God

Кейл прекрасно помнил, что это не его первая жизнь, если не считать его перерождения в тело пятилетнего мальчика из новеллы «Рождение героя». Однако он перестал считать после пятнадцатой, потому что проживать жизни, запоминая каждую? Запоминая все детали, мелочи и так далее? О, это было слишком сложно даже для него. Черная полоска на его запястье, которую видел только он, подтверждающая контракт с Богом Смерти, не давала шанса забыть об обещании. О клятве, если быть точным. Возможно, только благодаря этому подтверждению их контракта Кейл помнил все свои прошлые жизни. В отличие от всех остальных душ, которые, перерождаясь, а затем попадая в новое, только родившееся тело, забывали о всех своих поступках и событиях прошлой жизни, Кейл помнил все. Точнее, начинал вспоминать, как только ему исполнялось пять или около того. Но это было не особо важно, ведь Кейл помнил, как они с Альберу сбегали с уроков в Академии, как они, рождённые в одной семье, все равно умудрялись влюбляться, как они тайно встречались, чтобы их семьи, которые ненавидели друг друга, не узнали. И это было волнительно: вспоминать сперва лицо другого человека, а затем уже лица всех остальных. Вспоминать сперва его, будто бы Кейл никогда в своих жизнях не думал о ком-то другом. Впрочем, вполне вероятно, что так оно и было. Кейл не считал себя слишком особенным, потому что помнил все свои двадцать три жизни, не считая его прогулок по мирам во время первой. Но он безумно рад, что может хотя бы в своем подсознании, уже без боязни быть подслушанным древними силами, сравнивать Альберу-принца, Альберу, всё-таки ставшего его братом, или Альберу его дворецкого, или Альберу, который ненавидел его поначалу. Ха, это было так пленительно — знать, каким может быть его возлюбленный Альберу в самых разных ситуациях, в самых разных ролях. Двадцать четвертая жизнь Кейла началась все с того же: он родился, вырос, желая отправиться в путешествие по всему миру в поисках своих любимых детей, пусть и в других обличиях, в поисках Альберу. В первых пяти жизнях Кейл находил его в своем родном городе, когда Альберу учился с ним в одном классе, потом на год старше, затем был его другом детства, младше на день, заносчивым сыном маминой подруги и главой студсовета. Альберу был таким разным, но крутился рядом с Кейлом, что не могло не волновать сердце. Затем душа Альберу пряталась от Кейла все дальше, сперва став его родственной душой из далёкой Англии, потом переехав из их родного города в северную Финляндию, а после родившись на другом конце света. В этой жизни, однако же, все вышло довольно неплохо: Кейл нашел своего Альберу в приложении для знакомств, моментально распознав его среди сотен тысяч таких же анкет. Но Альберу же не был обычным, и как Кейл мог его не найти, верно? И как Альберу мог отказать ему, когда Кейл начал их разговор с банального «мы никогда не встречались раньше? думаю, в прошлой жизни ты точно скидывал мне голые фотографии». Как Альберу мог перестать писать Кейлу, когда они оба всегда находили друг друга, без возможности возненавидеть? Ох, на самом деле такое, конечно же, случалось. Вот только и в таких жизнях, где Кейл или Альберу невезуче вытягивали троп «от ненависти до любви», они всегда, даже возненавидя, не могли отказать себе в удовольствии полюбить друг друга вновь. И это было восхитительно, понятно? И в этот раз Кейл тоже не может нарадоваться, ведь Альберу сделал ему предложение не через пять лет совместной жизни, как бывало частенько, а через год, и это доказывало так много! И сейчас Кейл, вместо того чтобы проводить время за поиском Альберу или душ других людей, важных для него, уже стоит в своей комнате, волнуясь до чёртиков, будто бы он не проходил этот ритуал бесчетное количество раз. Сейчас он стоит, со страхом ожидая, когда дверь откроется, и его позовут. Позовут, наконец, пройти к алтарю! К алтарю, где его ждёт Альберу, его жених. А ещё душа Джур, которая на этот раз переродилась в его родного младшего брата, душа Раона, который стал его лучшим другом, душа Теа и Монд, которые оказались его родителями. Это было так волнующе, так странно, но все ещё восхитительно. У него впереди ещё столько же жизней, столько же прожитых лет, и знание того, что это приключение не закончится никогда, волновало кровь. Ох, но разве Кейл не забыл о чем-то? Его сердце отчего-то сжалось на секунду, на этот раз не от предстоящей свадьбы и не от волнения перед встречей с будущим мужем. Ему казалось, будто он забыл что-то важное. Кейл лёгким движением поправил выбившуюся прядь светлых волос за ухо, не обращая внимание на новую внешность, нервно прокрутил букет в руках и уставился на пока ещё голый безымянный палец, на котором ещё вчера было кольцо, с которым Альберу делал ему предложение. Его взгляд также медленно скользнул по открывшемуся запястью, и сердце охватила пугающая тревога, одна лишь мысль заполнила вдруг весь его разум. «Бог Смерти обещал забрать меня», — вполне вероятно, что эта жизнь может оказаться последней в этом бесконечном кругу перерождения Кейла. Но сейчас, сегодня, в этот самый момент он может только счастливо улыбаться, ведь совсем скоро он выйдет и пойдет целовать своего жениха, скрепляя их клятвы. Он может не думать о том, что будет в следующей жизни, хотя бы ещё немного. Или что будет, возможно, ещё через несколько? Кейл счастливо выдыхает, его мысли вновь текут в праздничном направлении, уже раздумывая, где бы найти душу оригинального Кейла и следует ли ему вообще напрягаться, чтобы отыскать душу Рона? Но его беспокойные мысли прерывает долгожданный стук в дверь. Кейл радостно подпрыгивает на месте от волнения, на секунду прикрывая глаза и выкрикивая негромко «входите!» Однако когда он открывает глаза, ожидая увидеть душу Теа в обличье его двадцать пятого отца, Кейл замирает от ужаса и страха. — Ты долго ждал, верно? — в этой фразе ничего необычного, однако улыбка все та же, и даже глаза, отливающие безграничной тьмой и отчаянием, не дают усомниться. — Ты всё-таки пришел, — Кейлу хочет выругаться, на английском ли или на корейском — неважно, потому что Бог Смерти улыбается только шире, на его лице всего на секунду загораются белоснежный символы, напоминающие самую белую ночь. Бог Смерти на его замечание только закрывает дверь на ключ и моментально преображается, больше напоминая того себя, которого запомнил Кейл в их первую и последнюю встречу. Бог Смерти стал выше, его белые волосы самую малость отрасли, хотя Кейл не видел его на протяжении ёбаной вечности. Глаза не стали безумнее ни на миг, хотя Кейл, если честно, ждал, что Бог Смерти скрутит ему руки, ударит по голове чем-то тяжёлым, в общем и целом, украдет, несмотря на сопротивление. Кейл должен признать: сопротивляться он бы не стал. Видимо, что-то такое мелькает в его гордом непокорном взгляде, потому что Бог Смерти усмехается сильнее, закусывая губу, чтобы не рассмеяться в голос. Он просто пришел, чтобы забрать долг, о котором думал с таким наслаждением. Так греховно часто, что было недопустимо, ведь Эйтан понимал, как будет непросто его будущему мальчику отказаться от того, к чему он только привык… Но более восьми сотен лет было достаточным сроком для Кейла. Эйтан и без того слишком долго ждал, давая возможность Кейлу насытиться своим псом. На протяжении веков Эйтану было мало просто наблюдать за тем, как человек, с которым он заключил договор, трахается со своей второй половинкой, как они женятся, заводят детей, иногда умирают в старости, а в другой жизни не доживают и до совершеннолетия, спасаясь от мира на крыше и бросаясь с неё же. Кейл читает в глазах Бога Смерти то, чего он так боялся все свои новые жизни: время отдавать долги настало. Однако в глазах Эйтана видны ещё и вечные огни благовоний, и в их тяжёлом удушливом дыме на дне чужих глаз Кейл видит ещё кое-что. Кейл читает про себя, словно видит на самом деле: Эйтану плевать, что Кейл должен был через пару минут выйти к алтарю, благодаря судьбу за человека, стоящего рядом. И в самом деле: Бог Смерти чхать хотел, что Кейл выходил замуж, что он должен был принести вечную клятву любви человеку, который его все ещё ждал. Богу Смерти дела не было до того, что Кейл через минуту или чуть больше мог бы связать свою судьбу с этим человеком снова, что он мог бы надеть на свой палец обручальное кольцо, знак памяти, кому он принадлежит и кого любит. Хм, в самом деле: Богу Смерти было плевать. И ему жаль совершенно точно не было. Ведь это очевидно, не так ли? Он столько лет терпеливо ждал, давая Кейлу время насладиться Альберу по полной, чтобы в будущем, когда Эйтан забрал бы, наконец, свою плату, Кейл бы не сопротивлялся. И это был охуительно верный выбор, верно? Он поступил так чертовски правильно, выбрав эту тактику, да? Потому что он был Богом, да не простым, а древним, поэтому прекрасно знал, что терпение вознаграждается. Всегда, при любых обстоятельствах. Он как всегда оказался прав, не правда ли! Кейл наверняка считает, что это все… — Несправедливо, — букет летит прямо на пол, бутоны даже не шевелятся, будто бы время для Кейла и Эйтана замерло. Кейл пугается этой мысли, а затем и выражения лица Бога Смерти, когда знаки на его лице чернеют, хотя Кейл ни разу не видел, чтобы они становились темнее серого цвета. Неожиданно глаза Бога Смерти становятся красными, из них пропадет зрачок. Эйтан в бешенстве, потому что он ждал почти тысячу лет после момента принятия их договора, а вместо покорного согласия и принятия он встречает дерзость? Он в это поверить не может. Однако Эйтан быстро успокаивается, когда понимает, что несмотря на свои слова-упреки, Кейл не собирается убегать и просить о невозможном взаправду. Его послушности хватит на первое время. Кейл все ещё считает, что все это несправедливо, но… Долг превыше всего, верно? Он ценнее жизни и обязательств, так что Кейл… Он просто уходит вместе с Эйтаном, сбегая прямо с собственной свадьбы. Ему бесконечно жаль, но он давно ещё сделал свой выбор, пожав когтистую лапу Бога Смерти, с которым соглашаться, видимо, все же не стоило? Но эта мысль теряется в ворохе тысячи счастливых воспоминаний с Альберу, и Кейл не может жалеть о том, что он сделал больше тысячи лет назад. Да и как он смеет?.. Он сбегает со своей двадцать пятой свадьбы, бросая Альберу прямо у алтаря. Сбегает вместе с Богом, сам готовый стать частью его Свиты, его семьи, от осознания чего у Кейла пропадет желание идти. Но он все равно делает шаг вперёд, протягивая свою ладонь Богу Смерти. — Разве ты не хочешь отвести меня к себе на Небеса или где ты там живёшь? — он говорит спокойно, хотя в его голове черти убивают чертей. Его отвлекает от кровавых картин смех Эйтана, который на этот раз выглядит, как ребенок, получивший долгожданную сладость. — Я отведу тебя Наверх, туда, где мы поставим этих пернатых ублюдков на колени, — отвечает ему с улыбкой Эйтан, и Кейла пугает, с какой лёгкостью он произносит имя Бога Смерти в своей голове. Эйтан, будто не замечая чужой заминки, усмехается. Ему уже давно плевать на чьи-то там чувства, когда он наконец получил то, чего так хотел. — Отныне тебя будут знать как Астарот, мой дорогой, — Эйтан берет протянутую руку и касается ее губами, оставляя мокрый след на нежной, пока ещё человеческой коже. — Это что-то значит? — спрашивает Кейл из праздного любопытства. Возможно, когда-нибудь он поумерит свой гнев и станет лучше относится к Богу Смерти, но не сегодня. Не в день, когда тот разрушил его свадьбу и разбил сердце Альберу из этого мира. — Только то, что ты станешь заменой падшего Мефисто. И если ты будешь вести себя плохо? Тебя ждёт та же участь, — интересно, Эйтан всегда так улыбался? «У тебя будет столько возможностей узнать об этом, Астарот», — Эйтан никогда не упоминал свою способность читать мысли людей, но ему это только на руку. Тем более совсем скоро Кейл (хм, Эйтан должен привыкнуть к тому, что теперь его зовут совсем по-другому) перестанет быть человеком, так какой смысл говорить? Возможно, Астарот получит силу гораздо более мощную, чем возможность читать мысли смертных. Поэтому Эйтан никогда ему не расскажет. Потому что иначе он раскроет свою тайну, а это будет очень неприятно, особенно если Астарот затаит на него обиду только потому, что Эйтан испортил чужую свадьбу. Неужели он забыл сказать об этом? А если и сказал, так Бог Смерти напомнит: ему плевать на каких-то там смертных, которые когда-то касались того, что принадлежит ему. И Кейлу… Нет, Астароту тоже совсем скоро станет плевать на чувства людей. Потому что он станет Богом, высшим существом среди всех миров и Вселенных. Он отправится в место, где выше никого нет. Астарот совсем скоро, не пройдет и столетия, забудет о мальчишке, что вроде бы посмел украсть его сердце. А может?.. Хм, в самом деле, может, когда-нибудь Эйтан отпустит Кейла и позволит ему ещё раз войти в круг перерождения, чтобы тот улыбнулся ещё хоть на единую секунду, вновь увидев человека, предназначенного ему судьбой. Может… Но кто знает наверняка? Ведь он чёртов Бог, а Боги жадны. До самой смерти и обратно!

Конец