God

Три дня, за которые Кейл должен был принять непростое решение, верить ли Эйтану или нет, прошли непозволительно быстро. Хм, не то чтобы Кейл сомневался хотя бы секунду перед тем, как все же провалиться в сон. И не то чтобы он старался вообще не засыпать в тот день, страшась изменить мнение, заглянув в темные глаза Бога Смерти. Однако как бы он ни заваливал себя работой, сон к нему всё-таки пришел. В виде пленительного, но такого надоедливого Бога! — Не то чтобы мне неприятно видеть тебя в любом состоянии, но с тобой все в порядке? — взволнованно спросил Эйтан, будто не он был одним из сильнейших Богов этого мира. — Все нормально, — Кейл лишь усмехнулся, стараясь не смотреть на накаченные мышцы рук, которые начали выделяться сильнее, когда Эйтан опять скрестил руки на груди. Хм, у него был Альберу, который тоже мог похвастаться такими мускулами, которые было очень приятно трогать! — И что ты решил? — Эйтан улыбался, но на этот раз татуировки на его лице все же приобрели тёмно-серый цвет, перестав быть кристально белыми, а волосы казались лишь светлее, хотя Кейл не имел ни малейшего понятия, какого черта. — М? Ты все же заметил, — Эйтан провел пальцами по своему лицу, продолжая улыбаться, но в этой улыбке Кейлу почудились отголоски боли, особенно когда он заметил, как дрожат чужие пальцы. — Что случилось? — не то чтобы Кейл волновался об этом ублюдке, но если он бездумно согласится, а Бог его наебет, потому что он не в настроении из-за боли, то получится не очень приятная ситуация. — О, ничего такого, что могло бы помешать нашим общим планам, — Эйтан улыбнулся, и на этот раз его татуировки чуточку посветлели, а мышцы немного расслабились, из тела ушло напряжение. Кейл лишь склонил голову к плечу, не веря этому придурку ни на миг. — Как ты знаешь, в королевстве Виппер уже началась Гражданская война, — Кейлу была известна эта новость, но он не понимал, как это связано с Богом… — Ох. — Да, — Эйтан кивнул на округлившиеся от осознания глаза Кейла. — Когда люди умирают, я это чувствую. Это не особо больно и скорее напоминает силовую тренировку, но приятного мало. А когда кто-то, кто был ранен и уже находился в шаге от смерти, выживает, я могу вздохнуть чуть свободнее. Кейл моргнул и кивнул. Повисло неловкое молчание. Эйтан продолжал стоять с закрытыми глазами, будто он заснул, но Кейл видел, как шевелятся его глаза за закрытыми веками, словно он наблюдал за войной прямо отсюда. — Что ты решил? — ещё раз повторил свой вопрос Бог Смерти, и Кейл заметил, как он нахмурился и поджал губы. Некогда белые татуировки стремительно темнели. — Я согласен с твоими условиями, — Кейл был готов продать даже свою жизнь, если это означало спасти тех, кого он любит. Ради Альберу, Джур, Дерека, Рона, Бикроса, Раона, Он, Хонг, Теа, Монд, Эрухабена, Олиена, Клопе и ещё около сотни имён он был готов однажды стать Богом, чтобы они ни в чем не нуждались. Тем более зачем думать об этом сейчас, когда Бог Смерти заберёт его не раньше следующей жизни? Он не должен заботиться даже о будущем своей души, потому что люди, которые ему дороги, находятся в этой жизни. Он просто-напросто не простит себе, если откажется от, возможно, единственной возможности спасти этот мир с людьми, которых он искренне любит, чтобы только увидеть гневное выражение лица Бога Смерти, ублюдка, который дал ему возможность переродиться в этом теле. Ох, Кейл ведь не должен быть благодарен ему за это? Это не имело абсолютно никакого значения! Эйтан улыбнулся, и всего на миг его глаза полыхнули золотом и кровью. Кейл увидел в этом взгляде боль, ведущую к смерти, и свет, ведущий к спасению. — Я заключаю с тобой эту сделку, — Эйтан протянул слегка подрагивающую руку Кейлу, и Кейл пожал ее, сразу же пытаясь отдернуть ее от резко нахлынувшей боли. Он хотел прошептать что-то или выругаться, но боль прошла так же быстро, как и началась. Он не мигающим взглядом смотрел на чёрную полоску, теперь опоясывающую запястье. — Это будет напоминать тебе о нашей сделке в любом мире, в любой вселенной, — прошептал Бог Смерти, медленно опуская свою ладонь. — Мы закончили? — Кейл осознал, насколько глупый это вопрос, когда края его зрения опять начали размываться. Эйтан улыбнулся, на этот раз шире, и Кейл на секунду даже подумал, что зря согласился на условия этого придурка, но… Но Эйтан приложил руку, что касалась Кейла, к груди, и склонился в поклоне, будто он был искренне благодарен Кейлу за его решение. Открыв глаза, Кейл мог думать лишь о том, что эта ночь будет неспокойной. Может, именно из-за своего беспокойства его ноги и привели его к Альберу. Ведь только он всегда мог успокоить Кейла одной улыбкой, объятием и поцелуем. Кейлу как никогда был необходим Альберу. Особенно в эту ночь.

***

— Ты уверен, что хочешь этого? — ох, иногда Альберу так чертовски сильно раздражал Кейла, особенно в такие моменты, когда у них обоих стоит, они оба голые, Альберу прижимает Кейла к кровати, но при этом умудряется задавать эти глупые, совершенно ненужные вопросы! — Сколько ещё раз мне повторить, чтобы ты вставил наконец? — тихий горячий шепот Кейла прямо в красное от возбуждения ухо, наверное, только сейчас дошел до воспалённого мозга Альберу. Он вытащил из задницы Кейла пальцы, которыми до этого растягивал его, и втянул парня в мокрый поцелуй. Кейл даже не успел заметить, как Альберу толкнулся, полностью погружаясь в тесный жар тела Кейла. Альберу выдохнул что-то вроде «так чертовски хорошо», заставив Кейла покраснеть. Отнюдь не от смущения. Он крепче вцепился пальцами в крепкие плечи Альберу и прошептал: — Ты уже можешь двигаться!.. — когда Альберу сделал первый толчок, Кейл задохнулся и не договорил. Хотя не то чтобы ему это не нравилось, ясно? И не то чтобы Альберу нужны были слова, когда человек, что был таким абсолютно несносным в начале, сейчас сжимался вокруг него, стонал прямо на ухо и скулил, моля непонятно о чем? Когда Альберу задел какую-то точку внутри Кейла, тот выгнулся, стараясь уйти от приятных ощущений, которых было слишком много, особенно когда Альберу наконец укусил его куда-то в район шеи, но Альберу не дал ему возможности отстраниться. — Куда же ты бежишь, Кейл? Можно подумать, тебе не нравится, — судя по тому, как громко стонал Кейл и как сильно он был возбуждён, все было наоборот. Кейл хотел было огрызнуться, чтобы Альберу перестал дразнить его и занялся делом… Но Альберу снова толкнулся в простату, и из уст Кейла вырвался только тихий скулеж. — П-пожалуйста! — молил Кейл, слезы текли из его красноватых глаз, заставляя Альберу только ускориться. — О чем ты просишь? — ох, Альберу мог кончить, только глядя на раскрасневшегося, потного Кейла, волосы которого разметались по подушке, чья задница была будто создана для того, чтобы её трахали. Чтобы Альберу наполнил эту задницу своей спермой. — Дай мне кончить! — Кейл уже не стонал, а шептал, скуля, в мягкую шею принца, которую хотелось укусить, оставляя на ней свои следы. Ох, Кейл ведь может уже это сделать, верно? Он кончил, как только его зубы сомкнулись на мягкой солёной коже и когда член Альберу снова задел простату, посылая приятные вибрации по всему телу. Альберу хватило ещё пары быстрых движений, чтобы кончить внутрь. Кейл честно признается, что это был лучший секс за его две жизни, после которого он впервые прошептал «я тебя люблю», услышав в ответ «я тоже люблю тебя». Ох, он просто обязан спасти этот мир, не правда ли?

***

Ритуал решили провести там же, где его проводила Лейла. Хах, не то чтобы Кейл выпытывал у нее это признание и не то чтобы Альберу не знал об этой комнате, в которой все ещё валялись пыльные осколки зеркала, по которому Лейла общалась с Папой из Церкви Бога Солнца. Как объяснил Бог Смерти на бумажке, которую Кейл нашел рано утром рядом со своей подушкой, ему нужно было всего лишь начертить какой-то непонятный символ на полу, обрызгать получившийся орнамент кровью минимум десяти человек (Лейла в тот момент пожала плечами на недоуменные взгляды Джур и Альберу, пробормотав что-то о том, что она не убийца) и… Ну, собственно, загадать желание. Бог Смерти клялся, что с Кейлом ничего непредвиденного не произойдёт. Но, прошу прощения, верить Богу? О, Кейл был не настолько идиотом, но выбора особо не было. Поэтому он и стоит сейчас здесь, в одиночестве, стараясь начертить этот дурацкий символ максимально четко и красиво, чтобы не пришлось переделывать. Чаша с кровью, которую он наполнил благодаря незначительным ранениям Джур, Альберу, Лейлы, трёх Драконов (Рашид очень долго сопротивлялся, но Олиен быстро его уговорил с помощью пары тройки ударов), Дерека и ещё нескольких волчат. Ему оставалось всего лишь окрасить это место кровью, что он сделал достаточно быстро, не чувствуя ни малейшего волнения по поводу всего этого. Ох, может, ему стоило хотя бы открыть дверь? Но Кейл не боялся, честное слово! Просто не знать, что тебя ждёт, когда ты заключил сделку с Богом, да не с простым, а с Богом Смерти? Ох, возможно, Кейл в самом деле сошел с ума. Но окончательно он убедился в том, что Боги сосут, в момент, когда совсем рядом с ним появилась высокая тень, поглотившая почти весь огонь от свечей, расставленных по периметру круга. Эта тень прочитала заклинание, и ее глаза вспыхнули золотом, напомнив Кейлу об Эйтане, который тоже смотрел на него таким взглядом. Но к сожалению, эта тень была последним, что увидел Кейл перед тем, как упасть в обморок.

***

Когда Кейл с замиранием сердца понял, что проснулся, его сердце бешено колотилось о грудную клетку, не давая нормально дышать от волнения. Все же должно было получиться, раз сам Бог Смерти пообещал ему это? Он продолжил на всякий случай лежать с закрытыми глазами, стараясь успокоить свое глупое сердце. «Все хорошо», — Кейл чувствовал мягкость подушки, хотя, казалось бы, он терял сознание в большой комнате без единого окна, где из мебели — только холодный каменный пол, если его, конечно, можно считать мебелью. Кейл чувствовал комфортную твердость матраса, вдыхал свежий прохладный воздух… Но разве в Роане было не лето, когда он проводил ритуал? Кейл все же решился раскрыть глаза. Единственное, что было перед его взглядом, который был устремлён только вверх, — неестественно белый потолок, который бывает только… — Нет-нет-нет, — Кейл не мог в это поверить. Он перевел дрожащий взгляд влево, и увидел свою комнату, в чем, разумеется, не было ничего необычного. Ох, может, только то, что эта была комната из мира, где его знали как Ким Рок Су?