Любовь на разных языках

Гермиона перечитала повестку о встрече с руководителем, не вполне уверенная, стоит ли ей хмуриться или улыбаться. Тревожиться или восторженно предвкушать? Возможно, и то, и другое. В такие моменты, одни из немногих в ее жизни, ей больше всего хотелось дружеского общения. Она не скучала по Рону, не конкретно по нему, но ей не хватало кого-то, с кем можно обсудить свой день, выпить бутылку вина и просто побыть рядом после долгих часов, проведенных в офисе. Особенно когда все выглядело так, будто наконец-то наступит кульминация ее многолетней работы. Гермиона была амбициозной, а не роботом. Ее карьера в Министерстве набирала обороты: вполне возможно, ее предложения по стандартизации домагического образования скоро попадут на министерские столы по всей Европе. Несмотря на этот профессиональный прогресс, у нее, конечно, бывали моменты — в последнее время все чаще, — когда ей хотелось поделиться с кем-то своими успехами. Она отказывалась верить, что подобное желание делает ее менее современной, профессиональной ведьмой. Взглянув на часы, Гермиона встала и направилась в кабинет своего начальника, чтобы узнать, получат ли ее реформы международную аудиторию. Она мысленно приготовилась к одному из двух вариантов развития событий: либо ее предложения о поездке одобрены и Гермиона вскоре встретится с иностранными чиновниками, чтобы продвигать свои усилия по стандартизации, либо ее работа недостаточно сильна, чтобы оправдать расходы на ее отправку за границу для лоббирования ее значимости. К чему Гермиона не оказалась готова — да и как вообще можно подготовиться к чему-то настолько абсурдному? — так это к тому, что Драко Малфой будет сидеть в кабинете ее руководителя. Гермиона уже много лет не находилась в одном помещении с Драко Малфоем. В лучшем случае они обменивались вежливыми взглядами и изредка кивали, проходя мимо друг друга в коридорах Министерства. По мнению многих ее коллег, он был вполне респектабельным сотрудником, повзрослевшим и возмужавшим из того надменного ребенка и подростка, которого она знала. Она даже не представляла, в каком отделе он работает, просто иногда видела его. Поэтому, обнаружив Драко Малфоя на совещании, посвященном, как она надеялась, ее напряженному графику командировок на ближайшие несколько месяцев, она была шокирована. — Как я понимаю, вы знакомы с мистером Малфоем, — поприветствовал ее начальник, приглашая Гермиону занять место. — Были знакомы, — ответила Гермиона. — Много лет назад. Она села за стол и посмотрела на Малфоя. Когда удивление от его присутствия полностью прошло, Гермиона обратила внимание на другие, столь же необычные вещи, связанные с ним. Он был одет в костюм-тройку, словно они находились на торжественном мероприятии, а не на будничной встрече. Зачем так вырядился? И что самое неприятное, выглядел Малфой в нем отлично. Расстегнутый пиджак темно-синего цвета открывал лазурную рубашку со стоячим воротником под таким же темно-синим жилетом. Он небрежно перекинул одну ногу через другую, положив лодыжку на колено. Драко Малфой, похоже, был из тех людей, которые подбирают обувь под ремень. Это ничуть не удивляло, но оказало интересное воздействие на сердцебиение Гермионы. Своеобразный прилив благодарности за хорошо сшитый костюм. — Мистер Малфой будет сопровождать вас в Португалию на следующей неделе. Поздравляю, Гермиона, португальское Министерство хотело бы узнать больше о ваших предложениях. В момент, когда ее должна была переполнить невероятная гордость, Гермиону захлестнула новая волна удивления и замешательства. — Он… почему? — ее голос, вероятно, мог бы звучать и чуть мягче. — Он будет выступать в роли вашего переводчика. Гермиона моргнула и, наконец, оторвала взгляд от темно-синей пуговицы на рубашке Малфоя. — А как насчет переводческих заклинаний? Малфой кашлянул. — Такие заклинания лишены многих нюансов, которые передает живой переводчик. И насколько я понимаю, ты проведешь некоторое время в маггловском мире, разведывая подходящие места для получения домагического образования, верно? — Малфой адресовал конец своего вопроса начальнику Гермионы, который кивнул. — Магглы не очень хорошо реагируют на переводческие чары. Это сбивает с толку и вызывает подозрения. Ее поразила уверенность, с которой Малфой говорил, его явно хорошие отношения с боссом Гермионы и раздражающая логика во всем, что он сказал. Ее руководитель улыбнулся и добавил: — Я возлагаю большие надежды на этот проект, Гермиона. Вы проделали довольно серьезную работу, чтобы такая глупость, как неточное заклинание перевода, поставила все под угрозу. Мистер Малфой будет важным подспорьем в этом деле. — Спасибо, — пробормотала она, вспомнив, что где-то среди ее недоумения должны найтись манеры и профессионализм. Она понятия не имела, что Малфой говорит по-португальски. Изумление полностью затуманило ее мысли, погрузив в ужасно непрофессиональный ступор. Гермиона заставила себя из него вынырнуть. — Спасибо, Драко, — произнесла она, повернувшись к нему, как она надеялась, с серьезным, но и не слишком холодным выражением лица. — Ну, думаю, увидимся там.

***

Гермиона знала, что поступает глупо, но все равно потратила чересчур много времени, выбирая одежду для поездки в Лиссабон. Впервые за очень долгое время она полдня провела в Косом переулке, покупая что-то помимо книг или подарков. И вернулась домой с тремя новыми платьями-футлярами, парой туфель и комплектом нижнего белья, потому что мало что еще в мире давало ей такую же странную, непритязательную уверенность, как знание того, что она одета идеально с головы до ног. У Малфоя, вероятно, есть монограмма даже на нижнем белье. Если Грейнджер хотела соответствовать и не померкнуть на его фоне во время встреч, ей нужно было выглядеть подобающе. Это казалось смешным, но чувство соперничества не позволяло ей размышлять над своим проектом в течение откровенно нездорового количества времени. Переместившись в Лиссабон с помощью портключа, Гермиона обновила амортизирующие чары на своих новых туфлях и мысленно поблагодарила себя за предусмотрительный отказ от чулочно-носочных изделий. Было ужасно жарко и влажно. В гостинице Драко не оказалось, и она могла лишь предположить, что он планирует встретиться с ней сразу в португальском Министерстве. Так и случилось: Малфой в двубортном костюме темно-шоколадного цвета стоял у входа для посетителей. Золотые пуговицы его пиджака гармонировали с фурнитурой на поясе, часами и солнцезащитными очками, выглядывающими из нагрудного кармана. Он был до неприличия хорошо одет, и Гермиона еще никогда в жизни не чувствовала такого странного облегчения оттого, что ее бюстгальтер сочетается с трусиками. — Добралась нормально? — поприветствовал Драко, протягивая ей бейдж посетителя, который, очевидно, приобрел для нее. — Да, спасибо, — Гермиона разгладила переднюю часть своего платья персикового цвета. Как бы глупо и поверхностно это ни звучало, но сосредоточившись на своем наряде, она не так сильно нервничала. — Вижу, ты одета, чтобы впечатлять, — сказал он, кивнув в сторону коридора рядом с ними. — Пойдем? Его комплимент подействовал на нее сильнее, чем погода, согрев ее изнутри. Сделанный так непринужденно и с такой беззаботностью, он должен был быть искренним. Гермиона регулярно получала похвалу за свою профессиональную деятельность. Было удивительно приятно получить комплимент за что-то более личное, даже если это всего лишь ее ансамбль. Так прошли три дня: в напряженной работе по обсуждению вопросов образования, реформ и стандартизации через призму двух различных правительственных бюрократий. Все это время Драко Малфой говорил легко, даже красиво, на языке, которого она не знала. Он говорил за нее и для нее, являясь единственной точкой опоры, на которой балансировал весь проект. Требовался до странности интимный уровень доверия в том, что он не будет намеренно переводить ее неправильно, что он точно интерпретирует ее слова. А еще было раздражающе увлекательно, когда он так внимательно концентрировался на каждом ее слове, делал паузу на мгновение, а затем переводил ее намерения на другой язык. Если бы Гермиона позволила себе всего на миг поддаться слабости, она могла бы сравнить свои чувства с возбуждением. Совершенно неуместным, но все же. К тому времени, когда завершилась их последняя встреча — после нескончаемого шествия по залам заседаний, ресторанам и потенциальным возможностям в сфере недвижимости, — Гермиона уже почти привыкла к тому, как голос Малфоя звучит на чужом для нее языке. Ее португальские коллеги на прощание оставили только положительные отзывы о работе Гермионы. Она слушала их, разгоряченная и раскрасневшаяся от летней жары, но в то же время, несомненно, счастливая и испытывающая чувство выполненного долга. Ее первое международное предложение прошло поразительно хорошо. Она улыбнулась Драко, когда он сообщил, что ее работой остались довольны. — Я заметил винный бар, — начал Драко, закинув пиджак на плечо, потому что, очевидно, даже для его впечатляющего гардероба было слишком тепло. — Это недалеко от нашего отеля. Мы должны отпраздновать, ты так не думаешь? Гермиона согласилась с пугающей быстротой, уже опьяненная собственным успехом и непропорционально заинтересованная тем, как темные солнцезащитные очки Малфоя свисают с расстегнутого воротника его рубашки и как его рукава закатаны до половины предплечья. Вдобавок ко всему, он предлагал отпраздновать ее достижения. Он казался совершенно другим человеком, нежели тот, которого она когда-то знала. А может быть, просто старше. Да и от войны его отделяли время, зрелость и огромный водоем. Бывали дни, когда Гермиона тоже чувствовала себя совершенно другим человеком. Возможно, вместе они могли бы стать иными людьми.

***

— Я не знала, что Министерство нанимает переводчиков, — призналась Гермиона за вторым бокалом испанского красного, который позволила Малфою заказать для нее. В конце концов, он говорил на этом языке. Это было прекрасное вино с насыщенным вкусом, согревающее нёбо. Очень приятное. Как и весь вечер в целом. — У нас небольшой отдел. Немного старомодно, потому что ты права, переводческие заклинания работают достаточно хорошо большую часть времени, — он сменил позу в маленькой кабинке, которую они заняли в задней части винного бара, и повернулся к ней лицом. — Но для проекта Гермионы Грейнджер только лучшее. Она крепче сжала ножку бокала. Ее захлестнуло непрошеное смущение. — Смеешься надо мной? — спросила Гермиона, уже давно миновав тот этап своей жизни, когда скупилась на слова или высказывала предположения. — Вовсе нет. Видишь ли, я лучший в своем деле. Не могу оскорбить тебя, не оскорбив и себя. И я уверен, ты понимаешь, что я бы никогда этого не сделал. Она мгновенно почувствовала облегчение и лишь усмехнулась за глотком вина. — Ты лучший, значит? — Я говорю на пяти языках. И читаю еще на нескольких. — На пяти? — Да. Иронично, на самом деле. Ты пытаешься реформировать взгляды волшебников на дошкольное образование, а я являюсь продуктом некоторых из тех самых старомодных убеждений. Последовала напряженная пауза. — Я не имел в виду… — начал он, пригубив вино и придвинувшись ближе к ней. — В смысле... не тех убеждений. Хотя да, наверное, и таких тоже. — Нет, я знаю. Я знаю, что ты имел в виду. — Пока ты, вероятно, изучала математику, грамматику и все такое, я изучал языки и генеалогию. Знаешь, полиглоты в чистокровных семьях в некоторой степени ценятся. — Это до странного специфично. — Говорят, так легче жениться. — О Мерлин. А ты тут используешь эти брачные навыки на благо правительства. Какой губительный бюрократизм с твоей стороны! Драко улыбнулся и снова потянулся за вином. — Мои родители в ужасе, — его заявление несло в себе слишком довольный отблеск озорства. Он ухмылялся так, словно эта идея приводила его в восторг. Гермиона позволила себе расслабиться в уютной обитой бархатом кабинке, наслаждаясь тем, что только что провела триумфальную рабочую неделю в прекрасном городе с удивительно приятным спутником. В каком из миров Гермиона Грейнджер наслаждалась обществом Драко Малфоя? В чужом, буквально. — Так что же это за пять? — спросила она, подцепив оливку с блюда закусок. — Пять? — Языков. Тупость тебе не идет. Я прекрасно знаю, что ты умный. — Гермиона Грейнджер делает комплимент моему интеллекту? Ну и неделька выдалась. Гермиона закатила глаза, но все равно чокнулась с ним своим бокалом. — Действительно, неделька еще та. И не отвлекайся. Какие? Очевидно, английский и португальский. А остальные три? Ухмылка Драко выглядела лукаво в тусклом освещении под тихие звуки джазовой музыки, доносившиеся из верхних динамиков. Гермиона не знала, что это маггловский бар, пока Драко не привел ее сюда. Ей не следовало удивляться его готовности посетить подобное заведение, но все же она не могла не испытать небольшой шок. — Я уверен, что со временем ты все узнаешь, — он подмигнул ей. — Серьезно? Ты мне не скажешь? Дьявольская ухмылка Драко только стала шире, представив взору ямочки на щеках. — Я определенно не могу сказать тебе сейчас. Не тогда, когда ты так сильно хочешь знать. — Это отвратительно по-детски, — она надеялась, что звучала раздраженной его манипуляциями. — Это восхитительно. Я не могу представить себе ничего лучше, чем быть объектом тайны, которую Гермиона Грейнджер хочет разгадать. У меня еще есть несколько татуировок. Не думаю, что расскажу тебе и о них. Челюсть Гермионы отвисла таким неподобающим образом, что ей пришлось потянуться за вином, чтобы было чем занять рот. Альтернативные вещи, которые она могла бы делать своим ртом, теперь, когда вино разлилось по телу, включали прижаться им к точке пульса Драко прямо над его расстегнутым воротником. Может быть, попытаться обнаружить одну из тех предполагаемых татуировок. Гермиона задумалась, ожидая испытать отвращение или как минимум замешательство из-за такого похотливого толчка, захватившего ее разум, но этого не произошло. Драко всю неделю был милым, приятным и продуктивным. Он выбрал отличное вино и сейчас выглядел чрезвычайно привлекательно. Гермионе нужно было продолжать беседу, чтобы держать свои мысли в тонусе. — Знаешь, чем больше я об этом думаю, тем больше мне нравится идея, что в Министерстве до сих пор работают переводчики. — Рад получить твое одобрение. — Не искушай судьбу, а то буду вынуждена пересмотреть свое мнение. Ты знаешь, что переводческие заклинания очень трудны для тех, кто плохо слышит или вообще глух? Я работаю с другой магглорожденной над финансовыми вопросами для моих предложений. Возможно, ты слышал, Мейбл Батлер? Драко покачал головой, полностью сосредоточившись на Гермионе, пока она говорила. Это было так захватывающе — иметь вовлеченного собеседника. Она почувствовала, что краснеет, и надеялась, что ее румянец не был сильно заметен. — Так вот, — продолжила Гермиона, — она поделилась со мной, что предпочитает язык жестов, особенно потому, что он ей привычнее. Так что да, думаю, это хорошо, что Министерство не полагается исключительно на переводческие заклинания. Они не могут делать все. — Нет, — медленно начал Драко. — Не могут. Возможно, ты придумаешь что-то получше. Лишишь меня работы. — Но тогда твои родители будут довольны? Я выпила достаточно вина, чтобы признать, что все еще держу на них обиду. И не хотела бы способствовать ничему, что сделало бы их счастливыми. — А что насчет меня? Ты все еще держишь на меня обиду? — его тон понизился, а взгляд переместился с ее лица на бокал с вином. Гермиона, не колеблясь, совершенно честно ответила: — Вовсе нет. Его взгляд еще мгновение оставался прикованным к бокалу. — Я рад это слышать, — наконец произнес он. Гермиона улыбнулась. Она тоже была рада.

***

В конце концов винный бар закрылся, и ночь, казалось, настойчиво пыталась навязать завершение прекрасного вечера, затянувшегося допоздна благодаря богатым винам и еще более богатым разговорам. Гермиона возвращалась с Драко обратно в отель, петляя по улицам Лиссабона и испытывая незнакомые вспышки симпатии и влечения, выражавшиеся украдкой брошенными взглядами и легкими прикосновениями. Вино подкрепило ее уверенность, и она позволила себе скользнуть ладонью по руке Драко, прильнуть к нему, когда они остановились перед переходом улицы, и обвить руками его талию, когда он сделал то же самое. В результате она поцеловала его у прекрасного фонтана, запустив пальцы в его мягкие волосы, и журчание воды служило им звуковым сопровождением. Когда она позволила себе больше, впившись в его губы, опьяненная уже совсем не вином, Гермиона поняла, что усилия, которые она приложила к своему гардеробу для этой поездки, полностью окупились. По крайней мере, она так подумала, заметив, как пальцы Драко блуждают по мягкой ткани, скользят вверх и вниз, прослеживая ее позвоночник и осмеливаясь опуститься ниже. Он пробормотал ей в рот что-то о стройных ногах и коротком платье. Гермиона сообщила ему, что ее гардероб вполне соответствует требованиям Министерства, и провела руками по передней части его накрахмаленной рубашки, запоминая мускулы под ней. Пятиминутная прогулка между баром и их отелем растянулась на двадцать пять, с периодическими паузами, когда желание прикосновений становилось слишком сильным. Гермиона вздохнула у двери своего номера, прижатая уверенным и твердым телом Драко. — Мне очень хочется пригласить тебя к себе, — сказала она, снова запустив пальцы в его волосы. Он выглядел явно растрепанным, взъерошенным. Всплеск гордости принес осознание, что она с ним это сотворила, что именно Гермиона была виновницей его припухших и покрасневших губ. — Я бы не устоял перед предложением, — пробормотал Драко, касаясь ртом, языком и зубами кожи под ее ухом так, что она таяла в его руках. Он скользил пальцами по ее ребрам, ненавязчиво поглаживая и надавливая, сжимая на талии. — Мы выпили довольно много вина. — Ага, — согласился он. — И мой портключ обратно активируется рано утром, — его руки замедлились, рот тоже. Он все еще ласкал ее повсюду, но уже спокойнее, что говорило о неизбежном и скором окончании их встречи. — Тогда тебе, наверное, стоит поспать, — заметила Гермиона, но поняла, что категорически не согласна с этим предложением, даже когда произнесла его. — Да. И тебе тоже. Никто из них не двинулся с места. Они продолжали осыпать друг друга мелкими, но жадными касаниями. Гермиона снова поцеловала его, когда он начал отстраняться, желая еще немного. В другом мире, в другой стране она, возможно, смутилась бы оттого, как прижималась бедрами к его паху у двери отеля, где любой другой постоялец мог заметить ее. Но поцелуй Драко переносил ее в иное место, в котором поцелуй был важнее дыхания, важнее достоинства. Когда он наконец ушел и Гермиона вошла в свой номер, ей потребовалось время, чтобы перевести дыхание, восстановить пульс, оценить раздраженную кожу на подбородке от столь продолжительных поцелуев с мужчиной, у которого уже появилась легкая щетина. Она скользнула в постель, засунула пальцы в трусики и довела себя до оргазма, вспоминая прикосновения Драко и то, какими удивительными и восхитительными они были. На следующее утро Гермиона обнаружила под дверью своего номера записку. Она не знала почерк Драко, но могла предположить, что аккуратный, узкий шрифт принадлежал ему. Querida, — говорилось в записке, — у меня был лучший вечер за последние годы. Спасибо.