Первый закон. Все щенки принадлежат матери

      Выйдя из ванной комнаты, мы с удивлением обнаружили проснувшегося щенка, беззаботно валявшегося животиком кверху, тихо поскуливавшего в потолок и шевелящего короткими лапками.       - Хммм, - протянул я, удовлетворенно, - какая сильная у нас волчица. Уже восстановилась.       Я поднял Светика двумя руками под спинку, чмокнул в лысенький животик, с улыбкой прослушал возмущенный вваф, и положил обратно на матрас.       - И что это значит? - спросил Костя, натягивая пижамные штаны и кидая еще одни мне.       - Значит, что мы сейчас сделаем это снова, - хитро подмигнул я ему.       - Ты офигел? При ребенке!? - возмутился мамаша, хватая ближайшую подушку и кидая ее мне в плечо, пока я натягивал штанцы с котятами и клубками.       - Ахаха! - расхохотался я. - О чем ты подумал?? - улыбаясь, навис я над ним, опрокинув на спину и сладко чмокнув в губы. Я сам удивился своей наглости, но еще больше тому, что он мне ответил, слегка выпятив губы. Хотя десять минут назад мы и не такое творили. - Нет. Сейчас мы снова проведем ее через оборот.       - Блин, не шути так больше, - нахмурившись, облизнувшись и пихнув меня в живот, буркнул он.       Продолжив улыбаться, я сел на кровати, вытянув и раздвинув ноги, расположив попискивающего щенка перед собой, Костя прижался к моей спине и оперся подбородком мне на плечо, почти невесомо коснувшись губами моей шеи. Фуф, так приятно, но надо обернуть нашу девочку снова.       Я начал тихонечко порыкивать, поглаживать пальцами розовые пяточки, пропускать сквозь пальцы пуховую шерстку, массировать ушки и хвостик, мысленно обращая это всё в розовую кожу человеческого младенца.       Тихий пшшш и вместо волчка в моих руках шевелила ручками и ножками маленькая девочка.       - Ваааааа!!!! - внезапно раздался вопль младенца так, что мы с Костей вздрогнули.       - Святые волки! Что с ней??! Ты сломал моего ребенка!! - завопил Костя, с силой отпихивая меня в сторону и склоняясь над Светой, проверяя взглядом всё ли у ребенка на месте.       - Хахаха!! - рассмеялся я, падая рядом с орущим комком на бок.       - Что ты ржешь?? Что с ней??- продолжал вопить несчастная мать.       - На себя посмотри, а, - улыбнулся я, показав на потеки молока на груди почти плачущего Кости. - Кушать хочет ребеночек, прекрасно знаешь сколько сил забирает оборот.       Маманя прикрыл ладонями текущие соски и смущенно пробормотал:       - Эй, отвернись, а... я ее еще никогда так не кормил, всегда в волчьем обличии.       - Такой милый, - пробормотал я, переведя взгляд на вопящую Светку. Подвинулся к Косте, не смотря ему в глаза, взял за руки, притянул их к себе и облизал его ладони.       - Не убирай руки, держи так, - я поднял взгляд, посмотрел в его полные отчаяния и стыда глаза, повернулся к ребенку, взял ее и положил на руки Косте. Дальше своё взяли инстинкты, я только немного подтолкнул мать и дочь друг к другу.       - Потрясающе, - восхитился я, смотря на картину перед собой.       - Тц, как же ты бесишь, отвернись. Я, мужик, занимаюсь вот таким. Это пиздец! Я – еда!– Последние слова он прошептал, всё было наигранно грубо, но настаивать на моём уходе серьезно не стал.       - Есть хочешь? - уточнил я.       - Ага. Можешь что-нибудь приготовить? Холодильник и морозилка набиты всяким, - ответил он, взглянув на меня.       - Да, вчера поглядел, могу, - улыбнулся я, поднялся с кровати и пошел в сторону кухни.       Найти сетку с яйцами и пачку бекона не составило труда. Пока тонкие пласты выжаривались и скукоживались на сковороде, я задумчиво смотрел на яйца и размышлял сколько Косте и сколько мне. Мне двух-трех по горло, а ему? Перевел взгляд на кровать, Костя кормил и смотрел на меня, на мой вопросительный взгляд приподнял руку с четырьмя пальцами. Всё ясно, кормящие матери должны полноценно и плотно питаться. Там где-то еще видел упаковку с крупами, а в холодильнике молоко, есть еще сахар и орешки всяческие.       Пока я жарил и помешивал, малышка насосалась молока и отвалилась от мамы. Из-за кухонной стойки мне было видно, как Костя положил дочь между подушками, дошел до комода, перед которым валялись неразобранные сумки, наклонился, пошуршал, почесал подбородок, посмотрел на ребенка, посмотрел на что-то в своих руках и одобрительно сам себе хмыкнул. Я подошел к кровати уже, когда мама проверял плотно ли прилегает памперс к ножкам и животику нашей принцессы.       - Шикардос, а? - воскликнул он, счастливо мне улыбаясь.       - О да! - одобрил я. - Пошли, кушать подано.       - Ваааа, - набросился он на глазунью с беконом. Пока я жевал один кусок бекона, голодный мать умудрился схомячить три, я подкинул ему со своей тарелки половинку своей горки и решился таки на вопрос.       - Кость?       - М? - Он поднял на меня взгляд, но жевать не перестал.       - Ты ведь не прогонишь меня? - тяжело сглотнув, спросил я. Я практически видел, как у него в голове пролетали мысли одна другой хлеще. Мне так нужен был прямой ответ.       - Куда я тебя выгоню, после всего, что между нами уже было, я же не козлина какой, лишить девственности и бросить, - прочавкал он, опуская взгляд на тарелку, накалывая белок на желток и на хрустяшку бекона и отправляя эту канапешку в рот.       - Ты понял о чем я, - ответил я, подкладывая ему со своей тарелки еще кругляш жареного яйца.       - Вань, ты дурак? - воскликнул он, подняв глаза на меня и ткнув в мою сторону вилкой, - какого хера ты у меня спрашиваешь? Ты, блядский верус, ты читаешь меня как открытую книгу, ты знаешь мой ответ наперед, чо те надо??       - Мне надо это услышать, - тихо ответил я, не отводя взгляд. Вообще, я знал, что Костик уже всё решил, и решил в мою пользу, и даже более чем решил - за те цать часов, что прошли с нашей встречи в лесу, он принял меня полностью, и как отца своего щенка и как своего партнера. И я даже знал, что первое он уже понял сам, а вот насчет второго мне придется попотеть в прямом и переносном смысле, потому что уж слишком много между нами всего: недомолвок, недоговорок, нашего прошлого.       - Бесишь. Оставайся. Куда мы без тебя теперь, – изрек он, накручивая кусочком белка по тарелке, подгребая желток.       - Я услышал, - судорожно выдохнул я, пытаясь своими нервами не спугнуть этого прекрасного рыжего волка, который только что дал мне новую жизнь.       - Я сказал, а ты услышал. Отлично бля. Третий закон в действии. - Костя раздраженно ковырял по тарелке, пытаясь собрать остатком белка расплывшийся желток. Я встал, подошел к разделочной доске, отрезал кусок бородинского, разрезал на восемь частей и положил стопку Косте на край тарелки.       - Эх.. – вздохнул Костя, печально тыкая вилкой в еду, – бекон, свинина… не кабанчик…       - Ты хочешь кабанчика? – обернулся я от плиты, снимая ковшик с тихо кипящей овсянкой.       - Ужжжжасно!!! – проныл он. – Я всю беременность вспоминал того кабанчика, которого ты мне завалил, и кошмарно страдал. Ыыыых…       - Если ты так хочешь, то я чуть позже сгоняю, поищу следы в округе, – ответил я с энтузиазмом, присаживаясь за стол, напротив жующего рыжего мужчины.       - Это было бы просто зашибись как круто! А лучше не одного, а двух. Одного постарше. А другого, наверное, поросенка. Старого кабана так схомячу, волком, а поросенка на мангал мммм уууу, - мечтательно прочавкал рыжий, тыря у меня с тарелки еще хрустелку бекона.       - Без проблем, - усмехнулся я. Потом немного помолчал. – Скажи мне, как ты вообще … ну… как всё прошло?       - Ты имеешь ввиду беременность и всё такое?       - Ага.       - Ну… блин… вообще-то я как-то вот сразу понял, что залетел. Долго думал… первые два месяца размышлял прям ваще. Точнее первые две недели думал зачистить это дело… - тихо сказал он, ткнул вилкой в кусок жареного яйца, закинул в рот и прожевал.       Меня окатило волной ужаса на мгновение, но я быстро глянул в сторону кровати, где на матрасе лежала девочка, раскинув ручки, и успокоился, потому что очевидно, что ТО решение так и не было принято.       - Ага... не смог, – продолжил Костя. – Потом я месяца два рыдал. Просто вот сутками ревел и жрал, не мог остановиться, поливал мороженое слезами и давился… шоколадное с шоколадным топпингом и шоколадной крошкой… а в последние два месяца я еще жрал и думал.       - О чем? – аккуратно спросил я.       - О своём финансовом благополучии…       - И как? – Этот вопрос меня действительно интересовал, потому что я точно знал, как дорого стоит воспитание детей и здоровье матери.       - Как ни странно, очень даже неплохо. Я… занимался всяким разным…       - Служил, да? – я махнул в сторону пуфика в котором пряталось оружие.       - Да. – Мне было видно, что эта тема его слегка напрягает.       - Ты оттуда умеешь управлять вон той штукой…       - Моя птичка! – улыбнулся Костя. – Оттуда, ага. Пять лет любви, армия-мама, из них три года по горячим точкам… чему я только не научился…       - Ты ушел… - утвердительно бросил я, собирая тарелки из-под яичницы, складывая их в раковину и заливая горячей водой.       - Да… короче, и до и после армии я занимался биржами, инвестициями, образование соответствующее, даже два, плюс аспирантура.       - Ты кандидат? – удивился я, намекая на то, что таких не призывают.       - Так точно. И служить сам пошел. Были причины. – Опять эта непонятная неприязнь к теме.       - Ясно… - протянул я, стараясь не нагнетать.       - В общем… больше всего профита всегда приносил интрадей. Высокоскоростные спекуляции всегда были моим коньком, особенно когда я был юн, учился на дневном, а по ночам пилил лосей на Насдаке. – Он вздохнул, слегка провалившись в воспоминания. А я разлил овсянку по мискам, порубил орешки и курагу, сыпанул сверху и поставил на стол, садясь снова напротив.       - Я думал, что проп-торговцев уже давно сожрала Лупа и переварила, поплевав косточками. – Этой фразой я хотел выпендриться и показать, что тоже немного в теме.       - Так и есть, ага, - Костя помешал кашу ложкой. – Но случилась не только смерть этой сферы деятельности, но и отключка моего мозга. Представляешь, мой гормональный фон разрушил мой мозг… я перестал уметь думать молниеносно быстро… невозможно сквозь слезы разглядеть графики, а успеть пощелкать бай-селл тоже никак - руки заняты пинтой баскинроббинса! Так что мне пришлось окопаться в дивидендных акциях. А на них, чтобы реально заработать, надо … бля… в общем, вон, - он кивнул назад, - мой уголок трейдера, куча бумажек, схем, экселька с расчетами, новостные ленты и вечно молодой блумберг.       Костя собирал с краешков тарелки чуть охладившуюся кашу, жевал и рассуждал о российской и мировой торговле, рассказывал о своём портфеле и о том, что собирается прикупить. Я всячески поддерживал беседу и выбирал момент, чтобы предложить ему деньги из своих трастовых фондов, но отчетливо понимал, что пока не время. У меня еще будет миллион возможностей отдаться ему со всеми потрохами, а сейчас не возьмет.       Отпустив Костю с чашкой чая на его рабочее место, я помыл посуду и задумался о списке дел на день.       - Хах!! – воскликнул я, домыв последнюю ложку, и с усилием оперся о раковину. – Пошел искать тебе кабана.       - М, - услышал я со стороны стола с компьютерами. Типа «отличная идея, вперед!»       Хотел подойти, посмотреть и погладить. Не стал, снял всё с себя и вышел за порог. Прошел метров десять по тропинке в сторону леса и задумался, поджав губы. Задрали комары. Интересно, когда я был с Костей, то ни одна мошка не вилась вокруг, надо будет спросить.       Ладно, вперед и с песнями, я обернулся и помчался за кабаном. Долго носился вокруг, нет следов, хм… плохо… Моя самка хочет подарок. Расширим круг поисков.       Пока искал кабана, поймал пару зайцев, отнес к дому, оставил на пороге. Заходить не стал, побежал в другую сторону леса. Ближе к вечеру обнаружил то, что искал - кабаний помет. Вздрогнул с отвращением, когда вспомнил, что валялся в этой хрени полгода назад. Брр..       Так, теперь надо найти самого кабанятку. Ой-ой.. пока думал и вспоминал оно меня само нашло, ну может и к лучшему, я повернул нос в сторону дома. Надо еще подумать - если я сейчас этого кабана завалю, то надо будет его как-то доставить Косте, не пойдет же моя самка так далеко, да и пока будем бродить – кто-нибудь сожрет, мухи например. Фу. Если обернусь, то комары не оставят на мне живого места, а, не оборачиваясь, челюсти сломаю тащить.       Значит надо сделать так, чтобы зверь сам добежал туда куда мне надо, а потом уже и завалить.       Я фыркнул сам себе. А потом фыркнул еще раз, поняв, что уже соскучился по Косте и Свете. Ладно, сначала доставим мясо к дому.       Кабан был молодой и дурной, так что я его подгонял минимально, покусывая за ляжки и бока, давая направление. Полоснуть зубами по сонной артерии за пятьдесят метров до дома было уже сущим пустяком. Я наскочил сверху, двинул зубами по шее и глотнул горячую кровь. Зверюга практически мирно скончался от смерти своего маленького мозга. Пойду позову самку.       На выходе из леса, на поляне, в лучах угасающего солнца меня встречал Костя. В странном состоянии. В человеке, голый, растрепанный, с волчонком на руках - обернулась, видимо, обратно пока меня не было.       - Ты! – воскликнул он, мягко спуская Свету на траву. – Сука, ты опять меня бросил! – зло продолжил он, делая шаг ко мне и сжимая кулаки. Я обернулся в человека и просто встал перед рыжим, читая его истерику и не понимая что происходит.       - Костик… - и тут мне по роже прилетела тааакая смачная оплеуха, аж Полина Дарьевна вспомнилась! А потом подсечка, и я оказался на земле. Он меня как-то хитро скрутил одной левой, что я не мог двинуться, а правой схватил за волосы и оттянул голову назад, сверкая яростным взглядом.       - Ты… ты как тогда, ублюдок, съебался и с концами. Ушел… сбежал… я тут совсем один, тварь ты бледная, ненавижу тебя! - Костя наверное убил бы меня, если бы не вмешалась Света, ткнув мокрым носом маму в плечо. Он пару раз глубоко вздохнул и ослабил хватку, достаточно, чтобы я смог вывернуться и сжать его в объятиях.       - Хей, ты чего, я же за кабаном тебе ушел.       - А кролей зачем притащил? – лицо с веснушками уткнулось мне в шею, спрятавшись от обрушившейся реальности.       - Это зайцы. Мелкого кабанчика не нашел, притащил зайцев, потушу в казане. – Костя лежал на мне, свесив руки и ноги, возвращая себе самообладание, а я гладил его по спине и пытался думать, пытался понять - когда так получилось, что внезапно нам стало невозможно жить друг без друга, когда и где выросло желание быть рядом, и когда и где появилась та нить, что натягивается до болезненного звона так, что уйти на километр друг от друга – уже маленькая смерть.       - Ладно.. Принято… - глухо проговорил рыжий мне в шею. – А где кабан?       - Там вон, за сосной, - ответил я, продолжая гладить его спину и почесывая затылок.       - М, - индифферентно мыкнул он, приподнимаясь на руках. – Вижу. Красавчик…       - Я? – потянулся я вверх, в надежде на поцелуй.       - Нет, кабан. – Костя накрыл моё лицо ладонью, легко оттолкнулся, встал и пошел к добыче. Копившаяся целый день истерика вспыхнула и угасла, сменившись чем-то легким и рассеивающимся.       - Твоя мама голоден, да, Светик? – я лег на бок и почесал щенка за ушком.       - Еще как! Папаша свалил, бросил семью, - бормотал Костя из-за сосен. – Голодно… холодно… а почему ты его так далеко оставил? Поднимайся давай, тащи ближе к дому! – Он демонстративно обернулся в волка и потрусил в сторону дома. Мда, тащить пришлось мне в одиночку, но я не стал возмущаться.       Пока я занимался тушей, Костя вернулся в человека, сходил в дом и принес большой ножик. Надеюсь, это не для меня… Нет, он подошел к кабану, отрезал тому ухо и кинул щенку. Логично, юному волку уже можно приобщаться к дикой природе.       Светик схватила ухо и начала восторженно носиться вокруг нас. Потом бросила игрушку на землю, и залилась веселым лаем. Потом опять схватила и снова стала наворачивать круги.       - Я тут что-то задумался, – задумчиво пробормотал Костя, - а я типа тоже умею лаять?       - Вуф, - закатив глаза глаза, гавкнул я.       - Волки облезлые!! – воскликнул Костя, - офигенно! Еще разок давай!       Закончилось всё тем, что я носился с щенком вокруг ржущего во весь голос Кости и туши кабана с гавканьями. Позорище, хехе.       В какой-то момент Светик начала уставать. Месячному щенку много не надо, чтобы отвалиться на боковую. Костя пошел в дом, а я, схватив щенка за шкирку, потрусил за ним.       При входе я опустил ее на пол, обернулся, взял уже человеческими руками, погладил между ушами, пшш и на руках уже розовый человеческий младенец. Передал ребенка в руки матери, посмотрел, как он улегся с ней на кровати и пошел в душ.       Стоя под теплыми струями, я задумался. Я утром так резво прикасался к Косте, а он мне ни в чем не отказывал, отвечал на поцелуи, двигался навстречу мне, так сладко стонал. Хочу прикоснуться к нему сейчас, и не могу. Что это? Я стесняюсь? Черт!! Я стесняюсь!!       Он такой крутой. Он старше, он ужасающе красивый, даже после Светы он остался довольно стройным. У него два образования, куча денег, самостоятельно заработанных. А я?       Я… отпрыск известнейшей российской стаи, что я сделал в своей жизни? Дрочил в баночку, да валялся в карцере. И вот такой вот я, псина немытая, беспардонно поимел мать своего ребенка, с которым познакомился-то день назад, если так подумать… Пресвятая Лупа! Я просто ужасен. Мне надо извиниться?       Я смотрел на себя в зеркало - белые волосы, светлая щетина, кожа хоть и гладкая, но в уголках губ залегли какие-то скорбные ямки, и вообще всё лицо будто из одних рубленых углов и заломов состоит. Раньше я был милый и эдакого хорошего качкового вида. В армии с меня немного сняли жирка и добавили мышц, я тогда был в отличной форме. А сейчас одна белая тень осталась. С двумя голубыми точками глаз. Интересно, сможет ли он когда-нибудь отдать мне своё сердце? По сравнению с ним я просто ничтожество. Да-да, самобичевание всегда было моей очень сильной стороной.       Я завернул на талии полотенце и вышел из ванной. Костя лежал на кровати в позе звезды, у него подмышкой тихо сопел младенец. Рыжий не спал, но двигаться явно не желал. Он с сомнением посмотрел на полотенце у меня на бедрах, потом перевел глаза на огромную стопку пижам на комоде и прикрыл глаза.       Боги! Он меня не только принял, но и накормил и обогрел, одел, отдался, родил мне ребенка... Я жалок.       Ладно, я знал чем могу прекратить свою рефлексию - приготовление ужина пойдет на пользу всем. Дойдя до кухни, я понял, что на обед Костя слопал одного из утренних зайцев, второго освежевал и кинул тушку в холодильник. Он и это умеет. Готовить тоже наверняка умеет, я ему вообще не нужен. Я ничтожен. Ладно-ладно, прекращаем тухлить, надо дело делать. Ок.       Пусть к сердцу волка лежит через желудок – это общеизвестный факт. Может, мой внутренний волк крут не во всём, но готовлю я реально здорово. Надо окружить Костю вниманием, заботой и едой. И тогда его сердце станет моим. Отличный план! Я просто молодец. Приступим.       Просто потушить зайца – фигня. Надо что-то чуть более изысканное. Я посмотрел в окно и увидел беседку с мангалом, поленницей и всем, чем надо.       Костя вышел из дома как раз в тот момент, когда я снимал последнюю пробу с рагу в казане. Он принес четыре бутылки пива. Два с легким градусом для меня, и себе два безалкогольных.       - Вообще-то я тут алкоголем набил подвал под завязку в прошлом году еще. Жуть как раздражает, что нельзя выпить ни глотка. Безалкогольный пивас вообще не в кайф. Хуже чем моча носорога, – сказал он, поставил бутылки на стол и утопал обратно в дом.       Через минуту он вернулся, на нем, помимо пижамы в цветочек, был теперь еще вязаный зеленый кардиган, носки, тоже почему-то в цветочек и тапки-валенки. В руках он нес еще пару носков, пару тапок и толстовку синего цвета.       - М, - мыкнул он, вручая мне всё, – не знаю как тебе, а мне босиком как-то невесело, да и не жарень уже вообще-то, - сказал он немного мимо меня, садясь за стол и откручивая пробки у бутылок себе и мне.       Обувает тоже, мрачно подумал я, натягивая носки и засовывая ноги в валенко-тапки. Толстовку пока надевать не стал, от мангала еще тянуло теплом догорающих углей.       Пока я накладывал в широкие глубокие тарелки рагу, посыпав его щедрой порцией зелени, плюс навалил рядышком салат, Костя вытащил из кармана видео-няню и поставил рядом на стол, присмотрелся к экрану: маленький человечек лежала на животе, ножки прикрыты пледом. Всё хорошо.       Успокоенный мамаша взял у меня из рук ложку, зачерпнул рагу, сунул в рот и издал греющее мою душу мычание, зажмурив глаза:       - МММмм!!! Бля, ты прямо бох на кухне!! Мммм…       - Я очень рад, что тебе нравится, – улыбнулся я.       - Дада, это потрясающе. Я сам тоже типа умею готовить, но это не тот уровень вообще, да и обычно у меня или не доварено или подгорело, полная фигня, - печально признался он, проглотив еще ложу и отхлебнув пива. – Фу блин, безалкогольная байда.       - Ты знаешь, если тебя очень напрягает, Свету уже можно перевести на смесь, - сказал я ему, вспомнив своих племянников, попытавшись сдержать вздох.       - Ты так много знаешь про всё это, откуда? –спросил Костя, зачерпывая ложкой салат с горкой.       - Ну… – я вздохнул, ковыряясь ложкой. – Это… волчки сестры, – выдавил я, – они были как мои. Она три года подряд сходилась с Орловым во время гона, но Дарьевна так и не дала разрешения ни на Слова ни тем более на Укус. Все щенки должны были остаться в стае. А Орлов… не знаю даже жив ли он.. они так любили друг друга.. ну в общем, я был своим племянникам вместо отца, провел всех троих через первый оборот, я их кормил, ухаживал, я… - Слезы потекли из моих глаз сами по себе, перед глазами снова встали снимки с места последней бойни, сестра и три щенка с пробитыми головами.       Стрелок был милосерден к матери, сначала пристрелил ее, а потом планомерно засадил по пуле детям. Хотя конечно милосердием тут и не пахло, просто надо было сначала убрать самку, иначе бы она смогла бы успеть что-то сделать. Поэтому…       - Поэтому вот… – пробормотал я, сворачивая тему. Оторвал от рулона квадрат салфетки, протер лицо, встал и кинул комок в мангал на еле краснеющие в темноте угли.       Не знаю как он умудрился так тихо встать и подойти, но я внезапно ощутил, как теплые руки обнимают меня со спины. Костя уткнулся мне подбородком в плечо, натянул свой кардиган мне на руки. Я сжал его ладони в свои, и мы так очень долго стояли, смотря мимо углей в сторону леса, над которым повисла половинка луны.       - Слушай, Кость, - сказал я, решив сменить тему.       - М?       - Я хочу извиниться…       - М??       Я нехотя разорвал наши объятия, повернулся, взглянул на Костю и слегка замялся.       - Ну это… я, мне кажется, я так нахально себя вел с тобой.       Костя скрестил на груди руки и слегка наклонил голову, вперив в меня вопросительный взгляд.       - Ну… - смущенно протянул я.       - Ну, что ты нукаешь? Продолжай.       - Сегодня утром, я так.. я даже не спросил можно ли, не спросил хочешь ли ты, я…       - А, так ты про Это, - прошептал Костя, прижимаясь грудью. Его руки пробрались мне под футболку, скользнули по животу, по спине, их вдруг оказалось на десять больше, чем у обычных людей, его язык прошелся по моей шее, проведя невесомую дорожку слюны, его зубы прихватили мочку и в ухо я услышал:       - Ванечка, ты дурачок?       - Хах! да, - жалобно простонал я. – Почему-то с тобой не могу здраво мыслить вообще.       - Ну вот… а если бы ты подумал, то понял бы, что если бы я не хотел ничего такого, то ты бы уже лежал где-нибудь прикопанный со свёрнутой шеей. – Чистая правда, я знаю.