Шум

             — Дура, дура, дура!..       Пикси привалилась спиной к двери склада, беспомощно сползая вниз. После долгого быстрого бега её ноги совсем перестали держать тело, разъехавшись при первом же удобном случае. Так, сидя на снегу, работяга пыталась отдышаться и заодно проматывала все произошедшие события в голове. Демонтажники существуют, и она чуть не попалась одной из них в лапы…       Девушка дёрнула головой от испуга, отгоняя плохие мысли. Раскинув руки, она повалилась прямо на снег, подставив мордашку под лучи движущегося по небосклону светила. Та демонтажница не стала догонять Пикси, но почему? Почему она не накинулась на неё, стоило работяжке выйти за пределы дома? Она словно испугалась чего-то, будто… побоялась выйти? Пикси от страха и усталости никак не могла связать свои мысли воедино и догадаться, что нападавшая попросту боялась солнечного света — вместо этого она растеряно хлопала глазами, пытаясь понять, что ещё пошло не так в этой вылазке.       Конечно же, не так пошло всё. Даже альбом с рисунками умудрилась посеять! И у кого этот альбом теперь? У демонтажницы в лапах? Какой ужас! Она же наверняка не разбирается в искусстве и просто разорвёт его на мелкие клочки! Подумав об этом, Пикси сжалась в маленький комочек, тихонько заскулив — она так много времени потратила на то, чтобы его заполнить! Там ещё было несколько пустых страниц, которые девушка планировала заклеить кусочками найденных в бункере старых газет, обрывков бумаги и прочей эстетичной чепухой, но теперь вся работа сгинула в темноте того злосчастного дома! С тоской зарываясь пальцами в свои волосы, Пикси подумала: хорошо, что хотя бы остальные вещи она успела забра… Секундочку. Она не успела забрать никакие вещи, она просто убежала, оставив там и карандаши, и рюкзак.       Вот тут-то работяга взвыла второй раз.       — Ну как же та-а-ак?! Как я могла просто взять и накосячить со всем подряд… У меня же теперь нет ни карандашей для рисования, ни рюкзака, ни альбома… Я не смогу найти ни то, ни другое, ни третье! В бункере с этими вещами туго… — вспомнила Пикси о том, с каким трудом она наскребла хотя бы те карандаши, что у неё были. Практически никто не хотел делиться с девочкой карандашами — их в основном использовали механики или инженеры, которым эти зелёные деревянно-графитовые брусочки были «куда нужнее», по словам мамы Пикси. Но девочка, пусть не без труда, смогла выпросить несколько карандашей серого цвета, да ещё на вылазках несколько цветных в одном из старых зданий нашла — она хранила их все, как зеницу ока, только вот… в одном месте. В рюкзаке, который обычно таскала всюду с собой. И всё это сокровище сгинуло вместе с ним…       Пикси поднялась со снега, наконец приведя шестерёнки в норму. Слабо надавив на дверную ручку, она вошла в тёмное помещение склада, чтобы знакомым вентиляционным путём добраться до родной комнаты и уже там принять решение: забить на своё единственное любимое занятие, или же рискнуть… и вернуться в тот дом, где она почти столкнулась со своей смертью.

***

      — Хм…       Эйч лениво взмахнула хвостом, как можно осторожнее проведя пальцами по хрупким бумажным страницам чужого альбома. Она заботливо сгребла в кучку все раскатившиеся карандаши, сложила их в рюкзак, который примостила в уголке комнаты, где ещё сегодня днём сидела юная художница. Но её внимание приковывал альбом. И чего эта работяжка так стеснялась? У неё потрясающие эскизы! Эйч, пусть и не была особо связана с искусством, имела обширную базу данных — поэтому она без труда разобрала, что со страниц альбома в карандашных линиях расцветают земные растения разных видов и сортов. Некоторые эскизы были менее удачными, некоторые — напротив, очень реалистичны. Заметно, с какой старательностью эта работяжка вырисовывала каждый бутон, каждый листок и лепесточек. Эйч тут же представила её, аккуратно рисующую все эти цветы в альбоме, и возможно от старательности даже вытащившую кончик языка. Наверное, умилительное зрелище…       Зато теперь понятно, почему для работяги так дорог этот альбом. Эйч, которая во время работы выкладывалась на все сто десять процентов, понимала труд этой художницы, как никто другой. Она наверняка потратила на своё занятие кучу времени — а значит, велик шанс того, что работяга вернётся за своим творением. Разве она оставит его в лапах жуткой демонтажницы?       Положив альбом поверх рюкзака, чтобы тот не отсырел на каменном полу, Эйч отошла на несколько шагов к дверному проёму — по наблюдениям, солнце скоро должно было зайти. Главное, чтобы художница успела прийти сюда до этого момента — иначе выбравшиеся на охоту ДаблВи и Эф могут без разбора схватить и разорвать бедняжку на куски… Тогда — прощай план по спасению команды от мучительной голодной смерти.       Эйч вздохнула, переведя взгляд на потолок. Прятаться там было бы большой ошибкой, так как она привлекла внимание работяги к тому, что демонтажники могут висеть где-то над головой, словно летучие мыши. Значит, нужно примоститься там, где она её не заметит… И желательно — на самом видном месте. Ведь вещи, что лежат на виду, обычно не вызывают подозрения. Подумав об этом, Эйч пришла к выводу, что самым лучшим вариантом будет стоять недалеко от входа — всегда будет возможность перекрыть этой работяжке выход из помещения или убежать, если того потребует ситуация. В целом, судя по поведению Пикси, она была недалёкого ума и вряд ли бы стала подробно осматривать помещение на наличие здесь своего врага. Ах, да… Эйч была очень наблюдательна, поэтому знала, что эту художницу зовут Пикси — ведь именно этим именем был подписан бумажный альбом со всеми её рисунками. Хмыкнув от самодовольного осознания своей догадливости, демонтажница спрятала колбу с нанитовой кислотой за спину, прислонилась к стене и замерла, отключив глаза на дисплее и лампочки на голове — чтобы лишний раз не привлекать этим свечением чужого внимания.       Наконец, послышался знакомый хруст снега, доносящийся из дверного проёма, а затем каблуки вишнёвых сапог приглушённо стукнули о пол внутри помещения, вызвав у Эйч самодовольную косую ухмылку.       Она всё-таки вернулась.

***

      Оказавшись в безопасности, в своей серой комнате с кучей рисунков на стенах, Пикси почувствовала некоторый прилив сил. Картинки страшного происшествия уже не так будоражили сознание — словно это было лишь ночным кошмаром, который лёгкой дымкой развеялся по сознанию, стоило лишь проснуться — однако на то, что это реальность, указывало явное отсутствие альбома, карандашей и рюкзака. Пикси обессилено бухнулась на кровать, подтягивая колени к подбородку. Она оказалась в сложной ситуации — звать кого-то на помощь было невозможно, ведь возникли бы вопросы «Зачем ты выходила на улицу?», «Как ты выходила на улицу?», а затем — «В целях твоей же безопасности мы закроем дверь на складе навсегда. Пойми, солнышко, мы о тебе беспокоимся, жизнь важнее каких-то там карандашей!» — и привет серая, скучная, буквально безвылазная жизнь.       Одной идти было тоже не лучшей идеей — эта демонтажница даже ростом была выше, чем кроха Пикси, и пусть впопыхах девушка не успела разглядеть её детальней, она почему-то была уверенна, что эта убийца обладала достаточной мощью и физической силой, чтобы задержать её. Стать чьей-то закуской ой как не хотелось.       Наконец, собравшись с духом и проверив время, работяга пришла к выводу, что уже вечереет. Чувство безысходности сильно сдавило горло, ведь если стемнеет — найти то место, где она посеяла свои вещи, будет куда сложнее. Да и после подтвердившегося существования дронов-убийц идти ночью представлялось скорее бредовой идеей, чем разумной. Скоро начнёт холодать, так что повысится вероятность замерзания масла в венозных трубках, особенно у Пикси с её хлипким телосложением. Нужно хотя бы куртку захватить… Поднявшись с кровати, девушка подхватила на руки свою курточку и бегом бросилась к выходу. Она по-быстрому сбегает за своими вещами и вернётся… Если та демонтажница нападёт, Пикс просто выбежит из дома и всё. Она не достанет маленькую и юркую Пикси, нет! Пикси будет жить!       Подбадривая себя подобными мыслями, работяжка выбежала за пределы комнаты и, налепив на дверь стикер «не беспокоить!», чтобы никто посторонний не обнаружил её отсутствия, бросилась в сторону знакомой вентиляционной шахты. По пути она нацепила на себя захваченную курточку и даже надела на голову капюшон — на случай, если за пределами бункера поднялась метель.       На улице похолодало. Солнце уже закатывалось за горизонт, озаряя оранжевыми лучами остатки зданий и снежные холмы. Редкий снегопад, что шёл днём, прекратился, облаков над головой не было, а с одной стороны небосклон уже начинал опасно темнеть, накидывая на город пелену подступающей ночи.       Пикси торопливо побежала по своим ещё не занесённым следам в сторону знакомого дома, однако с каждым шагом её движение замедлялось всё больше и больше, а по трубкам вместе с маслом начал циркулировать липкий и скользкий страх. Пожалуйста, пусть всё получится и Пикси просто заберёт свои вещи из этого дома и покинет его…       Оказавшись на пороге, работяга осторожно и настолько тихо, насколько умела, ступила на пол. Она торопливо осмотрела помещение, задыхаясь от страха. Взгляд её остановился в самом углу комнаты, где аккуратно были сложены её вещи. От радости Пикси даже забыла проверить, не ловушка ли это, и бросилась в сторону вещей, крепко обняв их, прежде чем начать дрожащими руками проверять, всё ли её имущество уцелело после нелепого дневного столкновения: не поцарапался ли альбом, не сломались ли карандаши, все ли они находятся в рюкзаке? Убедившись в сохранности вещей и пересчитав их, работяга успокоилась и лениво накинула лямки рюкзака на свои плечи, собираясь как можно скорее покинуть страшное помещение. Однако спустя секунду она услышала гулкие шаги за своей спиной. Как звук чьих-то каблуков…       В ужасе сжавшись, Пикси развернула голову через плечо в сторону выхода. Увы, единственный выход из помещения был сейчас перекрыт отчётливо выделяющимся на фоне белого снега фигуристым силуэтом. И где только она пряталась, что так внезапно выплыла, будто из ниоткуда? У работяги появилась возможность рассмотреть в полутьме дисплей высокой демонтажницы, который горел спокойным золотым светом. Почему-то на нём отчётливо виднелся лишь один глаз — место второго закрывала серебристая чёлка, но даже сквозь неё не проступало какое-нибудь свечение. За спиной у демонтажницы Пикси разглядела длинную, ниже талии, косу — и даже с некоторой завистью успела подумать о том, до чего же она красивая… Ровно до того момента, пока из-за спины силуэта, стоящего в дверях, не выскользнул гибкий хвост с колбой на конце.       — Ну привет. — послышался спокойный голос, от которого у работяги перемкнуло все шестерёнки. Она прижалась спиной к углу, где ещё пять секунд назад покоились её вещи, и замерла, отчаянно бегая взглядом по комнате и ища хоть какой-нибудь выход.       — Я пыталась поговорить с тобой сегодня, но ты, кажется, не особо общительна. — силуэт начал двигаться в сторону работяги, заставив её запаниковать ещё больше. — Я рассчитывала, что ты вернёшься, и не ошиблась. Пикси и правда решила забрать свой альбом с рисунками.       — Чт… Ты знаешь моё имя?.. — вскрикнула художница, подскочив на ноги. — Т-ты что, ведьма?!       — Да, ведьма! — коварно улыбнулась во тьме Эйч, решив пошутить. Однако работяжка шутки, кажется, не поняла, и, когда собеседница оказалась на расстоянии вытянутой руки от неё, девушка бросилась в противоположный угол комнаты, знатно удивив медлительную демонтажницу. — Эй, ты куда? Я просто хочу подружиться и поговорить!       — Я не хочу дружить с тобой! — отвлеклась Пикси, развернув голову назад во время бега, и споткнулась о собственные ноги. Оказавшись на полу, она торопливо поползла в сторону выхода.       — И долго ты ещё это представление корчить будешь? Ладно, пока твои поползновения на полу продолжаются, представлюсь, пожалуй, хотя тебе глубоко наплевать. Я Эйч, командир экспериментального отряда дронов-демонтажников. Думаю, это не требует разъяснений. — так же невозмутимо продолжила демонтажница, в глубине души усмехаясь, до чего же смешно сейчас эта работяга пытается ползти в сторону двери, хотя спокойно может встать и дойти до неё ногами. — А ты у нас Пикси, работяга, художница, маленькая и глупенькая, которая испугалась страшную-престрашную демонтажницу, которая за эти две минуты разговора и пальцем её не тронула!       Она надеялась такими туманными намёками объяснить работяге, что её не стоит бояться, однако поглощённая паникой Пикси забыла про всё на свете и вскоре, добравшись до выхода, выскочила на улицу, радостно тыча пальцем в тёмный дверной проём и хохоча:       — Ага, я смогла! Я забрала свои вещи, и ты теперь ни за что не поймаешь меня и не съешь!       — Ты в этом уверенна? — с коронной интонацией уточнила Эйч, подходя к дверному проёму. Интонация, однако, была проигнорирована оппонентом, а намек — пропущен.       — Конечно уверенна! — работяжка развернулась спиной и продолжила самодовольно болтать, даже не видя, как Эйч аккуратно вышла на снег и двинулась в её сторону. — Ещё когда я была здесь днём, то заметила, что ты не выходишь из дома. Значит, ты тут живёшь. А может, тебе просто нельзя отсюда выходить или ты боишься чего-нибудь… Например, снега! Тут же везде снег!       — Ну почему же я должна его бояться? — насмешливая фраза прозвучала прямо над плечом вздрогнувшей от неожиданности Пикс. — Вот солнечного света я боюсь. Кстати, солнце зашло, глупенькая. Так что теперь ты от меня не скроешься.       — Ий!!! — пискнула работяга, едва не упав на землю из-за подкосившихся ног. Однако ей удалось собрать последнюю волю в кулак и бессмысленно попытаться убежать на своих двоих как можно дальше от Эйч. Закатив свой единственный глаз и звонко цокнув языком, Эйч крикнула ей вслед:       — Ты на полном серьёзе собираешься убежать от меня?       Не услышав ответа, она с кирпичным лицом расправила крылья и, взметнувшись вверх, за две секунды догнала отбежавшую от неё на несколько метров работягу, придавив её животом к земле. Пикси тут же засопротивлялась, начала брыкаться, даже умудрилась пнуть демонтажницу, что ещё больше разозлило её:       — Хватит брыкаться!       — Отпусти-и-и!       — Да остановись, дай сказать…       — Нет! — развернувшись под чужим телом, Пикси размахнулась и отвесила демонтажнице звонкую пощёчину. Подзависнув на полсекунды, Эйч приложила к вмятине от чужих пальцев, что осталась на щеке, свою ладонь. И хотя её система смогла исправить деффект, вновь сделав личико ровным и аккуратным, злость от пощёчины никуда не делась.       — Ну всё! — Эйч подняла руки, трансформируя их в шприцы с парализующей жидкостью. — Мне это надоело!       Пикси замерла, услышав незнакомые щелчки от смены оружия, и взглядом ухватила длинную блестящую иглу, исходящую из прозрачной колбы. Замерев на секунду в раздумьях, она приняла решение — уж если сопротивляться, то наверняка. И с огромным усилием перевернулась, опрокинув демонтажницу на снег и крича. Поднявшись на шатающихся ногах, работяга бросилась в сторону своего дома, пытаясь на ходу поправить сползающий с плеч рюкзак. Капюшон куртки совсем слетел с её головы, открыв растрепавшиеся от борьбы волосы.       — Ты всё равно не убежишь! — взывая к разуму работяги, заорала Эйч. Ей в ответ донеслось:       — Ты не знаешь всех моих способностей! — а затем громкое «ой!» и «шлёп!» — видимо, девчонка опять споткнулась о свои же ноги, повалившись на снег. Рюкзак с вещами отлетел в сторону, так что Эйч, поднявшись, спокойно догнала тянущуюся за своими вещами Пикси и наступила ей на спину ногой-шпилькой, подвинув к себе. Знатно оцарапавшись щекой о ледяную корку земли, работяга всхлипнула, из последних сил пытаясь подняться и скинуть чужую ступню с себя. Однако демонтажница больше не церемонилась с ней — она просто проколола шприцами чужую одежду и металл между лопатками, вводя парализующий раствор в трубки работяги и недовольно сдувая с дисплея растрепавшуюся чёлку:       — Я тебя предупреждала!       — За что?.. — прохныкала Пикси, чувствуя, как непонятная субстанция смешивается с её маслом, охватывая тело каким-то постепенным ознобом. Воображаемые мурашки забегали по затылку, спустились на позвоночник, и, стоило демонтажнице отпустить жертву, как та тут же поползла в сторону бункера, куда так хотела добраться живой и невредимой. Однако тело её постепенно переставало слушать сигналы искусственного мозга, и немеющие руки с ногами постепенно отключались, вскоре уронив работягу лицом в сугроб и заставив беспомощно застонать. Эйч подобрала хвостом рюкзак работяги, подошла к ней самой и, развернув её лицо к себе, заметила в уголках светлых розовых глаз две слезинки. И губы, что дрожали, едва различимо шептали что-то — наверное, просьбы не убивать или нечто в этом роде. Увы, парализующий токсин отнимал и возможность говорить.       — Ой, ну что ж вы, работяги, такие все нежные, не могу прям. — проведя по царапинам на чужой щеке, Эйч осторожно выбила на них дробь пальцами, заставив работягу скорчиться от боли. — Та штука, которую я вколола, не убьёт тебя, а лишь парализует. Посидишь так часиков восемь… Ну, я же не бездушная тварь, какой ты меня считаешь — заберу тебя с собой в капсулу, там куда теплее и не так скучно — с моими-то товарищами по команде…       Лицо Пикси от чужих слов умоляюще вытянулось, но Эйч не дала ей даже протестующе промычать в ответ, перекинув девушку через плечо. Та повисла на чужом корпусе, как полотенце.       — Да ладно, не пугайся. Я защищу тебя от них. Заодно поближе познакомимся, а то здесь как-то не получилось.       И демонтажница двинулась в сторону капсулы, оставляя за собой лишь тоненькие, едва заметные от шпилек-ног следы на снегу.