Love Fever

Как только они вернулись в город и добрались до агентства Ингениума, их моментально обступили вездесущие репортеры, задававшие чрезмерное количество вопросов. Бакуго молча просочился сквозь толпу, проложив себе путь между навязчивыми людьми, и кинул извиняющийся взгляд на Киришиму. Тот стоически улыбался своим зубастым ртом, отвечая на вопросы журналистов коротко и четко, кивнул напарнику, мол, я справлюсь, и Кацуки скрылся за дверьми здания. Агентство встретило его тишиной и пустотой. Он знал, что почти все сотрудники сейчас были заняты последствиями операции, оставшиеся же помощники пытались докопаться до остатков информации, чтобы наконец закрыть это проклятое дело. Поднявшись на нужный этаж, Бакуго устало толкнул дверь в кабинет Ииды и пару раз удивленно моргнул, увидев стоящую у окна Яойорозу. Женщина тихо говорила по телефону, нервно ковыряя оконную раму длинным пальцем, и не заметила его появления. - Я сама так решила, я хочу им помочь. Нет, ты не должен вмешиваться, - Момо вздохнула и потерла лоб, а Бакуго тем временем плюхнулся в кресло напротив стола главы агентства. Женщина вздрогнула и обернулась на звук, но, увидев блондина, быстро взяла себя в руки и продолжила разговор. - Бакуго здесь, мне нужно идти. Да, поговорим дома. Я знаю, да, и я тебя… Сбросив звонок, Момо шумно выдохнула и села в кресло напротив Кацуки. Блондин откинул голову на спинку кресла и закрыл глаза. Голова нещадно гудела тупой сконцентрированной в затылке болью, но врачи сказали, что сотрясения нет, и он сбежал сразу же, как только услышал эту фразу. Яойорозу кашлянула, пытаясь привлечь к себе внимание и начать разговор, но Бакуго лишь махнул неопределенно рукой, стараясь дышать медленно, чтобы хоть немного уменьшить головную боль. - В общем… Рада, что ты в порядке, Бакуго, - начала женщина, убирая за ухо прядь волос. – Что вы все в порядке. Кацуки угукнул в ответ, хмурясь и думая о том, что не совсем и не все. Его не пустили в палату Мидории даже после того, как закончилась операция на его руках, и блондин знал только, что удалось миновать кризис, и Деку рано или поздно сможет снова пользоваться руками. - Я здесь по просьбе Ииды, - снова подала голос Момо, внимательно смотря на мужчину. – Мы должны довести это дело до конца. Бакуго приоткрыл один глаз, посмотрев на нее. Яойорозу была одета в свой геройский костюм, сидела с абсолютно прямой спиной, словно в позвоночник ей был воткнут стальной штырь, и ее взгляд был тверд и сосредоточен. Она явно уже продумала часть шагов своего плана, но была слишком тактична, чтобы сразу перейти к делу. - Давай к делу, женщина, пока я слишком устал, чтобы идти убивать… Креати вздохнула, доставая из руки планшет и начиная быстро вводить его в курс дела. Через пару часов споров и ворчания Кацуки к ним присоединился потрепанный Иида, еще немного заторможенный после действия вколотого ему препарата. С его помощью удалось отбросить пару пунктов плана, в которые входило выяснение причастности молодой сотрудницы Ингениума к преступлению. Тенья побывал на допросе и выяснил, что Йоимия Нана, а также бывшая героиня Телепортия, была завербована злодеем Големом сразу после ее выпуска из академии два года назад. Ей знатно промыли мозг историями о справедливости, равенстве и свободе от предрассудков, и девчонка всецело отдала свои силы на милость алчности и ненависти злодея. Она наивно поверила, что обществу не нужны рейтинги героев, деление на сильных и слабых, что все должны быть равны, невзирая на отличия. Препарат разрабатывался без ее участия, однако благодаря своей причуде она стала одним из самых продуктивных курьеров, поставляя отраву в больницы под видом материальной помощи от агентства Ингениума, в котором начала работать после академии. Предательница почти спалилась, когда в страну вернулся Деку, которого она, как и многие молодые герои ее возраста, боготворила. Она даже хотела бросить грязные делишки после первого налета Мидории на контрабандистов, но Голем пригрозил ей разоблачением и гарантированной вечной ненавистью за ее поступки, и она продолжала молчать. Когда Деку начал расследовать местоположение заводов, девушка осознанно подсовывала ему зашифрованную информацию о каждом из них, надеясь, что сможет так хоть немного искупить свою вину, но Голем узнал об этом и взял ее в заложники. Мидория, конечно, бросился ей на помощь сразу же, как выяснил координаты последнего завода, однако девчонке пришлось всадить герою двойную дозу их препарата, чтобы не убили ее саму. Бакуго оперся локтями о колени и запустил пальцы в волосы, стараясь держать себя в руках. После услышанного он хотел прибить мерзавку чуть меньше, но ярость ушла из него не до конца. Пока Тенья говорил, блондин с каждым словом все больше убеждался в том, что все они слишком расслабились после победы над Шигараки. Мир стал чище, безусловно, но алчная, эгоцентричная падаль, полная ненависти и разбитых надежд, продолжала топтать землю и строить козни против человечества. Пусть и не в таких масштабах, как раньше, но раз они добрались до промывки мозгов молодым героям, еще полным жажды побед и мечтаний, ждать от них можно было всего, что угодно. Кацуки тяжело вздохнул, слушая, как Момо и Иида тихо переговариваются между собой. Они были отличной командой, слаженной и спокойной, и ему здесь было совершенно нечего делать. Поднявшись на ноги, мужчина потянулся, разминая уставшую спину и плечи, и дождался, пока они обратят на него внимание. - Я пошел. Сложные планы - не мое, когда понадоблюсь, вы знаете, где меня найти, ботаники. Яойорозу слабо улыбнулась, Иида кивнул, и Бакуго, не обременяя себя дверьми, вышел в окно, с ходу ускоряя себя короткими взрывами.

***

Со дня злополучного боя прошло уже двенадцать дней, и не то, чтобы Бакуго считал, просто… Не считал, в общем. К Деку никого не пускали, но от Теньи, который ежедневно получал отчеты врачей, он знал, что Изуку пришел в себя и даже начал слабо двигать пальцами. Кацуки и Эйджиро в качестве свидетелей присутствовали на допросе Голема, и Киришиме пришлось почти четыре часа держать друга за плечи укрепленными каменными пальцами, чтобы тот не подорвал главное управление полиции ко всем чертям. Голем держался достойно, был спокоен и вежлив, но каждый его ответ сквозил ядом и презрением. Он не раскрыл своих планов или формулы отравы, он только неспеша рассказывал присутствующим офицерам и героям, как прогнил этот проклятый мир и почему его необходимо излечить. Бакуго пару раз дернулся слишком сильно, вырываясь из рук Красного и бросаясь к отделявшему их от злодея защитному стеклу, и видя рябь, проходящую по гладкой поверхности, ублюдок в кандалах лишь снисходительно улыбался, продолжая свою лекцию. Киришима в какой-то момент просто вывел напарника наружу, крепко держа за шкирку, как нашкодившего котенка. Бакуго пытался подорвать его, но быстро сдулся, падая на скамейку возле участка и чувствуя, как дрожат руки. - Ты в порядке? - Эйджиро сел рядом и хлопнул блондина по плечу. Кацуки неопределенно дернул плечом, поджав губы и смотря себе под ноги. Естественно, он не в порядке. Им предстояло выяснить, как глубоко запустили свои когти противники, и без Деку это казалось практически невозможным. Блондин потер ладонями лицо и глухо зарычал, а Киришима вздохнул и протянул ему пачку сигарет. Красный не курил, но всегда таскал с собой запаску на случай, если Кацуки понадобится. - Яойорозу прислала данные по сообщникам, о которых рассказала Телепортия, - сказал он, наблюдая как напарник прикуривает сигарету от собственного маленького взрыва на ладони, немного подпалив при этом длинную челку. – Нам нужно отправляться. Кацуки молча кивнул, выдыхая дым себе под ноги и смотря, как сизое облачко обвивает ботинок. Он закончит начатое. Ради Деку. Ради них всех.

***

Приспешников Голема оказалось не так просто найти, как изначально планировалось. Эти трусливые хитрые крысы расползлись по углам, виртуозно заметая свои следы, и героям пришлось открыть на них самую настоящую охоту. Нескольких из них удалось найти в Киото, где они весьма талантливо прикинулись странствующими монахами. Еще двоих буквально вытаскивали из-под земли, обнаружив следы в заброшенной недостроенной шахте метро. Один позорно прятался в семье сестры, и Бакуго при задержании почти довел бедную женщину с двумя мальчиками-близнецами до сердечного приступа, доказывая, что ее брат – преступник. Однако после всех трудных выматывающих поисков сообщники неожиданно оказались куда более сговорчивыми, чем их предводитель, хоть найти их всех оказалось той еще задачей. Быстро осознав, что даже количеством не возьмут пятерых профессионалов, жалкие шестерки, побитые и испуганные, выдавали местонахождение их штабов одно за другим и практически добровольно сдавались подоспевшим полицейским. Прибыв на место, которое по словам шестерок было головной лабораторией, герои нашли документы по препарату, включая состав формулы и технологию изготовления, а также договоры с несколькими видными политиками на поставки этой дряни в государственные аптеки и пару больниц. Бакуго хотел все сравнять с землей, но Ингениум и Креати упрямо остановили его, аргументируя уликами и важностью передачи дела уже полиции. Мужчина только недовольно фыркнул, разбив ящик с пробирками, и вызвал наряд для зачистки. В компетенцию героев не входили бюрократические дела с судом и официальные разбирательства, так что их дело наконец было сделано. Суд был коротким. Кацуки и Киришима сидели в отдалении, слушая выступление прокурора против Голема и его пособников. Адвокат злодеям не полагался, и, судя по всему, самостоятельно защищаться больной ублюдок тоже не собирался. Когда прокурор зачитал все обвинения, перечислил улики, и суд удалился для вынесения приговора, Голем лишь вздохнул, молча смотря на тех, кто остановил его. Бакуго оскалился, выдерживая тяжелый злой взгляд, и приподнял бровь, показывая ублюдку средний палец. Голем покачал головой, поджав губы, и отвернулся, а в голове блондина наконец воцарилась благословенная тишина. За все два месяца их долгого скрупулёзного расследования и выматывающих поисков Кацуки почти забыл, что такое спать в кровати, а Эйджиро совсем не виделся с семьей. Из всей их разношерстной команды больше всех повезло Момо, которая большую часть времени проводила в офисе, оказывая в основном информационную поддержку и бесконечный поиск необходимых данных. В голове Бакуго все время гудел поток информации, который необходимо было анализировать, и мысли о Деку временно отошли на второй план. Кацуки было некогда забивать мозги переживаниями, ему было достаточно знать, что Мидория в порядке и скоро выпишется, и каким-то непостижимым образом эти крупицы информации, полученные от Ииды, немного успокаивали. В процессе расследования, когда выдавалось время на короткий отдых, он несколько раз набирал и тут же стирал сообщения, ругая себя за трусость и слабость. Зная, что нельзя отвлекаться, он заставлял себя забыть о том, что теперь у него есть номер Мидории, что рано или поздно им придется поговорить, и очередные координаты, полученные от Яойорозу очень помогали сконцентрироваться на более важных в тот момент вещах. После оглашения приговора Кацуки расслабленно откинулся на спинку скамьи и хлопнул Киришиму по спине. Красный, наблюдая, как уводят преступников, облегченно провел по волосам, доставая телефон. - Вот и все, - произнес он, и блондин сначала подумал, что друг обращается к нему, но потом заметил, что напарник прижимает телефон к уху. Бакуго хотел свалить как можно быстрее, принять душ и отрубиться, может быть даже взять пару выходных и дать телу отдохнуть от длительного состояния перманентного напряжения. Он тихо поднялся и еще раз хлопнул друга по спине, устало улыбаясь и направляясь к выходу из зала суда. Решив пройтись, Кацуки натянул на лицо черную медицинскую маску и наслаждался привычными звуками бурлящего города и звенящим спокойствием в голове. Он был доволен проделанной работой их команды, хоть и пришлось терпеть упрямство двух отбитых ботаников целых два месяца. До дома было не так далеко, и блондин неторопливо шел по прогретым майским солнцем улицам, окруженный гулом большого города, шумом машин и спешащими по своим делам людьми. Впервые за долгое время Бакуго был наконец свободен от бремени сложного долгого дела и до своей улицы добрался почти на автомате, не думая ни о чем существенном и прикидывая объем накопившихся в агентстве бумажек. Мимо него пробежали двое детей, один из которых был одет в толстовку с его символикой, а второй – в зеленое худи, напоминавшее костюм Деку. Дети смеялись, гоняясь друг за другом, и на блондина наконец навалилось все то, о чем он старался не вспоминать в последнее время. Он осознал, что чувствовал тогда, когда неловко чмокнул Изуку на выпускном, и сердце пропустило удар, заставляя подавиться вздохом. Шумящий беспокойный город неожиданно будто притих, создавая вокруг Бакуго непроницаемый купол, чтобы он мог погрузиться в себя. Когда мужчина поднялся к себе, его все еще окружал плотный мутный вакуум воспоминаний, голова гудела, и Кацуки, скинув пиджак, неуклюже плюхнулся на диван, стискивая ладонями виски. Перед глазами отчетливо встала дрожащая мокрая ладошка Изуку, когда тот попытался помочь ему выбраться из реки. Потом память услужливо напомнила об инциденте с черной жижей, из которой беспричудный еще тогда Мидория отважно бросился его вытаскивать. Бакуго зажмурился, вспомнив наполненные ужасом и невероятной смелостью зеленые глаза, и сердце зашлось чудовищно быстрой дробью о грудную клетку. Завалившись на бок, блондин уткнулся в жесткую обивку дивана, тяжело дыша, выхватывая из памяти то один фрагмент, то другой, и в подсознании всплыло одно из тех, которые он вообще не должен был помнить. - Доктор, ну как так?! Вы даже не можете сказать, что с ним? Мать ходила из стороны в сторону по палате и неосознанно разбрызгивала вокруг себя глицерин, который участливая медсестра постоянно вытирала. Отец сидел на койке и держал Кацуки за руку, нервно следя за женой, но не участвуя в разговоре. Пожилой врач вздохнул, перелистывая страницы медицинской карты Кацуки, и протер очки, на которые попало несколько капель глицерина. - Бакуго-сан, ваш сын влюблен, вот что с ним, - мужчина перевел взгляд на подростка. – Но проблема не в том, что он испытывает чувства, а в том, что он их отрицает, не принимает. Мицуки замерла, ошарашено глядя то на доктора, то на сына. - То есть вы хотите сказать, что этот упрямый мальчишка подсознательно кого-то полюбил, но не понял, и теперь помирает тут от лихорадки? - Совершенно верно. Женщина с протяжным стоном опустилась на стул возле койки сына и уткнулась лбом в плечо мужа. - Что же за идиот у нас получился, Масару… Отец погладил ее по плечу и поменял влажное полотенце на лбу бессознательного Кацуки. - Доктор, это лечится? Врач снова уткнулся в бумаги, некоторое время молчал, а потом поджал губы и посмотрел на беспокойное семейство. - Точно нельзя сказать. Препараты действенны, но побочные эффекты крайне неприятны и нестабильны. Из-за них Кацуки может совсем перестать испытывать эмоции, а, учитывая его рвение стать героем, это может негативно сказаться на такой ответственной работе. Мицуки покосилась на сына и выпрямилась на стуле, скрещивая руки на груди. - А без препаратов? - Он должен принять свое чувство. Тогда, если верить исследованиям, лихорадка не будет его беспокоить, разве что иногда будет появляться сыпь, когда он будет видеть предмет своей влюбленности. - Но мы даже не знаем, кто это! Да и этот неудачник малолетний тоже наверняка не осознает этого! Как нам это выяснить? Врач пожал плечами и поднялся со стула, передавая карту медсестре и доставая из кармана белоснежного халата пачку таблеток. - Никак, если вы не знаете вашего сына достаточно хорошо, - он протянул женщине таблетки. – По одной утром до еды. Пусть соблюдает дозировку и ходит на прием каждый месяц, чтобы отследить его состояние. Но помните, что таблетки - не панацея, все может вернуться в любой момент, даже если будет казаться, что мальчик выздоровел. - Но… - Простите, Бакуго-сан, больше мы ничем не в силах помочь. Кацуки шумно втянул носом воздух и тяжело выдохнул, широко раскрывая глаза и не моргая несколько секунд. Важное воспоминание пряталось от него в густом тумане лихорадки, память все эти годы притуплялась таблетками, и все было даже почти хорошо, пока Деку не появился на горизонте. Мужчина сосредоточенно сопоставлял факты, нервно дергая узел неудобного галстука, возвращая себе возможность дышать и неловко пытаясь снова сесть. Он вспомнил, как друзья приходили к нему в больницу, все, кроме Деку. Вспомнил, как стискивал в дрожащем кулаке проклятую пуговицу, пока ему ставили капельницу, и нагретый его ладонью пластиковый кругляш как будто бы успокаивал. Перед глазами как наяву стояло испуганное лицо Изуку в тот момент, когда Кацуки начал терять сознание после поцелуя, и память, вредная сука, милостиво обратила внимание своего хозяина на маленькое розовое сердечко под левым глазом Мидории. - Чертчертчерт… - зашипел мужчина, пряча лицо в ладонях и тяжело дыша. Он почувствовал, как поднимается температура, как голова начинает нещадно трещать, а в ушах засвистело, словно он стоял под работающим двигателем реактивного самолета. Опустив глаза на свои руки, упирающиеся в диван, он недовольно отметил, что пальцы дрожат, а на тыльной стороне правой ладони вылезло крошечное сердце, начав неистово чесаться. Вскочив на ноги, Бакуго метнулся в комнату Деку и, перерыв его вещи, нашел заветные таблетки. В блистере оставалось три штуки, и блондин, не запивая, проглотил одну, падая на уже почти не пахнущую зеленоволосым задротом постель. Дыхание постепенно восстанавливалось, но рука все еще зудела, а голова раскалывалась на части, заставляя сердце частить. Кацуки закрыл глаза, пытаясь дышать медленнее и наконец развязав чертов галстук. Даже вспомнив, что может навсегда побороть проклятую болезнь, он не был готов признаваться самому себе в том, что всю сознательную жизнь… - Нетнетнет! – Бакуго прижал ладони к глазам, сворачиваясь в позу эмбриона. – Нет, я не готов… Спустя какое-то время после неожиданного приступа его вырубило на 12 часов, и, пока действовала таблетка, он чувствовал себя почти хорошо. Заперев в маленькую коробку все ожившие внезапно воспоминания и забросив ее на самый дальний край подсознания, Кацуки убедил себя не думать больше об этом, пока не поговорит с Деку, если тот вообще соизволит показаться на глаза. Приняв душ и поужинав заказанной пиццей, мужчина почти успокоился и нацепил на нос очки, погружаясь в отчеты по делу и составление расписания смен на следующий месяц. Они с Эйджиро совсем не занимались делами агентства, бросили Каминари и Серо на амбразуру, и даже Мина была вынуждена отвезти детей к родителям, чтобы помочь друзьям. Бакуго потер переносицу под очками и посмотрел на свою ладонь. Сердечко, пусть и немного поблекшее, было все еще там, хоть все остальные, расползшиеся по предплечью, уже пропали. Неосознанно потерев пальцем зудящую отметину, он нахмурился и закурил, возвращаясь к отчету и мысленно проклиная всех известных ему богов за то, что те придумали любовь.

***

Кацуки погрузился в привычную нудную рутину агентства сразу же, как наступил следующий день. Он с почти мазохистским удовольствием нырнул в свою привычную ежедневную работу, предварительно закупившись на всякий случай таблетками. Каминари предательски выклянчил два дня отгулов, и это были весьма тяжелые два дня… Мина приволокла в офис обоих их детей, и если крошка Хана мирно сосала соску в кенгурушке на животе матери, то Рейджи с завидным упорством взялся проверять на прочность немногочисленных родительских коллег. Кудрявый розововолосый дьяволенок успел разнести стол в приемной, прожег кислотой шкафчик отца в раздевалке, сломал автомат с кофе и успокоился только тогда, когда порядком взбешенный шумом Бакуго поймал его за ухо и посадил в свое кресло. - Послушай, шкет… - потирая лоб, начал блондин. – Если ты сейчас не успокоишься, я выброшу тебя в окно. Помнится, летать ты пока не умеешь. Рейджи сглотнул, опустил взгляд в пол и сложил руки на коленях. - Крестный, тут жутко скучно! Мне нечем заняться! Бакуго вздохнул, садясь перед ним на корточки как раз в тот момент, когда за дверью показался виноватый Киришима. - Я разрешаю тебе поиграть во что-нибудь на компе, только заткнись на пару часов, - попросил Кацуки, строго смотря на мальчика, начавшего с энтузиазмом кивать. Эйджиро подошел к ним, и Бакуго поднялся на ноги, скрещивая руки на груди и ненавидя день, когда согласился на привод пятилетнего преступника в агентство. - Прости, бро, нам некуда было их деть, а работы, сам знаешь… - Красный сложил ладони в молящемся жесте, заискивающе глядя на напарника. – Зато хоть есть лишние руки… - Ты про енота или про руки своего спиногрыза, которой явно настроен уничтожить офис? - Эй! – Рейджи надулся и кинул в них ластиком, не попав. Кацуки покачал головой и вдруг дернулся от слишком громкого звонка своего телефона, лежавшего на краю стола. Киришима вздохнул и подошел к сыну, чтобы помочь найти что-нибудь вроде «Сапера» или «Солитера» на компьютере друга. - Когда ты перестанешь шарахаться от каждого сообщения и звонка? Ты же герой! Блондин фыркнул, хватая телефон и отходя к окну. Он и правда вздрагивал от каждого уведомления, пришедшего на телефон, после того как вернулся в агентство, молясь, чтобы Деку не позвонил, и подсознательно надеясь на это. Сам он был слишком горд и запутан, чтобы сделать первый шаг, был уверен, что пожитки Мидории никуда не денутся, пока никого нет дома, но каждый раз возвращаясь в пустую квартиру, непроизвольно задерживал дыхание, пока не убеждался, что вещи все еще на месте. Каччан, привет! Это Деку!) Взял твой номер у Ииды, прости. Я хотел бы забрать свои вещи, если ты не против. Во сколько ты вернешься? Не хотел бы вторгаться к тебе домой, пока тебя нет, но если хочешь, я заберу все сам. Бакуго сглотнул, тупо таращась в телефон и перечитывая сообщение несколько раз подряд. Его вдруг охватила такая обжигающая ярость, что даже Киришима это почувствовал и смылся из кабинета, прихватив с собой сына. Кацуки, не заметив побега, сжал губы в тонкую полоску и свел брови на переносице, набирая ответ. В смысле, блять, забрать7!1 Тебе не кажется, что есть некоторый пиздец, который нужно обсудить, грребаный задрот??!!7 Кацуки прижался лбом к прохладному стеклу окна, зажмурившись, чтобы не разбить нахрен телефон или что-нибудь еще. Ответ не заставил себя ждать, видимо, Деку ждал. Думаю, ты прав, да)) тогда зайду около восьми, мне нужно на перевязку вечером. Спасибо!) «Что за ебучие скобочки?! Он что, пятиклассник?!» Бакуго отправил в ответ эмоджи со средним пальцем и тихо зарычал, глядя на свое отражение в стекле. Взъерошенный и покрасневший то ли от смущения, то ли от злости, он выглядел угрожающе и жалко одновременно. Он отказывался признавать, что все эти два дня ждал, что задрот хотя бы напишет, и теперь не мог определиться. Все дела моментально покинули его бедную голову, оставляя вместо себя только нервное беспокойство и горячее ослепляющее предвкушение. Сохранив номер Деку в телефоне, Кацуки почесал затылок, хмурясь. Ярость почти сошла на нет так же быстро, как пришла, оставив осадок горькой злой обиды. О чем вообще думал задрот, собираясь просто взять и забрать свои монатки, пока Бакуго нет дома? Решил сделать вид, что ничего не произошло, и все в порядке? Мужчина сдавленно выругался, все же швырнув телефон в стену. Маленькая черная коробочка громко хрустнула и развалилась на корпус, крышку и батарейку, а по стеклу разбежались мелкие ломаные трещины, делающие телефон непригодным для пользования. Рассматривая, во что он превратил ни в чем не виноватый гаджет, Кацуки прикусил губу и почувствовал, что по его собственному глупому сердцу вопреки здравому смыслу медленно, но упрямо ползут точно такие же трещины…

***

Бакуго вернулся домой без четверти восемь, закопавшись в делах настолько, что Мина, Эйджиро и Ханта, собираясь уходить, даже не заметили, что он еще в офисе. Быстро приняв душ, он на мгновение замер с полотенцем на голове, услышав в замке скрежет ключей, и вылетел из душной маленькой ванной в одних домашних штанах. Он старался выглядеть безразличным, скрестив руки на груди и привалившись к косяку, но при виде тихо вошедшего в квартиру Деку, развязывающего шнурки, сердце подпрыгнуло и замерло где-то в горле. Мидория, сняв кроссовки, неловко помялся на пороге, слабо улыбаясь и не слишком торопясь проходить дальше. - Привет. Бакуго кивнул, хмуро разглядывая задрота и отлипая от стены. Тот выглядел более-менее прилично, в больнице он явно выспался, и только бинты, выглядывающие из-под толстовки, выдавали его состояние. - Я… - Изуку отвел взгляд, собираясь с мыслями и подбирая слова. – Как дела? Кацуки закатил глаза, проводя рукой по влажным волосам. Длинные пряди прилипли к шее, и редкие бегущие по коже остывшие капли неприятно холодили. Мидория улыбнулся смелее, делая шаг навстречу и стаскивая с головы капюшон. Бакуго отметил, что его волосы тоже заметно отросли, и приятный темный ежик на висках сменился короткими нелепыми завитками, а челка почти скрывала виноватый взгляд. На подбородке бледнел свежий длинный шрам, к скуле был прилеплен небольшой белый пластырь, и Кацуки не мог оторвать взгляда от него, чувствуя клокочущую внутри почти выветрившуюся ярость к злодею, который сотворил это с Изуку. - Вижу, ты в порядке, - кивнул сам себе Деку, почесав шею. – Я рад. - Ты пришел обмениваться любезностями? Мидория вздрогнул, встречаясь с ним глазами, и в голове Кацуки взорвалась сверхновая. В этих невозможных глазах было столько всего, что блондин потерялся, глупо приоткрыв рот и почти не дыша. Изуку смотрел на него так, будто кроме него во всем мире больше никого не существовало, словно весь его мир состоял из одного только Бакуго, стоящего сейчас перед ним, и в груди у блондина болезненно защемило. Он увидел и боль, и отчаяние, и горящую из последних сил надежду, и ему сразу же стало плевать на все слова, которые они могли бы друг другу сказать. Кацуки шумно выдохнул, привычно нахмурился и, отчаянно краснея, раскрыл руки для объятий, напряженно смотря на Деку из-под влажной челки. Тот сначала опешил, широко раскрыв глаза, но секунду спустя улыбнулся так лучезарно, что сердце Бакуго пропустило, наверно, удара три, инициируя микроинфаркт, а потом сорвался с места и сгреб блондина в охапку, обнимая за плечи и утыкаясь во влажную прохладную шею. Бакуго наконец выдохнул и прикрыл глаза, прижимаясь щекой к крепкому плечу и обняв Изуку за пояс. Он почувствовал, как герой в его руках мелко дрожит и часто-часто дышит, прижимаясь так крепко, будто хочет вжать в себя. От него пахло стиральным порошком, чистыми бинтами и мятным шампунем, который Кацуки ненавидел, практически неуловимо тянуло пылью и потом, и этот запах оказался таким привычным и родным, что блондин немного расслабился в объятиях, закрыв глаза. - Прости, - прошелестело возле уха, и Бакуго вздрогнул от движения чужих губ, коснувшихся кожи. - За что ты извиняешься, идиот? - За все, - Деку потерся носом об его плечо и чуть отстранился, одной рукой скользнув на затылок, а второй погладив горящую румянцем щеку. – За то, что сбежал, что ничего не сказал, что не связался с тобой и скрывался, за… -…то, что чуть не сдох, м? – Кацуки фыркнул и приподнял бровь, сжав в пальцах чужую толстовку. Мидория грустно усмехнулся, выглядя так виновато, что блондин и сам не удержался от короткого смешка. - Спасибо, что нашел меня, - Изуку ласково погладил большим пальцем гладкую щеку, и Бакуго отвел взгляд. Его пожирало смущение, и от каждого прикосновения теплых пальцев по спине бежали мурашки, а в животе скручивался тугой тяжелый узел. Кацуки обхватил чужое, обернутое бинтами запястье и тихо вздохнул, продолжая смотреть в сторону. - Для этого и нужны герои. Сверху раздался хриплый смех, и Мидория прижался лбом к его виску, скользнув ладонью вниз по шее. - Это единственная причина? Бакуго вспыхнул, как свечка, и отодвинулся от него, упираясь обеими руками в мускулистую грудь. Он возмущенно насупился, ненавидя Деку за то, что тот испортил волшебство момента таким нелепым образом. - Какая еще должна быть причина, придурок?! Как будто мне, блять, есть дело до… Бакуго не договорил, встречаясь горящим взглядом с зелеными глазами напротив. Мидория отстранился от него, ловя руками за запястья, и неожиданно серьезно посмотрел на него в ответ. Он будто знал, что Кацуки есть дело, прочитав его мысли, и теперь ждал, когда блондин признается в этом сам себе. Они пялились друг на друга пару минут, словно видя впервые, пытаясь уловить эмоции, свои и чужие, и наконец оба сдались, осознанно проигрывая нелепую игру в гляделки. Их толкнуло навстречу друг другу одновременно и порывисто, сталкивая губами и зубами так сильно, что Бакуго почувствовал на языке стальной привкус крови. Он, не давая себе времени на раздумья, зажмурился и обнял Деку за шею, пока тот, требовательно вылизывая его рот, скользнул горячими ладонями по обнаженной спине сверху вниз и обнял за пояс. Кацуки запустил пальцы в мягкие изумрудные кудряшки и сжал их на затылке, вымещая обиду за весь стресс, перенесенный из-за этого придурка. Мидория усмехнулся в поцелуй, поддел языком чужую верхнюю губу и осторожно прикусил, проводя руками по упругой заднице блондина и притискивая к себе еще ближе. Бакуго потянул его за волосы, вынуждая разорвать поцелуй, и шумно выдохнул, ловя помутневшими глазами голодный взгляд зеленых глаз. Он хотел было возмутиться и запротестовать, но не смог. Изуку медленно потерся об него бедрами, дыша приоткрытым ртом и переводя взгляд на припухшие губы блондина. Кацуки буквально слышал, как и о чем он думает, фыркнул и сам подался вперед, вовлекая в новый поцелуй, томный и мокрый, чуть более спокойный, но все такой же жадный. Мидория тихо застонал, охотно отвечая, и подхватил Бакуго под бедра, поднимая в воздух и прижимая спиной к стене. Блондин прикусил ему язык и машинально сцепил ноги у него на поясе, упустив на мгновение панику и не желая падать. - Что ты творишь, задрот?! Опусти меня на пол! Деку посмотрел на него таким взглядом, что, если бы Бакуго стоял, его колени моментально подкосились бы, а член взволнованно дернулся в штанах, зажатый между их животами. Так смотрит на добычу потерявший контроль от голода хищник, так вожделеет женщину капитан дальнего плавания, находясь в далеком рейде к чужим берегам. Если бы похоть можно было потрогать, Бакуго бы сейчас захлебнулся в ней, сжимая дрожащими пальцами сильные плечи Деку и не находя в них спасения. Мидория молча прижался губами к чужой щеке и толкнулся бедрами навстречу, стремясь притереться. Его руки сжимали ягодицы Кацуки так сильно, что блондин чувствовал пульсацию крови под кожей и наливающиеся под чужими пальцами синяки. Он чуть приподнял голову, давая Деку больше доступа и млея от почти целомудренных поцелуев и сводящих с ума толчков. На них было слишком много одежды, действий Изуку было слишком мало, и Бакуго снова дернул задрота за волосы, отрывая от себя и заставляя недовольно поднять взгляд. Ему было недостаточно этих подростковых прелюдий, граничащих с удовольствием, но не дающих его. Он хотел наконец почувствовать, насколько горячей окажется покрытая шрамами кожа Деку, ощутить его вес, попробовать его на вкус. На скуле Мидории проявилось маленькое сердечко, почти сливающееся с румянцем, и Кацуки сглотнул, накрывая его ладонью. - Кровать за стеной, - прохрипел блондин, удивляясь тому, как легко это далось, и поглаживая большим пальцем сердечко на чужой щеке. Оно уже совсем не пугало, ощущалось уместно и правильно, и Бакуго улыбнулся краешком губ, облизнувшись. Изуку глупо моргнул и улыбнулся в ответ, на мгновение прижался губами к его губам и послушно потащил Бакуго в его комнату. Опрокинув блондина на смятую не заправленную постель, зеленоволосый уселся на пятки между разведенных ног Кацуки и стал стаскивать с себя одежду. Бакуго, благодарный недолгой передышке, рассматривал его в полумраке, жадно ловя каждый новый кусочек кожи, открывающийся глазам. Он почти застонал в голос, когда скользнул взглядом по крепким напряженным кубикам пресса, по широкой груди. Он не смог отказать себе в удовольствии пересчитать пальцами шрамы и с удовольствием отметил, что Деку мелко дрожит, поглаживая его бедра. - Ты просто ебаное совершенство, Деку… - пробормотал Кацуки, встречаясь взглядом с потемневшими до черноты глазами Мидории. У него никогда не было проблем с самомнением, он любил свое тело и много над ним работал. Его часто приглашали на съемки для журналов, где приходилось оголяться по пояс, и Бакуго гордился тем, как выглядел. Однако сейчас, увидев так близко плоды многолетнего труда Изуку, он пристыженно подумал о том, что занимался недостаточно. Деку же растянулся в довольной соблазнительной улыбке, медленно наклоняясь ниже и неторопливо скользя руками по голым бокам блондина. Он замер в нескольких сантиметрах от лица Кацуки, оперся на согнутую в локте руку и нежно погладил свободной рукой его щеку. - Я бы поспорил с определением, но в данный момент соглашусь с чем угодно, - его голос был низким и хриплым, обволакивающе бархатистым, и Бакуго, прикрыв глаза, потерся щекой о ласкающую его ладонь. Мидория как-то странно сдавленно выдохнул, будто всхлипнул, и по его шее поползли к груди мелкие почти не заметные в темноте сердечки. Кацуки проследил за ними, чувствуя, как от осознания такого сильного чувства Изуку, от его ничем не прикрытой отчаянной любви, внутри него самого разгорается всепожирающий пожар. Он так долго не чувствовал ничего подобного, да никогда на самом деле, и сейчас был в восторге и ужасе одновременно, теряясь между нежностью и похотью. Деку решил все за них обоих, прижимаясь губами к его губам и с нажимом проводя по бокам и бедрам, что Кацуки сдавленно застонал, выкидывая из головы все лишние мысли, кроме той, что жадно требовала избавиться наконец от всей одежды и трахнуться с Деку. Он подумает обо всем потом, обязательно, но не сейчас. Отвечая на поцелуй, Бакуго обхватил ногами Изуку за пояс, притягивая к себе. Его силы было вполне достаточно, чтобы заставить задрота потерять равновесие и придавить его к постели. Столкнувшись бедрами, они синхронно оторвались друг от друга, задохнувшись от ощущений, и Мидория отмер первым, одним быстрым четким движением стаскивая с Бакуго штаны. Кацуки хотел было потянуться к чужим джинсам, но был остановлен красноречивым взглядом и закатил глаза. Деку поймал его запястья и прижал к кровати над его головой, целуя в висок и неторопливо спускаясь ниже. - Ты куда-то торопишься, Каччан? Блондин вздрогнул и зажмурился, когда мягкие чуть обветренные губы коснулись его уха. Руки Изуку скользнули по его рукам вниз, задержались на плечах и легли на грудь. Бакуго закусил нижнюю губу, поглаживая влажные зеленые завитки на затылке и подставляясь под легкие касания. - Опять не позволишь мне ничего сделать? Мидория усмехнулся, оставляя на бледной коже под ключицей ярко-розовый засос. - Потом. Сначала я сам. - Гребаный эгоист… - фыркнул Кацуки, проводя по напряженным плечам пальцами и спотыкаясь об бинты. Деку поднял на него взгляд, целуя в солнечное сплетение и гладя подрагивающие бедра. - Они не болят, можешь трогать. - Не больно хотелось, - проворчал в ответ Бакуго, отчаянно краснея и ерзая. Изуку пожал плечами, пряча улыбку и продолжая расцвечивать торс блондина метками. Он словно компенсировал отсутствие у того признаков лихорадки, ставя один засос за другим, заставляя Кацуки нетерпеливо вздрагивать и злиться. Добравшись до подтянутого живота, Деку широко провел языком от впадинки пупка вверх между кубиков пресса, и Бакуго глухо застонал, запуская руку в чужие волосы и хватаясь за плечо. Мидория довольно улыбнулся, наблюдая за реакцией, и поцеловал выступающую тазовую косточку, крепко держа бедра блондина, чтобы тот не смог двинуться, затем чуть ниже, спускаясь к лобку, но так и не прикоснулся к чужому члену. - Хватит дразнить, - сквозь зубы прошипел Кацуки, направляя Изуку за волосы к своему паху и шлепая головкой по щеке. Деку тихо рассмеялся, чуть отстранился, чтобы расстегнуть свои джинсы, и вернулся к прерванному занятию, на этот раз наконец обхватив рукой член Бакуго у основания. Блондина подбросило в попытке толкнуться, но Мидория не дал даже дернуться, держа свободной рукой за бедро. Кацуки замычал в кулак, чувствуя, насколько близко находится к грани, но ничего не сказал, смотря из-под ресниц, как Изуку медленно ему дрочит, выдаивая крупные капли полупрозрачной смазки. Пару минут ритмичной дрочки дали Кацуки привыкнуть и немного успокоиться, но Мидория явно был настроен его довести, потому как вдруг наклонился и накрыл ртом головку. - Твою мать, Деку! – Бакуго протяжно застонал, до боли стискивая плечи зеленоволосого и безуспешно пытаясь протолкнуть член глубже. Ему было горячо и тесно, но так ничтожно мало, что даже больно, и он бросил умоляющий взгляд на Изуку. Мидория втянул щеки и взял наполовину, помогая себе языком и рукой, но сделал всего несколько движений и отстранился, вырвав из блондина разочарованный всхлип. Он провел языком по всей длине, собирая капли смазки, и подул на головку, с удовольствием ощутив, как Бакуго бьет крупной дрожью. - Чего ты хочешь? – спросил он, двигая рукой чуть быстрее и ловя на себе напряженный злобный взгляд. Кацуки закусил нижнюю губу, разводя колени чуть шире. - Возьми его в рот, - потребовал он, нетерпеливо толкаясь бедрами навстречу припухшим губам, и Изуку послушно открыл рот, высовывая кончик языка и не сводя с Бакуго глаз. Блондин медленно двинул бедрами, зачарованно следя, как проскальзывает в уютный мокрый рот его член, и запустил в волосы Деку дрожащие пальцы, убирая со лба челку, чтобы не мешалась. Мидория позволил ему насладиться зрелищем несколько секунд, а потом неожиданно насадился горлом почти до самого основания, взяв размеренный ритм. Кацуки готов был спустить от этого невероятно развратного зрелища. От осознания, что ему самозабвенно отсасывает Символ Мира, его прошило разрядом оглушительного удовольствия, от которого пальцы на ногах поджимаются и сводит скулы, и он с глухим протяжным стоном кончил. Изуку вздрогнул и отстранился, когда тугая струя ударила в горло, часть проглотил, а часть попала ему на щеку и подбородок. Закашлявшись, он поднял глаза на расслабленного тяжело дышащего Кацуки и улыбнулся, утирая рот. Блондин выглядел ужасно соблазнительно с блестящими сытыми глазами, покрытый метками засосов и влажный от пота. Деку не удержался и провел указательным пальцем по его губам и задохнулся, когда Бакуго поймал палец и втянул в рот. Сначала он прикусил костяшку, но потом принялся лениво посасывать, похотливо щурясь. Изуку притянул его свободной рукой за бедро к себе на колени и потерся пахом, завороженно наблюдая, как Бакуго сосет уже два его пальца, отчаянно краснея. Его твердый, ощущающийся даже через одежду горячий стояк уперся блондину в промежность, и тот схватился за чужое колено, прикусывая пальцы и вновь возбуждаясь. Мидория погладил подушечками его язык, собирая слюну, и вынул пальцы изо рта, наклоняясь ближе. Кацуки дышал глубоко и размеренно, стараясь держать себя в руках, и эта борьба с самим собой была так чертовски очаровательна, что Изуку не удержался и потерся носом об его нос. - В следующий раз я тебя всего вылижу… - прошептал он, целуя в уголок губ и чувствуя, как к животу прижимается чужой уже наполовину твердый член. – Но сейчас я очень хочу тебя трахнуть… Бакуго подавился воздухом, когда его входа коснулся мокрый палец, но протестовать сил в себе не нашел. Ему было настолько плевать, кто кого трахнет, что вся его пресловутая гордость была послана в длительный отпуск сразу же, как только Деку осторожно погладил отверстие по кругу. Он знал, как происходит секс между мужчинами, и даже не боялся боли, поэтому постарался расслабиться, отвлекаясь от давления на сфинктер нежными поцелуями. Изуку протолкнул внутрь один палец и принялся медленно двигать им, давая Бакуго время привыкнуть. Тот жмурился и хмурился, не в состоянии сосредоточиться на чем-то, кроме непривычных, не самых приятных ощущений, а через несколько минут вообще отпихнул Деку от себя и свесился с кровати. Мидория вздохнул и чмокнул его в поясницу, вызывая табун мурашек, и блондин, найдя, что хотел, пнул его в бедро, молча укладываясь на живот и разводя ноги. Деку удивленно посмотрел на початую бутылочку смазки, потом на приподнятый упругий зад перед собой, и сглотнул. Щедро смазав пальцы, он вылил немного смазки на Бакуго, и тот инстинктивно дернулся, пряча лицо в локте и тихо сопя. Мидория наклонился к нему и поцеловал между лопаток, легко просовывая один палец в него и почти сразу добавляя второй. Кацуки тихо замычал, попытавшись уйти от проникновения, но Деку удержал его на месте, медленно проворачивая пальцы внутри и чуть сгибая их. Ему потребовалось некоторое время, чтобы заставить Бакуго расслабиться, прежде чем он добавил третий палец. Когда давление стало почти невыносимым, Кацуки обернулся через плечо, чтобы трусливо попросить прекратить, но тут позвоночник прошило резким всплеском удовольствия, перемешанного с болью, и он выгнулся. На периферии ускользающего сознания он понял, что Изуку нащупал простату, и двинулся навстречу растягивающим его пальцам, молча требуя повторить. Мидория понятливо повторил движение, выцеловывая дрожащие плечи, легко прикусывая соленую кожу и прижимаясь к влажной спине грудью. Он был в восторге от реакции Кацуки и хотел бы растянуть этот момент как можно дольше, но собственный член уже болел от напряжения, и герой судорожно выдохнул Бакуго в ухо. - Каччан… Я очень... очень хочу войти… Блондин тихо застонал и сжался на его пальцах, безуспешно пытаясь не думать о том что последует за этими словами. Повернув голову вбок, где сипло дышал ему в шею Деку, он облизнул пересохшие губы и прохрипел: - Ну так добро пожаловать, блять… Мидория слишком резко вынул из него пальцы, причиняя боль, но Кацуки только хрипло застонал, приподнимая ягодицы выше. Изуку освободил наконец пульсирующую плоть от белья и джинсов, рывком перевернул блондина на спину и приставил мокрую головку к подрагивающему отверстию. - Если будет слишком, скажи… - попросил он, нежно гладя ягодицы Бакуго и потираясь между ними. – Скажешь? Кацуки кивнул, невольно сглотнув вязкий ком, застрявший в горле, от вида сочащегося крупного члена Деку. Задрот лениво поглаживал себя одной рукой, любуясь распростертым под ним Бакуго и притягивая к себе поближе свободной рукой. Блондин протянул к нему руку и завороженно погладил влажную блестящую головку, вырывая из Изуку хриплый стон и прикусывая губу. - Пиздец он здоровенный… - прошептал Кацуки, чувствуя, как его заполняет восхищение. Мидория прищурился, отвел в сторону его руку и плавно толкнулся в него, растягивая крупным горячим членом. Бакуго подавился стоном, впиваясь пальцами в чужие предплечья и инстинктивно сжимаясь. Давление на мягкие стенки было слишком сильным, и блондин хотел было попытаться отстраниться, но Изуку уткнулся лбом ему в шею, хрипло застонав, и этот стон задел что-то внутри, будто приказывая замереть. Мидория вошел наполовину и остановился, давая им обоим привыкнуть и поглаживая Бакуго, стремясь вернуть ускользнувший энтузиазм. - Ты такой узкий, черт… - прохрипел зеленоволосый, дрожа. – Можно я… - Давай, - уверенно прервал его блондин, подаваясь навстречу и жмурясь. Изуку немного отстранился и снова двинулся внутрь, и на этот раз вошел целиком, проехавшись головкой по бугорку простаты, когда Бакуго чуть выше приподнял зад. Вспышка удовольствия прошла слишком быстро, блондин не понял даже, что произошло, но захотел еще и двинулся сам. Пару минут они неловко привыкали друг к другу и искали нужный темп, но как только Мидория уверенно и крепко взялся за его бедра, насаживая до самого конца со звонким влажным шлепком кожи о кожу, Кацуки сдался и расслабился, позволяя себя трахать так, как Изуку хочет. Ощущение распирающей наполненности, такой странной и правильной одновременно, захлестнуло его. Деку толкался с оттяжкой, каждый раз доставая чуть ли не до желудка, и Бакуго плавился от каждого даже самого мимолетного прикосновения раскаленного члена к простате. Ему казалось, что Деку выдолбит из него душу, но он был согласен на это, если удовольствие продлится как можно дольше. Он хрипло стонал на каждом толчке, жмурясь и цепляясь руками за запястья Изуку, стискивающие его бедра, а задрот все никак не давал ему приблизиться к разрядке, двигаясь размеренно и ритмично внутри, то почти выходя, то загоняя член по самое основание. Блондин потянулся к своему члену, но Деку перехватил его руку и прижал к постели. - Деку… блять… дай мне кончить… - Бакуго почувствовал, как в животе скручивается тугой узел, но ему было недостаточно. - Попроси правильно, - прорычал ему на ухо Мидория, и блондин сжался вокруг его члена, всхлипнув от этого хриплого властного голоса. Деку принялся увлеченно вылизывать его шею, прикусывая в особо чувствительных местах, и Кацуки обнял его за шею обеими руками, выгибаясь и обхватывая его ногами за пояс. Чувствуя, как блондин снова туго его сжимает внутри, Мидория замер и вышел, боясь кончить слишком быстро, резко сел и потянул Бакуго за собой, усаживая сверху. Кацуки от неожиданности охнул, потеряв ощущение заполненности, встал на колени, сжимая между ними бедра Изуку и потерся членом об его живот, чувствуя, как вездесущие обжигающие кожу руки ползут по спине к заднице. Поймав губы задрота своими, блондин прижался теснее, толкаясь навстречу и дурея от того, как тесно и жарко они трутся друг об друга. Только Изуку, умело играясь с его языком, не дал насладиться моментом, не притронулся к болезненному возбуждению, но протиснул свой член между разведенных ног Кацуки и приставил головку к подрагивающему входу. Отстранившись, он прикусил кожу под подбородком и провел носом до уха, надавливая Бакуго на бедра, вынуждая сесть. Блондин начал послушно опускаться, насаживаясь на него, медленно растягиваясь под нужный размер и подставляя шею под кусачие поцелуи. - Давай, детка… - ласково прошептал Изуку ему в ухо, прикусывая мочку и крепко держа за ягодицы. – Ты же хочешь этого… Кацуки протяжно застонал, глуша звук ладонью, и опустился до конца, мелко дрожа. Угол проникновения полностью изменился, и теперь Деку давил головкой точнехонько в простату, но не двигался, прикусив губу и сдерживаясь. Бакуго немного привык и приподнялся, начав осторожно двигаться, упершись обеими руками в плечи Деку. Член внутри скользил замечательно, и блондин, постепенно наращивая темп, потерялся в ощущениях, уже совсем не чувствуя боли. Изуку наблюдал за ним своими невероятными почерневшими от вожделения глазами, пожирая каждый стон и вздох, и ненавязчиво направлял, придерживая за зад. Бакуго чувствовал, что иногда он дергался навстречу, стремясь войти глубже или жестче, но сдерживался, позволяя блондину вести. Кацуки, уверенно двигая бедрами, начал уставать и потянулся к своему прижатому к животу члену, но Деку перехватил его руку и прижался к ней губами, не выдерживая и наконец толкаясь в него. Бакуго зашипел сквозь зубы, озлобленно сверкая глазами и чувствуя, как от напряжения сводит живот и затекают ноги. Мидория прижал его руку к своей щеке, чмокнул в центр ладони и, приподняв за бедра, повалил на спину. - Чего ты хочешь? – прохрипел он в губы Кацуки, прижимая его руки к постели и двигаясь внутри него слишком медленно, чтобы растянуть удовольствие. - Деку… Псина ты... похотливая… - блондин попытался укусить его за нос, но не дотянулся. – Дай мне кончить! Изуку резко вошел в него по самое основание и замер, возвышаясь над распластанным дрожащим Бакуго здоровенной горой мускулов и невозможно бесячей наглости. На его лице играла блаженная улыбка маньяка, упивающегося победой над своей жертвой. Он провел руками по груди Кацуки, ущипнул за торчащие маленькие розовые соски и облизнулся, когда тот выгнулся, подставляясь. Погладил влажные бока и устроил ладони на бедрах, насладившись зрелищем, снова начал вколачиваться в податливое крепкое тело под собой, срываясь на быстрые резкие толчки. - Ты такой красивый, Каччан, и такой… мой… Бакуго заскулил от этих слов, цепляясь руками за предплечья Деку, сжался и кончил, обильно пачкая их обоих. Мидория протяжно застонал, до боли стискивая упругий зад и впиваясь в приоткрытый рот Кацуки поцелуем. Блондин чувствовал его член внутри себя еще несколько секунд, но тот долго не продержался, резко вышел из подрагивающей дырки и спустил Бакуго на живот. Кацуки поморщился от ощущения теплой вязкой спермы на теле, которая, остывая, стягивала раскрасневшуюся чувствительную кожу. Изуку плюхнулся рядом с ним, утыкаясь лбом в ключицу, и принялся размазывать и перемешивать их сперму на чужом животе. - Донесешь меня до ванной или хочешь еще? – прохрипел блондин, бездумно рассматривая зеленую макушку и веснушки на смуглом плече. Мидория усмехнулся и погладил его бедро, поднимая на него хитрющий взгляд. Просунув руку под него, зеленоволосый чуть сжал упругую ягодицу и вдруг сунул внутрь два пальца, вынуждая Бакуго выгнуться и сжаться. - Я же обещал тебя вылизать, - целуя блондина в кончик носа, произнес он, и Кацуки прикусил губу, понимая, что ночь будет очень, очень долгой.

***

Бакуго проснулся от тупой боли в жопе, затекшей спины и отсутствия возможности нормально вдохнуть. Сквозь наглухо зашторенные занавески пробивался слабый свет зарождающегося утра, и блондин, приоткрыв один глаз, уткнулся взглядом во взъерошенную изумрудную макушку. Деку почти полностью был скрыт одеялом, обнимал его поперек груди и размеренно дышал, видимо, не собираясь пока просыпаться. Пошевелившись под тяжелым телом задрота, Кацуки немного сдвинул его с себя и вздохнул, когда Изуку сонно заворчал, прижимаясь к его теплому боку. Они так и не поговорили, вырубившись глубокой ночью от усталости, и Бакуго накрыл глаза ладонью, машинально перебирая второй рукой спутанные кудряшки Деку. Он впервые за очень долгое время чувствовал себя на своем месте и пытался подобрать правильное слово этому состоянию, когда Мидория заворочался, закидывая на него ногу и притираясь пахом к его бедру. - Черт возьми, Деку, ты точно чертова псина… - проворчал блондин, слабо улыбаясь, когда зеленоволосый приоткрыл глаза. Он ничего не ответил, только пару раз дезориентировано моргнул и уткнулся лицом в ключицу Кацуки, глупо и чертовски довольно улыбаясь. Блондин вздохнул и нехотя отпихнул тяжелое тело от себя, вставая с кровати. Деку состроил недовольное выражение и улегся на чужую подушку, выбираясь из-под одеяла наполовину, и одевающийся Бакуго невольно завис на пару секунд, облизывая взглядом широкую рельефную спину, плечи и не прикрытые сейчас бинтами руки. - Нравится? – хрипловато спросил Мидория и повел плечами, демонстрируя плавный перекат мускулов под смуглой кожей, и шрамы будто поползли по его плечам, как бледные змеи. Кацуки подавился слюной и выругался, густо краснея и вылетая из комнаты. Меньше всего ему сейчас хотелось вестись на провокации проклятого задрота и усугублять без того унылое состояние его тела. Мышцы звенели от напряжения, как после хорошей драки, и в целом он чувствовал себя неплохо, но вот горящий зад и скрипучая, как у старой бабки, поясница, оптимизма этому утру не добавляли. Умывшись, Бакуго прошлепал босыми ногами на кухню и начал неспешно готовить завтрак. Было еще слишком рано, чтобы торопиться, поэтому он, широко зевая, медленно нарезал сыр для тостов, поставил чайник и закурил. Мидория подкрался к нему сзади и провел рукой по спине, заставляя Кацуки невольно выгнуться. Блондин не обернулся, только сильнее сжал зубами сигарету и выдохнул через нос, когда ловкие длинные пальцы собрали его волосы в хвост и перевязали резинкой. Закончив, Изуку прижался голой грудью к его спине и обнял за талию, целуя в загривок. - У тебя выходной? – спросил Бакуго, сдерживая себя от смущенной агрессии и позволяя себя обнимать. Деку угукнул и уткнулся лицом в его шею, не выпуская из рук. Кацуки докурил, затушил окурок под краном и закончил тосты. Он задумался на несколько секунд, правильно ли они поступают, но с прошлого вечера ответ так и не изменился, наполняя голову легкостью и спокойствием. С Деку было уютно и очень жарко, он заполнял собой пространство и окутывал силой, как надежным незримым щитом, и даже сильный, уверенный в себе Бакуго, привыкший полагаться только на себя, подсознательно преклонялся перед этой силой. Даже в родительском доме или рядом с Киришимой он не чувствовал себя в такой безоговорочной безопасности, и уж тем более никогда так сильно не заводился, просто смотря на другого человека. Мидория вдруг издал странный нечленораздельный звук и отстранился от него, уставившись куда-то в район плеча. Кацуки тряхнул головой, выбрасывая себя из задумчивости и, чуть наклонив голову, приподнял одну бровь. - Что? - Каччан, у тебя… там… - Да ёпта, чего? – он потер шею в том месте, куда указывал Изуку, и кожа неприятно зачесалась. Раздраженно рыкнув на ошарашенного Деку, блондин ушел в ванную, и через секунду оттуда раздался оглушительный вой. - ЧТО ТЫ СДЕЛАЛ СО МНОЙ, ПАДЛА?! Изуку метнулся следом и замер, рассматривая разъяренного и потерянного одновременно Кацуки. Тот стащил с себя футболку и ощупывал шею и плечо, покрытые сердечной сыпью. - Твою ж мать, да как так-то?! Я же вылечился!! – Бакуго начал судорожно рыться в аптечке, вывалив из нее все содержимое на пол, а Мидория весело рассмеялся, поймал его руки и притянул к себе, стремясь унять панику. Кацуки пару раз дернулся и замер, злобно сопя, как разозленный еж, задроту в плечо. - Эй, все хорошо, успокойся, - Деку погладил его по спине, надеясь, что рот не может порваться от слишком широкой улыбки. – Теперь все хорошо.