God

Кейл так и не понял, как Эрик вытянул из него обещание писать каждый день («хотя бы раз в неделю, Кейл!») или отвечать на их с Гилбертом письма. Прошло уже больше недели с того довольно памятного банкета, на котором ни один из них так нормально и не поприсутствовал. И каждый божий день, как и обещалось, Кейл получал чуть ли не по несколько писем в день от своих новых друзей. И приходилось ведь отвечать… Не на все, конечно, потому что иногда у Кейла начинался период мировой лени, когда чего-то хочется, а делать что-то для этого нет ну совершенно никакого желания. Поэтому Кейл ответил максимум на три-четыре письма, после чего отложил это дело в сторону. Он много спал в эти дни, прерываясь только на еду и недолгие разговоры с матерью. Он думал, что и сегодняшний день ничем не будет отличаться от других: он как всегда встанет в полдень, может, ещё раз перечитает дурацкие письма Эрика («как поживает мой донсэн? Надеюсь, ты хорошо питаешься и больше не думаешь лазать по деревьям!») или проспит абсолютно весь день. Однако его планам сбыться было не суждено: утром его разбудил нежный шепот прямо в ухо. — Кейл, пора вставать, — Джур лежала рядом с ним, одной рукой нежно проводя по его волосам. — С днём рождения, мой маленький котенок! После этих слов у Кейла отпало всякое желание спать. Ладно, он немного лукавит: возможно, если бы он провел ещё несколько часов в постели (может, даже с Джур в обнимку, чего он никогда не признает!), его день начался бы немного лучше… — И что же ты хочешь этим сказать? — задал интересующий вопрос Кейл. — Я бы хотела кое-куда съездить с тобой, чтобы… Чтобы ты мог защитить себя! Когда меня не станет, — читает Кейл между строк. «Я не хочу тебя терять», — остаётся невысказанным в его голове. — Твой отец… Не успеет приехать вовремя. У него много дел в столице, — Джур попыталась объяснить, но она сама прекрасно (лучше всех) понимала, что настоящий отец никогда бы не поставил работу превыше детей. — Он хороший граф, — Кейл просто покачал головой, перебивая свою мать. И никудышный отец. — Мне будет достаточно тебя, — Кейл произнес это так тихо, что и сам начал верить, что так и не смог сказать эту фразу вслух. Но когда это Джур чего-то не замечала? — Я тоже тебя люблю! С шестым днём рождения, Кейл. Я так счастлива, что ты родился, — Кейлу правда больше ничего не требовалось. Ведь что может быть лучше, чем то, что он имеет уже сейчас? Он сыт, одет, Александр Спирс всё-таки прислал своего помощника с контрактом на несколько лет, который его мать всё-таки подписала… У него появилась настоящая семья. И пусть его отец никогда не станет ему отцом (он останется графом, и Кейлу этого достаточно), зато у него появились друзья, у него наконец есть мать, которая дарит ему любовь и заботу. Возможно, если бы на его месте остался реальный Кейл? Его детство закончилось бы сейчас. Он бы остался один на один со своей матерью, пытающейся объяснить маленькому несмышленому ребенку, почему его отец не может поздравить его с днём рождения лично. Он бы остался один на один с матерью, которая всё равно скоро покинет его. Ведь разве не больнее, когда розовые очки разбивает самый близкий человек? Сейчас Кейл благодарен за то, что настоящий Кейл никогда не переживет этот момент. Потому что… Ребенок чувствует все в разы ярче, поэтому осознание, что отец, родной человек, даже не сможет поздравить с таким важным днём? О, это будет бесконечно больно для маленького мальчика. Когда пренебрежение, апатия и непонимание наполняют детскую душу, это может привести к определенным проблемам, не так ли? И кому как не Ким Рок Су, который читал оригинальную новеллу, знать об этом, не правда ли? К сожалению, Кейл никогда не сможет до конца простить Дерута Хенитьюза.

***

После лёгкого завтрака Джур приказала подготовить карету. Рон, продолжая улыбаться, пошел выполнять приказ. «Он так и не смог простить маленького мальчика за его шалость», — подумал Кейл, глядя на черный чай с ароматом и, к сожалению, вкусом того самого кислого лимона… — Не переживай, Рон довольно быстро отходит, — попыталась поддержать сына Джур. — Может, через годик-другой он будет носить тебе твой любимый сладкий чай на день рождения. — Только на день рождения? — скептически поинтересовался Кейл, не особо обрадованный молчанием матери. — И это с учётом того, что ты будешь вести себя как ангел! А зная твой характер? Что ж, ты найдешь неприятности даже там, где их отродясь не было, — весело продолжила Джур, руша все мечты Кейла о дне, когда он будет пить сладкий чай, не беспокоясь о количестве сахара, что все равно не способно перебить кислоту лимона… — Это не я ищу их, это они находят меня, — буркнул Кейл, закатывая глаза. Его мать недоверчиво хмыкнула, но развивать неприятную тему не стала. — Кстати, куда мы едем? — Кейл не то чтобы интересовался… Просто он раздумывал, сколько времени у него будет, чтобы поспать… Ночного сна до девяти утра ему явно не хватило. — Узнаешь, когда приедем, — ответила Джур, особо не помогая своему сыну… Точнее вообще ему не помогая. Кейлу ничего не оставалось, кроме как последовать за ней в карету, уловив взгляд Бикроса и его тихий шепот: — Когда вернёшься, я подарю тебе свой подарок, — Кейл успел лишь кивнуть перед тем, как дверь кареты закрылась. Когда они комфортно устроились, Джур крикнула кучеру: — На рынок, пожалуйста! С одной стороны, Кейлу стало интересно, зачем им понадобился рынок в его день рождения… А с другой, это была совершенно лишняя информация, узнать которую он мог бы через небольшой промежуток времени… Например, сейчас, когда они остановились прямо напротив входа на рынок. — Идём за мной! — махнула Джур рукой Кейлу, приказывая следовать за ней. Кейл со вздохом повиновался. Его мать же в это время подошла к прилавку с хлебом и заговорила с продавцом: — Доброе утро! Мне нужен весь хлеб от сюда, — Джур махнула рукой на конец прилавка, — и до сюда. В общем, если говорить коротко, его мать сошла с ума. Потому что Джур Темз скупила весь хлеб, что был в этой лавке… — Мам, ты голодна? — решил всё-таки уточнить Кейл, чтобы до конца понять, стоит ли ему искать выход из этой ситуации или уже поздно. — Что? Нет! Это не для меня, — стоило Джур договорить, Кейл почувствовал облегчение… До следующих слов. — Это для дерева-людоеда! Кейл решил промолчать. До тех пор, пока его мать не скупила весь ассортимент в ещё пяти магазинах, потратив столько денег, сколько многие крестьяне не смогли бы накопить даже за всю свою жизнь… — Для чего тебе весь этот хлеб?! — в который раз спросил Кейл свою мать, надеясь, что ее сумасшествие прекратится… Как бы не так. — А теперь загрузите весь этот хлеб в карету. Не беспокойтесь, мы пойдем пешком, — его мать даже не пыталась слушать его! — И куда нам отвезти его, госпожа? — рыцари, похоже, успели привыкнуть к Джур, раз даже не моргнули лишний раз, пока она бегала от прилавка к прилавку, покупая хлеб… — В трущобы, — просто ответила Джур. — Так ты хочешь накормить нищих? — опять облегчённо спросил Кейл… Пока Джур не ответила: — Нет! Мы скормим весь этот хлеб дереву-людоеду! Кейл опять решил промолчать… А когда они всё-таки дошли до трущоб и прошли чуть дальше, Кейл смог, наконец, заметить то самое дерево, про которое ему говорила мама: чёрное, огромное, выглядещее так, будто может упасть в любой момент… — А теперь… Высыпи в эту дыру весь хлеб, что сюда отнесли наши рыцари! — именно тогда Кейл осознал одну простую истину: его мать в самом деле сошла с ума. «Я слышал, что с сумасшедшими нужно со всем соглашаться…» — думал Кейл, раскрывая первый мешок с ароматным хлебом и кидая первую булку в черную дыру, на которую показывала его мать. Сперва ничего не изменилось. Потом Кейл начал кидать больше, осознавая, что даже если это и сумасшествие, то оно ему очень по душе! Так просто выбрасывать деньги на ветер… Так… Захватывающе! — Продолжай в том же духе! — радовалась его мать. «Ещё, ещё, ещё! Дай мне больше!» — раздался неожиданный голос прямо в голове Кейла, который, высыпав последние крошки из мешка, замер. — Ч-что? — Ты слышишь ее?! Ты слышишь древнюю силу? — Джур удивлённо вскрикнула, но быстро замолкла, поняв, что ее сын должен быть единственным, кто должен сейчас говорить. Сейчас это его испытание! Джур улыбалась, видя на лице своего сына растеренность, отвращение и скуку. Джур Темз знала, что умрет очень скоро. Однако теперь она не могла заставить своего котенка страдать. Он ведь и без того детства почти и не испытывал… Джур знает. Она просто понимает, что не может бросить Кейла— бросить Ким Рок Су. Джур не может поступить так, показав после стольких лет боли поддержку и любовь, которую способна подарить только мать, любящая своего ребенка. Она не хотела оставлять его, но... Но когда-нибудь ей придется. И лучше подготовиться к этому моменту рано, чем поздно. Ей так бесконечно жаль. Резкий порыв ветра вырвал Джур из ее мыслей. Кейл стоял на холме, а дерево позади него медленно становилось белоснежным, распускались листья, и начала зеленеть трава… Ее сын стоял, приложив руку к груди, на которой начал вырисовываться рисунок в виде серебряного щита с крыльями. — Попробуй призвать его! — взволнованно прошептала Джур. Наконец ее сын сможет защитить себя… Кейл на секунду нахмурился, а потом прямо из его тела вырвался столп яркого света, который быстро сложился в крепкий на вид щит, полностью скрывающий тело владельца. Крылья мягко трепетали прямо перед Джур. — Ты… Зачем ты привела меня сюда? — Кейл задал этот вопрос, надеясь, что это не все… — Это ведь не может быть концом? — Нет… Конечно, нет! Я не оставлю тебя так рано! — Джур и сама не заметила, как начала плакать, как слезы полились по ее щекам. — Я… Хотела подарить тебе это. Джур достала из кармана юбки небольшой блокнот, потрёпанный и выцветший. — Ты ничего не поймёшь, но эта информация… Она очень важна. Я хотела бы, чтобы ты сохранил ее. Это то, из-за чего мою семью… Но это неважно. Я просто хочу, чтобы ты был счастлив! — Как я могу быть счастлив, если ты уйдешь?! — перебил ее Кейл, и Джур в самом деле услышала боль в этом молодом детском голосе. — Как я могу жить, зная, что совсем скоро ты уйдешь? Ты, единственный человек, который будет ясно осознавать, что я — не он?! Как я смогу… Жить, зная, что забрал его место? Кейлу, Ким Рок Су было так бесконечно жаль… Перед его глазами стояли сцены Помпей, когда Чхве Джон Су улыбался ему, полностью покрытый кровью, Ли Су Хек, зовущий его «Донсэн» и просящий его укрыться… Они вдвоем, идущие против монстра, против которого у них не было ни шанса. Ким Рок Су никогда не сможет оправиться от сожалений. И Джур это, конечно же, знала.