Любовь на разных языках

В течение нескольких дней после поездки в Португалию Гермиона почти не видела Драко. В красивом, незнакомом городе он исследовал губами ее декольте, прижимал мускулистыми бедрами к двери и был настолько восхитительно соблазнительным, что опьяневшая Гермиона чуть не пригласила его в свой номер. То, что они редко пересекались в Министерстве, казалось благом: она не была уверена, что знает, как общаться с ним в обычной обстановке. Дома все совсем не так, как в поездке. В Британии у нее был плотный график, который практически не давал ей свободного времени. В Британии ее с Драко связывало сложное прошлое, которое многие — в том числе и она — могли счесть непреодолимым. В Британии Гермиона не знала, был ли их вечер в Лиссабоне единичным случаем или многообещающим началом чего-то большего. Она не могла решить, стоит ли послать Драко сову, игнорировать его или явиться к нему в отдел и поцеловать прямо за столом. Такая неопределенность не мешала ей вспоминать, как она напилась вина в другой стране и позволила себе ознакомиться с формой его верхней губы, ощущением его языка у себя во рту и восхитительным давлением кончиков его пальцев, впивающихся ей в спину. Гермиона удивилась, узнав, что Драко будет сопровождать ее в Венгрии. Он не принимал участия в собраниях перед поездкой. Его имя было просто вписано в конце, как бы между прочим. И тем не менее он занимал все ее мысли, пока Гермиона собирала вещи для командировки, и, положив в сумку на всякий случай самое красивое нижнее белье, она ужаснулась собственной смелости. Надежда ведь умирает последней. В частности, Грейнджер надеялась, что ему понравятся кружева и атласные ленты. Она упивалась фантазиями о том, как будет выглядеть лицо Драко, когда он увидит ее, похожую на притягательный подарок, который осталось только открыть. Было ли профессионально готовиться к рабочей поездке с похотливыми мечтами о коллеге? Ни в малейшей степени. Было ли это предпочтительнее, чем в десятый раз пересматривать записи своей презентации? Безусловно. Ее начальник намекнул, что встречи в Венгрии планируются непродолжительные, а это означало, что у Гермионы будет то, чего ей не хватало дома, — время. Время, которое она знала, как заполнить, если предположить, что ее не одну закрутило в эту воронку похоти. С легким волнением Гермиона перенеслась в Будапешт и, прибыв в венгерское Министерство, увидела Драко, прислонившегося к каменному основанию статуи и ожидающего ее. На нем был превосходно сшитый темно-зеленый костюм. Черная рубашка была расстегнута ровно настолько, чтобы показать разительный контраст между темной тканью и светлой кожей, из нагрудного кармана пиджака выглядывал такой же черный платок, а на лацкане приколота брошь, подозрительно похожая на змею. Его сверкающие белокурые волосы были откинуты с лица, и каждая прядь тщательно уложена. Гермиона помнила, как они скользили между ее пальцами, как приятно было их растрепать. Казалось почти незаконным так хорошо выглядеть в костюме, который фактически отдавал не слишком завуалированную дань почтения Слизерину. Но Драко с этим справился. Естественно. На нем это смотрелось сложным, интересным, как будто строгие зеленые костюмы с безупречным кроем были обычным будничным нарядом. Гермиона не ожидала, что столкнется с ним так скоро, иначе могла бы пересмотреть свой выбор джинсов и джемпера, которые надевала в поездках. В платьях не особо удобно кружить по континентам. Драко улыбнулся, увидев ее, так нежно и ослепительно на фоне своего темного, строгого стиля. Его туфли из драконьей кожи — Гермиона предположила, что очень дорогие, — цокали по каменному полу, пока он шел поприветствовать ее. Его улыбка стерла все временны́е границы, как будто прошедшей недели, которую они провели порознь в совершенно другой части света, просто не существовало. Драко отправился с Гермионой в гостиницу и показал ее номер. Затем почти робко спросил, не хочет ли она выпить с ним кофе в холле отеля перед встречей с венгерскими чиновниками. После почти недели неопределенности лучшее, на что Гермиона оказалась способна, это неудачно пошутить, стараясь все прояснить. — Приглашаешь меня на свидание? — она улыбнулась, надеясь, что звучала игриво, и отчаянно пытаясь обуздать свой бешеный пульс. Драко остановился, придержав для нее дверь на лестничную площадку. — В идеале, — начал он, невесомо коснувшись пальцами ее поясницы, когда Гермиона прошла мимо, — да. Они спустились вниз и устроились у заколдованного фонтана, в воду которого была вплетена музыка. Гермиона потягивала кофе и позволяла своему колену нежно прижиматься к бедру Драко, пока они болтали. Это было прекрасное начало вечера, который превратился в ужасный и очень разочаровывающий. Их деловой ужин должен был включать в себя трапезу и не более чем непринужденное обсуждение программных предложений Гермионы, но быстро превратился в допрос, полностью исключающий еду. Менее пяти часов в стране, и казалось крайне маловероятным, что Министерство Венгрии примет какие-либо из предложенных ею изменений в образовании. К тому времени, как они с Драко покинули ресторан, его раздражение было столь же ощутимо, как и ее собственное. У нее было скверное настроение. К тому же она проголодалась. Драко выглядел так, словно мог сорваться, если ему придется перевести еще хоть слово. Создавалось впечатление, что их коллеги усмехались и закатывали глаза на все, что он говорил и пытался перевести, да и вообще вели себя так, словно каждая часть программы Гермионы казалась им смехотворной. Она восприняла с оптимизмом заявление своего руководителя, что два дня в стране — более чем достаточно. Гермиона наивно полагала, что он имел в виду, что ее программа станет хитом и будет легко интегрирована в существующие системы венгерского Министерства. Очевидно, поездка была сокращена, чтобы ограничить время, в течение которого Гермиона будет терпеть унижение, что ее так тщательно игнорируют. Зачем вообще соглашаться принимать ее, если их не интересует ее работа? По окончании встречи Гермиона сразу же отправилась в постель, слишком уставшая и злая, чтобы заботиться о пустом желудке. И очень пожалела о своем решении, проснувшись голодной и раздраженной после беспокойной ночи. Надеясь быстренько перекусить перед тем, как пережить еще один наверняка отвратный день, она распахнула дверь своего номера и увидела по другую сторону Драко с пакетом свежей выпечки в руках. Гермиона без церемоний выхватила пакет и вгрызлась в первую попавшуюся булочку. Что касалось Драко, то он выглядел безупречно: серые брюки, черный ремень, такого же цвета ботинки и строгая белая рубашка с закатанными до локтей рукавами. На нем не было ни пиджака, ни галстука, что являлось, пожалуй, единственным признаком того, что он не настолько собран, как предполагал его элегантный наряд. — Тяжелое утро? — спросил он, прислонившись к дверному косяку, пока Гермиона запихивала в рот что-то сладкое и вкусное и одновременно пыталась нанести заклинание по разглаживанию локонов. — Ночка тоже была еще та, как можешь догадаться, — она жестом показала на пирожное в левой руке. — Спасибо за это. Я слишком разозлилась, чтобы по-человечески поужинать вечером. — Не за что. Я большую часть ночи подтягивал свои языковые навыки, так что, если повезет, сегодня все пройдет лучше, чем вчера. — Твои языковые навыки? Почему? Ты отличный специалист. И даже больше. Она бы назвала его исключительно компетентным, если бы лучше знала, кем они являются друг другу и насколько щедрой она может или должна быть, говоря ему комплименты. — Никак не могу избавиться от мысли, что это из-за меня все пошло наперекосяк. — Нет, Драко. Я… Ты прекрасно справляешься. Малфой поджал губы, словно хотел поспорить с ней по поводу снятия с него вины, но сдержался. — Спасибо, — наконец произнес он. — На самом деле, я уверена, что все прошло бы гораздо хуже, если бы тебя здесь не было. Его раздражение вроде бы утихло, но он продолжал молчать, пока Гермиона собиралась. — Это, — начала она, запихнув в рот половину пирожного и уставившись на его правую руку, — одна из твоих татуировок? Гермиона подошла ближе, в то время как Драко потянул вниз манжету, чтобы прикрыть рисунок, находившийся чуть ниже его локтя. С коварной ухмылкой он скрестил руки, пряча все секреты своей кожи. — Вполне вероятно. И возможно, я покажу тебе ее позже. Гермиона ухмыльнулась в ответ, внезапно оказавшись очень близко к нему, достаточно близко, чтобы почувствовать запах его парфюма и увидеть легкие тени под глазами. — В качестве награды за то, что мы переживем сегодняшние встречи? — Что-то вроде этого.

***

Новый день принес все те же проблемы. Стало ясно, что у венгерского Министерства есть свои методы работы и им не нужно ничье вмешательство. Чтобы не затягивать неизбежное и не подвергать себя и Драко еще большему раздражению, Гермиона решила прервать встречу, поблагодарив коллег за уделенное время. Она уже поняла, что они не заинтересованы в ее работе. — Я могу достать нам новые портключи и уедем пораньше, — предложил Драко. — Вообще-то, думаю, мы имеем право немного развлечься. У нас впереди весь вечер, чтобы прийти в себя после этой катастрофы. Готовность, с которой Драко порекомендовал место, где можно поужинать, показала, что он надеялся на ее отказ от раннего возвращения домой. Они ели, болтали и раздраженно ворчали о трудных переговорах. На протяжении всего ужина Гермиона позволяла себе созерцать его. Она задерживала взгляд то на расстегнутом воротнике, то на закатанных рукавах, то на его рте, который, по-видимому, говорил на пяти языках, из которых она знала пока только о трех. Заметив, что она следит за его руками, пока они ели десерт, Драко поднялся со своего места напротив и сел рядом. Гермиона поблагодарила Мерлина за слабое освещение в ресторане и невербальное отводящее заклинание, потому что Драко запустил руки в ее волосы, прижал к спинке диванчика и накрыл ее губы своими. Грейнджер прильнула к нему, ощущая новый голод, который он пробудил в ней. — Что, если я приглашу тебя в мой номер на этот раз? — спросила она, зная, что это звучит прямолинейно и немного безумно. Но ей было совершенно плевать. Она хотела продолжать прикасаться к нему и ощущать его прикосновения. Драко улыбнулся, но покачал головой. — Нет. Пойдем ко мне. У меня люкс.

***

Конечно, у Драко был номер люкс. Очевидно, он заплатил за него из своего кармана, не желая соглашаться на базовые условия проживания для двухдневной поездки от Министерства. Гермионе и в голову не приходило поступить так же, и она не смогла не закатить глаза на его явное позерство, пока он показывал ей шикарные апартаменты. Глупая и нелепая трата денег. Однако, после того как Драко провел ее на балкон сквозь развевающиеся на теплом летнем ветерке прозрачные занавески, его склонность к излишествам казалась уже не такой раздражающей. Он встал сзади, почти касаясь грудью ее спины, руки по бокам от нее, когда Гермиона облокотилась о перила, наблюдая за городом, залитым лунным светом. Легкий поцелуй в шею вызвал у нее протяжный вздох и желание выгнуться. Почувствовав его ладони на своей талии, Гермиона повернулась к нему лицом и потеряла себя в поцелуях под открытым небом чужой страны. Не отрываясь друг от друга, они вернулись в номер и дошли до ближайшей кушетки, где Гермиона, не теряя времени, устроилась у Драко на коленях. Она целовала его челюсть, шею, спускаясь ниже, расстегивая рубашку для большего доступа, зарываясь в его волосы. Он выглядел совершенно растрепанным. Что и было ее целью. Потому что от его прикосновений у нее порядком нарушилось сердцебиение, а трусики уже пришли в негодность. Драко медленно оторвался от ее шеи, которую целовал так сильно, что утром Гермиона наверняка обнаружит там засосы. — Могу я… могу я принести тебе что-нибудь? Воды? Отрезвляющее? — спросил он. Гермиона покачала головой, наклонилась и провела языком вдоль его уха. — Мне ничего не надо, — прошептала она. — Я выпила всего два бокала вина несколько часов назад. И хорошо поела, — она сделала паузу, отстраняясь. — Ты… может, тебе нужно? Он не переставал ласкать ее, пока они, соприкоснувшись лбами, осторожно вели этот разговор. Драко улыбнулся. — Нет. Я просто… я надеялся, что сегодня ты окажешься в моей постели, и хотел быть абсолютно уверен, что ты тоже этого желаешь, а вино или красивый номер в отеле тут ни при чем. На лице Гермионы появилась ухмылка. — Это и правда очень красивый номер. Но на самом деле, должна признаться, меня привело сюда обещание увидеть татуировки, — Гермиона не смогла придумать ничего лучше для снятия напряжения. Она не припоминала, чтобы ей когда-либо раньше так откровенно предлагали заняться сексом, и это заставило ее задуматься о протоколах чистокровных и о том, научился он спрашивать согласия в процессе воспитания или же вопреки ему. Драко не дрогнул, смотря на нее полным похоти взглядом. — Да или нет, Гермиона? Со времени их поездки в Португалию он называл ее по имени, как и она его. Это было похоже на обоюдное стремление по-взрослому принять тот факт, что однажды они оказались по разные стороны войны. Но так ее имя еще никогда не звучало, так эротично и многообещающе. Гермиона подалась вперед и снова поцеловала его. — Да, — пробормотала она ему в губы. — Да, да, пожалуйста, да. И тут же потянулась к оставшимся пуговицам, задействуя всю свою иссякающую ловкость, чтобы избавить его от элегантной рубашки. Она хотела поскорее раздеть его, узнать, что скрывается под дорогой тканью. Утром Гермиона заметила лишь кусочек его тату, и обещание увидеть больше стало для нее главным стимулом продолжать улыбаться на протяжении всех мучительных встреч. Драко впился зубами в ее нижнюю губу, его руки скользнули от челюсти к шее, а затем опустились ниже и поймали ее запястья. — Я знаю, что ты задумала, — прошептал он с улыбкой ей в рот. Гермиона откинулась назад, рассматривая свою работу. Она успела обнажить его гладкую, мощную грудь. Пальцы подергивались в хватке Драко — ей хотелось прикоснуться к нему. — Если я не могу узнать, на каких еще языках ты говоришь, то хочу хотя бы увидеть твои татуировки. — Они не такие уж и интересные. — Думаю, это уже мне решать, спасибо. Он крепко держал ее руки, не позволяя возобновить атаку на его рубашку. После медленно опустил их вниз, положив ей на бедра. — Можешь посмотреть, — начал он, ослабив свою хватку и приподняв бровь, и стянул рубашку с плеч. Гермиона ответила на его поднятую бровь своей. — Но не трогать? — Кончики ее пальцев пульсировали на бедрах от едва сдерживаемого желания. — Пока нет. Не все. Драко высвободил из рубашки сперва левую руку. Ах. Он перевел взгляд на Темную метку, почти полностью потускневшую. Вот только Гермиона наблюдала ее весь день из-под закатанного рукава. Ее интересовало не это. Это не имело никакого значения, уже нет. Слишком большое искушение, чтобы не прикасаться. Она наклонилась вперед, одной рукой обхватив его челюсть, а другой сжав в кулак ткань на его правом плече. Она старалась звучать игриво, даже застенчиво, прикусив мочку его уха и прошептав: — Это не то, что я хотела увидеть, и ты это знаешь. В этот раз она спустила рубашку с его правой руки, и он не остановил ее. Вместо этого Драко запустил горячие ладони под подол платья и сжал ее бедра. На его руке было изображено ночное небо. Простые и стилизованные черно-белые созвездия расползались по его коже от плечевого сустава до уровня чуть ниже локтя. Утром Гермиона заметила созвездие Ориона. — Смотри, — произнес Драко как раз в тот момент, когда она подняла руку, намереваясь проследить все мыслимые пути между звездами. Он сделал глубокий, ровный вдох. Звезды расширились, и вся его рука словно задышала вместе с ним. Он выдохнул, и они снова уменьшились. — Это потрясающе, — Гермиона в изумлении наконец прикоснулась к нему, проводя кончиками пальцев от звезды к звезде. — Это то, что я выбрал. Он выбрал эти татуировки, в отличие от той другой. Она наблюдала, как они расширяются в такт движению его груди. Драко прервал все ее планы по дальнейшему исследованию, снова поцеловав ее, подняв с кушетки и отнеся в кровать.

***

Гермиона узнала несколько вещей о Драко за то время, что провела с ним в постели. Она узнала, что, когда он целуется, его руки блуждают бесцельно, сминая и оттягивая кожу, вынуждая Гермиону прижиматься к нему в поиске собственных ощущений. А вот когда его руки двигались целенаправленно, он вообще не целовался. Вместо этого он наблюдал за ней. Изучал ее лицо, задирая платье и оглаживая ее бедра. Удерживал зрительный контакт, проведя рукой по краю ее трусиков, подцепив их и дернув вниз. Этот мужчина знал английский, португальский, венгерский и по крайней мере еще два языка, о которых ей не было известно. Он освоил и невербальные языки, задавая вопросы и получая ответы взглядом, прикосновением. Драко говорил о желании глазами, о наслаждении — руками. А потом он прильнул к ней ртом, и у Гермионы перехватило дыхание от ощущения его языка у нее между ног. Тогда она поняла, что Малфой владеет не только лингвистическими навыками. В считаные минуты она извивалась под ним, выгибая спину, разрываясь между слишком сильной стимуляцией и недостаточной. В отдаленной части сознания, затуманенного желанием, Гермиона искала еще большего удовольствия. Она начала перекатывать свои соски между пальцами, добавляя более интенсивные ощущения к тем, что приносили его пальцы внутри нее и сводящий с ума рот. Стон Драко при виде ее действий приятной вибрацией отдался внизу живота. Это было слишком. С громким всхлипом она кончила, сжимая свою грудь и бесстыдно подталкивая бедра к его лицу. Пока ее дыхание выравнивалось, а сердце бешено билось в груди, Гермиона смутно заметила, как Драко подхватил ее под колени и потянул к краю кровати. Она открыла глаза. Драко стоял над ней и ухмылялся, самодовольно, чего она и ожидала, зная, кто он такой. — Ты не представляешь, что я пережил, целыми днями лицезрея тебя в этих божественных платьях, которые облепляют твою прелестную попку, так что ты не можешь не кончить хотя бы еще раз. Это настоящее преступление против моего рассудка, и я требую компенсации за самоконтроль, который мне пришлось проявить, — он осторожно приподнял ее ногу и положил себе на плечо. Обхватив член рукой, он водил головкой по ее половым губам. Дразня, предлагая, спрашивая. — Сможешь сделать это вот так? Когда он стоит у кровати и толкается в нее, а она лежит перед ним с задранными вверх ногами? У Гермионы было чувство, что она справится. Да она уже была снова почти на грани. Она сглотнула и кивнула. Драко выругался, входя в нее, как минимум на трех разных языках. Такая поза позволяла ему проникать глубоко, и Гермиона почти забывала дышать от подавляющего ощущения наполненности каждый раз, когда их бедра соприкасались. Он наклонился над ней, растягивая еще больше. Она надеялась, что сможет и на следующий день чувствовать это восхитительное жжение в мышцах. Оперевшись на локоть, Драко ущипнул ее за сосок и довольно ухмыльнулся, услышав ее стон. Он скользнул ладонью ниже, по твердым ребрам и мягкому животу. Еще ниже, к месту соединения их тел, где несколько точных движений пальцами в сочетании с особенно глубоким толчком довели ее до исступления. Она тяжело дышала во время оргазма, крепко вцепившись рукой в бицепс Драко. Гермиона услышала очередное ругательство на еще одном языке, а затем он тоже кончил. Она лежала в полнейшем изнеможении на грани потери сознания. Все ее тело словно горело. Дыхание Драко обжигало кожу, он тоже судорожно хватал ртом воздух, прижавшись лбом к ее груди. Через какое-то время он наложил несколько заклинаний: противозачаточное, очищающее, освежающее. Это было последнее, что запомнила Гермиона, прежде чем заснуть, прижавшись к его боку, касаясь губами татуировок созвездий на его руке. И еще она успела удивиться тому, как причудливо приятно оказаться в постели с Драко Малфоем, кожа к коже, в чужой стране.

***

Утром Драко настоял на совместном завтраке в своем номере. Очевидно, накормить ее было меньшим, что он мог сделать после того, как так основательно измотал ее накануне вечером и на следующее утро. Гермиона не знала, чего ожидать, просыпаясь навстречу новому дню в его постели, и даже не думала о том, чтобы сбежать ночью. У нее определенно не было жалоб на тихий утренний секс, которым они занимались, завернувшись в мягкие хлопковые простыни, стирая границы между сном и бодрствованием, профессиональным и личным, домом и заграницей. Первый раз она кончила томно и спокойно, царапая лопатки Драко короткими ногтями и посасывая кожу у основания его шеи. Второй раз она кончила ярче и быстрее. Притянув ее спиной к своей груди, лежа на боку, он вошел в нее сзади и, не теряя времени, погнался за собственным оргазмом, с одной рукой на ее груди, а другой — между ее бедер. Тогда у Гермионы появились умеренные опасения насчет жалоб на шум от соседей. Хотя она не испытывала особых угрызений совести по этому поводу, когда Драко кончил через несколько секунд после нее, сдавив ее грудь так крепко, что наверняка оставил синяки в виде отпечатков пальцев вокруг ее сердца. Гермиона, покинув наконец его номер сытой и удовлетворенной, приняла душ, собрала вещи и приготовилась отправиться домой. Уже на пороге она обнаружила под своей дверью еще одну записку. Edesem, — говорилось в ней, — ты сделала ужасную поездку бесконечно лучше.