Фред, Драко и другие неприятности

Конечно, я надеюсь, что за мной кто-то побежит. Драко, Фред, кто-то из пуффендуйцев да хоть сам Дамблдор. В конце-то концов, должна хоть у кого-то в этом дурацком замке заработать сердечная мышца! Но за мной никто не бежит. До ванной старост я добираюсь в гордом одиночестве, сползаю на прохладный пол и реву минут пятнадцать. Вы скажете, повод-то у меня не сильно серьёзный для подобных истерик. А я вам отвечу: хороший рёв в моём случае — лучшая терапия. Я и из-за сломанного ногтя могу вот так прорыдаться. Зато после свежа, весела и полна сил. Да и не удивляет меня такая реакция. В последние полторы недели, с момента моего соглашения с Малфоем я только и делаю, что переживаю, накручиваю себя и беспокоюсь. Всё напряжение логичным образом перерастает в горькие слёзы. Вскоре я потихоньку прихожу в себя, умываюсь и долго смотрю в зеркало. — Ты молодец, Элли. Ты со всем справишься, — шёпотом повторяю три раза. К этой мантре меня приучила Джулс. Она говорит, что если повторять эти слова каждый день, то рано или поздно действительно поверишь в себя. Скажу вам честно: пока не работает. Но кто я такая, чтобы спорить с методами моей лучшей подруги. После я не иду на урок по уходу за магическими существами, хотя меня и терзают угрызения совести. Вместо этого стараюсь быть максимально незаметной и проскальзываю по длинным коридорам Хогвартса в гостиную Пуффендуя. Мне становится немного неловко за саму себя. Я добираюсь до уютной спальни, с удовлетворением отмечаю, что никого из моих соседок нет, и накрываюсь тёплым одеялом с головой. Через пару минут я проваливаюсь в спасительную темноту, что сменяется беспокойными сновидениями. Мне снится летящий по небу в золотом тазу кот. Я завороженно взираю на него снизу и ловлю каждое изящное движение животного. Он же кидается в меня яблоками и кричит почему-то голосом Драко: — Сколько можно врать, Элли! Вскоре кот меняет фирменную фразу и переходит к скучному “Проснись, Элли!” Правда, произносит эти слова уже голосом моей соседки Азалии. — Еще пять минут, — отбрыкиваюсь я от кота-Азалии. — Больно! — крик Азалии заставляет меня резко подняться. Реальная она стоит рядом и поглаживает правый бок. Кажется, я ударила её ногой. — Извини, — на автомате говорю я и снова падаю на подушки. Не понимаю, зачем меня будить. Я готова проспать и провести в компании кота в тазу ещё лет пятьдесят. Лишь бы не возвращаться в жестокий мир, где я облажалась с заданием Амбридж и теперь мне уготована карьера официантки. Не поймите меня неправильно, я не имею ничего против официантов — любая работа нужна. Но я-то мечтаю стать целителем! — Если на Хогвартс не напала армия разумных соплохвостов, то не вижу иного достойного повода меня беспокоить, — драматично протягиваю я. Как вы могли уже догадаться, я вообще люблю периодически подраматизировать. У каждого свои недостатки. — Хуже, — мрачно замечает Азалия. — На меня напал тот здоровенный дружок твоего слизеринского парня. Снова резко принимаю вертикальное положение и испуганно оглядываю Азалию с ног до головы в поисках травм. Только я Малфоя послала, а он уже мстить через своих дружков решил? Ух, я ему задам. Азалия замечает мою панику и машет руками: — Нет-нет, не в прямом смысле напал. Он поймал меня после урока и процедил что-то наподобие “Прдй пдрг от Млф”. Будто гласные у нас теперь платные. Азалия забавно фыркает, слабо улыбаюсь ей в ответ. Платные гласные — это про Гойла. — Короче, вот, — пуффендуйка протягивает мне мятый листок. — Видимо, меня просили передать тебе это от Малфоя. — Спасибо. Я принимаю записку и растерянно осматриваю её со всех сторон, не решаясь открыть. Не понимаю, что могло понадобиться Малфою. Кажется, расстались мы в обед не на самой высокой ноте. Азалия с не меньшим любопытством пялится на бумагу в моих руках. Наверное, она ждёт, что я по-дружески поделюсь содержимым записки. Однако это точно не то, что я хочу зачитывать в её присутствии. Мы неловко молчим с полминуты. Наконец, тактичная Азалия откашливается и покидает комнату, пробубнив себе под нос: — Мне по делам надо. В одиночестве я разворачиваю клочок бумаги. Ровным почерком Малфоя выведено всего несколько слов: “В полночь, в заброшенной аудитории. Северное крыло”. Закатываю глаза. Не понимаю, откуда у старосты Слизерина такая тяга к нарушению правил и прогулкам по Хогвартсу ночью. Никуда я не пойду. Ещё чего. Пускай дурацкий Малфой сам таскается по замку в опасное время. А мне и здесь хорошо. И точка. *** Самый короткий анекдот в мире: без пятнадцати двенадцать я крадусь по коридорам Хогвартса в северное крыло замка. В нужную аудиторию прихожу первой. Стульев тут нет, поэтому я сажусь на ближайшую парту и послушно жду Драко. В этой аудитории мы пару дней назад подтягивали травологию. Сюда меня привёл Малфой и под конец нашей встречи нехотя признался, что из окон класса открывается невероятный вид. Теперь я пялюсь в прохладную ночь за окном и стараюсь что-то разглядеть. Глаза мои потихоньку привыкают к темноте, однако вместо полноценного пейзажа я всё равно вижу лишь мрачные очертания. Сдаюсь и отворачиваюсь. Сидеть в сумерках одной страшновато, однако я не решаюсь зажечь огонёк на конце волшебной палочки. Просто смотрю в одну точку и пытаюсь угадать, насколько высока вероятность, что Драко пошутил и не придёт. Пожалуй, она высока. Уже полночь, а его всё нет. Через двадцать минут я планирую уходить. Медленно поднимаюсь с парты и небрежно стряхиваю невидимые соринки с пижамы. Всячески тяну время и надеюсь на лучшее. Не хочется выглядеть полной легковерной дурой. Подхожу к двери и тянусь к ручке, когда она резко открывается. Еле успеваю отскочить, чтобы не заработать шишку. — Осторожнее! — шиплю Драко. Он воровато озирается по сторонам и спешит закрыть дверь. — Сама осторожнее, — молниеносно огрызается слизеринец. Драко не церемонится и сразу же заполняет аудиторию светом с помощью простого заклинания. — Зачем торчать у входа? — Собиралась уходить. Ты опоздал, — я сурово складываю руки на груди и исподлобья смотрю на Малфоя. Впрочем, он не демонстрирует признаков раскаяния: — Пожалуйся на меня из-за этого Снейпу. Его губы растягиваются в довольной ухмылке. Хотелось бы мне иметь возможность пожаловаться на Малфоя хоть кому-то. Мне же приходится его терпеть в гордом одиночестве. Драко вразвалочку проходит вглубь аудитории и вольготно располагается на ближайшей парте. Сегодня он гробовщик при больших деньгах — то есть, на нём стандартные чёрные брюки и водолазка. Спит он в них что ли? Я в своей очередной смешной пижаме (на этот раз с ананасиками) чувствую себя максимально некомфортно и сжимаюсь от каждого внимательного взгляда. — Зачем ты позвал меня? — решаюсь заговорить первой и занять более выгодную позицию нападающего, а не жертвы. Это не я как дура побежала в ночи по первому зову Драко. Это он позвал меня и должен благодарить за то, что я пришла. — В обед ты вела себя как дура, — резюмирует он. И добавляет прежде, чем я успеваю оспорить его нелестное утверждение. — Но я решил быть хорошим фальшивым бойфрендом и не обращать на это внимания. И что мне теперь расцеловать его за это? Вместо ответа неграциозно плюхаюсь прямо на пол на другом конце комнаты и упрямо молчу. — Держи. Он приподнимает водолазку. За край его ремня на брюках зацеплен сложенный в прямоугольник пергамент. Драко протягивает мне его. С краю бумаги я вижу буквы, написанные хорошо знакомым почерком. Моим почерком. — Не может быть! — восклицаю я. Сердце бешено колотится. Я уже и не думаю дуться. Резко вскакиваю и подбегаю к Драко. Моя догадка оказывается верна — он держит моё сочинение по защите от тёмных искусств. Тупо перевожу взгляд с сочинения на Драко и ощущаю, как краснею до состояния помидора. — Гойл стащил из кабинета Амбридж, — поясняет Малфой. — Это было несложно. Он почему-то не смотрит на меня и со скучающим видом изучает стены и потолок кабинета. Я не знаю, радоваться мне или ругаться. С одной стороны, я ненавижу нарушать правила и никогда бы не рискнула сама украсть сочинение. С другой, это даже… мило. Словно Малфою и правда не плевать на эмоциональное состояние фальшивой девушки. И я делаю выбор. С визгом кидаюсь ему на шею в припадке эмоций и, позабыв обо всём, почти визжу: — Спасибо-о-о. — Тебя услышит Филч, Баттерс, — ворчит Драко, но отстраняется не сразу. Примерно через долгие полминуты он осторожно выбирается из моих цепких объятий и отодвигается. — Это не значит, что мы друзья. Он пытается нагнать недовольства в голос. Однако я вижу, что это всего лишь попытка вернуть прежний невозмутимый вид. Драко явно не любит, когда кто-то знает: ему не всё равно. Я могу пошутить, могу отвесить забавный комментарий, могу смущать его и дальше. Но я послушно отступаю и утыкаюсь в сочинение. Нахожу ту самую ошибку. И ещё одну. Мда, я и правда отвлекалась слишком много. Собираюсь исправить опечатки и обнаруживаю небольшую проблемку: — У меня нет пера и чернил. Драко возводит взгляд к потолку и осуждающе качает головой. — А волшебная палочка тебе на что? Ты колдунья или маггл? Точно, я умею колдовать. Почему я традиционно забываю об этом в моменты, когда действовать нужно быстро. — Акцио, чернила, — быстро произношу первое же заклинание, что пришло в голову. Не самый изящный способ исправить свою работу. Но на иной мне не хватает расторопности. Я нервно хихикаю, когда представляю, как мои письменные принадлежности летят где-то по воздуху. Потом холодею — вдруг кто-то заметит? Как же глупо мы попадёмся из-за меня. Однако Драко никак не реагирует. Украдкой смотрю на него: он задумчив и увлечён точкой на стене напротив него. — Мы не друзья, — еще раз тише произносит он в никуда. По причине, которую я не могу сформулировать даже у себя в голове, мне становится немного обидно. Почему Драко не может сделать милый поступок и просто молчать. — Да, я помню, — киваю я. Хотя не уверена, ждёт ли он от меня ответа. Сочинение я исправляю в гробовой тишине. Следом за прилетевшими письменными принадлежностями никто не приходит. Значит, пронесло. *** На следующий день я с прежним воодушевлением играю увлечённую Малфоем дурочку. И через день. И ещё через два. Я покорно смеюсь над всеми его шутками (знали бы вы, сколько из них оскорбительных для окружающих, кошмар). Я таскаюсь за ним в библиотеку и сажусь совсем рядом, чтобы мы касались друг друга плечами. Я приглашаю его в больничное крыло проведать задержавшуюся там Джулс, и она улыбается, глядя на наше взаимодействие. Я даже беру его однажды за руку, сама, без подсказки. Драко, в свою очередь, всё реже ноет, когда мы остаёмся наедине. Всё реже употребляет при мне слово “грязнокровка”. И всё расслабленнее ощущает себя в моем присутствии. Мы отличная команда. И в глубине души мне немного грустно, что скоро это закончится. Правда, к грусти примешивается облегчение — я опять вернусь к прежнему спокойному существованию без маленьких трагедий и вранья. Во всей этой истории есть два жирных “но”. Первое — желание Малфоя бросить меня с размахом, чтобы слышали и видели как можно больше людей. Его тяга к драматическим жестам начинает мне надоедать. Мы возвращаемся к обсуждению разрыва снова и снова и не приходим к соглашению. Второе — Фред Уизли. В последнее время куда не повернусь, он где-то неподалёку. Слушает, наблюдает, словно только и ждёт, когда мы проколемся. Я абсолютно не понимаю, с чего в нём проснулся такой интерес к личной жизни Драко Малфоя. Я, конечно, в курсе, что они не в лучших отношениях. Однако заинтересованность Фреда попахивает одержимостью. Вот и сейчас мы с Драко сидим в Большом зале, а Фред Уизли в одиночестве ёрзает через ряд от нас. Столы не ломятся привычной едой — до ужина ещё далеко. Ученики ковыряются в книгах, смеются вполголоса и обсуждают последние новости. Я до сих пор не решаюсь присесть за столом Слизерина, поэтому мы с Малфоем находимся на территории Пуффендуя. Но по традиции вокруг нас образовывается пустое пространство. — Чего он снова пялится? — раздражённо замечает Драко, то и дело поглядывая на Фреда. — Подозревает нас в обмане, — капитан Очевидность в моём лице пожимает плечами. — Я же говорила. Малфой непонятно чему ухмыляется и окончательно отодвигает учебник в сторону. У него явно появляются какие-то соображения насчет Уизли. Однако я упорно смотрю в книгу по травологии и не реагирую. Я не настроена болтать. — А ты не думала, — Малфою всё равно на мои настроения. Не удивлена, — почему его так всё это зацепило? Он, конечно, идиот. Только у него точно должны быть ещё причины, чтобы вести себя настолько по-идиотски. Я тяжело вздыхаю и откладываю книгу в сторону. Видимо, придётся читать ночью в спальне, а заодно мешать своим соседкам по комнате зажженной волшебной палочкой. — Какие ещё причины? Разве дело не в тебе и не в его ненависти к тебе? Наверняка найдётся в этом замке ещё с десяток учеников, кто поступил бы как Фред и попытался вывести тебя на чистую воду. Намекаю на очевидное: Драко не самый приятный парень. Даже в первые топ-100 приятных парней не войдёт. И всё же мне любопытны умозаключения Драко. Увлечённость Фреда нами выглядит… странной. Особенно для такого, как Уизли. До этого момента он производил впечатление человека, которому по большей части всё равно на личную жизнь окружающих. Даже на фальшивую личную жизнь. — О чём ты? Меня все обожают, я же очарователен, — губы Драко растягиваются в улыбке. Он явно иронизирует. — Возможно, главная причина для Уизли — это ты. Малфой расслабленно откидывается назад. Он торжествует. Правда, мне и сейчас непонятно, почему. Это я и спрашиваю: — Почему? — Не тормози, Баттерс, — Малфой в нетерпении барабанит пальцами по столешнице. — Просто ты ему нравишься. Вы же постоянно раньше торчали вместе. Уизли знатные любители грязнокровок, ничего удивительного. — Мы не торчали вместе… — начинаю я спор и резко замолкаю. Мы и правда раньше часто тусовались вместе. Джулс как раз близко заобщалась с близнецами и везде таскала меня за собой. Потом я начала встречаться с Седриком, больше проводить времени с ним и меньше — с Джулс и её друзьями. И всё же близнецы периодически торчали где-то неподалёку. Но такие предположения глупы! Я с Фредом Уизли и парой фраз не перекинулась. Вечно смущалась, краснела, блеяла что-то в ответ на его шутки и старалась стать максимально незаметной, лишь бы он не узнал о моей глупой влюблённости. Или всё же? Я лихорадочно перебираю в памяти все моменты рядом с Уизли. Вот он протягивает мне последнее сливочное пиво и говорит, что оно достаётся девушке с самым клёвым смехом. А я тушуюсь, слышу в его словах сарказм и ругаю себя за слишком громкий хохот. Вот он интересуется моим мнением о какой-то музыкальной группе. Я же стесняюсь признаться в том, что последние минут десять не слушала его и остальных, поскольку пялилась на губы Уизли. Вот он зовёт Джулс на вечеринку “только для своих”, в конце небрежно бросает мне “ты тоже приходи, красотка” и подмигивает. А я гадаю, зачем так надо мной издеваться и называть совсем обычную меня красоткой. Вся история нашего общения — это его вскользь брошенные фразы и моё бесконечное самокопание и попытки в каждом слове найти подвох. И, наконец, я вижу нас в ту ночь в Астрономической башне. — Я не могу спать после... ну, смерти Диггори. Мы с ним были близки, и всё такое, — жалуюсь я. — Знаю, вы встречались, — кивает Фред. — Неужели Фред Уизли наводил обо мне справки? — в шутку вопрошаю я. И потом сразу же отвлекаюсь на свои тупые страдания. И я всё понимаю. Таращусь на Малфоя и ловлю воздух ртом. Да нет, глупости какие-то. Этого просто не может быть. Я же не настолько тупая, чтобы не заметить. Хотя по признанию моей лучшей подруги Джулс — настолько. Она так и говорила про мои отношения с Седриком: если бы он не сделал первый шаг, я бы ещё с десяток лет тормозила и сомневалась, приятна ли ему. Какова вероятность, что с Фредом дела обстоят тем же образом? Высока. — Я не могу ему нравиться, — в никуда шепчу я. Малфой отвечает молниеносно: — Почему это? Для грязнокровки ты ничего, — я даже не успеваю возмутиться “грязнокровке”. — Да и всем это было давно понятно: ты втюрена в него, он втюрен в тебя, но оба вы слишком тупые, чтобы это понять. Как-то Эмили, ну такая, с большим носом долго возмущалась в нашей гостиной, почему чистокровные наподобие Диггори и Уизли западают на тебя. Эмили учится на одном курсе со мной. Только на Слизерине. Она и правда меня не жалует. Правда, я предполагала, причина в её врождённой вредности. — Ещё на вечеринке Джулс я понял, что это станет проблемой, — продолжает Малфой. Он говорит спокойно и, кажется, не подозревает, какой эффект на меня производит своей речью. — Поэтому именно тебе с этим разбираться. Сделай что-то. Он начинает меня раздражать. Драко поднимается с места и на прощание кивает мне. — Мне пора. Нотт украл огневиски из кабинета Трелони. Встретимся уже завтра. И он уходит. А я остаюсь и боюсь пошевелиться. Ощущение, словно я не в своём теле и не на своём месте. Оборачиваюсь на Фреда. После ухода Драко он выглядит менее напряжённым и уже не смотрит в мою сторону каждую минуту. А мне хочется, чтобы он глазел на меня. Так, как никогда раньше не хотелось.