Последняя игра

Гелен начал комбинацию давно. Стратегической победой стала вербовка Шелленберга во время собеседования в Вевельсбурге. Вальтер дал свое согласие на задействование его в комбинации. Таким образом, Гелен разрешил стоящую перед ним дилемму — Мюллер или Шелленберг? Мюллеру ввиду специфики его службы отводилась ключевая роль второго плана. Шелленберг был тоньше и интеллигентнее Мюллера, хотя Гелен не имел привычки недооценивать противников. Мюллер был также опасен, как и Шелленберг. Эти союзники (хотя язык не поворачивался называть их своими союзниками) должны были сослужить службу его делу, а затем выйти из игры. На последнем этапе они будут ликвидированы, нет, не гестапо, как бы не хотелось этого Гелену, а американцами или англичанами. Хотя такой исход был маловероятен, это генерал тоже понимал. Слишком уж ценны они. По крайней мере Шелленберг. Да и Мюллер тоже совсем не прост, ох как непрост. Гелен переставил слона на белую клетку и задумался. Мысль перескочила на шахматы. Правила игры, установленные веками… Отточенность механизма и при этом закоснелось тоже вековая. Узость мышления. А разведка не любит узколобых кретинов, крайнюю форму ярко выраженной закоснелости и исполнительности. Такие хорошо прижились в низших звеньях партийных функционеров, среди элиты СС и СА, они пронизили всю механику нацистского государства сверху донизу. Но эта зараза тупости, как искренне считал Гелен, не проникла в абвер, в его абвер, который он холил и лелеял после ареста Канариса. Исполнительным идиотам в рядах военной разведки было не место. Он переставил пешку из самого дальнего верхнего крайнего правого угла рядом со слоном в середину — игра шла по его собственным правилам — потер пальцами подбородок. Нужен исполнитель. Тот, кто будет вести Штирлица. Только вести, глубокий анализ он, Гелен, будет делать сам. Нужен инициативный и чуткий психолог, прощупывающий болевые точки до их первоистоков. Пожалуй, даже не пешка (генерал переменил фигуру), а ферзь. Умный, инициативный, с большим опытом работы. Рейнхард закрыл глаза, подушечки пальцев едва коснулись черного ферзя. Есть такой человек. Его имя — Ойген Вильгельм Лоренс, штурмбаннфюрер СС. Внедрен разведкой во внутреннее СД. Ученик Ганса Шарффа, один из лучших следователей Отто Олендорфа. Гелен встал и подошел к несгораемому шкафу. Безошибочно, память была превосходная, нашел дело под семизначным номером. Ойген работал в Скандинавии, в частности, в Финляндии, и на Восточном фронте. Имел опыт нелегальной работы в Москве. Папка с его личным делом была помечена красным штампом и подлежала уничтожению. Такими штампами были помечены дела лучших разведчиков абвера и ближайшее окружение Гелена, в частности, оперативный отдел разведштаба «Иностранные армии Востока». Гелен лично набрал текст экстренной депеши в РСХА, состоящей из короткого текста: «Ситуация по убийству Вилли Брандта требует немедленного рассмотрения. Гелен». Кодовый сигнал для Лоренца. Убийство Вилли Брандта действительно висело на повестке рассмотрения в Имперском народном суде, но дело затягивали за неимением существенных доказательств: убийство офицером Вермахта ближайшего соратника одного из полусумасшедших физиков из команды Рунге требовало тщательного рассмотрения на предмет «чистоты крови» этого физика. Крипо передало дело в службу безопасности СД, и процесс затормозили. Судьба же офицера, фамилию которого Гелен постоянно «забывал», никого не интересовала, за исключением узкого круга лиц в разведке Гелена, для которых это дело стало позывным для экстренных встреч. Он вызвал Лоренца неслучайно. И вызывал не в Линдерхоф, а намного западнее, на кордон. Были люди, которым было ни к чему мелькать на глазах охраны, несмотря на то, что Гелен тесно дружил с генералом горных войск Августом Винтером, начальником Отдела обороны Рейха. К таким людям относился и военный следователь штурмбаннфюрер СС Лоренц. Комбинацию генерал продумал один. Мыслить как противник, «мыслить как Штирлиц» нелегко. Спасала немецкость Штирлица, которая отслеживалась в отчетах и рапортах. Штирлиц думал по-немецки, это позволяло понять не загадочную сторону русской души, а тактику действий, оценить разумность подхода. Ведь Штирлиц — это не Штирлиц, это образ, маска. Разведчик — актер. Он играет роль ежедневно и ежеминутно, он думает этой ролью, он живет этой ролью. А роль — это цепочка шаблонов, правил, оговоренных условностей. Пусть большее в работе разведчика — это импровизация, но есть определенные правила, та же конспирация. Нужно искать не только на несовпадениях в мелочах, но и понимать логику действий. Тогда все легко, тогда можно просчитать вероятные шаги противника. Гелен вернулся к доске, задумчиво оглядел хаотично расставленные фигуры и отодвинул белого короля (Шелленберг) и одного из белых слонов (Мюллер) в сторону. Последовательно выставил три фигуры: белого ферзя (Штирлиц), черного ферзя (Лоренц), белую пешку и черную пешку. Белая пешка олицетворяла одного из сотрудников гестапо, фигуру малозначительную, исполнительную. Ее основная задача — передать соответствующие сведения Мюллеру. Кто может ею быть? На ум сразу пришел Холтофф. Гелен замялся. Холтофф ненадежен. Такого не будут хоронить с почестями после автомобильной катастрофы, пешка как и есть пешка. Мюллер, вероятно, использует его. Если да, то идеальный человек этот Холтофф. Обычный хорек. За ним стоит старый опытный Мюллер. Гелен поставил за пешкой белого слона. А еще у нас должна быть хорошенькая уточка. Селезень. Интересная у меня привычка изъясняться охотничьими терминами. Впрочем, подбором уток займется матерый хищник, настоящий барс Лоренц. Давно не было барсов в моей коллекции. Увы, теперь очень не скоро удастся выбраться на высокогорную охоту.

***

Ойген симпатизировал Гелену. Невысокого роста, но подтянутый, с простым честным лицом и зачесанными назад светлыми волосами, он умел понравиться. Рейнхард отметил, что Лоренц держался свободно, быстро перелистывая листы папки. — Рыцарь Железного креста? Неплохо для подозреваемого. Что мне необходимо сделать? — штурмбаннфюрер СС откинулся на спинку стула. — Разрешите закурить? Генерал кивнул, глядя, как ловко Ойген подносит зажигалку к сигарете и одним движением руки тушит огонек, потом негромко сказал: — Я предпочту заинтересовать его крайне интересной информацией. Вы должны найти источник такой информации и провести допрос. Но, умоляю вас, никакой театральщины. Это должен быть не актер, мы не в кино. Это должен быть реальный подозреваемый, который действительно знает. Это не показательный допрос, это обычная рутина. — Какого рода информация вам интересна? Ойген умница, отметил про себя Гелен. Он быстро ухватывает суть. — То, что вы представляете мне для Красной библии. Лоренц присвистнул и вмял сигарету в стоящую у его локтя пепельницу. — Стоит ли так рисковать? — спросил осторожно, но генерал движением руки остановил его. — Стоит, — Рейнхард был совершенно серьезен. — У вас есть такой человек? — Да. Но расколоть его будет не слишком легко. — Штирлиц — мастер допросов. Думаю, что он вам сам поможет, — Гелен усмехнулся. — Это будет очередным дурным анекдотом, родившимся в нашей службе. К тому же не забывайте, что там будет человек от гестапо. Я не хочу компрометировать вас перед Мюллером.