God

Альберу никогда не устанет притворяться. Он давно привык к тому, что от него ждут подвигов и свершений, достойных будущего короля Роана. Не то чтобы он против такой чести. Тем более власть и влияние необходимы, чтобы заполучить то, что Альберу так страстно желает на протяжении нескольких лет осознанно. Или лучше сказать «кого»? Альберу всегда был хорошим актером: он столько лет не показывал усталости, хотя ребенку семи лет был необходим нормальный сон в ночное время, а не урывками между, казалось бы, бесконечными бумагами. Он играл бесподобно, когда узнал, что его мать всё-таки жива (он не злился, но и-н-о-г-д-а проскальзывала мысль о том, что было бы, если бы Кейл не надавил на него, а Альберу не рассказал бы). Слуги и его отец знали, как сильно Альберу дорожил своей матерью, как сильно они любили друг друга, поэтому ему и приходилось скорбеть по человеку, который был жив. Впрочем, он просто думал о другом человеке, что вызывал почти такие же эмоции, и все ему верили. Пусть и прошло чуть больше пяти лет с того момента, как он и его отец получили это фальшивое письмо, в котором говорилось о смерти самого близкого Альберу человека (несмотря на то что Лейла никогда человеком не являлась), он все ещё должен был притворяться. «Даже работая несколько месяцев с Папой из Церкви Бога Солнца, я представить не могла, что мир окажется таким», — голос мамы звучит, как во сне, и Альберу снова передёргивает. Он не мог забыть того, что его мать в самом деле чуть ли не продала душу кому-то, кто был хуже Дьявола, в обмен на неясную белиберду. Он в самом деле не мог забыть, что его мать жаждала мести. Он должен был все ещё играть, тоскуя по человеку, который в этой тоске не нуждался. Альберу изредка честно признается себе во снах: его мать не нуждалась бы в его горе, даже если бы в самом деле умерла. Но от этого легче не становится, ясно? Альберу все ещё вспоминает слова матери, сказанные в полусне, твердящие о том, чтобы он не повторял её ошибок. Альберу, честно говоря, так и не понял, о каких ошибках она говорила: о своих связях с какими-то злодеями? о своем слепом доверии Джур?.. Хм, не то чтобы Альберу думал, что Кейл тоже может его предать. Он так не думал, несмотря на то, что Кейл должен был выйти замуж в скором времени. О, Альберу не мог так просто сдаться, ничего не попробовав. Он вспоминает Кейла и думает, что его мать была права, шепча в темноте дворцовых залов о том, что этот ребенок может стать его погибелью. Она также шептала, понижая голос ещё ниже, о том, что Кейл может и заставить его раскрыться и сиять, и Альберу этот шепот помнит. Альберу прекрасно знал, что в будущем Кейл достанется этому Тейлору Стэну. Но это не означало, что Альберу смирился. Их дружба с самого начала (он совсем немного лукавит) строилась на взаимной неприязни. Хм, ладно, он скажет правду! Только Кейлу была неприятна компания Альберу, в то время как тот ходил за ним, как утёнок за мамой-уткой, пораженный чужой красотой на небольших снимках и плененный ею же. Да, Альберу был будто зачарован, хотя его мать продолжала твердить о том, что подобной магии не существует. Но Альберу, так-то, плевать. Сначала он в самом деле не видел ни одного недостатка. Перед его взглядом был просто Кейл, который не улыбается, не кланяется только потому, что видит красивые золотые волосы и сапфировые глаза с оттенком неба, подарки Бога Солнца. Альберу видел лишь Кейла, и только этого имени было достаточно, чтобы восхищать. Да, сперва Альберу не замечал все эти недостатки, которых у Кейла, как оказалось, было хоть отбавляй. Но позже, после нескольких месяцев переписок и встреч, Альберу наконец очнулся от этого состояния, когда ты можешь только глотать слюну и следить за тем, как бы она не капнула на чистый пол. Их дружба позже начала строиться на взаимной неприязни, потому что она была выгодна, ясно? Не потому, что Альберу и Кейл были заинтересованы, каким же на самом деле окажется другой мальчик. Их дружба была таковой, что каждое незначительное действие, каждое высказывание и шутка одного приводили в бешенство другого. Раздражали, просто потому что потому, ласкали рецепторы, вызывали тошноту и дрожь. Кейл, наверное, многое ненавидел в Альберу: золотые волосы, в то время как у него самого развевался по ветру настоящий огонь, глаза, отражающие мудрость и вместе с тем гордость, приклеенную улыбку на коралловых устах, будто смазанных мёдом. Хм, Кейл наверняка ненавидел в Альберу его решимость, его взгляд, когда он предлагал в очередной раз сбежать с урока (но почему же тогда Кейл все равно соглашался?). О, Кейл так много не любил в Альберу! Альберу же, в свою очередь, так же многое раздражало и в Кейле: бесконечная потребность во сне, сила, как у воробья, несмотря на постоянные тренировки на выносливость с Роном и даже самим Альберу. Кейл ненавидел чужую непосредственность, любовь к нарушению правил и дикую энергию, как у активного пса, в то время как Альберу гордился подобным. И если Альберу раздражало, когда Кейл просыпал их встречи, не приходил вовсе или же засыпал прямо во время бега, уткнувшись носом в одного из котят или же маленького дракончика, то Кейл не обращал на это никакого внимания, принимая себя таким, какой он есть. И это было… Странно в какой-то мере? Просто Кейл сам по себе был странным. Да, сперва Альберу не замечал чужие недостатки, затем они стали такими явными, что раздражали не хуже бумажной работы. А затем они отчего-то восхитили. Альберу начал принимать их, зная, что и его примут в ответ, он научился если не бороться с ними, то понимать и стараться находить компромиссы. Да, раньше Альберу ненавидел, когда Кейл не предупреждал его о своем собственном побеге к Тейлору, заставляя Альберу недовольно скалить зубы и все же тащиться на пары, ненавидел, когда Кейл улыбался, несмотря на усталость и темные, заметные круги под глазами… Альберу искренне бесился, когда понимал, что Кейл влез в очередную махинацию в Академии, влез туда, куда не просили, опять, снова и просто ещё раз сцепился с Венионом и даже подрался с ним же, будто от этого был какой-то смысл! Ох, как же Альберу ненавидел эти дурацкие привычки Кейла! А может, он на самом деле слишком сильно влюблён в них, чтобы спокойно наблюдать за тем, как Кейл показывает их кому-то, кто Альберу не является. Однако Кейл предназначен другому, и… Да пошло оно к черту! Альберу не собирается сдаваться только из-за того, что родители Кейла и Тейлора когда-то заключили соглашение на жизни их детей. Альберу не позволит какому-то Стэну забрать у него… Кейла забрать. Просто Альберу влюблен, и не нужно его успокаивать, твердить о том, что это все блажь и надежда. Ему это не нужно, потому что он и так прекрасно все понимает. Альберу влюблён, и все то, что когда-то было неважно, что когда-то отталкивало похлеще нелюбимого пирога с клубникой, сейчас кажется безумно милым, притягательным даже в какой-то мере. Сейчас недостатки Кейла — то, что Альберу не в силах забыть и сдаться, когда он вроде как и не старается. Он не может простить и тем более отпустить того, кто показал ему так много! Он понимает, что Кейл ему не принадлежит («он не твой!» — шепчет этот мерзкий уродливый голос на задворках сознания), но… Но он хочет пытаться, ясненько? Может, именно поэтому он закрывает дверь на замок после того, как поработал на благо королевства несколько часов, в который раз пропустив занятия в Академии. Кейл все равно отдыхает прямо сейчас на Вилле Супер Камня, так почему Альберу должен был находиться на уроках, когда есть более важные дела, требующие его внимания? Но прямо сейчас, после более пяти часов безвылазного корпения над бумажками? Альберу хочет просто расслабиться, ясно вам? Может, именно поэтому он открывает уже вторую бутылку дорогого красного вина (наверное, он должен разбираться в названиях, потому что он принц или хотя бы по той причине, что его лучший друг и человек, в которого он так глупо влюбился, разбирается в них, но чего нет, того нет) и даже не думает останавливаться. О, он не глуп. Он прекрасно понимает, откуда этот жар и сухость в горле, когда Альберу понимает, что пьян чуть больше, чем хотел бы. Он прекрасно осознает, что означает тяжесть в паху, когда его член по-блядски встаёт при мысле о Кейле. Не то чтобы это его первая дрочка, но никогда прежде Альберу не делал этого, представляя своего… Своего Кейла? Хм, может, самое время начать. О, не то чтобы Альберу моральный урод, вы не подумайте. Просто кончить оказывается гораздо легче и отчего-то приятнее, когда он не просто механическими движениями проводит по члену и красной крупной головке в попытках снять напряжение и расслабить тело и мысли, а… А когда он представляет красивые длинные ноги, подтянутую задницу и этот греховно прекрасный рот, из которого выходят поистине красивые ругательства. Ох, не то чтобы Альберу был в восторге от этого. О, нет-нет, он не представляет, как Кейл мог бы забраться на эту же кровать или же, наоборот, остаться стоять на месте, без всякого смущения наблюдая за тем, как Альберу трогает себя, иногда шепча безумное «Кейл». Ох, но вы-то поняли, что он врёт, не так ли? Он видит почти в реальности, как Кейл облизывает губы, как усмехается, собираясь сказать что-то наверняка блядское, потому что сам Кейл иногда ведёт себя так, будто знает, насколько притягателен и красив. А ещё он ведёт себя так, будто его трахали минимум двое однажды, и от этих мыслей сердце Альберу заходится в бешенном ритме. Потому что он никогда не признает, что хотел бы посмотреть на это. Только, разумеется, в своих мечтах, потому что Кейл принадлежит почему-то Тейлору, который хоть и смотрит своими влюблёнными глазами, который вроде бы тоже хочет Кейла, но не делает ни единой чертовой попытки взять свое. Оу, но не то чтобы Альберу возражает, понятно? Ему будет легче привлечь чужое внимание, если Тейлор так и останется глупым дураком. Альберу кончает пару движений спустя, горя от возбуждения и злости. Когда он открывает глаза, все ещё затуманенные алкоголем и наслаждением, в его руке оказывается шар видеосвязи. На которое пришло новое сообщение от Кейла: «возьми и забери». Ох, и не то чтобы Альберу улыбается на эту издевку.