери, легко коснулся губами его губ и негромко попросил снять футболку. Сам он встал, вышел в прихожую, и буквально сразу же вернулся, держа в руках несколько свертков и какой-то тюбик. - Теме, - хмыкнул Узумаки, задумчиво рассматривая своего парня, - у меня аллергия, - напомнил он. Тем не менее, футболку ньери уже снял и теперь бездумно мял ее в руках. - Я помню, добе, - усмехнулся Саске, подходя к кровати. – Это абсолютно безвредно. Глядя на полуголого Наруто, безумно хотелось раздеть его до конца. Медленно, с удовольствием изучить каждый миллиметр его тела, найти самые чувствительные места и получить море удовольствия, играя с ними. Учиха сел на кровать рядом с ньери и первым делом жадно его поцеловал. Страстный ответ добе лишь сильнее распалил желание помимо массажа сделать ему еще много чего. Однако сейчас однозначно было неподходящее время для этого. Саске нехотя разорвал поцелуй и немного отстранился. - Может быть больно, - тихо предупредил он. Наруто неуверенно кивнул, прикрыл глаза и тихо вздохнул. Учиха облизнул нижнюю губу и мысленно пожелал, чтобы два дня прошли как можно быстрее. Мазь открылась с тихим щелчком. Она приятно пахла травами и была бледно-зеленого цвета. Саске постарался полностью сосредоточиться на ней. Он уже не раз видел добе раздетым, но вот так прикасался к нему впервые. Было в этом что-то дразнящее, смущающее. Учиха осторожно коснулся груди ньери, и тот тут же вздрогнул и слабо дернулся. Мазь оказалась очень холодной. Несколько секунд добе привыкал к ней, затем медленно кивнул, давая понять, что он может продолжать. Больше Узумаки не вздрагивал и не дергался. Затаив дыхание он наблюдал за тем, как Саске быстро и ловко растирает по нему немного необычную, терпко пахнущую мазь. Накладывать эластичный бинт оказалось не так просто, как делать легкий, пусть и не самый приятный массаж. Ньери фыркал и дергался. Ему совершенно не нравилось то, что его туго перевязывали. Но сделать это было просто необходимо. Кабуто обещал, что с этой мазью и тугой перевязкой любой ушиб пройдет в течение суток. В медицине Кабуто знал толк. - Прекрати, теме! – Узумаки перешел от фырканья к словам. Саске тихо хмыкнул и усмехнулся. До сих пор добе напоминал ему недовольного котенка, которого в первый раз искупали. Своей последней фразой, он немного разбавил этот образ. Учиха закрепил бинт так, чтобы он не распутался и вовлек ньери в долгий поцелуй. - Я закончил, - оторвавшись от мягких губ, прошептал Саске. Наруто слабо улыбнулся и поспешил надеть футболку. Учиха наблюдал за этим с усмешкой. Он не стал напоминать Наруто о том, что уходил за его вещами, и что теперь они все здесь. Ему было совершенно не жаль пожертвовать добе одну футболку. Впрочем, если верить Гааре, одной футболкой Узумаки точно не ограничится. Что ж. Пожалуй, на это забавно будет посмотреть. - Что мы будем делать теперь? – Наруто бросил на своего парня выжидающий взгляд. - Теперь, - Саске едва заметно улыбнулся, - мы будем спать. - Спать? – Узумаки нахмурился. – Еще же рано. - Ничего подобного. - Я и так весь день проспал, - насупился ньери. – Рано. - Ладно, - со вздохом согласился Саске. – Рано, - ему совершенно не хотелось спорить. – Тебе нужен покой. Ляг. - И ты ляжешь со мной? – с подозрением уточнил Наруто. Вопрос прозвучал двусмысленно. То ли добе хотел этого, то ли нет. - Лягу, - Учиха решил выбрать тот вариант, который ему нравился больше. – Вот выключу свет… - Зачем? – перебил его Узумаки. – Мы ведь не собираемся спать. - Да, действительно, - хмыкнул Саске. – Ложись, - он первым подал пример того, что нужно сделать. Наруто пробормотал что-то неразборчивое, вздохнул и осторожно лег на спину. Затем немного повернулся набок и положил голову Учихе на плечо. Саске не задумываясь обнял его. В тишине прошло около пяти минут. Было хорошо вот так вот лежать и ничего не делать. Тяжесть и тепло, что дарил добе, окутывали приятным, расслабляющим коконом. Забывались все трудности прошедшего дня. Все мысли вылетали из головы, как что-то мелкое, незначительное. Такое, без чего в повседневной жизни можно обойтись. Учиха наслаждался этой безмятежностью до тех пор, пока не обратил внимания на то, что Наруто затих. Это было по меньшей мере странно. Казалось, что сейчас добе жаждет общения и движения. Чудом было то, что он согласился лечь. И тут на тебе. Неожиданно затихает, как будто его здесь и нет вовсе. Саске слегка приподнял голову и посмотрел на ньери. Несколько секунд он рассматривал мягкие черты его лица, затем тихо хмыкнул и улыбнулся. Тот, кто заявлял, что еще рано, и что он выспался, мирно спал на его плече. Учиха выждал еще несколько минут, убедился что добе действительно спит, и только после этого осторожно встал с кровати. У окна все еще лежал телефон Узумаки. Это больше всего не давало покоя Саске. Он, стараясь ступать как можно тише, подошел к окну и поднял телефон. Указательный палец задел боковую кнопку совершенно случайно. Загоревшийся дисплей сам собой манил посмотреть на него. Мимо воли Учиха прочитал открытое входящее сообщение. И все вопросы тут же получили ответы. Несколько секунд Саске невидящим взглядом смотрел в телефон и крепко сжимал его в руках. Наконец, он тряхнул головой и обернулся. Его взгляд скользнул по кровати, где Наруто не просыпаясь, натягивал на себя его одеяло. По губам Учихи пробежала тень ласковой улыбки. Он вернулся к кровати, помог ньери укрыться, практически невесомо поцеловал его в лоб. Узумаки тихо вздохнул и плотнее закутался в одеяло. Саске усмехнулся и присел рядом. Вдоволь налюбовавшись добе, он снова обратил внимание на телефон в своих руках. Дисплей отчего-то все еще был включен. Вполне возможно, Учиха сам не заметил, как нажал кнопку. Как бы там ни было, он снова прочитал открытое сообщение. - Такарада, - едва слышно выдохнул Саске. Его взгляд похолодел, костяшки пальцев побелели. «Ты, - думал он, нажимая что-то в телефоне, - не получишь ни ньери, ни нашего ребенка. Даже не мечтай об этом…»
