Любовь на разных языках

Хоть Гермиона и получила записку Драко с подтверждением его намерений, вернувшись из Дании, она едва могла выкроить время, чтобы проанализировать, как развиваются их отношения. Первые несколько дней дома пролетели в полном хаосе: отчеты о поездке (в которых она благоразумно не упомянула об обильном количестве секса), празднование дня рождения у Поттеров, давно обещанный воскресный обед с родителями и квиддичный матч, на который она позволила Гарри и Рону затащить ее во имя старой дружбы. Драко спросил «где», но Гермиона не знала ответа. Где-то там было самым простым вариантом, легкой фантазией, скрашивающей будни. Однако ей все больше начинало казаться, что они изобретают новую ветвь трансфигурации, превращая мечты в реальность: за границей все ощущалось каким-то более настоящим, чем дома. Напряженный график едва давал Гермионе возможность передохнуть, и все же в скудное свободное время между встречами, обязательной общественной деятельностью и нежелательным с медицинской точки зрения недосыпанием она скучала по нему. Скучала по тому темпу, в котором протекала ее жизнь, когда она была с ним. Как бы там ни было, прошла уже почти неделя, как Гермиона вернулась в Британию, и ее сердце замирало каждый раз при воспоминании о записке Драко. Гермиона все еще не знала, как начать разговор, который обязательно должен был у них состояться. Не могла же она просто послать ему сову? Но когда она наконец увидела Драко в Министерстве впервые после возвращения домой, он с напряженным лицом прошел мимо нее по Атриуму. Она ждала слишком долго. Дни летели с бешеной скоростью, ее жизнь была чересчур суматошной. Она только и успевала, что дышать. А найти время для него, похоже, удавалось лишь в других странах. Ей нужно было выбросить все лишнее из головы, собраться с мыслями. Драко уже показал многое своим заявлением, он сделал первый шаг. Она должна была ответить ему по крайней мере тем же, даже если время продолжало ускользать от нее. Гермиона решила вечером все-таки написать ему письмо. Возможно, ей понадобится целая бутылка вина, чтобы успокоить нервы, но она сделает это. Оставалась всего одна встреча до конца рабочего дня. Потом она сможет пойти домой и излить свою душу на пергаменте. Гермиона пришла на совещание по финансовым вопросам с Мейбл Батлер и увидела в кабинете Драко. Рукава его темно-бордовой рубашки были закатаны до локтей, частично открывая татуировку ночного неба. Это выглядело почти непристойным. Она знала, каковы эти созвездия на вкус, как точно они пульсируют в такт его дыханию. Один лишь взгляд на них, мерцающих под его рукавом, возвращал ее назад. К гостиничным постелям и душным летним ночам. К вину, танцам, поцелуям и сексу. Хуже всего, однако, были не бордовая рубашка и серебряный галстук с элегантным зажимом. Не обнаженные руки и татуировки. Нет. Хуже всего было то, что Драко общался с Мейбл на языке жестов прямо там, за столом. Он активно жестикулировал своими длинными пальцами, и Гермиона понимала, что его действия не должны казаться ей такими изнурительно привлекательными, но платье вдруг стало слишком тесным и тяжелым в районе груди. Она наверняка выглядела нелепо, но ничего не могла с собой поделать, продолжая стоять с разинутым ртом в дверях зала для совещаний, который зарезервировала для двоих, а сейчас тут было три человека — О, хорошо, ты здесь, — произнес Драко, взглянув на нее. Сдержанно, со всей профессиональностью. — Да. Это моя встреча. — Я попросил присоединиться. С трудом переставляя ноги, Гермиона каким-то образом умудрилась дойти до стола. — Зачем? — Я учу язык жестов и надеялся поупражняться в живом общении. Мой словарный запас ужасен, и Мейбл была восхитительно любезна, предоставив мне возможность попрактиковаться. Малфой одновременно показывал жестами свои слова. Гермиона уже привыкла к тому, что он говорит на разных языках ртом, но никогда не видела, чтобы он делал это руками. Это было как-то совершенно по-другому и вместе с тем точно так же. Это отвлекало. Она на работе. Гермиона моргнула и осознала, что все еще стоит перед столом, а Драко наблюдает за ней, ожидая реакции или ответа. Или чего-то еще. Гермиона понятия не имела, как ей реагировать и что сказать. Она села, достала пергамент, наколдовала перо и стала ждать, когда Мейбл начнет. Если на собрании и произошло что-то важное, Гермиона все пропустила. Она сосредоточила почти все свои усилия на том, чтобы чрезмерно не краснеть, но осознание этого только усугубляло проблему. Чем больше она думала о том, что ее щеки горят, тем больше покрывалась румянцем. Вся оставшаяся энергия ушла на то, чтобы решительно смотреть на Мейбл, пока та что-то объясняла, и не обращать внимания на то, как руки Драко переводят их слова. Он создавал язык своими пальцами. Это было откровенно развратно. И она не должна была находить это столь соблазнительным. Гермиона с трудом могла поверить, что ему позволено делать что-то подобное у всех на виду. Она считала, что уже неплохо изучила его руки. Но видеть такое, даже на периферии, было слишком тяжело. К моменту окончания их встречи она чувствовала странную одышку. Ее щеки, шею и грудь словно охватило пламя. Как будто она едва избежала своего личного ада. Когда Мейбл ушла, похвалив Драко за его мастерство, Гермиона с трудом собрала свои документы. Ее руки дрожали, нервы были на пределе. Какой странный, неловкий и ужасный способ закончить день. Позади хлопнула дверь, и, обернувшись, Гермиона увидела стоящего там и наблюдающего за ней Драко. Она перестала возиться со своими бумагами. Ей все еще было очень жарко, во рту пересохло, и, по правде говоря, она была в трех секундах от того, чтобы пересечь маленькую комнату и прильнуть к его рту. — Поздравляю с дополнительным финансированием, — произнес Драко. Очевидно, именно об этом говорила Мейбл, пока Гермиона так эффектно не обращала на нее внимания. Поскольку только Министерство Венгрии отклонило ее предложения, не было ничего удивительного в том, что проект набирал обороты. Но признание, особенно в виде финансирования, приятно радовало. Жаль, что она находилась не в том состоянии духа, чтобы праздновать свой успех. Вместо этого она предпочла сказать: — Я собиралась послать тебе сову сегодня вечером. — Да? И этот один слог все решил для нее. Гермиона быстро наложила на дверь запирающее, заглушающее и отводящее заклинания и подошла прямо к нему, собрав воедино свои разрозненные мысли. — Это может сработать и здесь, — выпалила она и остановилась, коснувшись носками своих туфель его ботинок. Драко слабо улыбнулся и приподнял бровь. — Я знаю. — Ты… что? — Я надеялся, что ты согласишься, конечно. Но, похоже, тебе нужно было больше времени, чтобы все обдумать. — Я очень занята. — Это я тоже знаю. — Все намного проще… там. Едва подергивающийся уголок рта выдавал его веселье. — Знаю. — Ты смеешься надо мной? — Нет, не смеюсь. Я… согласен. Просто… — он наклонился к ней. — Немного нелепо вести себя здесь как незнакомцы. Он коснулся костяшками пальцев ее щеки, скользнул ладонью по ее шее, плечу, вниз по руке, обхватил за талию и повел от двери, прошептав ей на ухо: — Мы вряд ли незнакомцы, Гермиона. Ведь я знаю как минимум три способа, чтобы заставить тебя умолять, наклонив над этим столом. Сомневаюсь, что расстояние сможет стереть из моей памяти, как именно ты выглядишь, когда задыхаешься от желания. Драко продолжал вести ее, пока Гермиона не уперлась бедрами в столешницу. — Какое смелое утверждение. Три разных способа? — она сжала в кулаки ткань его темно-бордовой рубашки. — Возможно, мне потребуется демонстрация. Он взял ее за талию своими восхитительными, сильными, изящными, выразительными руками и приподнял, чтобы усадить на стол. Гермиона не помнила, как раздвинула ноги, не помнила, как откинулась назад и оперлась на локти. Все ее существо захватило безудержное вожделение. Но она пришла в себя, когда Драко провел пальцами по ее бедрам, задирая юбку вверх. Она моргнула, очнувшись. — О Мерлин, не в офисе. Мы на работе, — слова вырвались из нее со стоном, потому что Драко как раз коснулся ластовицы ее трусиков. — Это была твоя последняя встреча? — Да, — ее голос дрожал. Она с трудом приподнялась. Драко накрыл ладонью ее промежность и слегка сжал, наклонившись за поцелуем. Исследуя языком ее рот, другой рукой он приобнял ее и помог встать. — Рабочий день окончен, — прошептал он ей в губы, и она могла попробовать на вкус его слова. — Куда мы пойдем? — спросила она. Драко улыбнулся и отстранился. — Если ты согласна, я хотел бы показать тебе свой дом. — Значит, остаемся в Англии? — Гермиона почти неосознанно терлась о его ладонь, выгибаясь навстречу. Она чувствовала крепкую руку у себя между ног, и его ласки посылали острые разряды удовольствия по позвоночнику. — Думаю, мы останемся здесь надолго. У нас впереди все выходные, если ты готова.

***

Гермиона поправила юбку и волосы, взяла Драко за руку, и они вышли из кабинета. Их совместная прогулка по Министерству стала одновременно одним из лучших и худших моментов в ее жизни. С одной стороны это было захватывающе — позволить тем, кто смотрит, смотреть. Позволить им увидеть, что они с Малфоем ничего не скрывают. Что дом ничем не отличается от заграницы, что у них может быть и то, и другое. Но в то же время Гермиона испытывала почти физические муки, ощущая прикосновения Драко и предвкушая момент, когда камин унесет их в укромное место, где она сможет воплотить все горячие фантазии и в полной мере насладиться своей личной жизнью без чувства вины по поводу профессионализма. Он произнес адрес, и Гермиона затаила дыхание. Она знала, что он больше не живет в поместье. Это был один из многих фактов, о которых Драко рассказывал ей уютными вечерами за бокалом вина в живописных местах. Но услышав относительно обычный лондонский адрес, она испытала облегчение. У них все может получиться. Вот так просто. Драко Малфой может быть ее спутником и любовником независимо от страны, в которой они находятся. Мысли кружились в голове, когда Гермиона вышла из камина и очутилась в шикарной современной квартире. Драко не дал ей времени освоиться, крепко обхватив за затылок и талию и прижав к ближайшей стене. Он целовал ее, пока Гермиона не начала задыхаться, и ей пришлось сильно дернуть за переднюю часть его рубашки, чтобы он позволил ей вдохнуть немного воздуха. Она почувствовала легкое головокружение, стоило Драко переключить свое внимание на ее шею, и провела руками вниз по его груди и животу к пряжке ремня. Гермиона ахнула, уткнувшись ему в плечо, когда он поднял ее и пронес через прекрасно украшенную гостиную, затем по тусклому коридору, который не удосужился осветить, прямиком в свою спальню. Малфой бросил ее на кровать, как будто не мог ждать ни секунды, чтобы увидеть Гермиону в своей постели. Хищная ухмылка на его лице лишь подтвердила это подозрение. Грейнджер затрепетала при мысли о том, что он может с ней сделать. Что она может сделать с ним. Что они могут сделать вместе, здесь, дома, где они говорят на одном языке. — Расстегни блузку, — Драко глубоко вздохнул, прислонившись к одному из столбиков кровати и посмотрев на нее сверху вниз. Гермиона изогнула бровь, пытаясь соответствовать тому властному взгляду, который он так часто демонстрировал. Она приподнялась на локтях и села. — Расстегни брюки. Малфой улыбнулся и сделал то, о чем она просила. Было справедливо, что и она выполнит его приказ. Гермиона дошла до пятой пуговицы, когда он заговорил снова. — Достаточно. Она посмотрела на себя, на распахнутую только до пупка блузку. Драко, в свою очередь, уже расстегнул брюки, стянул их вместе с боксерами и сейчас медленно поглаживал себя, не отрывая взгляда от ее груди. — Сдвинь лифчик вниз, — прошептал он. Пока Драко наблюдал за ней, она тоже внимательно его изучала и не могла не вспомнить о языке жестов. Она потянула чашечки бюстгальтера вниз, обнажая грудь. Его пальцы сжались вокруг члена, темп на мгновение замедлился. — Значит, вот твоя пятерка? — спросила Гермиона, накрыв ладонью свою грудь. Перекатывая сосок между большим и указательным пальцами, она наслаждалась тихими стонами Драко. — Пятерка? — он поставил одно колено на матрас и склонился над ней. — Твои пять языков. Английский, португальский, венгерский, датский и язык жестов? — она перевела взгляд с его члена на лицо и увидела, как он улыбается ей. — Почему бы тебе не задрать юбку? Хочу видеть больше. От нее не ускользнуло, что он не ответил на вопрос. Но Гермиона была слишком отвлечена тем, как он забрался на кровать и навис над ней, поставив колени по бокам от ее бедер. Рот наполнился слюной. Драко был уже так близко, что, наклонившись вперед, она могла легко коснуться губами его члена. Гермиона сильнее сжала сосок, грубо перекатывая между пальцами. Малфой зарылся рукой в ее волосы. — Язык жестов — это новое. — Что? — Я начал учить его только после того, как ты упомянула об этом. — В Португалии? Он кивнул. — Но… почему? Он повалил ее, прижимая к матрасу, провел рукой вниз по ее груди, животу, под задравшуюся юбку и к трусикам. На этот раз он не стал дразнить ее через ткань, а просто сдвинул в сторону и погрузил в нее один, затем два пальца. Гермиона откинулась назад, закатив глаза. — По всей видимости, для тебя это важно, — прошептал он ей на ухо. — И мне правда нравятся языки. Они всегда мне легко давались. Приятно сделать что-то полезное с моими навыками. Пока он говорил, она слепо цеплялась за него, впиваясь в его руки и плечи, пытаясь удержаться на месте и не съехать с кровати от устойчивого ритма, который он задавал своими пальцами. Он оставил легкий поцелуй на ее ключицах, несомненно уже раскрасневшихся, спустился ниже, захватил губами сосок и втянул его в рот, лаская своим чертовски талантливым языком. — И какой же пятый? — спросила она сквозь дымку похоти, проводя пальцами по его мягким волосам. Он не ответил, не сразу. Вместо этого он увеличил темп, с каждым толчком прижимая ладонь к ее клитору. Гермиона судорожно всхлипнула и снова откинула голову назад на матрас, все еще лежа поперек кровати. Она даже не успела полностью забраться в постель этого мужчины, а уже распадалась на кусочки. — Драко, я… Я сейчас кончу. Я хочу, чтобы ты был внутри меня. Я буду умолять, если надо. Пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста. Она хотела сказать еще много чего, но у нее перехватило дыхание от накатывающего удовольствия. Всего несколько секунд отделяли ее от забвения. Она снова почувствовала дыхание Драко на своей шее и горячий шепот на ухо: — Combien de façons puis-je te prendre, Hermione? Combien d’endroits? Ça suffit? Pour te garder? Французский. Конечно, это был французский. Она понятия не имела, что он говорит, да это и не имело значения. Ощущения были ей так же знакомы, как и чужды, и доводили до предела. Она прижималась все ближе к нему, отчаянно обнимая за шею и цепляясь за волосы. Затем только яркий всплеск наслаждения, свободное падение и его сладкие поцелуи на ее губах. Гермиона отчетливо уловила слова mon amour и подозревала, что рано или поздно прочитала бы их и в записке, подсунутой под ее дверь.