Пиромант Часть 1 Герои рождаются из пепла

      Пять лет относительно мирного времени хорошо повлияли на Клан Тени. Жить здесь, в глухом лесу, стало заметно легче. Расширилось земледелие и скотоводство, люди не боялись остаться голодными. Клан слегка раздвинул свои границы ради создания нового дома для больных, своего рода лазарет, или, как его называл Ласки: «Дом для слабеньких». Увидев новые стены, Фермон, недолго думая, распорядился снести прогнившие и обросшие мхом брёвна. И после этого, люди сошлись во мнении, что «дышать стало легче». С боевой обстановкой дела тоже шли хорошо — количество расставленных в лесу ловушек дошло до того, что даже самые опытные Хранители леса, которые сами же их и расставляли, шли по изученным дорожкам с опаской. С хорошей бронёй всё ещё было туго, зато оружия было в достатке. И даже учитывая постоянно растущую угрозу со стороны Синего Ордена, люди чувствовали себя в безопасности. Хотя и понимали, что этого недостаточно, ведь они несут ответственность не только за свой клан, но и за Хрустальн, так как в одиночку существовать на Бескрайней равнине было попросту невозможно.       В это же время Синий Орден наращивал силу, чтобы захватить последний свободный город на Бескрайней равнине. Получив его, Мифест разорвал бы связь между двумя сильнейшими кланами. Но даже Хрустальн пришлось бы брать с огромными потерями, что уж там говорить о Доме Зверя. Мифест был хладнокровен, он ждал своего шанса. Было достаточно хотя бы одному клану ослабнуть, и в тот же момент на город надежд под синими знамёнами выдвинулась бы армия. Более того, у Мифеста уже очень давно был план, и его реализация шла к своему завершению семимильными шагами. Но, помимо основного плана, был ещё и запасной: прямо в этот момент два сильнейших отряда Синего Ордена разрушали и подчиняли кланы южных земель, и вот-вот должны были повернуть назад, и тогда ни Клан Тени, ни Дом Зверя не были бы помехой. Так считал Мифест. И Фермон знал обо всём этом и знал, как сильно Мифест ошибается. Мифест не смог бы взять Хрустальн даже увеличься его армия вдвое. С огромными потерями, но Хрустальн бы выстоял. Но только при одном условии — оба клана будут работать слаженно и сражаться насмерть. Для этого каждые пять лет Фермон преклонял колени перед Царём Зверей.       — Завтра мы дадим визит Царю Зверей. Аскар подготовил вопросы. Первый из них и самый важный, это вопрос военного союза. В каком количестве может предоставить свои силы Дом Зверя на данный момент, время за которое они доберутся до Хрустальна, их предположительные траектории движения. Также напоминаю вам о полной конфиденциальности количества наших сил. Аскар берёт на себя ответственность решить этот вопрос с Царём лично, как и в прошлые разы. Далее торговля, мы могли бы обменять меха в Хрустальные, и, возможно, мы сможем укрепить наши отношения… чёрт возьми, где носит Артрис и Фасира, я должен буду им всё лично повторять?!       Фермон стукнул кулаком по обеденному столу, деревянные ножки дрогнули. Покровитель сидел на торце, в то время как по обе стороны от него сидел его личный отряд. С одной стороны Ласки, Волга, Урий, Алия и Юстек, с другой Аскар, Огнислав, Тайга и Самир. Все слушали Фермона молча, облокотившись на стол. За исключением Ласки, тот откровенно спал, скрестив руки на груди — не мудрено, ведь Фермон собрал отряд в пять утра.       — Отец, пока Фасир не пришёл, — Тайга робко привстала с места, она надеялась, что так будет выглядеть в глазах отца увереннее, — я хочу попросить занять место Цефаса в отряде. Вас стало меньше, а я…       — Исключено. В наше отсутствие клан в опасности. Пока мы не вернёмся, кто-то должен его защищать. И ты прекрасно с этим справляешься, Тайга.       — Отец, мы обсудили это с Огниславом, и он готов занять моё место главного Хранителя.       — Да, это правда, — Огнислав с гордо поднятой головой перевёл взгляд на Ласки. — Лейтенант одобрил наше решение. Так ведь, лейтенант?       — Я просто «да» сказал, мне как-то наплевать, честно говоря, — пробубнил Ласки сквозь сон.       — Это опасно, Тайга. И под угрозой не ты, а наш дом, семья.       — Отец, я…       — Тайга! — Фермон снова ударил стол, заставив всех, за исключением Ласки, вздрогнуть. — Не перечь своему Покровителю! Если хочешь сделать что-то действительно полезное, приведи сюда Артрис и Фасира или я брошу вас троих в болото, именем Асхи! — вдруг суровое лицо Фермона исказилось пренебрежением. — Смотрите, бежит.       Но пренебрежение быстро сошло с лица Покровителя, и его заменил ужас. Артрис бежала к обеденному столу босиком, в старом порванном балахоне, видимо первое, что она успела схватить из одежды, вся растрёпанная, а из её глаз текли ручьями слёзы. Не успев подбежать к столу, она завопила:       — Фермон! Фасиру плохо! Фасир задыхается! Помоги!!!       Спустя пару минут отряд Фермона перенёс своё собрание в дом Кхулам. Над Фасиром склонились Покровитель и бабушка Заира, та видела свою помощь в том, чтобы прикладывать ко лбу Фасира мокрую тряпку — помогало, по всей видимости, не сильно. Сам же парень находился в бреду. Его истекающее потом тело колотило, он выговаривал бессвязные слова, а глаза бегали то по стенам, то по потолку, ни на секунду не задерживаясь на лицах товарищей. А ноги его время от времени сводила судорога. Огнислав и Тайга старательно измельчали для Фасира листья тагонии. Отвар должен был бы снять жар. Но, смотря на бедного парня, никто не был в этом уверен.       — Давно он так, Артрис? — Огнислав, не отпуская миску, заглянул за плечо Покровителя.       — Я проснулась с утра. Он сказал, что прихворал. Я его отчитала, вышла из дома на пару минут, затем вернулась, а с него пот ручьями. Положила его на кровать, сказала, что вернусь после нашего собрания. Только стала выходить и его тело судорогой свело. Я позвала бабушку Заиру, а затем, как вернулась, боялась даже на секунду отвернуться.       — Это неспроста, Артрис. Эта болезнь знак свыше, — Фермон говорил шёпотом, стараясь осмотреть зрачки извивающегося в кровати Фасира. — Вчера он ведь хорошо себя чувствовал?       — Прекрасно! Вот только решил искупаться в озере и вытираться не стал. Я говорила ему, что он заболеет, но без толку.       — Это не простуда, Артрис, — Ласки стоял в проходе, облокотившись на дверной косяк. — Вы все знаете, что это значит.       — Что это значит? — Огнислав, похоже, остался один в недоумении. Впрочем, ему было не привыкать. — Это как-то связано с его особенностью?       Артрис отвернулась от лейтенанта и уставилась в стену, сдерживая слёзы. Бедная девушка лучше всех понимала, что это значит. Тайга осторожно подняла котелок с кипятком, который принёс Самир и, с угрозой разлить воду на Огнислава, если тот будет мешаться, дала пояснения.       — Фасир родился под счастливой звездой, что-то ещё тебе непонятно?       — Я это помню, но не очень понимаю, как это работает.       — Да очень просто, Огни. Это не просто болезнь, а спасение его Фортуной. Это значит, что, если бы его не свалила сегодня болезнь, — Тайга подняла напуганные глаза на отца, — завтра бы он умер.       У Огнислава сердце ушло в пятки. Все в комнате замолчали, уставившись на Фасира, выкашливающего свои слюни. Фермон встал, медленно, погрузившись в себя прошёл до Ласки и затем сделал объявление:       — В Дом Зверя пойду я один.       Ближе к полудню настало время для клана собираться за обеденным столом. Пришли все за исключением бабушки Заиры и семьи Кхулам, но никто не ел. Шум стоял жуткий. Никто, за исключением обладателей громового баса не мог услышать свои собственные слова. Не стеснялись перекрикивать друг друга даже Тайга и Алия. Ни один член клана не хотел отпускать Фермона. Каждый понимал, в случае его смерти клану конец, и в этой всеобщей панике молчал только Ласки.       — Клан Тени, я даю вам слово вернуться живым! — Фермон говорил чётко и на пределе возможностей, иначе он просто не мог сам себя расслышать. — Верьте своему Покровителю, другого варианта у нас нет!       — Мифесту всё равно даёшь ты нам слово или нет, он уже расставил свои ловушки!       — За тобой убийц выслали, как ты не понимаешь, Фермон!       — А что будет, если ты не вернёшься, об этом-то ты подумал, а?!       — Раз уж такой расклад, мы все пойдём с тобой! Умирать, так вместе!       Прошло ещё пару часов, прежде чем Покровитель согласился сделать перерыв на обед. Всем нужно было остудить голову и трезво оценить ситуацию. Никто не знал точно, раскусили ли они подсказку Фасира или тот с утра должен был навернуться с лестницы. Но рисковать было нельзя. Не пойти тоже было нельзя. Отправить весточку в Дом Зверя и сообщить, что Фермон не придёт тоже нельзя, ведь от этого зависела безопасность уже всех. Ситуация была патовая.       — Фермон, — Ласки подошёл к Покровителю, тот сидел отдельно от всех в углу. Со стороны казалось, он молча пытался высмотреть своё отражение в миске с супом. — Извини дедуль, никуда ты не пойдёшь.       — Ласки, друг, ты то куда. Ты лучше всех понимаешь, как сильно нам нужна эта встреча.       — Ты не пойдёшь, Фермон, по многим причинам. Пойду я.       Фермон оторвался от своей миски и удивлённо уставился на лейтенанта. Покровитель просто не находил слов, настолько это затея казалась ему глупой, бессмысленной, а главное — опасной.       — Ты? — Фермон так и не смог подобрать слов. — И в чём разница?       Вместо ответа на вопрос Ласки запустил руку в волосы Покровителя и вырвал пару седых волос. Фермон вскрикнул, собираясь отмахнуться, но лейтенант уже поднёс клок волос к его глазам. И пока Фермон догадывался, что имеет ввиду Ласки, тот, как бы нечаянно уронил их в миску с едой.       — Я много волнуюсь, лейтенант. Оттого и седина проступает. Я ещё способен сдвинуть этот мир с места. И будь добр, раз уж испортил мне обед, принеси мне другой суп.       — Твоя седина не от нервов, старик. Ты уже не тот Фермон, которым был двадцать лет назад. Не тот Фермон, который способен на это, — Ласки с силой оттянул чёрный лисий воротник Покровителя, — преподать урок самому Мифесту. Или действительно считаешь, что до сих пор способен совершить подобное?       — Не недооценивай меня, Ласки, — прорычал Фермон.       — А как я могу верить в твою силу после этого! — Ласки схватил со стола миску с испорченным супом. Его движение было достаточно резким, чтобы часть супа оказалось на балахоне Фермона. Но тот молчал. — Посмотри на себя, Покровитель! Ты даже не в силах постоять за свой собственный обед!       — И что ты предлагаешь делать?! — взревевший Фермон подскочил и выбил миску из рук лейтенанта.       — У нашего клана два лица: моё и твоё, — Ласки встал вплотную к Покровителю, так, что они уже могли чувствовать дыхание друг друга. — Ни одному из нас нельзя отправляться на тот свет раньше срока. Погибнет один, для Мифеста мы ослабнем вдвойне. Погибнем оба — клан больше не будет считаться угрозой. И он уже завтра готов вывести нас из игры. Мы оба знаем, его ставка сейчас на тебе, вот только он не ожидает меня.       — И что, хочешь его удивить?!       — Я его обгоню, как мы обогнали его в прошлый раз. За одним исключением — сейчас я сделаю это намеренно. За тобой угонятся, смогут окружить, но не меня.       — Я не могу рисковать, — Фермон скрипел зубами, а глаза его наливались злобой.       Услышав это, Ласки усмехнулся, и наклонившись над ухом Покровителя прошептал:       — А я занимаюсь этим всю свою жизнь.       Фермон схватил Ласки за шею. Его мощные пальцы держали лейтенанта не хуже верёвки, но кривая улыбка не спешила сходить с его лица. Лейтенант, не издавая ни звука медленно взял кисть Фермона, и Покровитель поддался. Фермон отпустил Ласки, его брови поднялись домиком, он открыл рот, но вновь не нашёл подходящих слов. Впервые он испытал новое для себя чувство, но ещё не мог его для себя сформулировать. Но к нему пришло осознание того, что он обязан переложить ответственность на других, ради всеобщего блага.       Покровитель выпрямился, повернулся к людям. Клан уже давно перестал есть и смотрел на них, молча, со страхом. Фермон запустил руку в карман и вынул монету. Скрипя зубами, он подбросил её. Монета несколько раз перевернулась в воздухе, прежде чем Фермон поймал её и с глубоким сожалением раскрыл ладонь. Голова волка.       — Аскар!!!       — Я, Покровитель! — Аскар, расталкивая теней выбежал вперёд.       — Аскар, наша судьба теперь зависит от вас. Собирайся в дорогу, у тебя полдня.       — Фермон, что происходит? — Аскар увидел улыбающегося на один бок лейтенанта, и по его спине побежали мурашки.       Фермон гордо подняв голову, вывел Ласки вперёд, и, положив руку ему на плечо, хоть и с глубоким сожалением, но не с меньшей гордостью прокричал на весь клан:       — В этот раз вместо меня перед Царём Зверей предстанет лейтенант Ласки!       Это заявление вызвало по большей части одобрительные возгласы. Соклановцы стали бить Аскара по плечу, возлагая на него большие надежды. А Фермон, совершенно забыв о своем обеде, подозвал жестом оробевшего Аскара, и направился с ним в сторону своего дома. Лейтенант последовал за ними. Спустя ещё некоторое время дом Фермона стал очередной базой для экстренного собрания. В узкую комнату Покровителя набилась целая толпа. Фермон и Аскар присели на крайне недовольную подобному отношению к себе кровать — едва выдерживая такой вес, она истошно скрипела и прогибалась. Ласки, как обычно, нашёл стену, чтобы к ней прислониться. Остальные тени разместились полукругом, плотно прижимаясь друг к другу плечами. Фермон продолжал вещать перед отрядом, давая пояснения по поводу кандидатуры Ласки. Все согласились с этим решением, но затем, казалось бы, разумные аргументы Фермона столкнулись с непреодолимыми препятствиями.       — Им нельзя идти вдвоём, — Самир, будучи в прошлом ответственным за жизнь Аскара был крайне возмущён происходящим. — Даже учитывая присутствие лейтенанта — это огромный риск. Нужен третий, кто сможет постоять и за себя, и за этого неуклюжего. Я настаиваю на том, чтобы с вами был Урий.       — Исключено, — Волга сделала шаг вперёд, плотно обхватывая себя руками, — он остаётся в клане. Точка.       — Волга, от этого зависит судьба клана!       — Так иди сам!       — Самир в случае чего попросту не угонится за нами, — Аскар скривился, услышав это предложение. — В свете последних событий Артрис пойти не может, так что остаёшься ты и Урий — он идеально подходит.       — Да мне плевать, куда там он подходит!       — Солнце, я… — Урий попытался успокоить девушку, но та отбросила его руку и повернулась к Фермону.       Её палец с острым ногтём указывал теперь на его лицо, её глаза блестели от гнева, и, задыхаясь от накопившейся злобы, она вывалила на Покровителя всё, что она о нём думала.       — Ты жалок, старик! Ты не можешь создать ничего стоящего в своей жизни. Ты не можешь постоять за себя, не можешь защитить клан, не можешь абсолютно ни-чер-та. И вот теперь, трясясь за свою собственную жизнь, ты начал торговать чужими. Этого ты хотел от нас?! К этому ты вёл великий и ужасный «Клан Тени»?! Мы могли быть силой, могли быть настоящими убийцами, а в итоге, всё, как и завещала природа — мы крысы, прячущиеся в лесу, и всё благодаря тебе! Наш клан ничто без тебя? Но ты и сам ничто! Вот и думай теперь, чего стоит твоя хвалёная известность.       — Волга, Фермон делает всё что может, он ведь не Господь Бог, — Огнислав был готов вступиться за Фермона, но Тайга попросила его прекратить. Сейчас было не время для раздоров. И тогда парень понял, чем он может помочь, — но я вижу решение конфликта. Я готов взять на себя ответственность, господин Фермон. Я пойду вместо Урия.       — Огнислав, извини, это чересчур опасно, — Фермон с укоризной перевёл взгляд на Волгу. — Посмотри, он самый молодой среди нас, а печётся о клане больше тебя.       — Я понимаю риск, господин Фермон, потому и вызываюсь. — Огнислав продолжал настаивать. — Я достаточно быстр, достаточно силён. Я тренировался под беспрестанным взором лейтенанта в течение пяти лет, думаете меня в этой жизни ещё способно что-то напугать?       — Огнислав, на третьем человеке будет лежать ответственность не за свою жизнь, а за жизнь Аскара и клана в целом. Ты действительно считаешь, что ты готов?       — Фермон, меня не надо спрашивать, давайте спросим лейтенанта! — Огнислав растёкся в улыбке, ведь он знал реакцию Ласки.       Отряд повернулся к Ласки. Тот уже успел задремать, прислонившись к стене, но, обнаружив на себе внимание, он нашёл в себе силы отмахнуться рукой.       — Да, да. Вообще плевать.       — Ласки, я не могу. Боже, Урий, будь благоразумен, — Фермон взглянул на Урия своим опечаленным взглядом, но между ними двумя, обхватывая плечи руками, встала Волга. Фермону оставалось лишь тяжело вздохнуть. — Что ж. Скажи лейтенант, ты уверен, что Огнислав справится?       — Хм, — Ласки немного приободрился, подошёл к парню и скрестил руки на груди. — Я не так беспечен, как ты думаешь, просто я знаю на что способен. Оттого мне многого не нужно. Тебя я хорошо изучил, а потому меня интересует один единственный вопрос. Клянёшься ли ты безукоризненно исполнять мои приказы?       — Клянусь, именем огнеподобного Асхи, — Огнислав ответил быстро и уверенно, и, хотя он и был готов в этот момент солгать, это была чистая правда.       — Парень подойдёт, — небрежно бросив эти слова Фермону, Ласки вышел из дома и, будто совсем позабыв, пробубнил себе под нос. — Жду вас двоих на закате.       Ласки покинул дом, оставив остальных стоять в молчании, обдумывая произошедшее.       — Что ж, раз уж всё так внезапно решилось, — Фермон поднялся, и с толикой грусти продолжил, — мы поможем вам собраться в дорогу.       — Да, благодарю, — Огнислав оглядел отряд, пытаясь обнаружить в остальных сомнение. — Только вот вопрос, а где лейтенант Ласки будет нас ждать на закате то?       Солнце коснулось линии горизонта. Огнислав и Аскар ожидали Ласки недалеко от обеденного стола. Тайга и Хранители леса остались на самой окраине, и усердно вглядывались в горизонт, пытаясь распознать опасность. Но её не было. Фермон сидел за столом, опечаленный, полностью погружённый в мысли. Он то долго с сожалением смотрел на парня, то отворачивался, но, в конце концов, сомнения взяли над ним верх.       — Огнислав, — Фермон жестом предложил парню присесть, — будь добр, хочу задать тебе пару вопросов.       Огнислав занял место рядом с Покровителем.       — Скажи, ты действительно считаешь, что справишься с тем, что может произойти?       — Вы знаете, я готовился к этому. Долго готовился.       — Да, но, Огнислав, сколько бы ты не учился парировать выпады лейтенанта, возможно, тебе придётся убить человека, и, если придётся, уж точно не одного. Это совершенно другое. К этому сложно быть готовым.       — Я понимаю, но, не важно, что произойдёт, я обязан защитить свой дом. Я уже другой человек, я стал сильнее и увереннее в себе. Не волнуйтесь, господин Фермон, я не подведу ни Вас, ни семью.       Фермон чуть не заскулил от безысходности и, пытаясь справиться с нервами, начал скрести толстыми ногтями стол. Старик всё больше и больше погружался в свои мысли. И, пока этого не произошло, Огнислав сам задал вопрос.       — Господин Фермон, всё что сказала Волга — неправда. Вы очень стараетесь, всегда и во всём, но Вы не ответили ей, не выгнали её. Почему Вы не отреагировали? Все бы Вас тогда поддержали, каждое её слово…       — Она права. Отчасти. Но, всё что я сделал с кланом — единственный выход, без рек крови и страданий.       — Я не понимаю Вас… Но, раз так, в чём Волга права?       — Она права в том, что клан слаб из-за меня. И из-за Ласки. И из-за тебя, из-за Тайги. Из-за моего отряда, — Фермон выпрямился, он был полон сожалений, но он не стыдился этого признавать. — Ты знаешь, в клане есть другие сильные люди, но в столкновении с Синим Орденом они не выстоят. Клан держится на нашем отряде, и даже в основном на нас с Ласки. И, благодаря этому… другим не пришлось.       — Это правда, — Огнислав легко улыбнулся, вспоминая всё, через что он прошёл в последние годы. Он сжал руку в бинтах, и где-то за ними вспомнили о себе старые шрамы, — и это замечательно. Их жизнь должна быть другой.       — Благодаря нам Клан Тени не населён убийцами. Мы не воспитываем с младенчества охотников за головами. Люди не топят себя и свою жизнь в чужой крови, как хотела бы Волга. Да, клан был бы сильнее, он был бы страшен, и жили бы мы довольно богато. Но цена за это — все, кого мы любим и всё что мы любим.       Огнислав вспомнил Урия, её мужа. За всё это время, он не смог с ним пообщаться. Он был замкнут, и в любой ситуации единственным его собеседником была жена. Но любовь их была образцово-показательной. Это был совершенно другой уровень общения, нежели чем у Юстека с Алией. В то время, как Юстек спокойно шутил со своей женой, Урий был готов молча и молниеносно убить любого, кто косо взглянул бы на его любовь. Даже при том, что Волга и сама могла за себя постоять. Со стороны казалось, что Урий присягнул ей на верность. И единственный человек, который мог в чём-то укорить Волгу, или даже самого Урия, и остаться невредимым, был Ласки.       — И лейтенант Ласки такой же?       — Нет, он прошёл через это, он понимает, — Фермон немного расслабился, вспомнив своего друга. Но, взглянув в добрые понимающие глаза паренька, он решил открыться. — Скажи, Огнислав, ты ведь знаешь легенду об огнеподобном Асхе?       — Конечно, Сив мне рассказывал в детстве. Всем детям, наверно, рассказывают эту легенду.       — Да, все знают, что Асха был лучшим из людей, что Асха и его последователи были первыми людьми, которым Бог даровал силу, чтобы противостоять Тьме. Но не все знают, почему Бог выбрал именно Асху. А такой выбор он сделал, потому что Асха был огнеподобным. Когда-то, в стремлении защитить остальных, он воспылал праведной яростью. Его помыслы были чисты, в нём бушевала неистовая жажда жизни, а стремления его были настолько благородны, что душа его воспылала и излилась безудержным огнём! — образы вспыхнули в голове Фермона, и старик, заворожённый, полностью погрузился в себя. Огнислав ухмыльнулся, глядя на очарованного старой легендой старика. Тот сейчас напоминал ребёнка, нежели страшного Покровителя Теней.       — Асха великий человек, но Вы явно хотели сказать, что-то ещё. Я угадаю, господин Фермон. Вы стремились защитить клан, подобно Асхе, ставшему сильным, чтобы не пришлось остальным, верно? — Огнислав растянулся в улыбке, подозревая, что угадал, но Фермон вышел из своей иллюзии, злой и разочарованный.       — Я хотел быть не просто как Асха, Огнислав, я хотел стать Асхой. Я всю жизнь стремился стать огнеподобным, как он. И это не сказки, Огнислав, я уже встречал такого человека. Я знаю, на что способен огнеподобный. Наш дар, любой другой — ничто по сравнению с силой, энергией души человека! Я хотел получить её и тогда, я бы собственноручно избавил бы Бескрайнюю равнину, да что там, весь этот чёртов мир, избавил бы от Синего Ордена! Но я… — Фермон развёл руками — не достоин. Я стремился так долго, так усердно, но… В этой силе есть что-то за гранью моего понимания. Похоже, это не что-то чего можно достичь усердным трудом.       На этом Фермон совсем приуныл, а из-за домов показался торопливо шедший лейтенант. Огнислав не знал ничего про огнеподобных, да и легенду об Асхе он знал поверхностно, но он находился здесь, в клане, слишком долго, чтобы промолчать.       — Знаете, Фермон, за пять лет тренировок с Ласки я однозначно понял, что усердным трудом можно достичь всего, вот только, нужно быть готовым принять цену. И ваша цена была достойна восхищения, а награда за это — наши жизни. Мы живы только благодаря Вам, — Огнислав встал и протянул руку на прощание Покровителю. — Ждите нас через три-четыре дня, господин Фермон. И не расстраивайтесь по пустякам. Может быть Вы и не Асха, но для нас Вы, значите не меньше.       — Береги себя, Огнислав, — Фермон принял рукопожатие, его грустные глаза осветлились надеждой.       — За мной, демоны, — Ласки махнул рукой Огниславу с Аскаром и пролетел мимо Фермона, будто не заметив его.       — Он так проявляет любовь, — Огнислав насмешливо подмигнул Покровителю и двинулся следом.       Фермон смотрел в спину выросшему парню, которого он совсем недавно спустил со стен Хрустальна. В Покровителе был страх, смятение. Возможно, сегодня он позволил Огниславу отправиться навстречу своей погибели. В его силах было остановить парня, но он не мог. И не только по причине большой угрозы, он видел в нём что-то. Потенциал. Парень совсем недавно начал с нуля и уже шагнул очень далеко. И прервать его полёт, означало бы убить его. И Фермон не мог решить, что в этом случае было бы гуманнее. Сомнения переполняли его. И единственное, что он сейчас однозначно осознавал — что он всё-ещё Покровитель Теней. И как Покровитель, он сделал то, что он считал своим долгом. Он шагнул на лавку, с неё на стол. Обеденный стол застонал под весом старика-великана. Фермон набрал в грудь побольше воздуха и грянул на весь лес своим неистовым басом: «Пусть тень хранит ваши тела!» И голос его разлетелся по всему лесу, возвращаясь гулким эхом. На выходе из леса, они ещё раз встретили Тайгу. Та обняла Огнислава с Аскаром, Ласки прошёл мимо. — Лейтенант, — Огнислав нагнал Ласки, — пока мы не вышли из леса, у меня просьба: когда мы зайдём в Хрустальн, я очень прошу, дайте мне хотя бы десять минут. Я целых пять лет провёл в клане, и хочу снова встретиться со своей подругой. С Дианой. Я туда и сразу же обратно. — Мы не зайдём в Хрустальн, — Ласки продолжил движение, но спиной ощущая возмущение со стороны парня, закончил мысль. — Мы двинемся напрямик в Дом Зверя. Молча, не сворачивая и без привалов. Тебя готовили к этому. Огнислав разочаровано посмотрел на Аскара. Тот понимающе кивнул, он тоже был не в восторге. — Аскар центр. Я слева тридцать шагов. Огнислав справа тридцать шагов. Темп не сбавлять. Трое теней шагнули во мрак, и трусцой направились туда, где когда-то была разрушена давно заброшенная застава. Туда, где находился дом Огнислава. Они бежали молча, изредка останавливаясь, чтобы перевести дух и сделать глоток воды, но не сходились вместе. А глаза их были направлены не друг на друга, а на горизонт, неизменно в разные стороны. Огнислав, хотя провёл в клане меньше всех, двигался наравне с остальными. К середине пути, он хоть и изливался потом, но дыхание его было ровным, а стонущие мышцы казались обыденностью. Если бы не сменившаяся вокруг обстановка, парень бы назвал это «типичным днём». Спустя сутки они перешли на шаг, Аскар больше не мог бежать. К тому же, нужно было набраться сил на дальнейшую дорогу, пока они находились в кой-какой безопасности, ведь прямо перед ними возвышались громадные стены Хрустальна. С болью в груди, то ли от недостатка воздуха в лёгких, то ли от сожаления, Огнислав прошёл мимо города, так и не побывав у могилы Дианы. Но вскоре он должен был испытать ещё большую скорбь. Ведь чуть позднее, он издалека увидел чёрную точку на горизонте — сгоревшие, когда-то считавшиеся им нерушимой защитой, стены деревушки. Тоска раздирала его изнутри, но он не мог даже на пять минут оставить отряд, чтобы посмотреть, что осталось от его старого дома, и от тех, дорогих его сердцу, воспоминаний. Он не издал ни звука, и даже лицо его оставалось спокойным. Он скрыл этой маской тоску, чтобы ни дай бог Аскар посочувствовал ему. Когда-нибудь он всё равно вернётся сюда. Но не сейчас. Ради новой семьи. Вскоре, ближе к рассвету, перед тремя тенями выросла гора. Огромная, то тут то там покрытая кустиками, кучно растущих причудливых растений. Они были разных форм: то шли травой, то какие-то кусты с яркими бутонами поднимались вверх на метр, а то и на два. Тут были даже маленькие деревья, с изогнутыми тонкими стволами, на которых росли неизвестные Огниславу оранжевые плоды. Природа происхождения всей этой растительности была неизвестна. А на вершине горы, очень высоко, виднелись два силуэта, принадлежащие людям из Дома Зверям       Наконец, Аскар, Ласки и Огнислав остановились перед ущельем этой огромной горы, именовавшейся «Звериная тропа». Двое часовых спустились, и повели их вперёд. Прямо на встречу к Царю Зверей. Огнислав в первый раз видел человека с даром зверя так близко. Длиннющие когти, заменяющие кончики пальцев, шкура, небрежно наброшенная на голое тело, клыки во рту в два раза превышающие человеческие, и даже глаза, было в них что-то «животное». Ноги босые, когтистые, но когти на ногах скрюченные. А тело не прямое, а слегка согнутое, подающееся вперёд. Огнислав поймал себя на мысли, что такой внешний вид больше похоже на проклятие, на то, что этих людей околдовали, и долго потом себя за это корил, ведь эта мысль ничем не отличалась от идеологии Мифеста. Маленький отряд под окружением людей-зверей шёл мимо странных домов из веток, костей, глины. Они выглядели достаточно нелепо, но это придавала месту атмосферу некоторой «дикости», в особенности с сочетанием здешних обитателей. На улице бегали маленькие дети-звери, что немного успокаивало Огнислава, хотя в какой-то момент он поймал себя на мысли, что уж очень много детей в этом клане. — Аскар, ты часто здесь бывал? — Огнислав подошёл вплотную к дипломату и попытался заговорить с ним шёпотом, что вызвало беспокойство со стороны зверей.       — Смотря для кого, — Аскар намеренно говорил громко, чтобы не нервировать часовых. — Для обычного человека частенько, для Цефаса, земля ему пухом, довольно редко.       — Посмотри, вокруг столько домов, они застроили гору аж до самой её вершины! И у них такое количество маленьких… зверолюдей… зверят… детей в общем. И здесь такой порядок, все такие счастливые. Разве это не удивительно?       — Клан постоянно растёт, они молодцы. Были и сложные времена, но сейчас всё хорошо. В том числе благодаря Салаху, он хороший царь.       — Я никогда не видел Царя Зверей, он чем-то отличается от остальных… зверей?       — Зверей, можешь их так называть, они сами так себя называют. А насчёт Салаха — о, да. Он не зря прослыл сильнейшим человеком на равнине. В прошлый раз, когда мы приходили сюда, он был ещё молод, но сейчас… сейчас он должен быть ещё сильнее, в своём пике сил. Будь готов быть ошеломлённым, не все способны запросто находится с ним рядом — кажется, что от него исходит жизненная сила.       — Он такой же сильный как Фермон?       — Не знаю Огни, но думаю такой же сильный, каким Фермон был раньше. Скоро ты его увидишь и всё сам поймёшь. Эта лестница, — Аскар указал на подъём к шатру Царя Зверей, шестьсот всё ещё не приведённых в порядок ступеней были прямо перед ними, — ведёт в его покои.       Они прошли триста ступеней и вышли на площадь. И тут Огнислав застыл как вкопанный. Часовой прямо за ним едва не влетел в его спину, а Ласки, рефлекторно обернулся, низко припадая к земле. Но Огнислав не мог по-другому. Всё его нутро сжалось, ведь он смотрел прямо в спину девушки из цветочной лавки. Она поднималась с площади в шатёр. Копна её красных волос свисала на спину водопадом, а в руках у неё была корзинка, полная трав и цветов.       — Эй? — Аскар подёргал Огнислава за рукав, но тот не обратил внимания.       Парень простоял так, пока девушка не поднялась ещё на пару ступеней вверх, и, убедившись, что это не мираж, он ринулся вперёд. Ласки успел схватить его по рукам, но спровоцированные часовые не остановились и последовали примеру лейтенанта. И так, схваченный со всех сторон, Огнислав прокричал вслед уходящей девушки:       — Диана!       Девушка с красными волосами сначала не обратила внимания, но, пройдя ещё две ступеньки, огляделась по сторонам, а затем удивлённо обернулась. Она была чуть старше и полнее, чем Огнислав её помнил. Она вернулась обратно на площадь и уставилась на его лицо своими маленькими зелёными глазками.       — Добрый день?       — Вы… — Огнислав, наконец, заметил, что его держат со всех сторон, а сзади перепуганного Аскара уже окружил отряд зверей, готовый в любой момент на них броситься. — Извините.       Огнислав расслабил руки и кивнул часовым, чтобы они его отпустили. Один из них встал между Огниславом и девушкой с красными волосами. Огнислав внимательно её осмотрел и сам не понял, разочарован он или всё же нет.       — Вы очень похожи на мою старую знакомую. Я бы сказал даже, похожи в крайней степени. Даже те же черты лица, но… извините, теперь я вижу, что ошибся… наверное.       — Диана… — девушка с красными волосами задумчиво вскинула голову. И по телу Огнислава буквально прошла молния, даже ноги слегка задрожали, ведь он прекрасно помнил эту привычку своей подруги. — Меня зовут Фрида. Но… — девушка нахмурилась, и, спустя полсекунды усердных размышлений, в её глазах прояснилось, и она сама схватила Огнислава за руку. — Диану! Вы, вероятно, знаете мою сестру!       — Сестру? О боже мой! — Огнислав схватил Фриду за плечи, радостный настолько, будто встретил самого Сива. — Неужели это возможно?! Она никогда не рассказывала о Вас! Где же Вы были всё это время?       — Здесь, я всегда была здесь! А она?       — Это просто невероятно! Ваша сестра, она жила рядом с горой в деревушке. Там, где жили Стрелки, с которыми у вашего клана был договор.       Фрида открыла рот, но слова из её головы пропали раньше, чем она успела их озвучить. Интерес её перешёл в недоумение, а затем по её коже пробежал лёгкий озноб. — Как тебя зовут? — Меня зовут Огнислав. Извините, я не представился. — Скажи, Огнислав. Где сейчас находится моя сестра, — она пронзила Огнислава взглядом, полным подозрений и требований правды.       Огнислав помедлил, но деваться было некуда. Он сказал это мягко, подсознательно надеясь, что это хоть как-то облегчит страдания Фриде. — Она мертва. Её убил член Синего Ордена, когда деревня была разрушена. Фрида сначала опустила голову, а затем, спустя пару секунд, тяжело выдохнула. Девушка с красными волосами посмотрела в сторону, по её лицу стекла слеза, но руки так же плотно сжимали корзинку с цветами. — Значит, мы больше с ней не встретимся. Грустно, но я не надеялась. Спасибо тебе, Огнислав. Фрида развернулась и пошла прочь по площади, совсем забыв, куда направлялась изначально. Огнислав, сначала немного растерялся, но затем попытался её остановить. — Стойте, Фрида, вы же, — звери снова схватили его по рукам и ногам. — Нет, нет, Огнислав. Извини, мне сейчас нужно многое обдумать, — девушка с красными волосами печально указала ему на шатёр. — К тому же, у вас сейчас много дел. С тобой мы сможем встретиться и позже. С этими словами Фрида развернулась и пошла прочь, а Огнислава схватил за плечо Аскар. — Огни, брат, её зовут госпожа Фрида, и это второй человек в Доме Зверя. Можешь считать, что она жена Царя Зверей. Если ты ещё раз попробуешь к ней побежать, нам всем тут же выпустят кишки. Огнислав виновато посмотрел на Ласки. Тот был в ярости: его глаза сверлили Огнислава, а за ним стояли пять зверей, один из которых, встав на все четыре лапы, припал к земле, готовый в любой момент прыгнуть на лейтенанта и лишить его жизни. Ласки очень не нравилось ни чувствовать угрозу за своей спиной, ни позволять кому-то думать, что он является для него угрозой. — Я раскаиваюсь, глубочайше. Был готов ко всему, но моя фантазия не настолько извращённая. Извините. — Закрой рот, — будь они сейчас в другом месте, вероятно, Ласки убил бы его. — И не открывай его больше. Желательно никогда. Но хотя бы до того, как мы не покинем Дом Зверя. Спустя триста шагов по лестнице трое вошли в шатёр. Звери остались перед шатром, полностью доверяя силе своего царя. Огнислав в первый раз в жизни увидел Салаха и был поражён. И не только он — Аскар и даже вечно спокойный Ласки смотрели на Царя Зверей, выпучив глаза. Они не могли поверить в то, что это тот же самый человек, что и пять лет назад. И дело было не в том, что человек выглядел сильным, теней удивил его внешний вид. Салах сидел в золотом кресле в шкурах, закинув одну ногу на другую. Правая рука, упершаяся локтём в подлокотник, держала обросшую до лопаток светлыми волосами голову. Когти его отрасли настолько, что походили на внушительных размеров кинжалы, при этом на вид не уступающие кинжалам и в остроте. На, казалось, каменном торсе, была закреплена золотая пластина. Царь Зверей излучал невероятную силу, Огниславу, хоть он этого старался не выдавать, стало страшно, что его заперли вместе с настоящим монстром. Но даже всё это было не так удивительно, ведь человек перед ними был мертвенно бледным. На руках, ногах и даже шее Салаха проступали синие вены. А белки глаз были красными, от лопнувших сосудов. Волосы Царя Зверей не спускались по его голове пышной копной, а будто осенняя трава, висели сухие, готовые сломаться в любую минуту. Все трое были уверены, что Царь Зверей при смерти. Болезнь полностью распространилась на всё его тело, превратив некогда настоящее олицетворение силы в ходячий труп. Но, на удивление, труп всё ещё способный ни оставить противнику даже шанса. Ласки и Аскар вышли вперёд, оставив Огнислава позади. Они одновременно достали кинжалы и резанули свои левые руки со внешней стороны предплечья. Огнислав последовал их примеру, но из-за неопытности в подобном деле, рана оказалась заметно глубже, чем у его напарников. Ласки периферийным зрением убедился, что Огнислав соблюл традиции этого клана. Затем все трое преклонили колено и головы перед царём. — Где… — Царь Зверей начал говорить, и голос его был жёсткий, глухой, хриплый. Но в то же время достаточно громкий, чтобы стоять наравне с голосом Покровителя Теней. Только лишь начав, Салах замер на мгновение, морщась. Огнислав сразу догадался, что Царя Зверей мучает головная боль. — Как же его… Фермон. Где он? — О Величайший Царь! — Ласки вышел вперёд, высоко подняв подбородок вверх. — К нашему общему великому сожалению, Покровитель Теней не смог явиться сегодня. Но, господин Фермон велел нам провести эту встречу. И я, как доверенное лицо нашего клана, прошу Вас, Всемилостивейший, принять нас с дипломатической миссией. Ласки мысленно вспомнил всё, что он успел сказать, стараясь сопоставить это с тем, что говорил Фермон. И, хотя Покровитель был более красноречив, постарался успокоить себя тем, что на большее он сам не способен. Салах же потянулся вперёд, принюхиваясь. — Ласки… Я помню тебя. Что ж, раз уж Фермон прислал тебя… — Царь Зверей опять сморщился. — Да, я помню тебя, Ласки. Я… приму вас. Но нам нужно подождать Фриду. — Ваше желание — закон для нас, — Ласки поклонился и вернулся к остальным, встав за спину Аскара. Ещё около пятнадцати минут они стояли молча. Салах потирал переносицу носа, борясь с головной болью, благо Фрида не заставила себя долго ждать. Она широким движением отбросила ткани на входе в шатёр, потратила секунду, чтобы оценить обстановку и села на свой пуфик с золотыми ножками, по привычке скрестив ноги. Огнислава она удостоила только одним единственным взглядом при входе, затем всё её внимание сосредоточилось на Аскаре. — Извините за ожидание. Великий Царь, я и весь Дом Зверя рады приветствовать дружеский клан. Мы все надеемся, что сегодня сможем прийти к пониманию и вместе приведём оба наших клана к процветанию. Аскар, можешь начинать, — Фрида подняла голову, стараясь не пропустить ни слова от дипломата. — Я прошу простить меня за дерзость, Великий Царь, но я осмелюсь спросить, почему Ваш верный ловчий Исматилл не присутствует сегодня с нами? — Ласки снова прокрутил в голове всё им сказанное, но на этот раз был удовлетворён собой уже чуть меньше. — С недавних пор Исматилл указом Царя Зверей отстранён от обязанности присутствовать на дипломатических встречах, — ласково ответила Фрида. Аскар и Ласки переглянулись. В отличие от Огнислава, они знали Исматилла и высоко ценили его интеллект. Для них подобный указ был шокирующим, но в свете последних событий, это уже не казалось большой проблемой. Ласки кивнул Аскару. Тот вышел вперёд, сглотнув перед началом, и, ещё раз поклонившись царю, небрежно начал переговоры. — Ещё раз благодарю Вас и госпожу Фриду, Великий Царь. Что ж, давайте начнём с главного… Переговоры были долгими, ведь вопросов на повестке дня стояло не мало. Фрида старалась как могла, что сложно было сказать про Салаха, тот больше был сосредоточен на себе. Но, учитывая его состояние, винить его было сложно. Переговоры закончились только к вечеру. Солнце уже приближалось к горизонту, когда Аскар, Ласки и Огнислав начали спускаться вниз по ступеням Дома Зверя. Аскар с Огниславом, воодушевлённые, шли впереди, активно ведя беседу, в то время как Ласки брёл за ними, полностью погружённый в себя. Что-то не давало ему покоя. Точнее, он знал, что. — Мне очень жаль, Огнислав, что ты так и не смог с ней поговорить. — На счёт этого не переживай, — хоть это и терзало Огнислава, парень чувствовал себя воодушевленным. — Фриде сейчас должно быть непросто, так что, лучше уж она всё обдумает. И тогда, когда она уже будет готова к этому, мы с ней всё обсудим. — А времени у вас для этого будет полным-полно, ведь два клана вновь торговые партнёры! Меха мой друг — это невероятно ценный ресурс, теперь Клан Тени будет купаться в звонких! И даже самые сложные вопросы обороны Хрустальна, всё прошло идеально! Ожидал ли я?! Возможно! Но я считаю, сегодня я превзошёл самого себя. — Аскар, ты мастер переговоров, тебе нет равных, — Аскар наступил на разломившуюся ступеньку и чуть не полетел вперёд с лестницы, но Огнислав его удержал. — Но вот равновесие хромает! А Фермон говорил «выбить у него меч из руки — подвиг», обманул что ли? — Так там про руки было, так-то я неуклюжий! Парни рассмеялись, и это было заслуженное облегчение, ведь все усилия, увенчались успехом. Скоро они вернутся в клан и объявят, что началась новая жизнь. Что клан станет богаче, а связь между ними и Домом Зверя окрепла, и теперь, окончательно объединившись, два клана смогут дать отпор Синему Ордену! Они уже приближались к Звериной тропе. Ласки думал. В дедукции эму не откажешь, он практически собрал этот пазл. Он видел Салаха пять лет назад, тогда Царь Зверей уже был болен, но как болезнь так сильно прогрессировала? И чем болен Салах? И раз так, как болезнь до сих пор его не убила? Этот процесс явно был запущен очень давно, но в чём тогда его суть? Салах явно не стал слабее, наоборот, в нём бушует сила, прямо сейчас. Может быть, это она не даёт ему умереть? Что-то здесь явно нечисто, что-то не складывается. Салаха терзает головная боль, он не может думать. Бедная целительница Фрида пытается помочь ему всеми силами, ведёт все переговоры буквально в одиночку. Но почему он отстранил Исматилла? Ласки прокручивал в голове эти вопросы, он пытался понять всё снова и снова. И вот, череда мыслей вернула его на пять лет назад. Он вспомнил всё, и этого хватило для того, чтобы понять половину. Он стал догадываться. Этого было недостаточно, чтобы осознать абсолютно всё, что здесь творится, но достаточно для того, чтобы понять, что требуется сделать. Оставалось пройти последние дома, когда Ласки заметил, что с улицы исчезли дети. Он прислушался — он слышал лёгкое потрескивание на дальних крышах домов. Его глаза скользнули по обеим сторонам. И он увидел скользящие между домами силуэты зверей. «Они не справятся. Они будут мешать. Но у меня есть шанс», — он шёл так же спокойно, как раньше, но его рука уже опустилась к серебряной рукояти с маленькими красными рубинами. Звук наверху стал быстро приближаться. Это был шум ломающихся веток на крышах домов. Он был не таким явным и легко терялся в окружающем шуме. Ласки опустил голову, чтобы не привлекать внимания, и тихо, со спокойствием, делая длинные паузы, произнёс слова, от которых у Огнислава и Аскара сердца ушли в пятки, а в глазах помутилось. — Бегите… в клан… это приказ… Лейтенант рванулся с места и рассёк пополам, прямо за спиной Огнислава, прыгавшего на парня с ближайшей крыши зверя. ТРИСТАН, выпорхнувший из ножен, обагрился горячей кровью, рубины в его рукояти засияли в лучах уходящего солнца. Огнислав и Аскар застыли буквально на мгновение, но их пробудил рёв. Он шёл с разных сторон и приближался. Множество зверей бежала в их сторону, обнажив клыки, вытянув когти. Они ринулись к Звериной тропе, вдвоём, а Ласки шагнул в сторону, и тьма скрыла его тело. Огнислав видел, как на Аскара несётся зверь, словно тигр, пролетая с десяток метров, толкаясь задними ногами. Он схватился за меч, собираясь развернуться, но тут из тени выпорхнул лейтенант, его сабля, как по маслу, прошлась по спине зверя. Ласки проехался сапогами по земле, махнул рукой вокруг себя, и тень его поглотила. Аскар и Огнислав несли ноги к тропе, оставалось совсем немного. Где-то высоко над ними появился очередной зверь, он прыгнул с последнего дома. Огнислав видел, как тот пикирует на Аскара, и выхватил меч, висевший на поясе. Но в этот же момент прямо под зверем, пронёсся чёрный вихрь, серебряная сабля вспорола зверю брюхо. Из вихря показался сам лейтенант. Ласки в полёте воткнул свою саблю в землю, и так, тормозя себя вонзённой в землю сталью, проехал на сапогах около метра. Огнислав и Аскар остановились, обернулись. Ласки тоже обернулся. Глаза лейтенанта пылали в гневе, нос сморщился от злобы — его приказ не хотели исполнять. Они стояли, боясь лишний раз вдохнуть, смотря друг на друга, и все знали, кто победит в этом молчаливом споре. Ласки выкрикнул приказ снова, и в его голосе было столько же злобы, сколько отчаяния. — Домо-ой!!! Огнислав знал свой долг — защитить Аскара. Аскар знал свой — во что бы то ни стало выжить. Но их долг также стоял прямо перед ними, сжав свою саблю, воткнутую в землю. Они могли остаться и биться вместе. Они могли остаться и потерять всех. Абсолютно всех. Они развернулись и побежали дальше по Звериной тропе. Вдвоём. И в тот же момент, когда они развернулись, Ласки запустил правую руку в свой балахон, перевязанный ремнями. Из глубины его одежд сверкнула серебряная рукоять. Прекрасная сверкающая в свете уходящего солнца сабля с маленькими красными рубинами, по всему лезвию которой большими буквами было выгравировано «ИЗОЛЬДА». Ласки рассёк воздух парными саблями, поднимая в стороны два высоких столба пыли. Его лицо изменилось, по нему растянулась улыбка достойная самого дьявола. Из открытого рта вырвался горячий воздух. Глаза слегка выпятились вперёд. В груди почувствовалась какая-то лёгкость. Он смотрел на приближающихся к нему зверей с благоговением. Сейчас они двигались так медленно. Медленно для него. Перед ним было столько… так много… жертв. Последний раз они были вместе так давно. Но наконец-то. Его демоны, наконец-то насытятся сполна! Он встал во весь рост и пошёл. Пошёл медленно, не выдавая своих намерений. «Этот будет первым». Первый зверь бежал на него, широко разбрасывая руки. Он пытался успеть раньше остальных. Убийство лейтенанта Ласки стала бы для него гордостью на все времена. ИЗОЛЬДА, словно в воду, вошла в его грудную клетку. А ТРИСТАН сделал надрез по горлу. Лейтенант провернулся, подняв зверя в воздух, прокрутил его вокруг своей оси, а затем сбросил с сабли подальше, в сторону приближающихся зверей. Это было показательное выступление. Второй был умнее, он подбегал сбоку, Ласки легко парировал удары когтей саблями, а затем так же легко исполосовал всё тело зверя. На этот раз к нему подбегало сразу трое зверей. Он пнул одного в корпус, увернулся от второго, а к третьему встал спиной. Из живота третьего торчал ТРИСТАН, в то время как ИЗОЛЬДА парировала выпад второго зверя. ТРИСТАН рассёк ему ноги, поставив на колени, а ИЗОЛЬДА лишила зверя головы. Последний бросился на лейтенанта, но Ласки ушёл во тьму. А когда вышел из неё, он уже был прямо перед ним — руки, держащие серебряные сабли, тесно соединились друг с другом, упираясь в корпус противника. Он глядел умирающему зверю в глаза с приоткрытым ртом и улыбкой от уха до уха. В этот момент он вдруг осознал, что совершенно не изменился, что он всё тот же бездушный мясник. Ласки был опьянён кровью, и он осознавал, что, если он поддастся, вряд ли ему удастся выжить. А если и удастся, от него не останется ничего. Он приказал себе сосредоточиться. Он сказал себе, что будет бороться. Он другой человек, не тот, кем он был раньше. Сейчас у него есть цель, и он обязан её достичь. Он приказал себе, своему больному разуму: «Ради семьи». Ласки вскинул сабли, смахивая с них кровь. А затем побежал прямо к толпе приближающихся зверей. Он развёл руки в стороны, готовясь к прыжку. Тень окутала его, всего на долю секунды. Появившиеся из мрака серебряный диск полоснул ближайшего зверя. А затем Ласки приземлился и начал убивать. Он полоснул одному ноги, другому всё тело разом, затем третьему, четвёртому. Он нёсся вперёд, уничтожая всех на своём пути. Он не думал, руки сами делали всё за него, а ТРИСТАН и ИЗОЛЬДА покорно лишали зверей жизни. В какой-то момент лейтенант почувствовал угрозу со всех сторон — его окружили. Он ринулся в сторону, проскользил по земле на коленях, едва увернувшись от острых когтей. Но все его движения были не только просчитаными наперёд, но и неизменно смертоносными. Он вскочил, сделал всего два шага, пару молниеносных движений, и серебряный винт убил троих разом. Оставшиеся, к их сожалению, кинулись на Ласки. Он махнул перед ними саблей и вошёл в тень. Звери прыгнули в тёмную дымку, в которой он только что исчез, но мгновение спустя лейтенант вышел из тени прямо за их спинами, и одним ударом лишил жизни сразу их всех. Улыбка потихоньку начала сползать с его лица. Он старался взять над собой контроль, и это было для него очень сложно. Он словно вливал в себя алкоголь литрами и при этом старался отрезветь. Но он справлялся. Он чувствовал, что способен сам с собой справиться. И неизменно с каждым ударом, чтоб не забыть, напоминал сам себе свою цель. Вдруг Ласки заметил над головой очередного зверя, но этот появился настолько неожиданно, и был настолько быстр, что лейтенант едва успел вскинуть ТРИСТАНА над головой, защищаясь от удара. Ласки исчез в тенях, но зверь знал, где он находится. Он слышал его. Он его чувствовал. И он был полон решимость убить. Зверь скользнул мимо Ласки и очутился за его спиной. Он вновь прыгнул на него, но лейтенант уже отступил назад. Ласки вышел из тени и с радостью поприветствовал старого Исматилла. Приветствие было коротким — всего лишь улыбка на лице лейтенанта, но эта хотя бы была не такой жуткой. Крючковатые когти ловчего вцепились в землю, готовясь к прыжку, но Ласки уже встал в стойку, готовясь, отразить удар — Исматилл всё понял и решил выждать. И тогда Ласки заиграл саблями. ТРИСТАН и ИЗОЛЬДА стали быстро переливаться в его руках, образуя единый серебряный диск. Ласки шагнул вперёд, затем провернулся. Его сабли сверкали в руках. Шаг за шагом, он проворачивался, заставляя Исматилла смотреть за ним, за этим сверкающим серебряным диском. Его права нога с каждым шагом всё надёжнее пряталась за левой. Это продолжалось всего две секунды. И Исматилл даже за это короткое время успел всё понять. Но было поздно. Эта партия уже была за лейтенантом, он оказался достаточно близко. Ласки толкнулся своей правой ногой, и из груди старого ловчего хлынула кровь. Исматилл успел увернуться от следующего выпада, его подчинённые бросились на лейтенанта со всех сторон, и ловчий, превозмогая боль поддержал их. Его удары были быстрыми и точными, лейтенант, подивился силе, с которой Исматилл наносил их, даже будучи раненным. Но каждый удар ловчего был парирован. Более того, Ласки умудрялся не только отбиваться от его атак, но и отправлять на тот свет зверей, скопившихся вокруг него. Наконец, Ласки умудрился шагнуть за спину Исматилла и развернулся, рассекая воздух ИЗОЛЬДОЙ. Голова бедного ловчего оказалась на земле. Но смерть Исматилла не вызвала страх в зверях, наоборот, в них заиграла жажда мести. Теперь они желали смерти лейтенанту настолько, что были готовы буквально бросаться на его сабли. Ласки устраивал подобный расклад. Он с сердцем полным отваги принял вой, с которым звери на него бросились, исчез в тени, а затем вышел рядом с первым из них. Он нёсся вихрем между ними так быстро, что не успевал даже взглянуть на того, чью жизнь обрывает. А за ним летела полоска. Красная полоска крови. ТРИСТАН и ИЗОЛЬДА, будто ожившие, пархали между зверьми. На лейтенанте больше не было улыбки. Он не испытывал сострадания или сожаления. Он не был способен изгнать приятное лёгкое покалывание у себя в груди, но в этот же момент его переполняло другое чувство. Некая целостность с кланом, ради которого он остался здесь в одиночку. Он полноценно испытывал это чувство первый раз в своей жизни, и оно ему нравилось. Даже, наверное, больше, чем убийства. Звери мелькали перед ним, пока не осталось никого, только трусы вдалеке, прячущиеся за стенами хижин. И тогда Ласки услышал рёв, от которого внутри у него что-то провалилось. Это был глас настоящего монстра. Зверь, обрушивая крыши домов, нёсся прямо на него, но был где-то далеко впереди. Ласки прекрасно знал владельца этого громогласного звериного рёва и уже давно ждал его. Лейтенант вскинул сабли перед собой, поставив ногу на ближайший к нему труп. Верные, обогрённые кровью ТРИСТАН и ИЗОЛЬДА засияли в последних лучах солнца перед его лицом. Он знал, что ему никогда не излечить свою голову, но сегодня он, хоть и чудом, справился с собой, и теперь в его чистом разуме была только одна мысль: «Я обязан это сделать…» Рёв приближался. Это был самый настоящий шторм. Длинные когти вырывали из крыш целые куски, а рёв зверя, находящегося в такой ярости, что совершенно потерял рассудок, был слышен далеко за пределами горы. Гнев и бушующая жажда крови, сводила его инстинкты с ума. Царь Зверей Салах уже видел его. Лейтенанта Ласки. Он прекрасно знал, на что способен этот человек, но не имел ни капли сомнения: всё что он хотел — изорвать мерзавца на куски. Лейтенант Ласки уже видел Салаха, тот был словно гигантская рысь, перескакивающая с крыши на крышу. Во все стороны от него летели пыль и ошмётки — зрелище было ужасающее. Но Ласки принял страх и уничтожил его в себе. «…ради своей семьи». Лейтенант бросился вперёд. Всего две крыши отделяло Салаха от твари, убившей его людей. Он толкнулся сильными ногами от первой, перепрыгнув на вторую. Ласки приметил впереди удобный для него ящик. Недолго думая, лейтенант выпустил тень прямо перед собой, совсем забыв, с кем ему предстоит схватка. Салах схватился руками за последнюю крышу и рванул в воздух. Он больше не видел Ласки, скрывшегося во тьме, но ему было не нужно. Он прекрасно чувствовал его, будто бы тот и вовсе не окутывал себя тенью. Ласки толкнулся ногой от ящика, взмыв в воздух, ТРИСТАН и ИЗОЛЬДА приготовились к атаке. Он выпорхнул из тени, не видя, причин оставаться в ней. Лейтенант Ласки и Салах зависли в воздухе глядя друг на друга. Конечно же, только для них. Полные гнева, они смотрели друг другу в глаза. Чудовищных размеров когти Салаха были готовы обхватить шею лейтенанта. ТРИСТАН и ИЗОЛЬДА лейтенанта Ласки собирались разделить Салаха сразу на четыре части. И Салах это знал. Он оберегал свою голову, свою шею. И лейтенант Ласки это знал. Он помнил урок, который преподала ему жизнь. Прошло мгновение, и над Домом Зверя повис рёв Царя Зверей. Победитель схватки был определён.