Первый закон. Все щенки принадлежат матери

      Пока волк, сидя на горячем асфальте, смотря в ту сторону, куда улетел мандарин, бился в истерике, дергая хвостом, я размышлял.       Костя очень и очень непрост. У него есть собственный, или арендованный – не важно, вертолет, и он умеет им управлять. Сам. Потрясающе! Учитывая наличие летательного аппарата, можно предположить, что рыжий вообще не нуждается в деньгах. А я… Я просто никчемный кусок меха. Печально. Волк фыркнул на выдохе, подтвердив тухлую мысль.       Вспомнил! Ребята из агентства присылали информацию о том, что у Кости собственность в лесу. Судя по открытому реестру, там десяток га и строение. Да, лохматый, погнали.       Бежать сквозь лес – для меня не впервой. Есть направление – северо-северо-запад. Туда улетел Костя, и там я его найду. Поговорить. Предложить себя. Если не возьмет, то уйти. В лес. Насовсем.       Бежать легко, когда есть цель. Репейники всякие раздражают конечно, и мошка – эта вообще бесит жуть. Вспоминаю, как прошлым летом, где-то в тайге, когда бежал, меня одна такая мелкая дрянь в веко укусила. Утром проснулся, а полморды будто горячий распухший комок мяса! И это при том, что я не аллергик! Нашел ручей, сутки лежал мордой в ледяной воде. Не очень-то помогло, опухоль спала сама, наверное, через неделю, а глаз смог открыть еще дня через три. Как вспомню – так вздрогну.       Так как возвращаться к телефону, который я бросил в камере хранения, за подробной информацией я не стал, а помнил только общее направление, то бежать пришлось зигзагом, прочесывая местность километров на пятьдесят в стороны. Где-то на третий день бега от города волк почуял. А дальше нас было уже не остановить.       Это я так думал.       Я снова повторил тот трюк с врезанием в дерево на полном ходу!       Я бежал по мандариновому следу, выскочил на поляну, а мне навстречу белый толстый щенок бежит. Лимон и мята! И еще кое-что… Быть того не может! Но волк не ошибается. Только нас это настолько … обескуражило!!?? Что в следующий момент, чтобы сменить траекторию и не налететь на ребенка, я судорожно пытаюсь переставить лапы вот так, не получается!! Бдым! Больно! Искры из глаз!       Пока пытаюсь собрать лапы и мысли в кучу, вслед за щенком на поляну из кустов выходит рыжий волк. Вот только он не смеется, как тогда зимой, сейчас это самый настоящий убийца ступает. Раз шаг, два шаг, тихое пшшш, и ко мне уже идет обнаженный рыжий мужчина. Любовь всей моей жизни. У него на груди крест-накрест ремни, кобура, а в руках пистолет. На меня направлен.       - Ну давай, сука, рассказывай, хуле ты здесь забыл? – Я так зачарован звуками его голоса и всем его видом, что тоже делаю пшшш, втягиваю волка, оборачиваюсь человеком и сажусь на пятки, подняв открытые в его сторону ладони на уровень головы.       - Блядь! – взвизгивает Костя, и я вдруг понимаю, что он меня знает!       Маленький щенок между нами вздрагивает от громкого звука и начинает скулить.       - Прости, прости, родная. - Пряча ствол, рыжий падает на колени перед ребенком, беря ее на руки и прижимая. – Прости, маманя у тебя тот еще истеричка. Кто бы мог подумать, что из всех российских белых волков твой мама наткнется на Кречетовский хер, – тихонько причитал Костя, слегка покачиваясь и почесывая маленькую волчицу.       - Знаешь кто я, - чуть вопросительно проговорил я, подползая к парочке буквально на метр. То, что Костя сейчас вместо оружия держит в руках нашего - да-да! нашего!! – ребенка, совершенно не значит, что он внезапно стал менее опасен. Слишком легка была его поза, слишком расслабленно выглядел он, направляя на меня пистолет.       - Tra noi e’ infinita*, - пробормотал он, глядя куда-то в лес, продолжая качать щенка.       - М? – вопрошающе мыкнул я, подползая еще на метр.       - То и значит, бля. Что между нами бесконечность. Была. А тут вот. Нежданчик. Как ты это объяснишь, мудила? – зло бросает он мне последние слова прямо в лицо.       Да, точно, ты знаешь про мою «проблему». А я …       - Я не знаю… Сам не понимаю. Меня когда после тебя поймали, в стотысячный раз скребли и цедили и ни одного головастика не нашли. Вообще ни одного.       - Но ты же видишь!!       - Вижу… Она моя, - прошептал я, переводя взгляд с его лица на щенка и обратно и так без остановки.       - Да хер тебе, - отбрил Костя меня. – Она моя.       - Твоя… конечно… Первый закон… Можно? – спросил я, умоляюще протянув руки. Я уже подполз совсем близко, между нами расстояние меньше метра. Она действительно его, Первый закон непреложен, я могу только просить.       Он вздохнул и промолчал, посмотрел мне в глаза, принял решение и протянул мне меховой комок.       Руки тряслись, приняв ее в свои ладони, я от греха положил щенка на землю, наглаживая бочка чуду, которого не должно было случиться никогда.       - У нее ведь еще не было оборота, да? – спросил я, поднимая взгляд. У него такие глаза. Светло-карие, но насыщенные, цвет так похож на цвет веснушек по всему телу. Волосы спадают на лицо, он раздраженно дует на них, но погода сейчас жаркая, лоб в испарине и волосы сильно вьются и прилипают. Я завороженно слежу, как он поднимает руки, проводит ими по своим кудрям ото лба, через виски, к затылку, забираясь пальцами в свою гриву, которая струится ниже лопаток. Еле сдерживаю себя, чтобы не присоединить свои руки к его, но у меня сейчас в ладонях совсем другое.       Собирая волосы в хвост, он будто собирает свои мысли, потом скручивает хвост в толстый жгут, выпускает, вздыхая и кладя руки на колени.       - Ну, мы, собственно, сюда прилетели как раз попробовать обернуться. Я же спур, как видишь, а она вирга, я не могу ей помочь. Я читал, что в хорошем дремучем лесу это может случиться само, и Направляющий не нужен. Ей уже месяц, а я не хочу обращаться к чужим виргам или верусам**.       - Я не чужой, - тихо сказал я и посмотрел ему в лицо, продолжая придерживать разыгравшегося волчка.       Смотрит на меня. Долго. Снова принимает решение.       - Ок, вперёд, - ответил он, присаживаясь на траву по-турецки.       Когда очевидное разрешение было получено, я начал готовить ребенка к первому в ее жизни обороту. На самом деле ничего сложного в этом не было, но надо было приложить часть себя. Волк порыкивает, я глажу пяточки, выдуваю на животик свои феромоны, вот она – часть меня. А дальше ведут руки. Надо собрать волчка из центра тела спереди, провести его по бокам, спинке вверх, между ушками, направить в холку, пшшшш, и в моих руках светло-розовый младенец с белым пушком на голове.       Улыбаюсь. Костя улыбается мне. Наклоняется ближе, тыкает пальцем легонько в животик.       - Погоди-ка! А причиндальчики?? Где причиндальчики? – нервно бормочет он, показывая на совершенно нормальную девочковую часть тела у ребенка между ножек.       - Она же вирга, а не мальчик, - хихикаю я, проводя ладонями по теплой младенческой коже. Как же приятно снова держать в руках маленького человека, вспоминаю племянников, как же больно, нет, не сейчас, уйди боль, ты далеко и давно, сейчас для этого ребенка нужны другие эмоции, мир радостно встречает ее первый оборот!       - Но у вирг же должно быть... ну... членик... – посмотрел он на меня внимательно, шевеля бровями. Как же давно я не смеялся!       - Кость, вирги единственные, кто может менять пол, и делают они это по своему желанию. Вначале они развиваются как обычные девочки, но если им очень будет нужно, то при обороте они могут переформировать тело и ммм проявить свои двуполые качества, – объяснил я молодой маме.       - Ооо… вирги... самые пиздатые… Кхм... Как-то двусмысленно это прозвучало... – произнес он, присоединив свои ладони к моим, поглаживая тельце. – Это потрясающе! – воскликнул рыжий, подняв голову и выдав мне широченную улыбку. Моё сердце пропустило удар, нет, два удара, за меня и за волка. Лохматый уплыл в счастливый обморок. * итальянская песня, исполнитель Federica Carta. Костик большой любитель современной итальянской попсы. ** от лат. verus - истинный. Четыре пола человековолка: Настоящий мужчина, венец творения (сарказм) - Верус - Verus - истинный Двуполая женщина - Вирга - Virga - стержневой Двуполый мужчина - Спур - Spurius - ложный Простая женщина - Мизера - Misera – убогий, ничтожный Все названия идут из древности, когда было рабство и много боли и крови, тогда у власти стояли только верусы и незначительное количество вирг. Несмотря на современное устройство общества и глобальную работу феминистов, уничижительные названия продолжают жить.