Потрясение

*** Оля проснулась от нежных прикосновений любимого мужа. – А это тебе, – Паша протянул ей огромный букет роз, чуть припорошенных снегом. – Спасибо! У нас праздник? – Оля, ну ты даёшь: дочери сегодня полгода, сегодня пятое февраля. – Точно! – Оля поцеловала мужа в губы, с трепетом и благоговением. Оля подошла к кроватке, Маринка широко улыбалась и вполне осознанно смотрела на маму. – Ты уже проснулась? – ласково обратилась она к дочке. Розовощёкая девчушка рассмеялась, перевернулась на животик и опираясь на ручки, попыталась поползти. – Паша, кажется у нас ещё один праздник грядёт. – Оля взяла дочку на руки и положила на кровать, Маринка уже в разы увереннее начала переставлять ручки и ножки вперёд. С каждой попыткой движения становились всё более уверенными, – Маринка поползла, смотри! Паша не мог сдержать радости: внутри было так тепло и приятно, он и подумать не мог, что маленькие достижения дочурки приведут его в такой восторг. – Она ползёт, Оля! Она ползёт! – Паша крепко сжал её в объятиях и поцеловал в макушку. – Это, конечно, прекрасно, но я думаю, надо сначала умыться, глазки-то заспанные. – Оля взяла дочку на ручки и они пошли принимать ванну. – Паш, дай, пожалуйста, полотенце. Я забыла его в спальне. – Уже иду, девчонки! *** – Вот и всё, моя лапочка, сейчас папа полотенчико принесёт, и будем с тобой одеваться, потом позавтракаем. – Я уже. Олечка, иди, завтракай, я уже всё накрыл. Маринку вытру и переодену. Малышка лепетала, дёргала руками и ногами в разные стороны. – Ох, не думал я, что тебя так непросто одевать, Маришка, дай папе ручку, – через десять минут бодик был надет на бойкую девчонку. Отец с дочкой на руках вышел на кухню. – Мама, мы пришли! – Паш, спасибо, завтрак — отвал башки! – облизываясь, сказала Оля, встала и расстелила на полу гостиной плед. – Это зачем? – недоумевающе спросил Паша. – Ползать будем, Рыков. Клади Маринку на пол, – сказала она и села на ковёр, где неподалёку ползала малышка. – Эээ, стоп. Без меня они развлекаться собрались, так не пойдёт. Паша встал на четвереньки и пополз, Оля смеялась во весь голос, любуясь этой картиной. – Рыков, что это? – Я тебя тоже люблю! *** – Олечка, ты прикорм вводить когда будешь? – Я боюсь, мне того раза со смесью хватило, тем более она наедается. – Арефьева, заканчивай с геройством. Я же вижу, что тебе тяжело. – Мне нормально. – отрезала Ольга. – Где тебе нормально? Ты думаешь, я не вижу, что у тебя трещины на сосках, что ты жмуришься от боли во время кормления, Оль... – Паш, спасибо тебе, конечно, за заботу – Оля провела рукой по его щеке, – но когда тебя кусают за грудь, как-то не до улыбок. – И сколько у нас зубов? – У нас с тобой, шестьдесят четыре на двоих, у Маринки уже два. Паша позвонил матери. *** – Доброе утро, мам. Нам нужна серебряная ложка. –... – Представляешь, у Маришки уже два зуба. – ... – Ждём! *** – Пожалуй, ты прав. С сегодняшнего дня введём пюре. – Вечером мама приедет, ложку привезёт. – Какую? – Оля удивлённо вскинула бровь. – Серебряную, Ольга Кирилловна, серебряную. Первый зуб всё-таки. – Два зуба.