God

Ким Рок Су наконец растягивается на односпальной кровати, что ещё с утра манила идеально гладкой поверхностью. И даже сейчас она не перестает свежо пахнуть кондиционером для белья с запахом каких-то цветов или зелёных лугов. Запах такой приятный, что забивает нос, разум затуманивается от усталости… Его мышцы расслабляются, плечи перестают быть такими напряжёнными, а рука сама тянется к пуговицам на черной рубашке… Ким Рок Су совсем не вспоминает о том («ты делаешь это прямо сейчас», — шепчет этот дурацкий внутренний голос внутри), что начал носить эти рубашки после… После смерти своих хёнов. Ким Рок Су стягивает теплую чуть промокшую ткань с тела, лишь слегка морщась, когда неосторожно задевает свежую рану на боку. Ким Рок Су, честно говоря, все равно на ещё один (очередной) шрам на коже, которая и без того покрыта ими чуть ли не подчистую. Ким Рок Су еле уловимо меняет выражение лица, поджимает губы и старается дышать чуть глубже, чтобы боль перестала быть невыносимой. Ким Рок Су дышит через нос, его грудь поднимается и опускается с каждым новым вздохом. Он швыряет рубашку куда-то в сторону ванной, стараясь не думать о том, почему он начал носить черные цвета… Воспоминания такие яркие, и, может, именно в такие моменты Ким Рок Су ненавидит свою «Запись». Потому что кровь на руках, взгляды его хёнов… Эти картины такие живые, несмотря на то что оба ближайших ему человека мертвы, будто произошедшее было только вчера… Прошло почти пять лет, но Ким Рок Су не знает наверняка (ровно четыре года, триста пятьдесят три дня и десять часов). Но Ким Рок Су в самом деле не помнит («Ты так мило пытаешься отрицать правду, наш милый донсен», — шепчет знакомый голос Ли Су Хека). Ким Рок Су тянется к ремню, стискивает твёрдую кожу и вытаскивает ее из петли. Он также поспешно стягивает с себя темные брюки, оставаясь только в носках и боксерах. Потом Ким Рок Су быстро достаёт из большого выдвижного шкафа из красного дерева комплект домашней одежды, мягкой и приятной на ощупь. Ким Рок Су ни за что на свете не признается («Ха-ха!» — смеются два голоса внутри), что подобное он носил на их совместных ночевках с… С ними. Ему так не хватает Ли Су Хека и Чхве Джон Су. Несмотря на то что прошло так много времени. Несмотря на то что он до сих пор помнит их последние слова… Но Ким Рок Су опять, в очередной раз, снова пытается выбросить эти образы из головы… К его удивлению, у него впервые получается. Он не совсем понимает, почему, но чувство потери сменяется чем-то иным впервые за последние несколько лет… Интересно, это предчувствие что-нибудь означает? Ким Рок Су плевать, пока это даёт ему необходимую передышку, возможность отдохнуть от постоянных вопросов «почему», даже если он не жалеет. Да, как он может жалеть, что выжил, если его самые близкие люди отдали ради этого жизни? Он сожалеет о стольких вещах, что не в силах считать, поэтому и надеется на хоть что-нибудь позитивное. Ким Рок Су медленно, чтобы не спугнуть это чувство тепла и некой защиты, растягивается на мягком матрасе, заворачивается в толстое пуховое одеяло. Он почти счастливо мурчит, чего, конечно же, не позволяет себе сделать в реальности. На самом деле его выражение лица лишь слегка становится мягче, когда он тянется рукой за толстой книгой на прикроватной тумбе. — Было бы ещё лучше с чашкой сладкого чая, — еле слышно шепчет Ким Рок Су, читая причудливое название («Рождение героя», — как банально!) и разглядывая красный фон, на котором изображены лозы, тянущиеся во все стороны и почти скрывавшие эту красноту полностью… И тень, силуэт человека, почти незаметный на фоне черноты из полос и подобия когтей. Ким Рок Су взволнованно вздыхает (ему с таким воодушевлением рассказывали о крутости этой серии, что руки чесались открыть первую страницу) и трёт переносицу. — Да, с чаем определенно было бы лучше, — отвечает мужчина самому себе, но не делает ни единой попытки встать и заварить себе этот самый чай. Несмотря на все заверения его хёнов о том, что он трудоголик, Ким Рок Су все равно остаётся ленивым человеком. Он перелистывает страницу, и его глаза загораются в первый раз с его входа в комнату. Ты мягко улыбаешься. И пропадаешь из зеркала, когда этот ребенок проваливается в мягкий, приятный, вынужденный сон.

***

Ким Рок Су открывает глаза, абсолютно не выспавшийся. Он даже не успевает выругаться (его сознание наконец-то сжалилось, не показывая ночью ни крови на его руках, ни фотографии с черными лентами на похоронах тех людей) или хотя бы полностью открыть глаза, когда… — Я не понимаю, о чем ты говоришь, — раздается красивый, но абсолютно незнакомый Ким Рок Су женский голос. Именно тогда мужчина раскрывает в неверии глаза, и его дыхание замедляется, если не сказать, что исчезает полностью. Потому что потолок точно не тот. Он был уверен, что заснул в своей квартире в чертовой Корее, где потолки просто по техническим причинам не могли быть такими высокими! С таким обилием золота… Ким Рок Су сглотнул скопившуюся слюну и подумал, что было бы неплохо остаться здесь… Стоп. А где это, здесь? Ким Рок Су быстро заморгал и огляделся, пытаясь быстрее отыскать хоть что-нибудь, что поможет ему понять, где он находится. Первое, что заметил Ким Рок Су, — он находился в постели. В мягкой, огромной, с пушистым белым одеялом и красивыми золотыми узорами на подушках… Потом у Ким Рок Су лишь мимолётно мелькает мысль, что тело ощущается легче и совершенно по-другому, будто… — Будто я ребенок, — вздыхает Ким Рок Су, когда третьим делом находит взглядом зеркало, откуда на него смотрит маленький мальчик лет пяти с пылающими алым волосами. И уже потом, полностью разглядев и короткие красные пряди, и бледную кожу, и пухлые щеки, и чуть вздернутый миниатюрный носик, и большие красновато карие глаза на маленьком лице, Ким Рок Су вспоминает о голосах. — Госпожа, — Ким Рок Су вздрагивает, когда понимает, что голоса стали ближе и, соответственно, громче. — Молодой господин справится, не переживайте так. Он сильный мальчик. Нам всем остаётся только ждать и молиться, чтобы Молодой Мастер Кейл проснулся как можно скорее. Ким Рок Су вздрагивает, когда слышит знакомое по роману «Рождение героя» имя. Неужели он переродился в этого отброса из графской семьи Кейла Хенитьюза? Но разве тому не было восемнадцать, когда главный герой избил его до полусмерти? Сейчас ему на вид лет пять, не больше. Значит ли это, что до начала сюжетной линии целых тринадцать лет? Ким Рок Су, нет, Кейл Хенитьюз вздохнул и закашлялся, подавившись излишками слюны в горле. Кейл прикрыл рот ладонями, пытаясь сделать звук тише. Он не хотел, чтобы обладатели таких строгих голосов (правда, женский был не только твердым, но и нежным, и Кейл почувствовал какую-то знакомую и болезненную пустоту в сердце) пришли на его кашель. Кейл был не готов к встрече с жителями этого мира. Кейл не был готов ко встрече с людьми, что знали предыдущего владельца тела. Но, честно говоря, Кейл не жалеет. Ким Рок Су никогда не будет жалеть, что занял это тело. Потому что Ким Рок Су в этом во всем не виноват. Потому что Ким Рок Су будет жить и стараться стать бездельником, как завещали его друзья. Возможно, только возможно, что Кейлу жаль. Совсем немного… Но это уже не его ума дело. Но… Но Кейл все равно не готов. Ему нужно время, хотя бы пять минут, чтобы смириться с тем, что… С тем, что чья-то жизнь, скорее всего, закончилась так рано. Но его молитвы услышаны не были (будто бы Кейл сомневался). Через буквально минуту с того момента, как Кейл перестал кашлять, в комнату ворвалась красивая молодая женщина. Ее красные волосы, совсем как у Кейла, были уложены в странную прическу, заколотую красивой заколкой. Женщина прижала руку к сердцу и счастливо улыбнулась (Кейл не может быть уверенным наверняка, но ему кажется, что он видел слезы облегчения в таких же, как и у него, красновато карих глазах). — Дорогой, ты проснулся! — женщина быстрыми шагами подходит к кровати и садится на самый краешек. — Рон, передай Деруту, что наш сын наконец очнулся, — просит она мужчину с чуть седыми висками, что стоял на пороге и не решался войти. — Как пожелает моя госпожа, — кланяется в ответ тот, сразу же выходя из комнаты и аккуратно закрывая за собой дверь. Кейл подавляет облегченный вздох, вспоминая, с какой лёгкостью этот самый Рон расправлялся с людьми в новелле. Красивая женщина вытирает неизвестно откуда взявшимся платком слезы и берет Кейла за руку. Кейл, полностью обескураженный, молчит, стараясь не подавать вида, что ему страшно. Будто не замечая замешательства сына, женщина гладит его по волосам и спрашивает банальный вопрос, который Кейл (Ким Рок Су) слышал сотни, тысячи раз: — Ты в порядке, котенок? Не могу поверить, что ты от скуки решил залезть на дерево в такой дождь! Ещё хорошо, что слуга успел поймать тебя, когда ты поскользнулся… А если бы рядом никого не было? А если бы ты сломал ногу? — женщина ещё раз всхипнула и поспешно вытерла слезы платком, пытаясь успокоиться. — Я понимаю, что ты ничего не мог с собой поделать… Но в следующий раз, когда захочешь сделать что-то травмоопасное, пожалуйста, предупреди меня, — женщина протянула к Кейлу руку и погладила его по щеке. Кейлу стало тепло, и он, не задумываясь, прижался к мягкой ладони. — Мне жаль, — рефлекторно извиняется Кейл. — Но я в порядке. — Ох, дорогуша, — женщина поджимает губы в искренней заботе, и на долю секунды в ее глазах что-то гаснет, но Кейл все равно успевает это заметить. — Ты проспал несколько дней. Только несколько часов назад высокая температура спала… Но это такие мелочи, раз ты наконец проснулся. Женщина эмоционально обнимает Кейла, сжимает в руках его слабое тонкое маленькое тело, прижимает его к своей груди. — В следующий раз зови маму, ладно? — женщина усмехается. — Со мной ты однозначно не соскучишься. Я научу тебя не только быстро залезать на деревья, но и безопасно спускаться. Женщина фыркает, когда замечает еле заметное выражение стыда на лице своего сына. Кейл впервые чувствует тепло в груди, его сердце колотится как бешеное. Неужели он все ещё болеет? Иначе как ещё объяснить все растущее чувство тепла, что становится все горячее где-то глубоко внутри его тела? Как ещё описать это чувство, которое Кейл (которое Ким Рок Су) никогда не испытывал? Ким Рок Су вспоминает о своих хёнах и исправляется — почти никогда. Но тут Кейла посещает странная мысль. Он то ли вспоминает, то ли просто в его голове откуда-то всплывает имя: — Джур Темз, — шепчет он еле слышно, а потом моментально затыкается. Потому что Джур, его мама, улыбается так до безобразия грустно и мягко, будто у нее умер кто-то из близких. Кейл уже открывает рот, чтобы произнести ничего не стоящее «мама»… Но тут раздается хриплый, красивый и нежный женский голос. — Каково же твое настоящее имя, маленький путешественник? — Джур Темз смотрит все равно мягко. Кейлу, нет. Ким Рок Су очень жаль.