Берег красного моря

      Стабильность, уверенность, спокойствие — три столпа, на которых покоилась жизнь Айвы Кармоны.       Три заповеди, три аксиомы её личного космоса, три строки из невидимого катехизиса, само существование которых вплетало в её бытие ту самую стабильность, уверенность и спокойствие. Непреложные, как закон тяготения, неизбежные, как ход часов, они пронизывали её дни тонкой, почти незаметной нитью порядка.       Айва Кармона считала себя одним из самых заурядных экземпляров homo sapiens из числа тех, что были чуть лучше всех прочих. Без гор баснословных богатств и требований семейного авторитета, сверхъестественных возможностей или дара провидения. Она не числилась наследницей английской короны, сицилийской мафии, американских миллиардеров или прочих подозрительных сборищ. Никакая прабабка не предрекала на крови день ее рождения, и день этот не выпадал на дату схождения или расхождения каких-нибудь высших сил, святых земель или путей на ближайшей железнодорожной станции — хотя последнее еще можно проверить.       Что самое удивительное — у Айвы Кармоны всё было хорошо. Даже слишком. Она спала по восемь часов, ела овощи, не знала, как выглядит упаковка антидепрессантов, и никогда не страдала от душевных терзаний и уж тем более не сталкивалась с серьёзными жизненными драмами или экзистенциальными кризисами. Она имела весьма недурную (то есть, лучшую) успеваемость в последнем классе старшей школы и жила в полной гармонии с самой собой и своей кошкой.       Короче, так хорошо, что даже скучно.       Иногда же это размеренное существование разбавляли веселые вечера, которые будто по графику появлялись в ту или иную неделю. Когда Айва понимала, что ей срочно нужна разрядка, под рукой мигом оказывалась Нерия, которая по щелчку пальцев делала этот вечер более приятным.       В один из таких вечеров, когда Айва снова наведалась к подруге, та уже поджидала ее с маленькой бутылочкой виски и готовностью превратить вечер в маленькое контролируемое безумие. Нерия как-то говорила, что между ней и родителями доверительные отношения и возникновение алкоголя в ее комнате — еще один приятный вытекающий бонус, поэтому Айве не о чем беспокоиться, но девушка уже давно подозревала что та украдкой проворачивала за спиной подруги и собственных родителей хитрые махинации над семейным буфетом.       И Кармона позволяла себе на несколько часов забыть о трёх своих столпах, зная, что утром они снова будут на месте — целые и невредимые.

      Время давно перевалило за полночь, и уровень виски в бутылке медленно, но верно приближался к нулю — как, впрочем, и трезвое состояние Айвы. Она резко вскочила с кровати подруги, покачнулась и, балансируя на полу, потянулась к телефону на столе.       — Ладно, дорогуша, это был только разогрев. Я уверена, что после следующей песни тебе придется идти за новой бутылкой, — объявила она, прокручивая плейлист. — Uno momentо, где же она…       Нери фыркнула.       — В моем плейлисте каждая песня под выпивку. Давай чего-нибудь повеселее, сегодня не вечер страданий.       Айва пошарила в плейлисте подруги, выбирая что-нибудь подходящее, и из колонок полилась новая мелодия. Певец на иностранном языке выводил что-то проникновенное, с каждым аккордом вытягивая ноты все выше. Айва обернулась к подруге в ожидании реакции.       Нери пару секунд молча смотрела в одну точку на стене, потом еще немного. Спустя добрых тридцать секунд она подняла палец, выждала момент, когда песня подошла к припеву, и с новым словом глубоко вздохнула:       — И вот на этом моменте я лишилась девственности.       Айва так и поперхнулась на месте, вытирая жидкость с подбородка.       — Ты серьезно?!       Нери кивнула с той уверенностью, с какой могут кивать только истинно подвыпившие люди. Затем она торжественно подняла бокал и провозгласила:       — За мою потерянную девственность, за мои лучшие годы…       Айва хмыкнула:       — Да уж, после такой новости я точно должна выпить.       — Ну-у-у, это было давно, я была пьяна, и мне было очень хорошо, — философски подытожила Нери с легкой ноткой извинения. Она протянула руку к бутылке на столе, и Айва молча вручила ей все, что осталось, — мы просто сидели, допивали коктейли, и как-то так получилось…       — О, и, конечно же, абсолютно случайно, — кивнула Айва с преувеличенной серьезностью, на что Нери утвердительно кивнула.       — Абсолютно! Сидели ну прямо как мы сейчас сидим. Ну может обстановка была чуть другой, скажем, тут был стол, я сидела тут и он напротив меня. Он что-то рассказывает, начинает звучать эта песня и я понимаю, что все, о чем я думаю, это о том, что я прямо сейчас хочу его руки на своей талии, а еще о том, что алкоголь это очень хороший способ оправдаться, если я сделаю какую-нибудь жуткую глупость, — она заговорщицки улыбнулась, — Ну и я послала все к черту, подруга. Живем один раз, разве нет?       — Да уж, — слегка усмехнулась Айва, пряча взгляд в стакане. Ей почему-то пришло в голову, что это довольно безответственное поведение со стороны подруги, хотя она прямо никогда ее и не критиковала. От той, однако, не укрылась ее реакция, и она тыкнула ее в плечо:       — Хочешь сказать, такие мысли никогда не приходили к тебе в голову? — удивилась Нери и потянулась за второй бутылкой.       Айва улбынулась ей, неловко заправив локон за ухо:       — Ну тут, дорогая, я всегда думаю головой. Вдруг кто-то не захочет, чтобы я так делала? Ему будет неприятно, мне — неловко, нам — неудобно или что-то вроде того, — сказала она, на что Нери фыркнула:       — Да в смысле не захочет? — воскликнула девушка, пока жидкость из бутылки все лилась и лилась ее в стакан под опасливый взор подруги. — Прелесть в спонтанности, дорогая, это же не математика, чтобы рассчитывать все за, против, вычислять вероятность того, сего, ты еще производную найди. Тут надо понять момент и брать быка за рога, понимаешь? — она шаловливо улыбнулась.       На этом моменте Айва даже немного покрылась краской. Не то, чтобы она совсем уж не понимала, о чем идет речь. Но она даже теоретически не могла представить, чтобы существовал такой человек, который бы на столько превратил ее мозги в кашу и заставил сделать на столько необдуманный поступок, который нес бы с собой столько социальных неловкостей…       …В этом они с Нерией немного отличались.       Намного отличались.       Девушка вообще всегда думала сначала головой, и именно потому, по ее мнению, избежала многих глупостей и ошибок, которые делали многие из ее друзей. Иногда ей было даже до смешного грустно, как люди сами создают себе проблемы, а потом страдают, плачут или еще чего похуже.       Слегка потупив в взгляд, она взяла телефон Нери в поисках следующей песни.               Нери прижалась крепче, и Айва почувствовала тепло её тела сквозь тонкую ткань футболки, запах виски и клубничного шампуня в русых волосах. Кожа подруги была горячей, слегка влажной от душноты в помещении, и это тепло разливалось по груди Айвы, заставляя забыть о холоде за окном. Они лежали на кровати, нашутившись и отсмеявшись. И вдруг после некоторой паузы с другой стороны послышался вздох:       — Айва?       — М-м-м? — губы слегка тронула расслабленная улыбка.       — В общем, я не успела тебе сказать, но теперь я переезжаю в центр.       Улыбка застыла на лице. Послышалась тишина, во время которой девушка очень старалась ответить что-нибудь рациональное.       — Как это?       Нери прочистила горло, кажется, прилагая отдельные усилия, чтобы ее речь звучала складно:       — Ну, из пригорода ехать в Колледж каждый день долго, я поняла, что не вытягиваю, хотя и прошла какая-то неделя-вторая. На выходных, может быть, буду тут, но так буду жить у брата. У него есть комната.       Айва перевернулась со спины на живот и посмотрела на подругу. У нее в груди что-то неприятно заныло. Они обе жили в небольшом районе в полуторе часа езды от центра Мадрида. Именно тут была их школа, были все их друзья, было их детство.       — И когда переезд?       — Начнем… завтра, — она все так же смотрела в потолок.       Айва попыталась разглядеть что-то в ее серых глазах и ресницах, но в конце концов снова легла на кровать рядом. В этот раз чуть дальше. Всего лишь на несколько сантиметров.       — М-м.       Завтра.       Нери и ее семья были не из тех, кто принимает спонтанные решения.       — Почему сразу не сказала?       — Об этом знает только Франциско, — «потерянная девственность», — Я замоталась и хотела сказать, но потом как-то откладывала, и в общем… вот, — она посмотрела на Айву.       У Франциско и Нери были, что называется, «эти самые отношения».       Айва кивнула головой, но ей почему-то пришло в голову, что еще месяц назад эта фраза звучала бы совсем по-другому: «Об этом знаешь только ты. Я замоталась и хотела сказать ему сегодня».        Она еще немного прикинула варианты, и ухватилась за самую простую из витавших в ее голове мыслей, пока зубы кусали нижнюю губу.       — Я буду скучать, — повисло в воздухе.       Нери придвинулась к ней ближе и слегка улыбнулась.       — Я тоже, — сказла она и потянулась к подруге для объятий. Айва же вновь повеселела, отгоняя неприятные мысли:       — Ага, да, конечно, скучать она будет. У нас ведь теперь есть наш сладкий Франциско, а Франциско у нас старшекурсник, ну да-ну да, — начала отбиваться она от девушки.       — Кое-кто ревнует, а-а? — засмеялась Нери.       — Ну да, ревную, а что, нельзя? Теперь Франциско будет утешать тебя за бокалом виски, ему ты будешь плакаться в рубашку, ему ты будешь писать когда тебе плохо, все с тобой ясно!       — Ну, понимаешь, это же Франциско, — стала объяснять та. Айва шутливо закатила глаза. — У нас любовь, все дела, понимаешь? Эй, ты что, глаза закатила? Вот начнешь встречаться с кем-нибудь я на тебя погляжу, я серьезно. Появится какой-нибудь Диабло, или там Лайошь… — она замкнулась на нее подушкой.       — Кто-о??? — прыснула та. — Лай… Лайошь??? — воскликнула Айва, когда мешок с пухом прилетел ей в лицо.       — Ну да, Лайошь…       — Боже, отвратительное имя, где ты его только откопала, — алкоголь ударил ей в голову и она, уливаясь, начала кататься по кровати со смеху.       — Это король был такой, между прочим, чего смеешься, — Нери уже и сама не могла остановить смех, — Заведешь парня, я на тебя посмотрю, дурочка ты такая, хватит ржать надо мной.       — Да с таким именем он мне тем более не нужен. Да и с чего они вообще мне сдались, мне и так очень неплохо! — Нери повалилась на кровать, и Айва прижалась лицом к ее плечу — лицом в тёплую кожу, вдыхая знакомый запах. Они ненадолго замолчали, пока хозяйка квартиры лениво перебирала ее каштановые волосы пальцами.       Они мечтательно вгляделись в белый потолок, будто тот был способен показать миражи из их далекого будущего.       — Понимаешь, Айва, — задумчиво сказала Нери, пока ее серые глаза блестели в свете лампы. — Может, ты и правда сейчас так говоришь. Но когда-нибудь и ты встретишь человека, из-за которого даже самые идиотские вещи будут казаться такими существенными.       Айва хмыкнула. Она с секунду покосилась на ее лицо, полное детской непосредственности и обратно уткнулась ей в плечо:       — Идиотские вещи… это точно. До сих пор помню как Карла убивалась по тому пацану из параллели. За то время, пока она раздумывала какой смайлик поставить ему в конец сообщения, я успела выучить приветствие и прощание на суахили, потому что мой бывший одноклассник, которому взбрело в голову его выучить, ну просто никогда не затыкался!       Грудная клетка Нери поднялась у уха Кармоны, когда та усмехнулась, вспомнив эту историю:       — О да, я помню, хорошо что он остался в прошлом.       — А я о чем! — воскликнула та.       — Да дело не в этом, Кармона, понимаешь, — она вдруг развернула к ней свой мечтательный взгляд, полный опьянения, и тяжело вздохнула. Айва тоже посмотрела на нее с улыбкой, которая говорила о том, что воспринимает этот разговор лишь как несерьезную шутку.       — Когда ты влюблен в кого-то по-настоящему, ты начинаешь смотреть на мир другими глазами. Его глазами, — сказала Кора. — Ты начинаешь понимать истинную ценность многих вещей, которые раньше для тебя казались бредовыми, проблемы, которые раньше даже не были проблемами. Это когда ты одновременно приземляешься, становишься ближе к миру, потому что он ближе к тем вещам, которые раньше ты даже не осознавал. Но одновременно с этим тебя уносит так далеко от всего существенного, от вещей, от людей. В тебе рождается что-то новое, понимаешь? Уникальное, особенное. То, от чего так хорошо, — она запнулась. — И так плохо, — закончила Нери и плюхнулась обратно на кровать.       Она замолчала, погрузившись в свои воспоминания. Айва же вновь посмотрела на белый потолок перед собой, а потом перевела взгляд на подругу, лежавшую рядом. Красноватые щеки, прямой нос, серые глаза. Только в этот раз они выглядели как-то не так, как-то по-другому. Она уже видела подобные взгляды раньше — у Карлы было нечто похожее.       — Да уж, Нери. Ты чертовски втрескалась…       — Это правда, — сказала она. Голос у нее при этом был такой, будто она сейчас не лежала рядом, а была где-то очень далеко.       — …и чертовски напилась, — сказала Айва утвердительно. Подруга прыснула.       — И это тоже.       Открытое окно приносило в комнату легкий ночной ветерок и шум проезжавших по улице машин. Рядом тихо сопела Нерия — вот уж кто всегда отрубается после того как выпьет. Что до Айвы — она никак не могла провалиться в сон, и потому лежала в кромешной темноте и слушала звуки, доносившиеся с улицы. Порой в голове как-то неразборчиво играла какая-то надоевшая мелодия, которую они слушали недавно. Но не из-за нее Айва так и не смогла заснуть.       Что-то внутри нее тревожно пошевеливалось, предвещая неладное. Какое-то смутное беспокойство и ожидание грядущего не отпускали, напоминая кошку, которая скрежетала своими острыми когтями о стенки ее мирного душевного спокойствия. И сколько она не задавалась вопросом, откуда взялось это странное чувство — ответы тихо пропадали в непроглядной тьме окружавшей ее комнаты.       Наконец, накрываемая странной волной ночного метания, она встала с кровати и чуть покачнулась. Голова еще не отошла от событий вечера, и бутылка выпитого виски в желудке давала о себе знать. Нужен был свежий воздух.       Айва нащупала на прикроватной полке свой телефон и посмотрела на время.       Половина четвертого.       Она натянула толстовку и на цыпочках пробралась к двери.       На улице была ночная мокрая осень. Дорога у подъезда была влажной, деревья понемногу окрашивались в желтый, в темноте напоминавший какой-то грязно-коричневый. В лицо ей подул свежий воздух, рассеивая пьяную туманность.       Кармона посмотрела вверх. Серые стены домов нечетко вырисовывались на фоне ночного неба: в этом районе дома не достигали шести этажей, потому за углами крыш можно было даже рассмотреть луну. Девушка огляделась, потом опять посмотрела наверх, на открытое окно знакомой комнаты, и двинулась по улице, а внутреннее беспокойство засеменило за ней следом.       Айва и Нери дружили много лет, словно родные сестры, делясь всем — семейными проблемами, курьёзами, тревогами и радостями. Светловолосая звездочка бывшей одиннадцатой параллели была, как всегда, быстрой, словно ветер, освещала своим сиянием всех вокруг, успевала услышать и то, и другое, и третье. Они были неразлучны всегда, но вот уже как несколько недель Нери, которая была старшее ее на год, училась в Центральном Колледже. И именно сейчас Айва почему-то остро ощутила эту их разницу характеров, но не только это.       Ей вдруг стало… одиноко.       Раньше Кармона никогда особо не задумывалась об этом, но сейчас жизнь Нерии потекла по своему течению, отделилась от Айвы. Хотя ее притоки и периодически посещали подругу такими вот приливами, сама Кармона вдруг уловила это различие.       Нери училась неплохо — далеко не идеал, но хватило на среднюю строчку в конкурсе на факультет мировой политики Центрального колледжа. Она всегда была рядом, а рядом с ней были тусовки, парни, всякие занятия. Много людей. Очень много людей. Кора мелькала в школьных коридорах, болтала на переменах, ловко связывала одни события с другими и людей с этими событиями.       Раньше Айва думала, что они были «родственными душами», но даже не задумывалась о том, что вообще значит это понятие, какие критерии и параметры у этого термина? Нерия оставалась тем, с кем девушка общалась больше всего, но с другой стороны, каждый раз, когда Айва брала в руки новую книгу, ее подруга находила себе нового друга. Книг у Айвы было очень много, а вот настоящий человек, с кем она постоянно общалась — всего один.       Это заставило задуматься.       И всё же, в последний школьный год они сблизились как никогда. Тогда же появились и Карла, и Диего, и Рамира, и Марко. Вместе они старались сделать этот год незабываемым, и лето стало их прощальным праздником, хотя Марко и уехал раньше остальных, поступив в какой-то колледж в пригороде. Однако — было ли что-то в жизни Нери, что знала Кармона, но не знала, например, Рамира? В их компании всегда установилось, что они сидят рядом друг с другом в столовой, вместе идут до дома, но было ли у Айвы и Нери больше тем для разговора чем, например, у Нери с Диего?       Сейчас же, когда та влилась в новый коллектив, все вроде как осталось по прежнему: Айва не перестала меньше сидеть за книжками, не поменяла своего загруженного и обособленного ритма жизни, все так же завалена делами, но чувствовала: что-то покинуло жизнь Кармоны вместе с Нери. Конечно, на следующий год они опять будут в стенах одного здания… Да и надо было понимать: время шло и у каждого появлялось в жизни что-то новое. Это понимала и Айва, но даже теперь же девушка вдруг почувствовала себя немного… преданной, хоть и понимала всю абсурдность этого нового чувства.       И все же.       Тот факт, что на алтарь месячной любви Нери в моменте положила больше, чем на алтарь дружбы, заставлял Айву чувствовать себя неуютно. Она знала из первых уст, что этот Франциско неравнодушен к подруге, и что у них там вроде как все серьезно.       Но разве этот старшекурсник разглядел бы что-нибудь в Нери, если бы не женская смекалка и тщательно продуманные двумя головами ответы на его сообщения? Интернет в наше время и впрямь дает массу возможностей и очень заманчивых шансов.       Впрочем, Кора — не единственная, у кого постоянно в жизни какие-то страсти. Тот парень, в которого была влюблена Карла — Айва случайно застала ее, плачущую под школьной лестницей, и та в порыве отчаянья выложила все как есть. В той истории все было совсем запущено: абсолютнейший идиот, который не понимал элементарных намеков совсем ее не заслуживал. Стоило открыть девушке на это глаза, подождать с пару недель, и все стало на свои места.       Что же до самой личной жизни Айвы…       Что-ж.       Не сказать, чтобы она не пользовалась популярностью у противоположного пола, но там все было пусто как в Сахаре. Ни единого намека на пробивающийся росток влечения, симпатии или чего-то подобного. Как она неоднократно давала понять, влюбленность — пустая трата времени и спесь в голове, которую люди себе сами туда и вбивают. Да и если честно сказать, глядя на любовные отношения своих друзей, ей все меньше хотелось заниматься подобными вещами, а опыта, благодаря постоянным советам и их рассказам, Айве хватало с лихвой.       Тем временем, она дошла до местной смотровой площадки, с которой открывался прекрасный панорамный вид не только на пригород, в котором они жили, но и на всю агломерацию. На такой высоте воздух был холоднее и она покрепче уткнулась носом в куртку. Каштановые волосы шелестели на ветру, огни вдалеке ярко мерцали, а Кармона не переставала чувствовать скрежет кошек внутри, которые будто предупреждали ее о чем-то грядущем.       Она поправила прядь выбившихся волос и вновь подумала о недавних словах подруги. «Когда-нибудь и ты встретишь человека, из-за которого даже самые идиотские вещи будут казаться такими существенными». Верилось ей в это очень с трудом.       Кармона вдруг хихикнула.       Ей вспомнился еще один их разговор, который был у них очень давно. Услышав категоричную позицию по поводу несусветной тупости парней в отношениях, Нери посмотрела на нее как-то по-странному и вдруг сказала: «Слушай, Айва, ты конечно не подумай, но может быть ты у нас вообще… ну… по девочкам?».       Вот умора!       Отнюдь, Айва признавала, что на свете есть привлекательные парни и, возможно, ей даже немного нравились некоторые из них в младших классах, но не более. Однако, если парни едва-едва пробивались в ее рациональную душу, то девушкам там точно ничего не светило, в этом Айва была уверена на все сто.       Она еще немного постояла на возвышении, попыталась вглядеться в мерцания огней дорог, движения машин, и вдруг кошка внутри перестала скрести. Она остановилась и тихо замяукала. И в этот момент, должно быть, алкоголь ударил в ее голову.       Кошка продолжала мяукать о том, что в одном из этих домов некто еще Айве неизвестный очень ждет с ней встречи.       Она отпрянула от перил, подивилась собственной пьяности и пошла обратно.