God

Ким Рок Су не мог назвать свою жизнь несчастной или же, наоборот, прекрасной. Ему хватало осознания того, что он жив, даже если воспоминания о тепле его хенов вызывали тошноту, из-за которой он не мог нормально спать и есть. Но Ким Рок Су было достаточно того, что он мог закрывать глаза в собственном доме, сжимая в руке телефон, чтобы точно проснуться, если его решат неожиданно вызвать на работу. Ох, но не то чтобы у него был чуткий сон, ладно? Живя с двумя мужчинами, которым, казалось, было неизвестно словосочетание «личное пространство», Ким Рок Су привык, что его с двух сторон зажимают горячие тела, которые почти всегда ночью просыпались с намерением попить водички, но были слишком ленивыми, чтобы в самом деле встать. Стоит ли говорить, что из-за постоянных просьб Ким Рок Су начал просыпаться от малейшего шороха? О, он искренне любил свою семью, которая у него появилась только после Апокалипсиса, ведь те люди, у которых он жил до этого, забывали кормить его, давали рваную потрепаную одежду и, если Ким Рок Су правильно помнит, не чурались поднимать на него руку. Ох, не подумайте, что он жалуется на то, что получил свои первые шрамы даже не во время защиты своей жизни от хулиганов или же от монстра. Ему было плевать, что первые шрамы он получил от рук своей вроде как семьи, от людей, которые никогда ею не были. У Ким Рок Су были его хены, так что он совершенно не вспоминал о первых годах своей жизни, когда он мог только терпеть, стиснув зубы, и на крики и ругань, сопровождаемые побоями, отвечать молчанием и пустым взглядом самых обычных глаз. Хм, может, его невзлюбили как раз таки из-за них, но Ким Рок Су было так плевать, потому что совсем скоро люди, которых он подпустил к себе, которые стали для него важнее кого бы то ни было, просто… Умерли? Погибли, защищая его от Монстра без ранга? Спасли, оставив дыру в груди размером с космос, не подсказав перед этим, как жить дальше с этой оглушающей пустотой? С пустотой, которую заполнить не удавалось абсолютно ничем, как ни старайся? О чем думали Ли Су Хек и Чхве Джон Су, оставляя своего мальчика одного в этом жестоком мире без какого-либо желания бороться и идти дальше без них? Как могли они бросить его, не всучив в руки ориентир, не показав, как прожить без серых и черных глаз, без этих улыбок и желания возвращаться к ним, к тем, кто стал его домом впервые. Как. Они. Могли? Ким Рок Су никогда бы не посмел жаловаться, потому что он недостоин даже этого, тем более он научился справляться с болью чуть ли не с рождения, когда добывать еду приходилось ночью, пока все спали, а страх темноты не давал уснуть. Ким Рок Су научился справляться с одиночеством, представляя, что ему безразлична чья-либо судьба, с помощью книг и новелл. Листая романы, в которых монстры убивали монстров, а герои спасали планеты, уничтожая зло с яркой улыбкой, Ким Рок Су не мог не считать себя идиотом, который вместо удушающей реальности выбрал красочный мир несуществующих монстров и фей. Однако не то чтобы он не послал бы нахер всех несогласных, понятно? Он уже давно не был тем зашуганным ребенком, который на улыбку отвечал пустым взглядом, который ни с кем не общался и даже учителей слушал в пол уха, если слушал вообще. Но он был напуганным взрослым в момент, когда не мог даже заплакать, смотря своими потемневшими от скорби глазами на портреты людей, что стали ему важны. На портреты людей, которых… Которых Ким Рок Су любил, понимаете? Но это перестало иметь какое-либо значение, если имело когда-то вообще, потому что они умерли, оставив Ким Рок Су одного, гнить и захлёбываться в этой жалкой ненависти к себе, в желании заснуть и никогда больше не просыпаться. Ким Рок Су всегда считал, что самоубийство — удел слабых, удел тех, кто не понимает, что причиняет боль прежде всего не себе, а другим, тем, кто не заслужил подобного отношения, каким бы уродом ни был. Но потом Ким Рок Су обернулся и понял, что остался в одиночестве, где никто никогда не спросит, в порядке ли он, и?.. О, это было сложно принять. Потому что раньше он возвращался хотя бы ради двух несносных мужчин, прекрасно зная, что они его ждут, что они беспокоятся, хотя Ким Рок Су никогда не просил о подобном. Но после их смерти? После того, как они покинули Ким Рок Су, оставив после себя лишь непролитые слезы и шрамы, оставленные кем угодно, но не ими? Они хотя бы на секунду задумывались, сможет ли Ким Рок Су прожить без них хотя бы день? Прожить секунду хотя бы без людей, которые ни разу за эти годы не оставили шрамов ни на теле, ни в душе? Неужели они в самом деле были такими идиотами или так сильно верили в Ким Рок Су, раз умерли, оставив его од-но-го? Ким Рок Су до последнего поверить в это не мог. Но знаете, от чего было больнее втройне, в несколько тысяч раз? Пусть Ким Рок Су никогда бы не признал даже самому себе, что сердце сжималось от боли, но ему было так стыдно от того, что он не смог заплакать на их похоронах. Он так страдал без них, но и вместе с ними было не легче. Его жизнь была невыносимой, особенно когда Ли Су Хек улыбался, пряча за спиной осколки его любимой вазы, когда Чхве Джон Су притаскивал домой очередной комок шерсти, прекрасно зная об аллергии Ким Рок Су на кошек. Но таких моментов было так мало, а любовь Ли Су Хека и Чхве Джон Су была так сладка и приятна, что Ким Рок Су не хотел ничего менять ещё несколько сотен лет, прекрасно зная, что никто из них столько не проживёт. Ким Рок Су думал, что умрет вместе с ними во время очередной миссии. Но то, как они с ним поступили, заставило его кровь застыть, а сердце забиться медленнее, чтобы больше никто не смог увидеть его красных щек и услышать, как бешено бьётся его сердце. Он был так чертовски несчастен, погрязший на самом глубоком дне, что ждал момента, когда тоже умрёт, не успеет уклониться от когтей очередного монстра. И это будет не самоубийством, а несчастным случаем. Ох, как же Ким Рок Су мечтал об этом, когда закрывал глаза, прочитав пятый том новеллы под названием «Рождение героя». А потом его жизнь перевернулась, наконец приобретя те краски, которые он успел потерять за пять с половиной лет бесконечного траура по людям, которым это было не нужно. Но даже в новой счастливой жизни он не мог спокойно спать. Кошмары мучали каждый день, а дел становилось все больше и больше, даже с учётом того, что ему было пять, когда он только открыл глаза, даже с учётом небольшого факта, что женщина по имени Джур Темз, мать тела, которое он занял, знала. Обо всем знала, а что не знала, так догадывалась об этом, без сомнений. И Ким Рок Су, взявший себе имя Кейл, начал забывать о боли, что принес ему мир, в котором похоронены люди, без которых он не мог жить. Ведь они бы не расстроились сильно, узнав, что Кейл нашел, наконец, настоящую семью? Семью, которой они не смогли стать. Однако даже сейчас, вроде бы счастливый, вроде бы не жалеющий ни о чем, потому что жалость присуща старикам со слабым сердцем, Кейл чувствует, как… Как к глазам подступают слезы. Потому что он помнил свою жизнь в качестве Кейла так четко, несмотря на слишком размытое из-за слез зрение, а сейчас перед ним его комната, в которой он засыпал, читая новеллу про Чхве Хана, и ему так чертовски больно, что слезы льются непрекращающимся потоком. Кейлу начинает казаться, что он задохнётся или умрет от обезвоживания, если продолжит в таком духе, но ему так чертовски плевать на свою смерть! Он не плакал так сильно ни на корабле, вспоминая свой сон, в котором лицо Ким Рок Су улыбается, хотя он сам никогда не видел такого выражения на собственном лице, ни когда Тейлор отменил помолвку. Сейчас ситуация была в несколько раз хуже, ведь если сон можно забыть или объяснить, а Тейлора заставить жалеть о своем глупом выборе, то сейчас… Что Кейл мог сделать сейчас, видя через абсолютно не аристократические окна современные дома, видя электрические фонари и машины, которых никогда прежде не было в Роане? Как он мог что-то делать, видя такие реальные бордюры и асфальт, наблюдая за тем, как бесконечный поток людей в костюмах, спортивках и платьях спешит к станции, а у многих в руках телефоны? Неужели его жизнь в качестве Кейла… Привиделась ему? Была лишь безжалостным плодом его воображения, сном, который Ким Рок Су для себя придумал в попытке скрасить одиночество без них подобным варварским образом? Неужели его в самом деле никогда не звали Кейл? Ох, а может, именно эта комната — проделки Бога Смерти? Вдруг именно то, что происходит сейчас, — фантазия и бред после проведения ритуала, который Кейл точно не мог не проводить. — Ублюдок!.. — почти рычит Ким Рок Су, глотая все ещё текущие слезы, потому что он знает, что Бог Смерти не причастен. Тот никогда бы не смог сотворить подобное, иначе давно бы показался или же закрыл его в этой клетке намного раньше, потакая своей жадности. Тем более все вокруг было таким чертовски реальным, на Ким Рок Су все ещё была черная пижама, которую он носил в память о них, на полу аккуратной стопкой стояли прочитанные им новеллы, сказки и рассказы, шкаф был открыт, потому что Ким Рок Су всегда ленился закрывать его до конца, поправляя не закрытую створку, а на стуле лежала куча вещей, будто так и нужно. Ким Рок Су дрожащими руками проводит по чуть теплым дешёвым простыням, которые сохранили его тепло, по деревянной тумбочке возле кровати, которая была гладкой и холодной… Он встаёт, пошатываясь от резкого подъёма, на негнущихся ногах подходит к окну, отворяет его, чтобы задохнуться от удушливого запаха автомобильных выхлопных газов, чтобы зажать уши от громкой какофонии звуков, к которой он должен был привыкнуть за почти сорок лет в этом теле. Ким Рок Су все больше и больше впадает в истерику, в некий транс, когда осознание накатывает волнами. Осознание, что это все взаправду, что никаких признаков сна и фантазий нет. За столько лет жизни в качестве Кейла, за столько счастливых лет, он не мог забыть ни незаправленной кровати, ни все ещё недоеденной шоколадки прямо на стуле в ворохе одежды. Всё осталось таким же, когда Ким Рок Су уходил, если, конечно, он когда-либо покидал эту спальню и этот мир. Но не могло же это все в самом деле быть нереальным, выдумкой, чушью, придуманной его сознанием? Не мог же Альберу быть выдуманным? Хотя зная свой разум, Ким Рок Су никогда не мог говорить наверняка, ведь он сам ублюдок и отброс, который может лишь прятаться в своей скорлупе, читая романы и грезя о принцах, когда реальность стремительно разрушается, расходясь по швам. Он на всякий случай щиплет себя, надеясь, что это приведет его в сознание, где бы это сознание ни находилось, но перед ним все та же комната в небоскрёбе, которую Ким Рок Су снимает за копейки, куда он переехал, потому что не мог жить в доме, предназначенном для троих. Ох, он был так жалок, верно? Ким Рок Су даже снова пытается заснуть, хотя голова ватная из-за слез, а рот раскрыт, пытаясь ухватить хотя бы ещё один глоток воздуха, но… Но когда он открывает глаза, перед ним все та же черная пижама, все те же выбеленные штукатуркой стены и потолок, все та же обёртка от шоколадки в кучке одежды на стуле… Всё осталось неизменным, вот только душа Ким Рок Су изменилась. Ох, она, конечно же, осталось все той же, но в ней проросли чувства, которые он забыл, он будто родился заново, уже не думая, как бы умереть тихонько ночью, чтобы никто не переживал о нем, и постоянно думая, что никто не будет плакать на его похоронах. Что никто не придет на его похороны. Эти мысли были дикими, но и сам Ким Рок Су одичал, стоило осознать, что никогда его жизни в качестве Кейла не было, понимаете? И жить теперь, с уверенностью, что он сошел с ума, что он влюбился в выдуманного человека, в героя книги, хотя в реальности они никогда не встретятся? Как Ким Рок Су мог жить с этими мыслями? С этой чертовой памятью, которая и сейчас, будто в насмешку, подкидывает картинки, как Альберу нежно касался его спины, как целовал голые плечи и шею, оставляя багряные засосы в подтверждение своей любви. Как Ким Рок Су смеет надеяться, что это было когда-то, если все, что его окружает, буквально кричит о том, что его обманули? Что никогда он не покидал этой спальни, кроме как на работу и в рестораны на рабочие праздники? Обстановка продолжает наседать на него, и Ким Рок Су уже кажется, что он в самом деле умрет, если останется в этом месте на секунду дольше. Но кажется, что и выйти ему просто не хватит сил. Он наверняка не сможет дойти до двери, открыть ее, выйти на улицу… Потому что, какой смысл? Зачем ему куда-то идти, чего-то хотеть, если ему это не нужно? Если ему просто нужен Альберу, который улыбается при виде него, который моментально снимает все маски, скидывает личину прекрасного первого принца и целует так, как может лишь он? Как Ким Рок Су жить, зная, что он никогда не был Кейлом? Он тоже не знает ответ. Может, именно поэтому его мысли, правильные, логичные, о том, что самоубийство прощать нельзя, меркнут на фоне страданий и гневных вопросов. «Почему именно я?» «Почему тот мир не реален?» «Неужели я в самом деле придумал все это?» Мысли о том, что никогда он не спасал Теа, морскую богиню, заплатившую за предательство брата гораздо большую цену, чем полагалось, никогда не спасал свою мать от глупых мыслей, которые начали посещать и его, никогда не выслушивал рассказы Монд и Клопе, никогда не давал имени Раону, никогда не цеплялся за Тейлора? Неужели он в самом деле никогда… Он в самом деле не любил Альберу даже секунды? Мысли чудовищные, от них становится трудно дышать, но Ким Рок Су удается. Он дышит, даже когда смотрит только под ноги, которые все дрожат и дрожат. Он дышит, даже когда достает из аптечки в шкафу лезвия, надеясь, что большая боль сможет его отрезвить. Он никогда прежде не был так безумен, как в этот самый момент, когда осознание, что Альберу, Джур, Рона, Бикроса и детей, что всех остальных никогда не было… О, эти чудовищные мысли привели его к безумию. Если бы именно этот современный мир оказался неправдой!.. Ким Рок Су спешит в ванную, чтобы вымыть стерильное лезвие повторно, на всякий случай. Его взгляд всего на секунду скользит от острого металла по запястью, на котором совсем скоро расцветёт кровавая полоса… Ким Рок Су застывает, не веря своим глазам. Разве когда-либо прежде у него были такие бледные тонкие пальцы и ладони без единого шрама? Ха, Ким Рок Су в самом деле сошел с ума, верно? Он кидает лезвие в раковину, отшвыривает от себя, умудряясь все же случайно задеть острой поверхностью подушечки пальцев, и немигающим взглядом смотрит в зеркало. Слезы, только высохнувшие, опять начинают литься из глаз, будто бы Ким Рок Су никогда прежде не плакал. На него смотрит лицо Кейла, он сам видит его в отражении, и красные волосы ярче заката той же длины, что и раньше. Они такие же, какими он их запомнил. Но лицо, которое он видел на протяжении тринадцати лет в мире новеллы, не объясняет того факта, что он находится в мире Ким Рок Су. Кейл вытирает слезы и сжимает руки в кулаки, моментально начиная шипеть от боли в пальцах, которые он неаккуратно задел, когда думал, что все кончено. Раздался стук в дверь. Кейл поспешил прочь из ванной, где все ещё оставались следы крови, и распахнул ее. И почти снова заплакал, когда наткнулся взглядом на Альберу Кроссмана. — Кейл, — никогда прежде Кейл не был так рад услышать это имя из чужих уст. — Ну сколько раз мне стоит тебе повторять? Зачем ты опять пришел в свою старую квартиру? Ты мог бы спокойно поработать и дома. Альберу обиженно надул губы, чего не позволял себе делать, когда был принцем. Погодите, был? Кейл не знает, почему, но его рот открывается сам по себе, и он отвечает, пока воспоминания возвращаются в его одурманенную голову: — Ты же прекрасно знаешь, что с тобой в комнате мы будем заниматься чем угодно, но только не делами, — Кейл впервые позволяет себе яркую улыбку, потому что в самом деле, Альберу никогда не упускал шанса поцеловать Кейла, занятого работой. Особенно когда они были наедине в комнате, где была огромная, поистине королевская кровать. — Неужели дело только в этом? — Альберу выглядел, как надутая на крупу мышь, и в сердце Кейла разлилось приятное тепло, когда он вспомнил, как Альберу выглядел на работе: властно, притягательно, и все это принадлежало лишь Кейлу. — Я не хотел тревожить детей, они тогда отвлеклись бы от домашнего задания на понедельник и стали бы приставать ко мне с просьбой поиграть, — ответил с улыбкой Кейл, но Альберу все ещё дулся. Однако нежный поцелуй в щеку моментально остудил его пыл. — Пошли домой, — он расцвел, и его карие глаза закрылись в блаженстве, пока Кейл гладил его по темным волосам, не скрытым магией. По волосам, которые никто не будет больше скрывать. Кейл мог только кивнуть, вспоминая, как они жили в этом мире на протяжении пяти лет. Ох, ему было так стыдно, что он заснул здесь, а ещё отчего-то забыл, что после проведения ритуала их забросило в мир, где Ким Рок Су вырос и стал тем, кем являлся, но… Вот только и эта реальность немного отличалась от той, где побывал оригинальный Кейл и где жил много лет Ким Рок Су: в этом мире не было никаких монстров и способностей ни у кого тоже не было. И этот факт приятно грел душу, ведь это означало, что его мама, его младший брат, его жених и его дети будут в безопасности. А если вдруг и этот мир попробуют уничтожить? Что ж, Кейл все ещё обладал кучей знаний, Альберу умел пользоваться мечом, а Эрухабен, Олиен, Мила и Рашид вместе с Додори и Раоном были все ещё не от мира сего. Кейл был уверен, что они справятся в каком угодно мире, ведь они семья. Семья, которая жизни не мыслит друг без друга.

Конец основной истории.