Блокадное время, прощальные сны

- Ну, проснулась, Спящая красавица? Как самочувствие, получше? - шумно поинтересовался чуть хрипловатый девичий голос. Динка открыла глаза, голос казался знакомым, а вот лицо не узнавалось. Коротко стриженая голова, острые скулы, порезаться можно, серые глаза, казавшиеся огромными, на маленьком почти детском лице. Да это ж, девчонка с соседней улицы! Так вот, какая Света её подобрала. - Я уже нормально, слабая только, - пошептала Динка. - Я тут кое-какие продукты принесла. Нам главврач премию сегодня выдал – дрожжи и капусту квашеную. Представляешь, подвал взрывом завалило, давно ещё, в начале войны, а сегодня начали откапывать, а там бочки стоят, ещё довоенные с квашеной капустой, их в госпиталь притащили, и Семён Иванович персоналу по чуть-чуть раздал, щас быстренько щец сварганим! А из дрожжей можно витаминный напиток делать, но это позже, а то будет у тебя в животе всё бродить. - Света, мне в туалет надо, а то я Петьку постеснялась попросить, проводи меня, пожалуйста, не дойду одна. - Так, давай, цепляйся за меня. Канализация-то только не работает, мы там для этих целей ведро приспособили, но хочешь, я сюда принесу? - Я дойду, только, знаешь, левая нога почти не слушается, - Динка виновато посмотрела на Свету. – А волосы? - Динка не договорила, но Света поняла, что она спрашивает про кудряшки. - У Петьки вши были, вот мы с ним и побрились. - Неудобно, на ведро как-то, - Динка жалась, стеснялась. - Я вынесу потом, ты не стесняйся, - Света прикрыла дверь. Потом проводила Динку до комнаты, посадила на кровать. - Свет, Света, посмотри, что я добыл, - в дверях показался Петька, в руках у него были полуобгоревшие куски деревяшек. - Откуда дровишки, Пётр? – улыбнулась маленькому добытчику Света. - Дом недалеко от нас разбомбили, деревянный, погорело много там, но, вишь, кое-что осталось. Я сейчас саночки возьму ещё насобираю там. - Ты большой молодец, настоящий мужик! Что бы я без тебя делала, - Света погладила мальчика по голове, поцеловала в макушку. - Ты только не воруй ничего и никогда, ладно? Как жить-то потом, после войны, если совесть всю растеряем? - Ну, ты хватила, Свет, после войны! Разве не главное сейчас выжить? – удивился мальчик. - Главное Петя, людьми остаться, после всего вот этого, что нам пережить пришлось, и ещё придётся. Ты давай, побыстрее, одна нога там, а другая тут. Ужинать будем, у меня сюрприз! Петя, взяв санки, ушёл за дровами, а Света достала вещи, приготовленные для Дианы. - Сейчас оденемся, стол из кухни притащу, ужинать здесь будем, в комнате. Сидеть там всё равно не на чем, стулья и табуретки пожгли давно уже, хорошо хоть стол сохранился. - Давай ноги, чулки надену с носками. Динка поочерёдно подставляла свои худые как спичечки ноги, коленка на левой распухла и нещадно болела. Света пообещала на ночь водкой растереть. Водку им выдавали в госпитале регулярно. Чулки, носки, платье, мамино, сверху кофту шерстяную, тёплую, вот, теперь порядок. - С дровами вот прямо беда, всё, что можно уже пожгли, даже книжки. - Все, все? – уточнила Диана, ей было жалко книги, она очень любила читать. - Все, прям с Гёте и Шиллера начали, – Света полезла в комод и достала оттуда две книги, первый том Пушкина и красивый, глянцевый географический атлас, в котором не хватало нескольких страниц, - атлас начала было жечь, видишь страницы какие толстые, жарко горели, но, посмотрела, как корчатся в огне материки и страны, так жалко стало, только Германию с Италией сожгла. Ужин был просто царским: щи, с тоненькими ленточками капусты и распаренным там малюсеньким сухариком, кипяток и … - А вот и сюрприз, - и Света как фокусник достала из кармана кофты три маленьких кусочка сахара, - это мне один дядечка военный перед выпиской в госпитале дал, - пояснила она, глядя на вопросительные взгляды Динки и Пети. Сахар, настоящий, маленькие колотые кусочки, перекатывать их во рту, запивая маленькими глоточками кипятка – настоящее блаженство. Вкусно так, будто это невиданное заморское лакомство. Ужин отнял у Динки последние силы, добравшись с помощью Светы до постели, рухнула мешком. Спать не хотелось, хотелось просто говорить со Светой, голос её завораживал и успокаивал, становилось легко и покойно. - Петя, ты уберёшь тогда тут всё, что-то устала я сегодня, мОчи нет, - попросила Света. – Ничего, весной полегче будет, там лебеда пойдёт, мать-и-мачеха, одуванчики. Впрок ещё заготовим, липы насушим. Хряпы насолим. Переживём, Бог даст. Прилегла в комнате на оттоманку, ноги гудели, день на работе выдался тяжелым, много раненых привезли сегодня, рук не хватало, сестрички метались от одного к другому, пытаясь помочь всем, кто нуждался. - Света, - тихонько позвала Диана, - ты спишь? А что такое хряпа? - Нет, нет, я сейчас, полежу только немного и разотру тебе ногу. А хряпа - это такая… Надо подниматься, растереть ногу, осмотреть колено, и попробовать завтра раздобыть где-нибудь костыль, или палку какую, чтобы Динка опираясь, передвигалась по квартире, нельзя залёживаться. - Сейчас, сейчас, я встану, - бормотала Света. «Светочка, посмотри, какой я тебе веночек сплела!» - мама протягивала красивый венок из одуванчиков. Яркий, жёлтый, он был похож на кусочки солнышка в Светиных волосах. Мама, молодая, сильная, кружит Свету, целуя в румяные щёчки. И вдруг - тучи, небо потемнело, влил ливень, они прячутся с мамой в сарае с сеном, гром – сильный, трескучий, молнии пронизывают небо, ударяя в землю. Стены сарая трясутся, но Свете совсем не страшно, ведь рядом мама, с ней ничего не страшно. Кто-то трясёт Свету за плечо, она не может открыть глаза, ведь она ещё там, в этом мирном летнем дне. - Света, - обстрел, воздушная тревога, - это Петька пытается разбудить. Сразу вернувшись в реальность, она распоряжается. - Петька, быстро в бомбоубежище, я с Динкой тут останусь, она не дойдёт. - Я с вами, - пытался сопротивляться Петька. - Я кому сказала! – прикрикнула Света, - если что, карточки у меня в кармане, который булавкой застёгнут, - живо в подвал! Петька оделся и убежал, а Света поставила в ногах кровати толстый кусок фанеры, легла рядом с Динкой, накрыла их с головой ватными толстыми одеялами, оставив маленькую щелочку, для воздуха. «Это чтобы осколки не посекли», - объяснила про фанеру. Обняла Динку, придвинулась к ней вплотную. Сердце Динкино колотилось так, что готово было выпрыгнуть, Света чувствовала рукой, обнимая девушку под грудью. Динка повернулась лицом к Свете, поцеловала куда-то возле носа: «Спасибо тебе, за всё!», - и ещё крепче прижалась, утыкаясь носом в плечо. - Света, а как ты думаешь, можно чувствовать себя счастливой в такое страшное время? – говорили они почему-то шепотом. - Эх, Динка, нам бы только в живых остаться! - Я имела в виду, имею ли я право быть счастливой, сейчас? - Закончился налёт, слышишь, тихо как стало. Пойду Петю встречу, а ты давай укутывайся, и спи. - Ты не ответила мне, - настаивала Динка. - Конечно, имеешь, любой человек имеет право на счастье, - Света чмокнула Динку в макушку, - спи! - Ты приходи потом ко мне, вдвоём теплее, на оттоманке, наверное, неудобно, а кровать у тебя большая, поместимся. Через некоторое время, уложив мальчика спать, Света юркнула к Динке под одеяло. - Петька сказал, зоопарк сегодня разбомбили, много животных погибло, слониху убило. А ты, Дин, была в зоопарке? - Нет, не успела. - Ну, ничего, вот поправишься, наступит весна, и мы обязательно с тобой сходим, и в зоопарк, и в кино, и в театр, и на танцы пойдём! Мы всюду с тобой сходим, я покажу тебе свой любимый Ленинград. Света поправила одеяло, поцеловала в лопатку, и накрыла плечо мирно посапывающей Динки.