Дьявольские силки

Тео зашел в мрачную комнату. Стоящий в углу старый резной скрипящий шкаф не сильно отличался от остальной мебели, находящейся в помещении. Так и не застеленная с утра кровать очевидно кричала о том, что парень впопыхах собирался. Лежащий на ней старый потрепанный жизнью матрас был к тому же прожжен пеплом от сигарет. Именно на него упал взор юноши, куда через долю секунды полетела сумка. Сумка, сделанная из кожи, с маленькой серебряной застежкой, на которой мелким шрифтом была выгравирована буква «Н», указывала на принадлежность Нотта к величественному и состоятельному роду. Она была полностью забита газетами и журналами с последними новостями волшебного Лондона. Но все, что хотел увидеть парень, — это колдография с одной единственной волшебницей. Он хотел убедиться, что она в порядке. Но последние семь недель его попытки были тщетны, девушку не упоминали даже мельком. Это было довольно странно. Она со своими друзьями не более чем четыре месяца назад спасла весь мир, а написали о ней лишь раз после случившегося. Нотт уселся на стол рядом с окном, вид из которого оставлял желать лучшего. Серые тучи заслоняли взор на и без того мрачный район. Достав из кармана пачку сигарет и взяв одну, он поджег ее палочкой, поднеся фильтр к губам. Сделав глубокий вдох, тем самым проталкивая дым глубже в легкие и обволакивая горечью горло, парень откинул голову назад. Наслаждаясь таким желанным, дурманящим голову ощущением. На плаву его держит лишь то, что уже меньше чем через месяц начнется новый последний учебный год. Тео был уверен: она вернется в Хогвартс даже после всех тех чудовищных событий, которые ей выпала возможность не только увидеть, но и ощутить на собственной шкуре. Это ведь все та же Грейнджер, которая всегда смотрит своим страхам в глаза, вечно буйная и пуленепробиваемая, гордая и смелая, та, в которую верит он сам. Она никогда не изменится. Не изменится же?

***

Разящий запах алкоголя, сладких фруктов и чего-то отдаленно напоминающего спирт. Переулок был переполнен своей маленькой ночной жизнью. Люди в черных, волочащихся по полу мантиях заливались громким смехом, когда кто-то отпускал весьма нелепую шутку. Звенели бокалами или кружками, при этом выслушивая очередной сумасбродный тост. Услышав столь знакомую песню, пускались в пляс до умопомрачения, пока желудок не вывернется наизнанку. Волшебники здесь были другими. Не такими, как в городе. Здесь все могли забыться, стать собой, снять маску и даже позабыть, какой сегодня день недели. Именно здесь Гермиона обретала покой, а кошки, которые терзали душу глубоко внутри, затихали. Оставляли лишь едкие шрамы — хотя и про них Грейнджер забывала, делая пару глотков огневиски или веселящей воды. Кто бы мог подумать, отличница-всезнайка будет сидеть здесь, в баре потайного переулка далеко не первой свежести, утоляя нежеланную горесть в алкоголе. — Красавица, может познакомимся? — мужчина лет тридцати, слегка пьяный, стоял, облокотившись о барную стойку, лицом к Гермионе. Девушка только хотела что-то произнести, как послышался строгий насмешливый голос. — Пошел вон отсюда, Ро-о-об! — его имя она произносила с некой тошнотворностью, стараясь растянуть его, дабы исказить звук. Они определенно виделись не впервые. И, должно быть, были не в восторге от компании друг друга. Роб помотал головой, пытаясь привести себя в чувства. — Алис, не будь такой занудной! — Роб схватил Гермиону за талию и притянул ближе к себе. — Роб! Ей нет восемнадцати, и если ты ее еще хоть пальцем тронешь… Парень отпрянул от Гермионы как ошпаренный, завопив: «Ладно, ладно, не трогаю я твою девчушку!» — То-то же, — победоносно крикнула Спиннет. Когда Роб скрылся в толпе танцующих, Алисия, повернувшись вполоборота к Гермионе, произнесла: — Тебе бы перестать баловаться выпивкой. — Я уже не маленькая, могу сама разобраться, что мне нужно, а что нет, — пошатнувшись и насупив брови, парировала она. — Ну-ну, но если кто-то из твоих друзей опять захочет ввалиться сюда после очередного твоего выкрутаса… Просто постарайся не допустить этого снова, — шумно выдохнув, Алисия продолжила натирать бокал. Она не меньше Грейнджер была измучена событиями этого года, но держалась куда лучше. Не давая себе возможности даже перевести дыхание, Спиннет все время увлекала себя новыми занятиями. Будь то работа или встреча с очередным назойливым ухажером, от которых в последнее время не было отбоя. Она всегда была очаровательной девушкой со строптивым характером. Война знатно всех потрепала, но радовало, что хотя бы что-нибудь оставалось неизменным.

22 июня 1998

Гермиона гуляла по Косому Переулку в компании Джинни. Подруга восторженно рассказывала о чем-то, но Грейнджер не слушала. Была слишком увлечена своими размышлениями. Солнце щекотало лучами лицо гриффиндорки, магазины кишили толпами очередных покупателей. Гул уличных музыкантов убаюкивал, давая возможность наслаждаться моментом. Хотелось раствориться в сладостном ощущении безопасности. Все вокруг меркло, заволакивая глаза пеленой надежды, которая не сгинула даже после до такой степени удручающего периода. Вера в лучшее продолжала пылать в столь хрупком и невинном сердце. Хотя временами казалось, что даже это скоро закончится. Во что оставалось верить теперь? Ее однокурсники были мертвы. Большая часть тех, кто выступили против Волан-де-Морта, пала от рук пожирателей. А ее друзья ходили с натянутыми улыбками и фотографировались для Пророка. «Золотое трио спасло Великобританию» или «Гарри Поттер, Гермиона Грейнджер и Рональд Уизли — друзья или что-то большее?». Рита Скитер была занозой в заднице магического мира, и кажется, она смогла превзойти саму себя в бессмыслице своих статей. Она ни разу после битвы не упомянула кого-то из Ордена Феникса или учеников Хогвартса, которые сражались там, бок о бок с ней, не менее отчаянно. Зато успела несколько раз затронуть тему их дружбы и поставить ее под сомнения. Как же это, по правде говоря, раздражает. Она вбирала в ноздри блаженное чувство свободы. Свобода. Вот оно то, ради чего они пожертвовали жизнью. — Эй, мы первый раз за месяц выбрались из дома, — Джинни толкнула ее локтем, — поэтому удели мне хоть крупицу своего драгоценного времени. — Да, конечно, извини. — О чем ты все время думаешь? Или о ком? — ехидно улыбнулась она. — Мерлин, Джинни, не говори глупостей. Просто задумалась. Грейнджер испытывала поистине добрые и светлые чувства к Уизли-младшей. Но иногда она добивала ее нелепыми вопросами или своей бестактностью. — Смотри! — закричала Уизли, ткнув пальцем в огромное скопление людей. Гермиона устремила взгляд в сторону в поисках объекта, который вызвал у ее спутницы настолько бурные эмоции. Джинни побежала в толпу, вмиг поглотившую девушку. — Джин! — крикнув, она последовала вслед за приятельницей. И вот она — та, ради которой Уизли-младшая кинулась в кучку народа, стоит в ее объятиях. Алисия Спиннет. Когда-то она играла с Гарри в команде по квиддичу. Алисия всегда, принимаясь за что-то, делала это с полной самоотдачей. Этим она запомнилась Гермионе. В этом она была исключительна. — Гермиона, Джинни, вы себе даже представить не можете, как я рада вас видеть, — улыбнулась она, еще крепче стискивая в объятиях Джинни. — Не ожидала тебя здесь увидеть, — девушка неспешно разорвала объятия. — Я собиралась зайти к Оливеру за вещами, но оказалось, что он сейчас не дома. — Вы расстались? — поинтересовалась Гермиона. — Да, пару недель назад. — Может, тогда присоединишься к нам? Мы собирались прогуляться, — еще более задорно залепетала Джинни. — С удовольствием! Час. Два. Время летело незаметно, все вокруг стало малозначимым — как прохожие кидали на этих троих гневные взгляды, когда они, идя по улице, громко смеялись или что-то бурно обсуждали; как заходили в бутики, набирали горы вещей и непринужденно, с наигранной грацией дефилировали. Все было так беззаботно, так легко. Гермиона давно такого не чувствовала. — Мне уже пора. Родители сегодня пригласили на ужин. Спиннет не хотела покидать эту компанию, но время безжалостно. Ей действительно нужно возвращаться. Каждый день давался мучительно сложно. Извечно причитающая мать была напоминанием о расставании. А отец тем временем под нос приговаривал, как он разочарован в так и несбывшейся карьере и идеально продуманном до мелочей будущем. Алисия не сомневалась в том, что сегодня ей предстоит выслушать очередную тираду про то, какая она безответственная дочь, ведь на нее возлагали надежды, которые она, ко всеобщему сожалению, не способна была осуществить. — Жаль, но мы же еще увидимся? — с нескрываемой грустью спросила Джинни. — Конечно, увидимся. Если хотите, можете прийти завтра в Лютный переулок, там находится бар, в котором я работаю. — Нет, я, пожалуй, откажусь. Не переношу такие заведения, — хмыкнула Уизли, после чего ее лицо перекосила гримаса отвращения. Это была чистой воды правда. Уизли в принципе не жаловала Лютный переулок. Ее неодобрение вызывало и то, что Спиннет работала там уже по меньшей мере год. Это было истинное дружеское беспокойство, и оно было оправданно. — А ты, Гермиона? Грейнджер не горела желанием посещать такого рода трактиры, если это можно так назвать. Но и каждый день находиться с Джинни становилось пыткой. Извечные допросы и болтовня младшей из семейства Уизли изрядно поднадоели. Создавалось впечатление, что она никогда не замолкала, ну или у нее был вечный двигатель. Нора очень радушно приняла гостей, в список которых входили она и Гарри Поттер. Казалось, Гарри позабыл о том, что происходило в Хогвартсе не так давно. Он всегда находился в компании Джорджа и Рона, иногда к ним присоединялась и сама Джинни, которая переставала терзать Гермиону. Изредка Грейнджер поддерживала разговор за трапезой или хвалила блюда, приготовленные миссис Уизли. Но честно говоря, она редко присоединялась к семейным застольям, да и в принципе нечасто баловала себя пищей. От вида еды периодически воротило. Об этом говорили впалые щеки и слегка исхудавшее тело девушки. Частенько Молли заставляла Гермиону хотя бы что-нибудь, но съесть. — Ну, а я с радостью приму приглашение. Ей необходимо было отвлечься. Именно поэтому она, натянув самую что ни на есть доброжелательную улыбку, ответила беспрекословным согласием. — Замечательно, тогда до встречи! — секунда, и девушка исчезла из поля зрения, аппарировав.

30 июля 1998 года

Гарри, Рон и Джинни уверенно заходят в до такой степени ненавистное им место. Дверь позади них захлопывается с характерным глухим стуком. Несколько посетителей резко перевели свой взор на троицу, что потревожила их покой, но также скоро и забыли о них. Слегка приглушенный желтый свет успел им приесться. Громкая музыка била по барабанным перепонкам с новой и новой силой, заставляя периодически содрогаться стаканы, стоящие на маленьких круглых столиках. Такой глупый и время от времени истерический смех не менее сильно раздражал. Каждый раз, когда они приходили сюда, задавали себе вопрос: «Как?». Как их милая подруга, не выносившая громких звуков и не терпящая компании пьяниц, находилась здесь с неоправданной регулярностью? Почему ее так влекло это место? Четкого ответа, на который можно ссылаться, она никогда не давала. Ребята бегали по забегаловке глазами в надежде найти Гермиону взглядом, желая как можно скорее покинуть бар. Но все было напрасно, поэтому они незамедлительно отправились к рабочему месту Алисии. Девушка как раз придвинула рюмку с прозрачным содержимым какой-то женщине. Та же, в свою очередь, не задумываясь, быстро ее осушила. — Алисия! — Гарри встал напротив Спиннет и потянулся к ней, намереваясь обнять девушку. — Поттер, рада видеть ваши рожи здесь! — кинула Алисия, обнимая его. — Может, выпьете чего-нибудь? — Простите, что прерываю, но где она? — запрокинув локти на стойку, Рон улыбнулся Алисии и прикрыл уши, чтобы хоть немного приглушить звук, продолжавший тарабанить по перепонкам. Он пусть и был любителем шумных компаний, но это было превыше даже его сил. Рон в такие моменты поистине ненавидел Грейнджер. Запах алкоголя ощущался даже за километр от заведения, и от этого было явно не легче. Уизли действительно иногда позволял себе огневиски, было даже пару раз, когда за непринужденными разговорами с Гарри и Джорджем пропускал пару стаканов. Но здесь было иначе. Здесь от всех несло перегаром. Ему казалось, что здесь люди пьют без устали. — Спасибо, но определенно не сегодня. Гарри был уверен, что это не обидит ее. Да и сейчас его куда более интересовало состояние Гермионы, которая все чаще начала покидать Гриммо только ради этого. Он давно перестал понимать ее. Гермиону, с которой он вырос, с которой учился семь лет подряд, которая была, гиппогриф ее раздери, его лучшей подругой. Она и Рон были первыми людьми, с которыми он познал настоящую дружбу. Она была единственным человеком, который мог заставить его прочитать «Энциклопедию Поганок» или «Историю Магии». — Как знаете. Она в 5-й комнате, но… Не дослушав подругу, они кинулись в сторону комнат. Дойдя до нужной двери, они встали напротив. — Алохомора! — Гарри первый вошел в комнату, и перед ними открылась картина, которую до этого момента им не приходилось лицезреть. Свитер Гермионы валялся на полу, а сама она сидела сверху на чужих коленях и страстно целовала своего любовника. Парень выглядел растрепанным, его длинные прямые каштановые волосы, прямо как у самой Гермионы, закрывали лицо, он был одет в широкие прямые джинсы и черную водолазку. На стуле рядом с кроватью висела красивая парадная мантия. — Гермиона Джинн Грейнджер! Первой из оцепенения вышла Уизли-младшая, тем самым прерывая незнакомца и их подругу от столь важного занятия и заставляя обратить на себя их внимание. — Какого Мерлина здесь происходит? Ты совсем уже двинулась? — не успокаивалась Джинни. — Одевайся, мы уходим! — рявкнула девушка. Она видела Грейнджер при разных обстоятельствах, но до такого никогда не доходило. Джинни знала, что Гермиона была девственницей, понимала, что когда-нибудь найдется парень… Но черт возьми, не так же. Она знала, что если она сделает это сейчас, то до посинения будет винить в этом себя. И пусть она и будет в этом права, Джинни не позволит ей этого сделать. Не сейчас. — Вы, — Джинни развернулась к парням, — выходите и ждите нас. Новоиспеченный любовник Грейнджер недоуменно наблюдал за происходящим. Неспешно поднимаясь, Гермиона надела свитер и кинула на парня мимолетный взгляд. — Еще увидимся, — произнесла она, что окончательно привело Уизли в ярость. Она больно сжала запястье подруги и потащила на выход. Казалось, Гермиона в какой-то день ушла, а вернулась уже совсем другим человеком. Не осталось почти ничего от нее прежней. Это была ее оболочка, всего-то тело, только вот теперь с другим наполнением. Нередко, когда Грейнджер собиралась к Алисии, она заходила к ней в комнату и предупреждала о том, что собирается в кабак, хотя она как никто другой знала, что это злило Джинни. Будто ей не хватало адреналина. Она была наравне с наркоманами. Приходила за следующей дозой после понимания, что той уже недостаточно. Поднимая градус все выше и накаляя обстановку вокруг себя. — Мне больно! — девушка попыталась вырвать свою руку, но безуспешно. — Замолчи, — выдохнула Джинни и наконец-то вышла из комнаты. — Аппарируй, — стиснув другой рукой ладонь Гарри, она положила свою голову ему на плечо и прикрыла глаза. Неимоверное облегчение. Вот что она ощущала после этого дня.