Первый закон. Все щенки принадлежат матери

      Я бежал уже много… дней? Не помню. Главное было просто бежать. От чего бежал уже тоже не помню. Завалить кабана, обгрызть его филей, оставить на догрызание прочим хищниками и бежать дальше. Как можно дальше. Сквозь снег, лес, прочь ото всего. Поймать зайца, заглотить его полностью, снова в путь. Отключиться от усталости, потом проснуться, выгрызть ледяные комки между пальцев лап и снова в бег. Я знал, что меня ищут, знал, что найдут, но не сейчас, скоро, но не сейчас, пожалуйста, не сейчас. Ненависть, отчаяние, слезы... не помню – могут ли волки плакать, что-то рассказывали ещё в школе на уроках, не помню, слёз нет, значит, скорее всего, не могут. А от чего я, собственно, должен плакать? Не помню. Главное – бежать. Снег вокруг, много снега, один снег и только он. Снег белый и в голове между ушами тоже всё белым бело, всё остальное лишнее, не нужно ничего. Бежать, вырубаться от усталости, ловить еду, когда живот прилипает к позвонкам, наполнять желудок и снова бежать.       Пых!       Что это??       Внезапный аромат сладких мандаринов ударил по носу, заставив так резко остановиться, что мой бег превратился в резкое скольжение до ближайшего дерева, в которое я врезался на всём ходу. Пуф! С дерева свалился целый сугроб и засыпал меня горкой.       Потратив минуты три на собственное выкапывание, я понял, что мандарины заполняют всё пространство вокруг меня. Подняв морду, я увидел катающегося прямо передо мной рыжего волка, который широко и дергано раскрывал пасть и выдавливал из себя странный звук, что-то среднее между посвистыванием, похрюкиванием и сипением. Если бы этот оборотень был сейчас в человеческом обличии, то его можно было назвать корчащимся от смеха.       Самец, спур*, самый разгар гона. Всё это я считывал потихоньку, лёжа на брюхе и принюхиваясь.       Хоп! Мандарин вскочил, ему надоело смеяться, если уж гон, то надо бежать, он встряхнулся, раскидывая снежинки, и помчался прочь от меня.       Опа! Сбежал! Нет, невозможно, хочу догнать и съесть. Впиться зубами в эту сочную оранжевую мякоть, накинуться сверху, схватить за загривок и слиться воедино в сцепке.       "Это что?? У меня тоже гон?" - эта мысль промелькнула и осталась там, под сосной, в сугробе. Потому что думать уже не мог, я должен был забрать свой оранжевый мохнатый приз.       Догнать не так просто, убежал далеко, вон он впереди, несётся, машет лохматым хвостом, раскидывая за собой облачка феромонов. Красивая шерсть. Длинная. Кудрявая.       Между ушами было бело? О. Теперь там оранжевый туман. Почти, как в сказке.**       Поймал!       Мы бегали три дня. Раза три, а, наверное, и четыре в сутки яростно дрались, а потом, уткнувшись мордами друг другу в шерсть, лежали, постанывая в сцепке. Я поймал ему кабанчика, он милостиво принял дар, слопав большую часть, оставив мне рога и копыта, так сказать. Ладно, мне хватило, я даже удивился, что он со мной поделился. А потом мы опять бежали. И снова драка и сцепка. В какой то момент в одну из сцепок меня будто молния пронзила, так, что я аж завыл в небо. Мандарин цапнул меня за нос, типа, чо орешь, козлина, сдувай свой член нахрен, надоело, и не ори, а лучше просто спи. Мне такие слова не свойственны, видимо считал с него. Оказывается он такой… Прямой. Мне нравится. Я счастлив.       Сквозь сон я услышал далекий гул вертолета.       Нашли таки.       Сознание возвращалось с трудом. Мандарин сопел рядом, скрутившись в бублик и привалившись к моему животу. Волки не плачут. Я так и не вспомнил, что нам говорили по этому поводу в школе, но в тот момент мне хотелось просто разреветься, так невыносимо было уходить. Нельзя. Нельзя дать им найти мой рыжий фрукт. Никому нельзя давать никаких рычагов давления на меня. Да и ему тоже не нужно встревать в мою историю.       Пора уходить. Моя проклятая стая меня нашла, надо снова идти на заклание ради семьи. Её ненавистных остатков.       Я выбрался из укрытия, стряхнул с себя остатки сна и снега и поскакал трусцой в сторону звуков вертолета. Нельзя дать им возможность найти тепловой след второго волка. Всё внимание на меня. Белого как снег. Горячего как огонь. Нужно найти ручей, искупаться в нем, постараться уменьшить тепловой след, смыть невыносимо прекрасные рыжие феромоны, завалиться в кабаний помет, чтоб совсем хорошо было, и уже тогда дать себя поймать.       Вот и ручей. Прыгнуть на лед, расколотить лед, погрызть и прогрызть, вот и водичка. Хорошо. Кучки тоже нашлись недалеко. Хе-хе.       Сколько же я бежал? Ничего, скоро узнаю, скоро меня обернут в человека насильно, без моего согласия, на благо стае.       Ага, вертолеты стали громче, приближаются, ну что ж, не дам себя так просто поймать, пусть попотеют.       Я слышу, как с вертолета прыгают волки и люди с сетями. Волки будут меня загонять, как овцу, люди накинут сети. Мимо меня уже начали лететь пули с транквилизаторами, нет-нет, надо ещё дальше отбежать, а потом уже дать себя подстрелить. Еще немного, еще десяток километров, а лучше сотню, устал, но чтобы мандарин был в безопасности. Мой рыжий волк. Хочу тебя снова. Хочу узнать какой ты, когда обернешься в человека, ты весь рыжий и кудрявый, когда волк, и наверняка такой же рыжий, когда человек. А веснушки? Хочу. Облизать каждую. Волки плачут? Не помню.       Никогда не интересовался мужчинами, всегда были самки. Хотя, если так подумать, то в ранней юности просто так получалось, а потом постельными делами занималась семья, подкладывая девчонок, в надежде на появление щенков.       Попали!       Слишком сильно задумался пока бежал, все глаза затмило мандаринами. Ну и ладно, далеко получилось, отлично побегал.       Выдохнул и вырубился. *спур - от лат. spurius - ложный ** "Желтый туман", Волков