Жажда забытой ночи

— Давай, у тебя получиться, ещё раз, — рыжеволосая девушка, по локти в крови, давала указания лежащей девушке на столе. — Ты же знаешь, ты должна это сделать. Ну же, ещё раз! Вспотевшая и кричащая девушка уцепилась руками в стол, царапая и вгоняя занозы под ногти. От боли глаза «лезли» на лоб, вены на шее раздувались с ощущением, что вот-вот и лопнут. В голове пульсировало, а уши заложило. Она не слышала никаких указаний, но прекрасно понимала, что ей надо с этим справиться, ей надо продолжать тужится. — Как же я тебя ненавижу-у-у! — сжав зубы прорычала она. — Пропади ты пропадом! Эта жизнь играла с ней злую шутку. Эта жизнь была испытаием для всего что движется и не движется; для неё самой, потому что её такой создали, потому что кроме неё больше никто другой, потому что она попала под воздействие пророчества. Детский плач. Спазмы внизу живота. Хриплые стоны вперемешку с сиплым дыханием роженицы. Тяжелые веки. Она взяла младенца на руки, все ещё лёжа на столе. Ребёнок успокоился, почувствовав запах матери. Ушки слегка вздрогнули, прислушиваясь к тихому голосу; носик с веснушками поморщился от смешаных запахов в комнате. — Кумихо, — голос её дрогнул, когда она приподняла голову, чтобы дотянуться до лба младенца и поцеловать его. — Твоё имя — Ёнбок... — Твоё имя — Чан... — Твоё имя — Хёнджин... — ... и полюбит Волк ведьму... — ... и полюбит Вампир ведьму... — ... и полюбит Лис ведьму. И свершиться пророчество. И все будут боятся. И не будет этому конца, — прошептала она. Девушка медленно опустила голову обратно на стол и прикрыла глаза, издав тихий протяжный стон. Руки её становились холодными, ногти посинели; бледнели лоб, щёки, приоткрытые губы отдвали бледноватый оттенок фиолетового; волосы потускнели, а тело стало тощим. — Ты хорошо справилась, —рыжеволосая забрала ребёнка, развернулась и оставила комнату. — Кумихо, — уже за дверью произнесла она погромче, отрывая взгляд от ребёнка. Она передала его с рук в руки стоящему мужчине. Её взгляд был пустым. В нём не читалось ни сожаления, ни радость, ни горе. Только холод и безразличие. — Твое имя — Феликс, прошептал мужчина и поцеловал лоб младенца. — А она? — не отрывая взгляд от чада, спросил он. — Она теперь свободна, — послышалось в ответ, заставив мужчину посмотреть на девушку. — Вы же этого добивались. Никто из вас не подумал о последствиях. — Ты знаешь, что... — ... что этому суждено было быть, потому что это пророчество, — холодно продолжила она. — Уходи, Лис. Вам двоим больше здесь не место. Она отвернулась от него и скрылась за дверью, пустым взглядом уставившись в лежащее неподвижное тело на столе, и прекрасно понимала, что ей предстоит сделать. Ещё немного постояв, она попыталась сделать первый шаг, а затем другой, и так медленным шагом рыжеволосая подошла к столу. Указательным и средним пальцами она коснулась лба лежащей. Легкий ветерок прошёлся по волосам, от чего они красивой укладкой легли на стол; запачканная кровью одежда, стала белоснежной, как и её кожа, а губы с легким розоватым оттенком. — Пора, — послышалось за спиной рыжеволосой. Девушка кивнула головой, не оборачиваясь. Комната на мгновние сверкнула ярко-голубой вспышкой, камяные стены вокруг задрожали. Потолок «окрасился» в ночное небо с ярко горящими звёздами и полной луной цвета сольферино*. — Отец, там... — мальчишка с голубыми глазами ворвался в комнату к мужчине. Дрожащая тонкая кисть руки мальчишки указала на открытую дверь. Он смотрел на мужчину испуганым взглядом и ждал, пока тот подниметься с места и пойдет с ним. Но старший даже не моргнул. Мальчик опустил руку и подошел ближе к сидящему за столом. — Я занят, мне некогда с тобой играть. Иди лучше позанимайся с учителем, — остановил его тот. Мальчик сделал последний шаг, постоял так несколько секунд. Ему не пришлось больше ничего, как послушать старшего и уйти, закрывая за собой дверь. Он остановился в длинном коридоре второго этажа дома возле большого окна и посмотрел на луну. Не отрывая взгляд, его лицо с каждой секундой менялось. Казалось, будто он растет в тот момент, осознавая всю суть происходящего. Ему повезло, что он отвлекся на небо и не слышал, что происходило за дверью, которую он несколько минут назад закрыл. — Нет. Нет. Нет, — мужчина швырял всё со стола на пол. Сжимая кулаки, руки дрожали. Ему хотелось разодрать себе лицо. Поднимаясь с места, он швырнул стул в сторону и подошел к задвинутому шторами окну и тут же сорвал их вместе с карнизом. Яркий свет полнолуния заслепил на секунду глаза и он попятился назад. Зацепившись за ножку стула, мужчина упал. — Не-е-ет, — протянул он, скручиваясь и пряча голову руками. Он широко открыл глаза и резко поднялся на ноги. Сделав несколько больших шагов в сторону окна, выпрыгнул в него, разбивая стекло. Мужчина приземлился на землю, но это был не мужчина уже. Он посмотрел в окно, где увидел мальчишку, который заметил его, но в глазах не было уже того тепла, что два года назад, когда он впервые взял его на руки. Он увидел совсем другого человека, мгновенно превращающегося с маленького мальчика, который буквально двадцать минут назад вышел из его кабинета, во взрослого парня с холодным взглядом голубых глаз, в котором так и читалось ранущее сердце «уходи». — Не ходи сюда! Хёнджин, я кому сказал? Где учитель? — обращался мужчика к стоящим вокруг. — Я здесь! Уже иду, — сквозь толпу пробирался седой дедушка. — Но я хочу посмотреть, — запротестовал мальчик, которого поймал учитель за руку, пытаясь оттащить его в другую комнату. — Папа, прошу тебя! Он не услышал ничего в ответ, только увидел, как его отец прорвался сквозь толпу и выбежал на улицу. Спустя пары попыток вырваться из рук старшего, он выбежал вслед за отцом. Яркий красный цвет окрасил небо и заставил всех вокруг замолчать. Мальчишка посмотрел на небо и не смог вымолвить ни слова. Его глаза поменяли цвет и он вышел на несколько шагов вперед, обходя своего отца. Мужчина заметил это и проследил за поведением сына. На его глазах происходило превращение маленького ребенка в парня с красными глазами и тёмными волосами до плеч. — Хёнджин, — тихо произнес отец, не отрывая взгляд. — Тебе пора, — послышалось в ответ от стоящего впереди парня. Мужчина опустил голову и сделал несколько шагов вперед, сравнявшись с сыном. Он посмотрел еще раз на него, но красные глаза устремились куда-то вдаль. —Господин, там... — слуга вбежал в комнату, где находился мужчина с маленьким ребёнком на руках. — В дом принесу я и сердцем согрею, Белый мой корень**, прекрасный во всем, Буду я холить и буду лелеять, Белый мой корень в доме моём! — тихо пропел мужчина. — Господин, — тихо произнес слуга. — Ему нельзя на улицу. И шторы задвинь, чтобы ни лучика не попало, ты меня понял? — прошипел мужчина, поворачиваясь к тому. — Да, — выдавил из себя слуга и быстро принялся за указания. За окнами послышался дикий вой, от которого начал дрожать слуга, как трусливый пёс. Он даже слегка присеп, пока задвигал шторы последнего окна. Его дрожащие руки крепко держались за края, боясь выпустить их, будто от этого зависила вся его жизнь. В какой-то степени так и было, но только не на глазах у младенца, который только что уснул на руках своего отца. Слуга услышах тихое рычание за окном и тут же мелькнула тень человека. От испуга он закрыл глаза, сделал несколько шагов назад и упал, тем самым зацепив штору за подол своей мантии и потянув её в сторону, незамечая того. Тонкий лучик красного света пробрался в комнату, поделив её на две половины. Тихий смех с ноткой истерики и победы одновременно вырвался у стоящего на карнизе дома человека. Его тень начала двигаться в сторону окна, а стук каблуков отдавался эхом, будто это происходило в какой-то пещере. По крайней мере так казалось слуге, который всё сильнее начинал дрожать от страха. От яркого света малыш открыл глаза и они начали менять цвет с обычного карего на огнено-жёлтый. Маленькие ручёнки потянулись из-под одеяльца, в котором он был завернут. Ему вдруг стало тесно и держащему его мужчине пришлось положыть его на пол и отойти на несколько шагов, понимая всю неизбежность происходящего. — Идиота кусок, — сердито проговорил мужчина, обращаясь к слуге. — Я мог всё исправить, а ты... Он сразу же умолк, когда услышал звук трескающегося стекла. Человек, который стоял на карнизе по ту сторону окна, пристально смотрел на него сквозь тонкую щель приоткрытых штор и улыбался уголком рта. Не делая никаких резких движений он спокойно поднял руку и толкнул стекло во внутрь, от чего осколки посыпались на пол. — Тот кто не сдержал обещания должен расплатится, — все так же сохраняя спокойствие, произнёс человек. Мужчина двинулся к стоящему напротив, глядя ему в глаза. Он подошел ближе и ступил на подоконник, ровняясь с тем. Ему хотелось толкнуть того, но прочитав мысли гость сам спрыгнул с карниза, приземляясь рядом с другим мужчиной, что заставило того засмеяться. — Разве таким должен быть ответ? — низкий голос парня послышался за спиной. Он повернулся и увидел уже совсем взрослого сына, который устремился на отца и ждал от него следующих действий. Мужчина хотел спустится и подойти к юноше, но по его глазам было видно, что он не желает этого. — Я не хотел, чтобы всё так происходило. Я хотел тебя уберечь. Я... — он запнулся и не стал продолжать, а только обеспокоенно улыбнулся и спрыгнул на землю к стоящим двум. Юноша подошел к окну и начал наблюдать за своим отцом, который пытался что-то объяснить гостям, а затем перевёл взгляд на окраину леса, замечая две ярко-голубых точки, что приближались ближе с одной стороны и с другой две красных. Уже при свете луны он смог разглядеть двух парней, которые полностью вышли из тени деревьев и остановилось на полпути. Все трое наблюдали за другими тремя мужчинами, которые не шевелились, а только смотрели друг на друга. Они не двигались, только легкий ветерок развивал их волосы и доносил запах друг друга, от чего голубоглазый поморщил нос слегка оскалившись; парень с красными глазами усмехнулся, слегка приподнимая голову; жёлтоглазый и бровью не повел. — Ты обещал, Ли Джи, — обратился к нему мужчина, за которым наблюдал голубоглазый. — Как и вы, — ответил Джи. — Твой сын похож на тебя, — он кивнул головой всторону парня, пытаясь разгледеть в нём больше сходства не так с отцом, как с матерью. — Не впутывай сюда Кристофера, — прорычал тот, оскалившись. — А чего же, твоя копия, и её, — мужчина улыбнулся и перевёл взгляд на другого парня. —А твой... — Ли Джи! — перебил его стоявший рядом. — Вы только посмотрите, наш любимчик Хван Сон взбесился. От чего же? — ему вдруг стало весело и он начал смеяться. — Бан... — Ли Джи, ответь за то, что ты сделал, — Бан схватил его за шею, и в долю секунды оказавшись возле стены дома, с силой прижал его. Стены слегка задрожали. Началась бойня. Противостояние сил. Сражение за место на вершине. Соревнование трёх братьев. Пророчество. *Сольферино — оттенок красного цвета. **Корень — чадо в колыбельных песнях.