Фред, Драко и другие неприятности

Драко в пятый раз демонстративно моет язык с мылом и плюётся. Я опираюсь о раковину рядом с ним и страдальчески закатываю глаза. Он заставил меня ещё и в мужской туалет с ним пойти, чтобы я наблюдала все этапы его бурной реакции. Порой Малфой типичная драма-квин. — Ой, да перестань. Ты не можешь через поцелуй заразиться геном... — морщусь, мне приходится приложить усилия, чтобы произнести следующее слово, — грязнокровости. Он оглядывается на меня и едко замечает: — Так бы сразу и сказала, что только и мечтаешь засунуть язык мне в горло. Нет, вот сейчас он совсем привирает! — Ещё чего! — упираю руки в бока. Со стороны явно похожу на сварливую жену. — Нужно было быстро действовать, а ты тормозил. Я сделала первое, что пришло в голову. — Во-о-от, — с торжествующим видом тянет Драко. — Я же говорю. Только и думаешь, как меня засосать. Что-то доказывать ему бесполезно. Но я не сдаюсь. — Посмотрите на него! Тоже мне герой романа. Да и целуешься ты так себе. Наглая ложь. Враньё на ровном месте. Чушь чистой воды. Целуется Драко вполне сносно, и он прекрасно осведомлён об этом. Поэтому самодовольно ухмыляется и говорит: — Врёшь ты плохо, Баттерс. — Ты тоже, — мне есть, чем крыть. Я резко выключаю воду и отнимаю у Драко мыло. — Меньше всего ты походил на того, кто против нашего поцелуя. Так что завязывай со всем этим и признай — мы отлично сработали. Ву-ху. Последнее произношу без особого энтузиазма. Я думаю о Фреде. Когда наш поцелуй с Драко завершился, Уизли рядом с нами уже не было. Через прозрачную витрину кафе я разглядела, что он вернулся к Падме и больше в нашу сторону даже не посмотрел. Кажется, теперь мои шансы на отношения с ним стремятся к нулю. Малфой окидывает меня внимательным взглядом. Он явно улавливает перемену в моём настроении. Драко снисходительно похлопывает меня по плечу и успокаивает в своём фирменном слизеринском стиле: — Не убивайся по Уизли, Баттерс. Зачем тебе парень, что донашивает шмотки за своим дедом. Я молчу и не рискую сообщить о том, что и у меня есть старый свитер моего деда. Я его гордо именую винтажным и достаю из шкафа исключительно по особым случаям. — Ладно, перейдём к делу, — Драко опирается плечом о стену и звучит почти весело. — Можем вот это повторить в компании Нотта? Тогда он точно поверит. Идиот Крэбб уже давно повёлся, а вот с Тео небольшие проблемы. — Что это? На самом деле, я прекрасно понимаю, о чём он. Однако из вредности заставляю объяснять. В данный момент меня почему-то дико раздражает Драко. Да и на себя я немного злюсь и даже испытываю лёгкое чувство вины. Единственным парнем, с кем я целовалась раньше, был Седрик. И всего через несколько месяцев после его смерти я обжимаюсь с Драко Малфоем. Это кажется чем-то очень… неправильным. Отличная работа, Элли. — Эта штука с губами и языком, — неохотно поясняет Драко. Ему явно тяжело признать, что он целовался с маглорождённой. Я же со злорадством говорю вместо него. — Эта штука называется “поцелуй”. И повторять по заказу в присутствии Нотта я его не стану. Не проси. Я складываю руки на груди и не отвожу суровый взор с Драко. Всегда бы во мне было столько решимости. Впрочем, он выглядит не менее решительным. Несколько долгих секунд мы буравим друг друга тяжёлыми взглядами. Наконец, мой оппонент прерывает молчание первым: — Завтра это обсудим снова. Я точно знаю одно: мне не хочется ничего обсуждать завтра. — Не обсудим. Мне необходим выходной. У меня срочная работа по ЗОТИ простаивает из-за всех этих… глупостей. Я не вру. На усердную учебу в последние полторы недели практически не оставалось времени. И если от каких-то предметов я пока могла отвлечься, то с Защитой от тёмных искусств дела обстояли не так радужно. Новый профессор Амбридж была требовательна, дотошна и строга. А ещё она задавала кучу домашки. И нет, это были не какие-то интересные задания. Лишь бесконечные огромные сочинения о поправках Министерства магии и сотнях правил волшебного мира. — Ладно, — внезапно соглашается Драко. — Мне тоже не помешал бы перерыв. Слишком много жёлтого в моей жизни. Он морщится и многозначительно косится на мой дождевик. — Но послезавтра мы вернёмся к нашему спору, — на этой ноте Драко разворачивается и направляется к выходу, а я нехотя плетусь за ним. Следующим вечером я и правда сижу в библиотеке и старательно вывожу цифры на бумаге. Доктрина о троллях принята в 1874 году… Интересно, зачем нужна эта Доктрина - глупее троллей существ не найти. Умеют ли они вообще писать? Не отвлекайся, Элли. Инициатором принятия доктрины стал Уильям Пухлер… Созвучно с нюхлером. Вот бы завести себе собственного нюхлера. Он бы воровал мне золото, я продавала его и отсылала деньги родителям. Ужас, я готова пойти на обман ради богатства. Нет, я передумала. Я бы отучила своего нюхлера воровать золото. А потом написала книгу о воспитании нюхлеров. Она бы прославила меня, я заработала много галлеонов и отправила часть из них родителям. Да, пожалуй, этот план лучше. На встрече с Министром магии Пухлер озвучил обеспокоенность… Какая же скукота. Лучше бы я целовалась с Драко Малфоем при Нотте. Да всё что угодно лучше этого сочинения. Я отвлекаюсь от пергамента и с силой давлю на виски. Понятия не имею, почему мне с таким трудом даются работы по ЗОТИ в этом году. Обычно я люблю скучные рутинные занятия. Рутина - моё всё! Исключением был лишь тот год, когда Защиту от тёмных искусств преподавал профессор Люпин. До него я не могла похвастаться успехами в ЗОТИ и постоянно вытягивала оценки блестящими сочинениями и докладами. Практика же мне совершенно не давалась. Однако профессор Люпин объяснял всё терпеливо и с воодушевлением, и некоторые защитные заклинания у меня стали получаться. Но все вы знаете, чем закончилась его карьера: Римуса Люпина уволили (будто оборотень не может преподавать, пф-ф-ф). А я снова скатилась до посредственности. Будь моя воля, я бы и вовсе бросила ЗОТИ в этом году. Однако для того, чтобы стать целителем, мне необходимо успешно пройти ЖАБА по дурацкой защите от тёмных искусств. Итак, вернёмся к нашим троллям и нюхлерам. То есть, Пухлеру. Значит, озвучил обеспокоенность… — А я тебя везде ищу, Баттерс. Поднимаю взгляд и упираюсь им во Фреда Уизли. Видеть его в библиотеке немного странно. За все годы учёбы я ни разу с ним здесь не пересекалась. — Зачем? — от мысли, что он меня искал, сердце бешено колотится. Хотя выглядит Фред не сильно доброжелательным. Он напряжён и задумчив. — Дело есть, — не дожидаясь моего приглашения, Уизли садится рядом. Он смотрит на мой пергамент, на котором аккуратным почерком выведено всего два предложения, и издаёт лёгкий смешок. — Видимо, я тебя не сильно отвлекаю. Вообще-то отвлекает. Я всё же надеюсь до полуночи завершить задание по ЗОТИ. Но сообщить об этом не решаюсь. Ещё вчера я боялась, что Фред Уизли никогда со мной не заговорит. Теперь же он сидит со мной в библиотеке. Достойный повод отвлечься от учёбы. — У меня есть немного времени, — я растягиваю губы в добродушной улыбке. К моему сожалению, Фред на неё не отвечает. — Тогда перейдём сразу к делу, — он коротко кивает и замолкает. А после на выдохе резко произносит. — Ты же не встречаешься с Малфоем на самом деле? Мне приходится приложить все усилия, чтобы не поддаться панике. Улыбка застывает на моём лице и, подозреваю, превращается в оскал. Я кручу перо в руках, лишь бы на что-то отвлечься и не выдать волнения. — Не понимаю, о чём ты. Мы действительно встречаемся. Откуда Фред знает правду? Кто ему мог рассказать? Это целиком и полностью тайна Драко и моя. Я даже лучшую подругу не посвятила. Разве что… растрепала во сне? Я иногда луначу. Мои соседки по комнате могли что-то услышать. Правда, не представляю, чтобы они сразу побежали докладывать Фреду Уизли. Они и не знакомы-то. — Я не идиот, Элли. Я гений, — Фред откидывается на спинку стула и не сводит с меня внимательного взгляда, — и долго думал ночью над всем, что случилось в Хогсмиде. Меньше всего Фред Уизли походит на человека, что размышляет ночами о чужих взаимоотношениях. Ситуация со мной и Драко его явно чем-то зацепила. Неужели я ему и правда… нравлюсь или нравилась? Хотя, возможно, на самом деле ему просто хочется насолить Малфою и поймать его на лжи. — Я слышал очень странную часть вашего разговора. И видел ваши обжимания, — Фред морщится, я тоже — слово “обжимания” от него звучит неожиданно сурово и неприятно. — И вы точно не похожи на людей, что целуются каждый день. Вы похожи на тех, кто язык друг друга в первый раз нащупал. Уж я-то знаю толк в поцелуях. На этом моменте Фред ухмыляется. Я же невольно задаюсь вопросом, скольких девушек он уже перецеловал и почему я не одна из них. Спокойно, Элли. Дыши. У него нет ни одного доказательства своей правоты. Исключительно домыслы и предположения. — Значит, не такой уж ты и эксперт, — решительно отрезаю. — Я язык Малфоя лучше своего знаю. Перебор. — Не ври, Элли, — Фред наклоняется ко мне и звучит почти ласково. — Скажи правду. Малфою зачем-то понадобилось разыграть отношения между вами, и по какой-то, надеюсь, весомой причине ты его покрываешь. Верно? Как же велик соблазн сознаться, расплакаться, раскаяться и найти утешение на широкой груди Фреда Уизли. Но я не позволяю эмоциям захлестнуть меня. Наоборот, отгоняю все светлые надежды. Похоже Уизли в библиотеке не ради меня. Подозреваю, его вдохновляет вероятность поймать на лжи Драко Малфоя, а я лишь тот человек, кого легко расколоть. Демонстративно отодвигаю стул, чтобы держаться от Фреда подальше. — Бред. Я никого не покрываю. Или ты думаешь, со мной можно только разыгрывать отношения, а не встречаться на самом деле? Лучшая защита — нападение. Хотя Фред не особо смущается. — Я думаю, — отвечает он, — такой как Малфой не стал бы встречаться с маглорождённой пуффендуйкой на самом деле. Ладно, в этом он прав. И, вероятно, такая мысль посещает головы многих обитателей Хогвартса. Как иначе объяснить, что периодически на меня и Малфоя всё ещё пялятся окружающие. Конечно, реже, чем в первые пару дней наших фальшивых отношений. Однако с десяток любопытных взглядов мы ловим постоянно. — Малфой умеет удивлять, — сухо замечаю я. Мне не нравятся тон Фреда и вся эта ситуация. — В любом случае тебе какое дело до меня и Драко? Я же не спрашиваю тебя о Патил. При упоминании мною Падмы Фред улыбается. Чёрт, кажется, звучу я немного ревниво. — Всё просто. Я ненавижу Малфоя и всегда рад вывести его на чистую воду. Представь, какой позор, — Фред закидывает сцепленные руки за голову и мечтательно протягивает. — Единственная возможность для Драко Малфоя увлечь девушку — это заплатить ей за наигранную страсть. Или что он там тебе наобещал взамен? Он выйдет из этой ситуации тем ещё идиотом, а ты станешь легендой, почти героиней. Наверное, вы подумаете, что звучит неплохо. Фред Уизли умеет выворачивать ситуацию в нужном ключе. Он и правда, немного гений. Пожалуй, ему бы удалось растрепать всем нужную версию. Я бы предстала несчастной жертвой обстоятельств, а Драко Малфой жалким обманщиком. Только я ловлю себя не неожиданной мысли: мне не хочется такой участи для Драко. Почему-то я беспокоюсь за него несколько больше, чем подозревала. Возможно, это что-то наподобие стокгольмского синдрома, когда жертва привязывается к похитителю. Так и я совсем капельку прониклась к Малфою. Он не так уж и плох, как вы и окружающие можете подумать. Да, резок, груб и всех подряд обзывает грязнокровками. И всё же с ним бывает… весело. — Извини, Фред, — старательно подбираю каждое слово и пытаюсь звучать максимально убедительно. — Но я и правда не понимаю, о чём ты говоришь. Мы с Драко встречаемся на самом деле, нравится тебе это или нет. Остальное не твоё дело. Как ты там говоришь обычно? Не суй свой нос в чужой вопрос. И я отворачиваюсь к сочинению. Кажется, я только что резко ответила самому Фреду Уизли. Мне точно никогда и ничего с ним не светит. Однако я готова пойти на этот риск. Ненавижу нарушать данные обещания. Даже ради кого-то наподобие Фреда. А я обещала Драко молчать. — Хорошо. Фред поднимается с места, резко задвигает стул и продолжает: — Я выведу Малфоя на чистую воду. Ты же понимаешь, это дело чести для меня как неравнодушного гриффиндорца. Неважно, поможешь ты мне или нет. Удачи с сочинением, Баттерс. Не люблю, когда он называет меня по фамилии. Это всегда значит одно — пропасть между нами стала лишь шире и глубже. — Удачи с разоблачением Драко, Уизли, — отвечаю в тон ему. Сочинение я пишу на автомате. Мысли мои бесконечно от него далеки. *** Я лихорадочно перебираю страницы учебника в Большом зале. Однокурсники обходят меня по кривой дуге — мой безумный взгляд не обещает ничего хорошего. Вокруг меня образовывается пустое пространство, ученики предпочитают отсесть подальше. Единственный человек, кто мог бы меня сейчас успокоить и отвлечь, — моя лучшая подруга Джулс. Но на зельеварении какой-то идиот случайно пролил на неё шипящее масло неизвестного происхождения, и теперь Джулс прохлаждается в больничном крыле с огромным ожогом на правой руке. Беспокойство о ней и моём сочинении накрывает меня с новой силой. Кажется, я допустила вчера ошибку. Сочинение по ЗОТИ я писала до часу ночи. Однако вместо работы большую часть времени думала о Драко, Фреде, глупом споре и последствиях этого спора. Неудивительно, что последние строчки я дописывала уже через силу, борясь с десятком посторонних мыслей и сонливостью. Сегодня же после сдачи работ Азалия сообщила мне, что чуть было не перепутала даты смерти Пухлера с датой внесения в его доктрины изменений и не указала 1901 вместо 1891. И тут меня осенило: а я как раз перепутала. До конца занятий я перечитывала учебник, на перемене занималась тем же и сейчас, в обед в Большом зале продолжила. Я нашла ещё пару потенциальных неточностей. И теперь готова в любую секунду разрыдаться. Это сочинение очень важно для меня. Я уже облажалась с прошлым. Говорю же, ЗОТИ в этом году никак мне не поддаётся. Я с отвращением откидываю учебник в сторону, он чуть не попадает в огромную тарелку с супом. Обхватываю голову руками и не обращаю внимания на все те аппетитные запахи, что доносятся до меня. — О, сегодня яблочный пирог, — голос Малфоя доносится словно издалека. Он не замечает отчаяния, что, кажется, пропитывает воздух вокруг меня. Тянется к тарелке и щедро накладывает себе еду. У него явно прекрасное настроение. — Этот идиот Бинс занизил мне оценку. Видимо, стоит… Драко ещё что-то говорит, но я не слушаю. Наверное, я ещё не упоминала: учёба для меня на первом месте по определённым причинам. Вы даже представить себе не можете, как сложно чем-то выделиться в Хогвартсе. Вокруг все такие необычные и одарённые. Кто-то с пяти лет творит чудеса, у других — родители известные представители волшебного мира, третьи отличаются невероятными успехами в каких-то предметах или квиддиче. Я же с первых курсов была крепким среднячком. Родители у меня — не особо интересные однокурсникам маглы. Особых способностей я ни в чём не проявляла и талантами не отличалась. Конечно, если не считать талантом умение болтать 24 часа в сутки, не затыкаясь. В своих фантазиях о Хогвартсе я представляла себя особенной и удивительной, в реальности — абсолютно ничем не выделялась. Однако в итоге я нашла в себе качество, каким не каждый мог похвастаться — невероятное упорство. Там, где другой сдавался, я пробовала ещё и ещё. Я не боялась ошибок и неудач. Скорее, боялась быть в чём-то хуже остальных. Это невероятное упорство привело меня к хорошим оценкам, значку старосты и неплохо сданным СОВ. Наконец-то я хоть в чём-то иногда была особенной. Но в том учебном году я впервые утратила контроль, когда начала встречаться с Седриком. Мне пришлось чётко прописывать время наших встреч в моём подробном плане и буквально выдёргивать по паре часов от занятий. Сейчас второй раз, когда я не чувствую контроля. Я ненавижу это ощущение. Словно ещё одна ошибка, и я опять стану никем. Для кого-то моя ошибка в сочинении — это просто глупая ошибка в глупом очередном сочинении. Для меня это провал и повод для самобичевания. — Нам стоит вернуться к обсуждению нашего расставания, — шепчет Драко. — Думаю, всё же стоит расстаться во дворе, у озера. Мне всё равно. Слеза скапливается в уголке правого глаза, лениво скользит по лицу, оставляет на нём влажный след и разбивается о стол. Я поднимаю взгляд на Малфоя и всхлипываю. — Не хочу я ничего обсуждать, — шиплю в ответ. Он непонимающе пялится на меня. — Мне надоели ты, Уизли и всё вот это. Я неопределённо развожу руки в сторону. — Ты чего, Баттерс, совсем того? — Малфой крутит пальцем у виска. Меня прорывает. — Из-за тебя, твоего глупого спора и подозрений Уизли я вчера ошиблась в сочинении по ЗОТИ, — от того, чтобы сорваться на крик, меня сдерживает лишь мысль о других учениках. Большой зал — не лучшее место для истерики. — Вы все постоянно отвлекаете меня и болтаете о какой-то чепухе. Теперь я получу плохую оценку, Амбридж поймёт, что я идиотка, и так и будет по инерции ставить мне плохие отметки. Я провалю ЖАБА, не стану целителем. Мне придётся устроиться официанткой в Косом переулке, всю жизнь таскать подносы, а в пятьдесят я буду страдать от болей в ногах и умру в одиночестве в окружении кошек и своих мечт. И всё это по твоей вине, Драко Малфой. Я угрожающе тычу в него пальцем. Он переводит взгляд с пальца на моё лицо и обратно. — Ты из-за дурацкого сочинения так завелась? Амбридж проверит их только на выходных. Заберись в её кабинет до субботы и исправь ошибку. Гойл уже так делал. Малфой отворачивается и продолжает есть пирог. Через секунду останавливается из-за внезапного озарения и вопрошает у меня: — Погоди, что за подозрения Уизли? Ты о чём? — Ни о чём. Разбирайся с этим сам, — я с грохотом поднимаюсь с места. — Я не хочу больше участвовать в твоём дурацком споре. Ищи другую грязнокровку. — Ты произнесла слово на букву “г”, — на автомате Малфой передразнивает мои интонации. Это злит меня ещё больше. — Да, и я знаю ещё одно слово на букву “г”. И назвала бы тебя им, не будь так хорошо воспитана. Всего хорошего. И я убегаю в сторону ванной старост. Лишь бы там никого не было. Смогу пореветь спокойно.