Потрясение

*** Павел Рыков проснулся от звонка матери. – Да, мам, ты чего звонишь? Я с ночной смены, сплю. –... – Что Оля делает? – ошарашенно спросил Павел. –... – Понял. Я скоро буду. Павел быстро взял Олины вещи, их они собрали пару дней назад, и то потому что Паша уже плешь проел. Через десять минут он примчался на подстанцию, где его встретила мама. – Вот, полюбуйся. Ни в какую не соглашается ехать в клинику. Говорит, что она не рожает. Паш, я сделала всё, что могла. Я бессильна. – Марина развела руками. – Олечка, пчёлка моя, давай всё-таки съездим в роддом? – Да сейчас пройдёт, Паш. – Хорошо-хорошо. Пройдёт, значит, пройдёт. Часов через восемь и пройдёт. – Рыков, я тебя сейчас убью. – гневно кричала она сквозь схватки. – И давно так? – спросил он у матери. – Часа два уже, если отталкиваться от того времени, когда она гневно требовала новый автопарк у министерства. – Оля, слышишь меня? Ты рожаешь, у тебя схватки. Поехали в клинику? – Паша, если я, действительно, рожаю, то это у ребёнка от тебя. Не даёт доработать. – Да-да, давай всё-таки поедем в роддом, а? – Ладно, Рыков. Но я не рожаю. Через сорок минут Ольгу осаматривала бывшая сокурсница и констатировала: – Оля, у тебя полное раскрытие, сейчас будем рожать. – Что делать? – удивлённо спросила Арефьева. *** В это время Павел находился в коридоре и переживал. Он очень хотел быть рядом с любимой женщиной, хотел облегчить её боль и страдания. Потому настойчиво рвался в родзал. – Пошёл вон отсюда! Это всё из-за тебя! – кричала она. – Ясно. Я потом зайду, когда тебя отпустит. – Рыков! *** – Оля, ты готова? – Дааа! – вопила она от боли. Кажется, сейчас Ольга осознала, что, она действительно, рожает. Она вцепилась в холодную ручку кресла, тяжело дышала. На лбу огромными крапинами выступил пот. – Поехали – командовала акушерка. Ольга начала тужиться, и во время потуги орала так, что слышал весь роддом: – Рыков, сволочь! Никогда больше с тобой спать не буду! – Оля, дыши. – говорила врач. Ольга дышала прерывисто и очень часто, вскоре начала тужиться. Боль затмевала разум. – Юля, как там? – почти обессиленно спросила Оля. – Головка уже показалась. Ещё чуть-чуть и выйдут плечики. – Я готова, – Оля впилась ногтями в ладонь и тужилась изо всех сил. Через две потуги она почувствовала, что живот стал заметно меньше и дышать стало несколько легче. Акушерка шлёпнула малыша по спине, тот захрипел и после заплакал. – Юля, у нас кто? – Девочка, 3500г, 53 см, 9 баллов. Красавица, вся в тебя — ноги от ушей. Новорождённую дочку положили маме на грудь. Оля плакала, гладила мягкую младенческую кожу, целовала каждый пальчик и улыбалась. – Юлька, уже можно её кормить? – Ольга напрочь забыла всё, что когда-то учила в мединституте. – Нужно, пусть молозиво поест, заодно лактацию наладите. Малышка обхватила сосок, и жадно причмокивала. – Моя принцесса, моя девочка... – трепетно и нежно шептала Оля. Оля была готова просить ей всё и даже чувствовала себя немного виноватой, лишь сейчас она поняла, что своим безрассудным поведением могла навредить этой чудесной девчушке. – Оля, сейчас на время расстанетесь: ты в палату, малышка к неонатологам. Через час снова встретитесь. – Спасибо, Юлька.