Пиромант Часть 1 Герои рождаются из пепла

      Огнислав задыхался. Впервые в жизни он бежал на пределе такие огромные расстояния. Его лёгкие выдавливало из груди, он захлёбывался слюнями, поднимающимися из разодранного от прерывистого дыхания горла. Парень горел желанием свалиться куда-нибудь, и ему уже было неважно куда — да хоть в пылающий костёр. Но он не мог себе позволить. За добрую сотню метров за ним едва держался Аскар. Дипломат был бы рад нагнать Огнислава, но боль в боку, будто разрывающая его печень надвое, не позволяла ему двигаться быстрее. Двое теней уже давно были в безопасности. Но Ласки…       Огнислав видел лес впереди, и сейчас нельзя было медлить ни секунды. Глаза жгло от ручьев пота, а ноги сводила судорога, но ему было плевать. Он снова и снова выдавливал из себя последние крупицы остававшейся силы, заставляя ноги подниматься от земли. И смотрел на линию леса на горизонте, умоляя чёрные деревья расти. И когда уже изнеможение взяло верх, и перед глазами стали появляться большие фиолетовые пятна, он увидел его — мёртвый дуб. Будучи так сосредоточен на себе, Огнислав даже не заметил, как оказался к нему так близко. Парень в очередной раз вспомнил ради чего всё это и создал в себе последнюю крошку силы. Это был его предел. Он не добежал буквально метр. Его ноги в очередной раз свела судорога, и парень упал на колени. И перед тем как свалиться, как он думал, замертво, он завопил. Завопил отчаянно, вкладывая в этот крик все свои самые последние силы:       — Тайга-а!!!       Мышцы ему отказали, и он повалился на землю, задыхаясь. Огнислав взглянул на небо и полуденное солнце окончательно его ослепило. Спустя пару минут сзади, держась за бок, подковылял Аскар. Сначала он собирался помочь Огниславу встать, но по итогу упал на колени рядом с другом. Они с содроганием сердца ждали стрелы с белой тканью. Или с красной. Но она всё не появлялась. И когда Огнислав собирался сказать Аскару что-то вроде: «Мы сегодня умрём, друг, но мы обязаны прийти им на помощь», из темноты в их сторону выбежали тени — Хранители леса. А впереди всех спешила на помощь маленькая хрупкая девушка с чёрными волосами. Тайга, бежала, яростно разрезая руками воздух, глаза её были выпучены от испуга. Не успев ещё добежать до них, она начала выкрикивать вопросы:       — Где Ласки?!       — Он остался… — у Огнислава не было сил, чтобы говорить. С тяжелейшей отдышкой и непрекращающимся кашлем, он едва был на это способен. — Он остался там, мы должны помочь… нам нужно вернуться… кха-ах… всем, кто есть…       — Куда вернуться?! Что случилось?! — Тайга уже была в двух шагах, но не сбавляла крика. — Быстро их под руки и к отцу! Никаких носилок, подняли их на руки и вперёд!       — Тайга… кха-х, — Огнислав кашлянул очередной раз, и почувствовал, как сделал ещё один надрыв в пересушенном горле. — У нас нет времени…       Но Тайга не слушала, она снова была где-то впереди, командуя Хранителями. Она забиралась на высокие ветви деревьев, выбирая путь, а покорные тени переносили на руках Огнислава с Аскаром. Огнислав сопротивлялся, кричал, но Тайга была неумолима. Двоих полуживых теней несли вперёд, через практически непроходимый лес, и несли очень быстро. Они держали изнеможённых по бокам перебираясь через поваленные деревья, грязь и кусты, ловко обходя расставленные ловушки. Очень скоро Хранители достигли болота и чуть ли не по самой трясине стали переносить двоих, высоко подняв их тела над зловонной жижей. Это было опасно, кто-то мог утонуть. Но все они шли на этот риск добровольно. Каждый понимал, что отчаянный крик Огнислава имеет за собой что-то поистине ужасное. Что-то, что они не хотели принимать в данный момент. Не смотря на все усилия теней, прошло довольно много времени, но, наконец, из-за ветвей показались стены. В это же время Фермон уже подбегал к деревянным воротам клана. Огнислав никогда не видел Покровителя Теней таким напуганным. Он растолкал собратьев и схватил Аскара за плечи. Фермон тряс бедолагу, пытаясь выдавить из него хоть что-то, но тот уже был в полубессознательном состоянии. Дипломат буквально не мог поднять голову от усталости, и она болталась на шее как мячик на верёвочке. Тогда Фермон переключился на Огнислава.       — Что с Аскаром?! Где Ласки?!       — Мы бежали из Дома Зверя. На пределе. Всю ночь, — задыхаясь, Огнислав пытался оттолкнуть от себя огромного Фермона. Тот прислонился к нему вплотную настолько, что парень чувствовал его горячее дыхание, — Ласки остался там, нам надо…       — Где?! Что это значит?!       — На нас напали звери.       Всеобщий галдёж резко прервался. Огнислав воспользовался паузой, чтобы сделать пару-тройку вдохов. Тени вокруг него были ошарашены. Они не понимали, просто не были способны осознать случившееся. Не могли даже теоретически принять тот факт, что Дом Зверя намеренно атаковал кого-то из их клана, что фактически означало начало войны. Фермон отпрянул от Огнислава. В глазах его был полнейший ужас, но парень не собирался смягчать ситуацию. Наоборот, он понимал, что обязан довести всех вокруг до предела. Ради лейтенанта Ласки.       — На нас напали звери, когда мы уже подходили к Звериной тропе. Напали толпой. Ласки остался, чтобы дать нам уйти. Собери всех, кого можешь, Фермон, — Огнислав тыкнул указательным пальцем в землю. — Прямо сейчас! Ласки в опасности и совсем один.       — Что-то случилось Ласки?! — откуда-то из-за спин теней вынырнула Волга.       За Волгой, как всегда, стоял Урий. За пять лет он совершенно не изменился, от его болотного цвета волос до надменного взгляда, что было ужасно иронично, ведь сейчас он смотрел на Огнислава прямо как там, под стенами Хрустальна — с отвращением. И в ушах Огнислава снова и снова загудело слово «никчёмный». Парень попытался выкинуть это из своей головы.       — Звери напали на нас со спины. И Ласки остался драться, чтобы прикрыть нас, забрал всю атаку на себя. Он может быть в плену или может быть серьёзно ранен, нужно спешить, мы обязаны!       — Откуда ты знаешь, что ему нужна помощь? — на этот раз говорил Урий, он обхватил перепуганную Волгу. Каждое его слово будто источало яд. — Лейтенант силён. По-настоящему силён. Возможно, он уже перерубил их всех, и скоро уже будет здесь.       — А если нет?! — Огнислав кричал навзрыд.       — Этого монстра невозможно даже ранить, — Урий был спокоен, он не позволил себе даже на секунду усомниться. И Огнислав понимал, что на этот раз дело не в его абсолютном бездушие, хоть оно и имело место быть.       — Это был приказ Царя Зверей, — все развернулись на голос. Аскар пришёл в себя. Он говорил так, будто его растолкали из полудрёма. — Никто и никогда, даже под страхом смерти не решился бы совершить что-то подобное без личного приказа царя. Салах решил нас уничтожить.       От последних слов содрогнулся даже непоколебимый Урий. Огнислав взглянул на Фермона. Кровь отхлынула от его лица, и Огнислав увидел в этом ужасающем всех и вся великане обычного деда, снявшего свою заношенную маску силы. Его морщинистое лицо. Его засаленные, наполовину поседевшие волосы. Его слегка подвисшие впалые щёки. Но самым жутким было видеть его, спустя столько лет, полностью осознающим, что на защите этих людей он остался совсем один. Один единственный старик на защите маленькой деревушки. Прямо как Григорий. Покровитель Теней выглядел жалким.       — Фермон, Салах болен. Серьёзно болен, — Огнислав кое-как поднялся на ноги. Они болели и дрожали, но держали хозяина. — Это как-то связано.       — И он отстранил от себя Исматилла, — Аскар продолжил за товарища. — Похоже, что Царь Зверей сошёл с ума. Толпа теней зашевелилась, расталкиваемая двумя тенями. Вперёд, легко покашливая, вышел Фасир, поддерживаемый за руку своей сестрой.       — Ох, всем привет, ребят. Ну и толпу вы тут собрали, у нас что, уже обед? Боже мой, Огни, выглядишь просто отвратительно! Только взглянув на Фасира, Огнислав осознал ещё одну крайне важную вещь. Он полностью осознал предупреждение Фортуны. Фасир бы умер там. Но почему, если и Фермон и Ласки смогли бы его защитить? Эти двое были способны сравнять Дом Зверя с землёй, при этом за их спинами стояли и другие сильные тени. Но если предупреждение действительно сработало, Фасир бы умер. А это означало только одно — они бы не смогли.       — Фасир, ты как? — Огнислав осмотрел ангела-хранителя клана. Он выглядел так же как обычно — легко и непринуждённо. Это даже подбешивало.       — Неплохо, спасибо. Горло, правда, побаливает, но думаю, теперь то я выкарабкаюсь. Добрый вечер, господин Фермон. Вы как-то бледны. Ой, ой… не я случаем заразил? — Фасир, без единой мысли обдумать увиденное, прямо как голубь, уставился на Фермона.       Покровителю оставалось лишь тяжело вздохнуть, а держащей его Артрис пробубнить про себя что-то вроде «идиот».       — Слушайте своего Покровителя, тени! — Фермон выпрямился во весь рост. Его маска снова была на нём, и тени, заткнувшись, внимали его властному голосу. — Да, мы не знаем, что с лейтенантом Ласки! Но мы все знаем, кто он такой и из чего сделан. А сделан он из закалённой стали, и так просто его не взять! Сегодня и завтра мы будем ждать. И ждать будем, молясь за его грешную душу. И он вернётся к нам. А если даже нет, то мы сами пойдём за ним, даже если придётся идти в самое сердце Дома Зверя!       Повсюду послышались крики воодушевлённых теней и одобрительные отзывы. Но не от всех — Огнислав и Аскар переглядывались, пытаясь углядеть в глазах друг друга сомнения. В это же время у ошарашенного Фасира случился очередной приступ кашля от внезапного сообщения. Артрис боялась, сказать брату, что небольшой отряд из трёх человек всё-таки отправился в Дом Зверя, и вот, выйдя из карантина в первый раз за несколько дней, он обнаружил что их клан находится на пороге очередной войны. Огнислав не знал, что и думать. Он видел количество преданных царю зверей, их ужасающие клыки и когти и осознавал, что вернуться туда и биться — можно, вот только невозможно победить в этом сражении. Единственное, что успокаивало сейчас Огнислава — Тайга. Она выглядела более чем убеждённой в словах отца. Никому Огнислав так не доверял, как ей. И, если так, значит нужно ждать.       Фермон привёл Аскара и Огнислава в свой дом и наедине попросил рассказать всё с самого начала. Они обсудили каждый их шаг по пути в Дом Зверя, каждое подозрительное лицо, встретившееся им в клане, болезнь Салаха, его внешний вид, шатёр и всё внутри него, Огнислав даже не забыл самым подробным образом описать встречу с Фридой, но ничего, никаких предпосылок на внезапное решение Царя Зверей начать войну. Фермон поблагодарил соратников. По большей части, благодарил за то, что они остались в живых, и дал совет не беспокоиться за лейтенанта. Ведь кто-кто, а лейтенант Ласки умеет выживать.       Из дома Фермона Огнислав вышел только ночью. Разговор морально выдался довольно тяжёлым. Парню очень хотелось спать, но он знал, что не сможет провалиться в сон и с беспокойством ждал того момента, когда ляжет на подушку и начнёт мучиться до самого утра. Вероятно, ему предстояли мучения бессонницей даже ближайшие несколько дней, ведь слишком много всего случилось в последнее время, что требовало тщательного обдумывания, а сосредоточиться парень мог только ночью, когда оставался наедине с самим с собой. Так что, вместо того чтобы идти домой, Огнислав решил немного прогуляться по клану. Он спустился к первым этажам. Лунный свет очень плохо освещал Клан Тени, прячущийся в ветвях деревьев, хоть глаз выколи. Но Огнислав в такой кромешной тьме видел идеально. Он шёл между курятниками, занимающими значительную часть клана, и кузней, как вдруг услышал знакомый женский голос, крайне недовольный, встревоженный. Парень пошёл в сторону источника звука вдоль длинного дома, принятого считаться в клане «оружейной», на деле же это был очередной сарай.       — Не шуми, дорогая, если нас услышат, будет совсем плохо.       — Мы не можем сделать это вот так просто!       — Нам больше нельзя ждать, любимая, сейчас или никогда. Огнислав дошёл до входа в «оружейную» и бросил взгляд в щель между дверьми. Внутри выясняли отношения Урий и Волга, спор был, по-видимому, крайне серьёзным — девушка была в слезах. В первый раз Огнислав видел, как эта вечно мрачная «невидимка» проявляла человеческие эмоции.       — Урий, это неправильно. Мы будем ждать Ласки.       — А если будет уже поздно? Ты хоть думала о том, что потом может уже не настать?       — Мы будем ждать Ласки, это моё последнее слово. Если он не придёт…       — Если он не придёт, Волга, я клянусь именем огнеподобного Асхи…       — Хватит! — Волга спохватилась, что выкрик был слишком громкий, она перешла на шёпот. — Не вынуждай меня. Я не хочу предавать клан.       Последние слова насторожили парня. Огнислав прикинул в уме возможные варианты развития событий — меч был при нём, так что все события его устраивали. Он распахнул двери и, держа руку у рукояти, вошёл в «оружейную». В его нос ударил запах сена и ржавого железа. Урий и Волга насторожились. Огнислав убедился, что его разодранное горло ещё способно издавать звуки, и начал представление.       — Это очень интересное замечание, госпожа Волга. Объясните, зачем же вам предавать клан?       Урий обнажил зубы и его маленькие глаза блеснули жаждой убийства.       — Доброй ночи, Огнислав, заблудился? — Волга оказалась сдержанней мужа. Она находилась в своём обычном ледяном состоянии. Единственное, что её выдавало — лицо мокрое от слёз.       — Я тут проходил мимо и нечаянно услышал про предательство клана, не хотите объясниться?       — Хотим, чтобы ты сдох на месте, жалкий щенок, — Урий, безмерно радуясь происходящему, сделал шаг навстречу к Огниславу, но жена его остановила.       — Иди своей дорогой Огнислав. Это семейные дела, и мы не хотим обсуждать их с посторонними.       Огнислав осмотрел Волгу и Урия. Судя по мужу, дело было довольно серьёзным, но Волга не подавала признаков. И хотя главным маркером в данной ситуации была именно она, Огнислав решил перестраховаться.       — В этом то и дело, Волга, дела — семейные. Мне придётся сообщить о том, что я слышал Покровителю.       Огнислав сосредоточился: его ноги напряглись, а рука приготовилась выхватывать меч из ножен. Если это что-то «действительно серьёзное», то Урий накинется на него через пару секунд, и он должен будет парировать его (или даже их) выпад. При этом не мешало бы кричать так, чтоб своим криком пробудить ото сна даже бабушку Заиру. Но, к его облегчению, выпада не последовало. Урий только хмыкнул, слегка улыбнувшись своей акульей улыбкой, а Волга наградила Огнислава в её привычной манере:       — Валяй, идиот. Он не услышал ничего необычного, но делать выводы было рано, парень намеревался разыграть эту сцену до конца.       — Да, у меня остался только один вопрос к вам, раз уж тут такое дело. Если вы действительно собираетесь подставить всю нашу семью, — Огнислав следил за их реакциями. Невидимки были достаточно спокойными, с другой стороны, в этом деле они были профессионалами. — Хотел спросить вас двоих. Кто из нас теперь «никчёмный»?       — Ты, болван, — Урий растёкся в улыбке. Ему была услада ответить Огниславу так резко, но вот Волга рядом с ним загрустила. Её брови сложились домиком, и с заплаканным лицом она выглядела совсем жалкой. Огниславу этой реакции было достаточно — она ему совершенно не понравилась. Это означало, что предательство действительно готовилось.       — Доброй ночи, господа, — Огнислав развернулся и пошёл обратно к дому Фермона, сосредоточив все свои чувства. В любой момент эти двое могли воткнуть нож ему в спину.       Но невидимки остались на своих местах. И, лишь только Огнислав скрылся из их поля зрения, Волга повернулась к Урию.       — Знаешь, он ведь прав.       — Не дури, дорогая. Этот споляк…– но Урий не успел договорить. Он был убеждён в своих словах, но не мог спорить с женой, которая выглядела подобным образом. Она молила его взглядом не спорить. — Хорошо. Мы будем ждать Ласки. Задача Огнислава была выполнена сполна. Он прикинул так: если Урий и Волга вдруг оказались бы предателями, для свершения их плана им нужно было бы убить Огнислава на месте. Если их злодеяния куда менее значительны, то он оповестит об этом Покровителя, и клан совместными усилиями примет меры. Во всяком случае, зная, что Огнислав в курсе заговора, Волге и Урию будет куда сложнее исполнять свои задумки. Не точно, но Огнислав надеялся на это. Более того, ему было в радость вставить этим моральным уродам палки в колёса. Огнислав вернулся к дому Фермона, и уже готовился постучать в дверь, как вдруг инстинктивно отпрянул назад. Дверь резко распахнулась, и ему навстречу вышла Тайга. Девушка была крайне удивлена увидеть Огнислава в такую темень перед порогом отца. Недолго думая, он вывалил ей всё, что знал о потенциальном предательстве, у бедной девушки даже закружилась голова от всё никак не прекращающегося сумасшедшего дня.       — Какой ужас! Сначала одно, теперь это. Молодец, Огни, а теперь иди спать. Я предупрежу отца и немедленно пошлю парочку Хранителей последить за ними. Отдыхай, ты и так уже настрадался за эти дни.       — Не переживай, это самое малое, что я могу сделать. И спасибо за заботу, — Огнислав улыбнулся и с чувством выполненного долга отправился в свой дом, с полным осознанием того, что теперь он точно не уснёт.       Следующие два дня прошли, как будто выпавшие из реальности. Огнислав засыпал под самое утро и, чуть ли не впервые за пять лет, позволял себе долго спать. Организм едва-едва восстанавливался. Он мало ел, много и с содроганием думал о будущем. Как и все остальные. Тени приветствовали друг друга на завтраке, садились за совместный стол и начинали есть практически молча, без особого удовольствия пережёвывая свежий хлеб. Слух о предположительных предателях, хоть имён и не называлось, распространился по клану, и среди теней поселилось нечто новое для всех — недоверие. От того даже еда стала пресной.       Наверное, единственная, кто не обращала внимания на беспокойства в клане — бабушка Заира. Она уже давным-давно смогла принять и победить в себе страх, и с тех пор жила практически равнодушная к сложному будущему. Огнислав рассказал ей об Урие и Волге, на что она ответила, что не видит в этих двоих особой угрозы. Правда, единственная угроза, которую она для себя принимала, заключалась в том, что Огнислав забудет про бедную старушку и не принесёт ей обед.       — Я уверена, что Ласки вернётся к нам, он слишком уж много пережил за такую короткую жизнь. А Царь Зверей… что тут сказать, пусть он обладает действительно огромной силой, но, Огнислав, чем эта сила отличается от той силы, которая есть в руках у Мифеста? Лидер Синего Ордена, даже будучи совсем мальчиком стремился разрушить наш клан. Вот они мы, сидим тут, в глубоком лесу, не способные высунуть нос. И что же нам, сильно плохо от этого? Не в радость, конечно, Огнислав, но мы не умерли, клан наш из года в год становится лучше. Я помню те времена, когда у нас не было надежды даже на завтрашний день. А Салах… Даже если этот Царь Зверей и сошёл с ума — ему придётся уж очень много сил вложить, чтобы добраться до маленького клана в самом сердце жуткого леса, полного волчих ям.       Огнислав поблагодарил бабушку Заиру за то, что она немного успокоила его, и даже начал приходить в себя, но ближе к вечеру второго дня всё снова изменилось. Было время ужина. Огнислав как раз поднимался на второй этаж с миской супа для бабушки Заиры. Та уже протянула к еде свои тонкие морщинистые пальцы, как вдруг, внизу поднялась настоящая паника. Кто-то из теней бежал от ворот в сторону обеденного стола, и в ответ на эти крики, тени отбросили в сторону свою посуду и толпой ринулись в лес.       — Бог мой, похоже, Ласки вернулся! Иди Огнислав, для тебя это важно!       И Огнислав побежал. И не успел он спустится даже на первый этаж, как мимо него пронёсся огромный тёмный смерч — Покровитель Теней. Фермон нёсся к лесу, то перелетая через препятствия, то снося их. Огнислав впервые в жизни видел Фермона таким. Он побежал за Покровителем, но едва ли мог его догнать. Огромный старик в чёрном балахоне перемахивал через лежачие стволы деревьев так, словно умел летать, а непроходимые, казалось бы, кусты, просто не замечал, сравнивая их с землёй своей мощной ногой. Даже болота не замедлили движения великана — только почувствовав, как его тяжёлые сапоги начинает затягивать в землю, Фермон взлетел на ближайшее дерево и, упираясь ногами в ствол, перелетел на другое, далёкое от места прыжка. Так, одно дерево за другим, он заставлял мощные ветви вековых деревьев ломаться и гнуться. Огнислав только диву давался, как Фермон, с таким весом, умудрился не подломить их и не свалиться. И помимо всего того, что он вытворял, Покровитель умудрялся ещё и вспоминать про расставленные Хранителями ловушки.       Естественно, Фермон достиг края леса раньше Огнислава. Он растолкал скопившихся тут теней и вышел вперёд. Злой. Перед ним, прямо у границы леса, у самых первых деревьев стояли два зверя. Они прошли, не остановившись у мёртвого дуба, за что, по-хорошему, должны были быть расстреляны из луков. Но, к их счастью, Хранители не стали стрелять по всего лишь по двоим. У ног же зверей стоял небольших размеров сундучок. Выглядел он великолепно: кедровый, прекрасно расписанный, с большими золотыми ручками по краям. Особенное удивление вызывало то, что сундук был лакированный. По углам конструкцию укрепляли золотые пластины, а по всей ширине пластин были вставлены большие красные камни — рубины. Сундучок был не большой, в него поместился бы разве что арбуз.       Фермон сделал шаг навстречу зверям, выйдя из первой полосы леса. Остальные тени столпились за деревьями прямо за его спиной. В их числе в скором времени оказался и Огнислав. Звери стояли прямо перед Покровителем не страшась, прямо, гордо подняв головы. Один из них набрал в грудь побольше воздуха, и громко, так, чтобы его слышали все собравшиеся тени, поприветствовал Покровителя.       — Фермон фон Валуа! Царь Зверей прислал меня, Тарса из рода Шенко и Лекса из рода Тейн, дабы передать послание Покровителю Теней и всему Клану Тени!       — Рад приветствовать, Тарс, — Фермон легко качнул головой в знак приветствия.             — Мне передали, что вы не попросили Хранителей дать сигнал — что ж, я рад, что вы до сих пор живы. Да, Тарс, я не узнаю зверя рядом с тобой, обычно ты являлся с другим, с Нико.       — Нико мёртв, — лицо Тарса немного исказилось какой-то смешанной эмоцией, между отвращением, ненавистью и страхом. Тарс был обычным гонцом Царя Зверей и, как принято у гонцов, был обязан не выказывать эмоций. Вот только Тарс был не из таких. Он был излишне горд и не позволял собеседнику, кроме, естественно, Царя Зверей, обращаться к нему неуважительно. Любил не к месту пошутить. И если уж впадал в ярость, не сдерживал свой язык. Фермона не обманешь, внутри этот зверь кипел, вот только почему-то язык сдерживал, и Покровителя это совсем не радовало. — Он пал в недавнем бою.       — Вот как! Примите мои соболезнования, — глаза Фермона сузились. В его словах не было ни капли сожаления, к тому же Покровитель был занят тем, что пытался проникнуть в голову зверя, рассмотреть в его эмоциях то, что гонец так усердно скрывал.       — Как Вы, наверно, догадываетесь, бой проходил с одним из ваших подчинённых. Тень по имени Ласки напала и лишила жизни…       — Это неправда! — Огнислав не смог сдержаться и вышел вперёд из леса. — Ваши люди на нас напали! Мы были вынуждены защищаться! Но Фермон рукой оттолкнул Огнислава обратно в лес.       — Закрой рот! — от злости у Фермона даже вылетел изо рта сгусток слюней.       — Тень по имени Ласки, — Тарс бросил взгляд на Огнислава, в надежде, что тот не станет больше препятствовать диалогу, зверь был уже на пределе, — напала на наших братьев и лишила жизни шестьдесят три зверя. По собравшимся теням покатилось глубокое «ох…». Фермон почувствовал, как в голове у него ударил колокол, и чуть не начал валиться в обморок, но смог вернуть себя в состояние, и как раз вовремя, потому что дальнейшие высказывания Тарса разворовали его душу в клочья.       — И в том числе, — Тарс продолжал, всё ещё не выдавая свои эмоции, в то время как его товарищ же уже начал корчиться от злобы, — ловчего Царя Зверей — Исматилла. Царь Зверей просит донести до вашего сведения, что тень по имени Ласки лишила ловчего головы. Великий Царь Зверей скорбит об утрате легендарного ловчего и передаёт Клану Тени ответ, в виде этого сундука. А также Великий Царь просит напомнить вам, Клану Тени, наши традиции. Традиции Дома Зверя звучат так: «кровь за кровь».       Огнислав поёжился. Среди теней началась паника. Тайга жестом указала кому-то из Хранителей подниматься на деревья, опасаясь, что на них нападут прямо сейчас. Вот только перед ними стояло всего два зверя. Тарс же не обращал внимания на шум, он продолжал.       — Но Царь Зверей великодушен и милостив и догадывается, что Клан Тени не так многочисленен, как Дом Зверя. И потому, Великий Царь предлагает Покровителю Теней обмен. Вместо сдачи и дальнейшей прилюдной казни шестидесяти трёх теней, Царь Зверей готов принять всего одну жертву. Милосердный царь примет извинения от Клана Тени перед Домом Зверя, если в ближайшие два дня перед Царём Зверей предстанет на свою казнь сам Покровитель Теней. Великий Царь высказал мнение, что этот обмен равноценный.       — Да идите лесом! — на этот раз на зверей попыталась выбежать Тайга, но её уже успели схватить Хранители.       Огнислав собирался поддержать Тайгу, но его дёрнула за руку Артрис. Та была зла и напугана, но эта девушка всегда отличалась трезвостью мыслей в чрезвычайных ситуациях.       — Нет, Огнислав, доверяй Покровителю.       Тени перекрикивали друг друга, то тут, то там вытаскивали оружие из ножен, но ждали решения Фермона. Хранители, забравшиеся на деревья, были готовы натягивать тетиву, но тоже ждали сигнала. Не прошло и десяти секунд, как над людьми, толпящихся среди деревьев повис только один вопрос: «Что с лейтенантом Ласки?!».А Фермон стоял перед зверьми. Некогда великий, страшнейший человек Бескрайней равнины трясся от злобы и страха. Тяжело дышал. И впивался взглядом в богато украшенный небольших размеров сундук, в который мог бы поместиться разве что арбуз. Кисти его рук дрожали в ожидании, когда он схватит чёртов сундук.       — В противном случае, — Тарс улыбался, догадавшись, что Фермон всё понял. Покровитель действительно, наконец, осознал, почему зверь так хорошо держится: за кровь Нико уже заплатили, и он лишь ждёт доплаты, — всесильный Царь Зверей лично явится забрать шестьдесят три человека из Клана Тени.       — Царь Зверей благодарит Вас, Покровитель Теней Фермон фон Валуа и просит не забыть показать его дар Клану Тени, — Лекс пнул ногой кедровый сундук, позволив себе короткий смешок, в ответ на который и Тарс не удержался.       — Я, — Фермон закрыл глаза, сдерживая слёзы, — принимаю предложение Царя Зверей. Ждите меня через два дня. Звери переглянулись, улыбнулись друг другу и побежали в сторону своего клана. Они не ожидали, что всё закончится настолько быстро. Что Фермон согласится прийти на собственную казнь. Они вообще не сильно надеялись убраться отсюда живыми. Они бежали что есть мочи и, чем дальше удалялись от тёмного леса, тем громче смеялись. А тени стояли молча, словно призраки в зачарованном лесу, и главный самый большой призрак стоял перед ними, закрыв глаза. Он очень боялся открыть глаза. Иначе он снова увидит перед собой чёртов сундук. Но он заставил себя вспомнить, кто он такой. Он открыл рот, к своему сожалению, не найдя что сказать, и, не сдержав всего одну слезу, медленно подошёл к сундуку. Взял его за две ручки. Сундук был не очень тяжёлым, во всяком случае не для Фермона. Затем он повернулся и пошёл в лес, без слов проходя мимо теней. Его семья ещё не отошла от шока, и он был этому рад. Но чем дальше он уходил в лес, тем чаще он слышал вопросы, и он не хотел отвечать ни на один из них.       — Фермон, что это значит?!       — Где Ласки! Где наш лейтенант, Фермон!       — Куда это ты там собрался, дед?! Ты что, головой поехал?!       — Стой, нам нужны ответы, ты куда?       Вопросов было слишком много, а сил на ответы у Покровителя не было. Он буквально был истощён горем. Через два дня он умрёт. Но даже это не столько его волновало. У его дорогой семьи больше нет будущего. Ведь защищать клан… Покровитель Теней шёл не замечая, как его пытаются остановить, уже даже руками. Он всё ускорял шаг, всё больше погружаясь в свои мысли, всё плотнее прижимая к груди чёртов сундук. Очень скоро он оказался на холме. Точнее они все оказались, но Покровитель этого не знал. Он не видел и не слышал теней, для него существовал только сундук и кладбище внизу склона. Он сбежал по крутому склону, чуть не свалившись. Лишь дойдя до первого ряда камней, Покровитель упал на колени, поставив перед собой чёртов кедровый сундук с золотыми пластинами. Тени столпились вокруг него в недоумении, а Покровитель стоял на коленях, гладя одной рукой сундук, другой он впился пальцами во влажную землю.       — Ты дома… хотя бы так…       — Фермон, что в сундуке, — рядом с Покровителем на корточки села Артрис, но, увидев лицо Покровителя, она встала и отошла от него, вся бледная, в надежде, что её догадки ложные.       Покровитель сидел так с полминуты. Он обливался слезами, а его рот перекосило от сдерживаемого им вопля. Но он не издавал ни звука, ведь Фермон всё ещё помнил, кто он такой. А глаза его всё смотрели на сундук, не отрываясь ни на секунду, и всё что он хотел, это никогда не увидеть его открытым.       — А что ты… надеешься там ещё увидеть… — Фермон встал. Вытер лицо рукавом и повернулся к клану. Тени отступили от Покровителя Теней. — Мы похороним его здесь. Прямо перед остальными нашими братьями и сёстрами. Так, как он умер. И никогда, никогда не забудем о его жертве. Когда-то его звали Ласки, и он был безжалостным убийцей. Его мать, не знавшая даже имени отца, бросила его младенцем под двери случайного дома. И он отрёкся от неё. Затем, будучи мальчишкой, он оказался на улице и пытался выжить. Едва повзрослев, он стал убивать, много, за деньги. Он исполнял заказы, от которых выворачивало даже самых закоренелых душегубов. Но затем я нашёл его, и он обрёл то, о чём никогда уже и не мечтал — нас! Он изменился, потому что в его сердце появилась любовь. И этот человек обрёл душу. Душу, которую из него вынимали в течение всей его жизни! Он обрёл семью. И он сражался за свою семью, сражался яростно и отчаянно. Может быть, этот человек не заслужил прощения за свои грехи. Может быть, он не заслужил Рая за то, что убивал и убивал в удовольствие, но скажите мне, разве он не заслужил, хоть немного любви, за то, что попробовал и смог? За то, что он наш брат. За то, что он стоял насмерть за каждого из нас! И что же, могучий Клан Тени, не заслуживает ли он, чтобы мы проводили его в последний путь?! Если нет, тогда я один буду кричать его имя! Пока не сорву свой голос! Пока это гулкое эхо не достигнет ушей самого Салаха, самого Мифеста! Я даю тебе новое имя Ласки, и твоё новое имя — герой! Вечная память лейтенанту Ласки, герою теней! Фермон поднял могучий кулак в небо. Он смотрел туда, наверх, в надежде, что душа лейтенанта отправилась именно туда, а вокруг него, подняв руки в небо, навзрыд кричали и орали полсотни теней. Кричали только одну фразу, все вместе, повторяя снова и снова: «Вечная память герою!».       А затем они все вместе закапывали чёртов сундук, молясь за грешную душу Ласки. И так и не открыли этот кедровый сундучок, украшенный рубинами, в который, могла поместиться разве что голова человека.       Стояла уже глубокая ночь. Тени долго не хотели уходить, они сидели на холодных камнях и один за другим рассказывали истории, связанные с лейтенантом. Но сейчас людям нужны были силы, то есть сон. Фермон поблагодарил всех и попросил соклановцев расходиться по домам, но не успел Покровитель сам начать собираться, как перед ним, преграждая ему путь, встал Урий, а прямо за ним его жена. Они были глубоко опечалены, но решительно настроены, но не успели и слова сказать, как перед Покровителем появились Огнислав и Тайга, а кончики их мечей смотрели в тела невидимок.       — Фермон, — Урию в обычное время эти двое недотёп с обнажёнными мечами показались бы смешными, но сейчас ему было совершенно не до смеха, — мы уходим. Навсегда.       — О чём это вы? Что значит уходите? — к Покровителю пришло осознание ситуации, и ещё никогда его голос не был так слаб. — Нет, прошу, только не сейчас. Не сейчас.       — Ты не смог, Фермон, — Волга встала рядом с мужем. Она больше не злилась: Покровитель не справился, и всё что ей оставалось — сожалеть. — Это твоя вина, и тебе с ней жить, но не нам. У нас будет своя жизнь и свои сожаления. Но уже не здесь.       — Ласки больше нет, клан без защиты. Если вы уйдёте…       — В этом и дело Фермон, — Урий пожал плечами. — Ласки мёртв, и, учитывая обстоятельства, ты тоже уже покойник. Клан не выживет, это конец для него.       — Но мы не клан, Фермон, — Волга продолжила за мужа. — Мы люди. Мы можем жить там, где захотим, а не там, где было предначертано нашим даром. И мы можем жить. Можем не выживать, а жить. Маленькой семьёй, но полной любви, без страданий и вечного страха. Огнислав убрал меч в ножны. Он понял, наконец, что он действительно болван. Тем не менее предательство в самом деле произошло, и он не мог молчать.       — Вы не можете уйти. Эти люди умрут без вас, — его голос дрожал, потому что парень знал, что его слова ничего не изменят. — Значит Ласки умер зря?! И эти люди тоже умрут? Бабушка Заира? Тайга? Все, кого мы любим? И вам всё равно?!       — Нам грустно, Огнислав, что бы ты там не думал, но, если я останусь, умрёт Урий. И я готова многое отдать, только бы этого не случилось. Жизнь любого. Даже свою собственную.       — Как и я, — Урий приобнял жену. Впервые в жизни Огниславу на этих двоих было смотреть не противно, вот только он не был этому рад       — Я не могу вас отпустить, — Фермон мотал головой из стороны в сторону, пытаясь сам себя убедить, что они не уйдут.       — Это не просьба, Фермон. Прощайте. И прошу, передай всем, что мы ушли. Мы очень надеемся, что наши братья и сёстры последуют нашему примеру.       Урий и Волга отправились в сторону клана, там их ожидали уже собранные сумки. Это был последний раз в жизни, когда Огнислав видел «невидимок» Клана Тени. У всего клана ночь выдалась бессонной. Приближался рассвет, но первые лучи солнца ещё не смели показаться из-за горизонта. Фермон лежал на кровати в своём балахоне.       Он уже не рыдал, ведь выплакал из себя всё что мог. Он думал. Вспоминал, как он возвращался от кладбища, и его дочь шла рядом, снова и снова задавая вопрос: «Ты ведь не пойдёшь в Дом Зверя, правда?». А он отвечал ей: «Нет дорогая, мы обсудим это завтра». Фермон фон Валуа не лжец, но он обманул свою дочь, и он знал, что этот обман она никогда ему не простит. Но она хотя бы будет жить.       Фермон встал с кровати. Как и Ласки, он был обязан это сделать ради своей семьи. Он достал свою серебряную монету. Как же он её ненавидел, всем сердцем. Он тяжело вздохнул. Ему в жизни частенько приходилось выбирать, но почему-то этот выбор был для него особенно тяжёлый. Не потому что он боялся, а потому что очень любил. Он любил свой клан, людей, за которых он был в ответе. И он прекрасно осознавал, что должен сделать сейчас, но не мог понять, что же делать этим людям потом? Выбор был тяжёлый, поэтому он её и достал. Эту монету. Она всегда помогала ему в трудных решениях. Всегда была с ним, когда выбор был очевиден, но от него в груди бесстрашного Покровителя крепко сжималось сердце.       Фермон фон Валуа привычным движением подбросил монету в воздух. Серебряная монета подлетела до потолка, а затем вернулась в руку Покровителя. Фермон раскрыл ладонь — голова волка. Прекрасная гравировка монеты, символ бесстрашия. Фермон провёл пальцем по гравировке, дотянулся большим пальцем до её ребра и перевернул. Монета упала на ладонь противоположной стороной вверх. На другой стороне была гравировка, точно такая же — голова волка.       Покровитель Теней положил монету на свой стол и пошёл к двери. По привычке он потянулся рукой к своему огромному чёрному мечу, висящему на стене, но в последний момент, опомнившись, отдёрнул руку. Если его сейчас увидят с мечом, то всё поймут, к тому же без него бежать будет куда легче. Даже окажись перед ним по пути вся армия Синего Ордена, он скорее будет от неё убегать, чем примет сражение. Иначе, если он умрёт раньше…       Покровитель Теней открыл дверь. На улице в кой-то веке шёл дождь. Фермон вышел, и холодные капли упали на его красное от слёз лицо. Он улыбнулся. Он никогда не любил дождь, но был рад, что сейчас кто-то наверху плачет вместе с ним. Старик начал спускаться со второго этажа ступенька за ступенькой, стараясь запомнить всё досконально. Всё вокруг. Ведь он видит этот чудесный мир в последний раз. Но на половине пути он остановился. На земле, в двух шагах от самой первой ступеньки стояла Тайга. Фермон сразу приметил, что его дочь промокла насквозь — она стояла здесь уже очень давно. Он медленно продолжил спускаться, но Тайга не двигалась. Девушка начала говорить, только когда он подошёл к ней совсем близко.       — Я не пущу тебя.       — Ты ставишь под угрозу всю семью.       — Плевать, — Тайга не сдерживала эмоций, но не кричала, наоборот, она не хотела, чтобы кто-то ещё услышал их разговор. Это был только её выбор. — Ты мой отец. У меня больше никого нет, кроме тебя.       — У тебя есть большая семья, которую нужно спасти, иначе Салах убьёт весь наш клан. Шестьдесят три человека, Тайга, больше половины нашего клана. Салах предложил хороший обмен.       — Я не хочу больше никем жертвовать.       Тайга встала в защитную стойку, вытянув перед собой маленький сжатый кулачок. Её тонкие ножки в кожаных сапогах намертво впились в землю на ширине плеч. Но Фермон даже не обратил внимания, она была слишком маленькой, чтобы хоть как-то навредить великану. Он спокойно пошёл вперёд, мимо неё. Тайга впилась ему в живот руками, стараясь остановить Покровителя, но с таким же успехом она могла бы встать на пути у разъярённого зубра. Её ноги заскользили по земле, и Тайга, крайне удивлённая своей беспомощностью, поехала спиной вперёд, лишь немного тормозя отца. Спустя несколько секунд Фермону это надоело, и он просто взял дочь за шкирку и отбросил в сторону. Девушка едва не упала, и, поняв, что иначе не выйдет, решилась на отчаянные меры. Она всю свою горечь в ударе, но Покровитель Теней поймал её кулак ещё до того, как он достиг цели. Хватка была настолько крепкой, что Тайга не могла даже отдёрнуть руку, тогда она ударила Фермона ногой в бок — приём, которому учил её сам отец. Но тот даже не почувствовал удара. Тогда она, чуть вскрикнув, попыталась ударить отца в подбородок, но, услышав этот короткий выкрик Фермон понял, что больше нельзя тянуть. Она вот-вот поднимет на уши весь клан. И тогда… Кровь в Покровителе закипела. Он легко увернулся от удара Тайги и ответил ей ударом в лицо. Тайга отступила, из носа маленькой девушки хлынула кровь. Фермон рассчитывал, что этот удар отправит её в нокаут, но Тайга даже не упала. Её лицо сковала звериная ярость, она была готова разорвать отца, лишь бы только он не прошёл мимо неё. Но Фермон не мог допустить того, чтобы этот бой продолжался. Тайна ринулась вперёд, снова целясь ногой в корпус, но в ответ от великана получила удар в живот. Воздух вырвался из её груди, и, заливаясь кровью из носа и каплями дождя, она попыталась вдохнуть, но отец не дал ей и шанса. Он обхватил своей мощной ладонью её лицо, чтобы она не смогла вскрикнуть, и бросил её на ступеньки. Девушка почувствовала, как все кости в её спине зазвенели. Она едва успела заглотнуть немного воздуха, как вдруг увидела, что прямо ей в нос несётся огромный кулак, и если этот удар не убил бы её, то вряд ли она в ближайшее время смогла бы нормально дышать. Она уже мысленно успела представить, как впадает в отключку на пару дней, когда удар Покровителя завис в сантиметрах от цели, а лицо Покровителя из просто решительного и сурового превратилось в взбешённое. Его кулак дрожал, пытаясь всё ещё достичь лица дочери.       — Тайга… — Покровитель брюзжал слюнями, пытаясь сжечь дочь взглядом.       Она попыталась сделать вдох. Её рёбра застонали. И щурясь от боли, Тайга выдавила из себя:       — Это… это не я… они сами.       Аскар держал руку Фермона своим локтевым сгибом. Дипломат кряхтел от боли, удар Фермона был настолько сильным и быстрым, что выбил ему руку из сустава. Фермон осмотрелся — вокруг него, повсюду стояли тени в чёрных балахонах, кто-то чуть ближе к нему, кто-то далеко, на втором этаже. Они молча смотрели на Покровителя, грозно нависшего над дочерью. Они все были полны решимости остановить его. Покровитель Теней проклял всё на этом чёртовом свете. Он схватил Аскара за руку и, прежде чем парень успел что-то понять, провернувшись вокруг оси, выкинул дипломата в курятник. Аскар словно пушечное ядро проломил собой крышу, распугав птиц. И Фермон побежал. Хотя применительно к Фермону, лучше сказать «полетел чёрной молнией». Артрис (далеко не слабую девушку), стоящую прямо за Покровителем, отбросило на добрые пару метров. Фасира, стоящего тут же, Фермон просто оббежал. Сам Фасир же даже не понял, куда Покровитель делся. А Фермон летел между домов. Самир хотел поймать спрыгнуть на Покровителя с крыши, но в полёте получил удар в челюсть, и упал лицом в землю. Фермон бежал, мимо него сверкали тени, но они были недостаточно быстры, чтобы хотя бы догнать Покровителя. Фермон промчался мимо обеденной зоны и перед ним открылся выход из клана — широкие ворота, за ними, в густом лесу у Хранителей не будет и шанса. Прямо перед ними стояла последняя тень. Покровитель, вспомнивший всю свою былую удаль, понёсся прямо на неё. Он сжал правую руку и, ускорившись ещё немного, направил свой удар тени в живот. Рука Фермона скользнула. Кулак Покровителя упёрся в мокрую от дождя землю. Его волосы встали дыбом. Он знал человека перед ним, но это было невозможно. Этот человек не просто остановил удар, который снёс бы любую другую тень, он отклонил его в сторону своей ладонью так, что сам великий Покровитель Теней был вынужден оказаться полусогнутым с кулаком в земле. Сам же человек перед ним использовал только одну левую руку, а правую держал наготове за своей спиной. Фермон не мог заставить себя поднять глаза, он боялся увидеть его. Но эмоции взяли верх, он не выдержал:       — Ласки?       Но это был не он.       Фермон поднял дрожащие глаза. Перед ним стоял Огнислав. Всего лишь мальчишка Огнислав. И Покровитель от горя и от обиды, что он спутал самого лейтенанта Ласки с сопляком Огниславом, поспешил исправить недоразумение. Он встал и ударил Огнислава в корпус левой, но вновь не достиг цели. Правая рука Огнислава предсказала движения Покровителя и уже держала его кулак. Удивлённый Фермон попробовал ударить Огнислава ногой в бок — тот самый приём, которому он обучил Тайгу, но Огнислав защитился полусогнутой рукой. Тем не менее удар был мощным, и сапоги парня заскользили по земле. Пока парень не очухался, Фермон собирался поразить парня в солнечное сплетение, но рука Огнислава снова предсказала движение. Он слишком много тренировался с Ласки, чтобы не научится распознавать, куда и с какой целью соперник направляет свои выпады, и хоть кулак Фермона был куда мощнее, нежели лейтенанта, Огнислава снова сдерживал его, хоть и едва.       Огнислав знал, что Покровитель попробует выбраться из клана ночью, и решил ждать его здесь. Когда-то Фермон уже спас его жизнь, и сейчас для Огнислава это был шанс вернуть долг. Даже против воли старика. Он не знал, что Тайга собирается сделать то же самое, равно как и остальные члены клана не знали. Поэтому он пришёл к единственному месту мимо которого Фермон не мог бы пройти — к воротам, и оказался последней баррикадой. Впрочем, его это устраивало, ведь теперь ему не придётся надеется на кого-то ещё. И сейчас, стоя один на один с Покровителем, хоть он и понимал, что не сможет ни одолеть Фермона, ни переубедить его, он не мог не попытаться.       Но прежде чем Огнислав успел облагоразумить старика, Покровитель рассвирепел. Его удивлённое лицо вернулось к привычному в бою для Фермона выражению — спокойному, пристально следящему, и взгляд будто бы заговорил: «я не спущу с тебя глаз, пока ты не умрёшь». Он принял своего противника.       Огнислав, потерял дать речи, и вместо того, чтобы выдавить из себя хоть слово, нервно сглотнул. Фермон пнул парня в живот так быстро, что тот не успел предсказать это движение, нога старика выпорхнула, словно ощутившая свободу пружина. Огнислав сложился от боли, но устоял на ногах. Он видел, как Фермон поднялся в воздух, увесистые руки Покровителя вот-вот собирались приземлиться ему на затылок. Парень едва успел отклониться назад, как через долю секунды Фермон оказался на земле и с тем же спокойным выражением лица кинулся на парня. Покровитель готовился замахнуться правой, но Огнислав прочитал движение и успел увернуться. В самый последний момент он увидел аналогичное движение левой — едва успел. Но затем всё стало совсем плохо. Фермон наносил удары один за другим, и парень едва-едва успевал блокировать их. Одно попадание в корпус — он упустит Фермона, пропустит в голову — наверняка станет инвалидом. Его руки стали неметь от многочисленных ударов, и он, наконец, пропустил удар в бок. Изо рта Огнислава выскользнул короткий «крях», и это был сигнал для Фермона, его левая рука инстинктивно среагировала. Кулак достиг лица Огнислава, к счастью парень успел среагировать, отделавшись разодранной кожей. Но, справившись с этим ударом он промедлил, за что поймал точно такой же, уже осознанный, удар от Покровителя справа. На долю секунды Огнислав потерял зрение, и прежде чем он успел вернуться в реальность, Фермон снова пнул его. Парень отлетел на добрые пару метров, а Покровитель ринулся в лес.       — Я сильнее чем, ты думаешь старик! — стоило Фермон толкнулся от мокрой земли рядом с лежащим Огниславом, как тот успел поймать его за ногу. Фермон чуть не упал плашмя, обоими руками остановив падение, а Огнислав уже замахивался на него ногой. Удивительно, но Фермон, хоть и успел отбросить голову в сторону, получил по лицу достаточно мощный удар. Его немного откинуло назад, но Фермон фон Валуа не привык оставлять подобное безнаказанным. Огнислав вновь замахнулся на Фермона, на этот раз рукой, и Покровитель Теней схватил Огнислава за балахон. Он приподнял парня в воздух и сбросил с высоты на землю. Огнислав сам тому не веря, сразу же подскочил на ноги, но его радость была не долгой. Покровитель, вошедший в раж, стал наносить один за другим размашистые удары. Они, тяжёлые и быстрые, ощущались молотом, вбивавшим в тело парня стальные сваи. Огнислав принимал их один за другим, весь в грязи, в крови, под дождём. Физически он уже не был способен ни то, что ответить хотя бы на один удар, даже защититься. Но в его голове стояла устойчивая мысль, что нужно держаться до конца, пока есть хотя бы толика сил. Он заставил отбитые руки подняться в воздух. Они кое-как принимали на себя удары, но не успевали хоть как-то ответить Фермону, Покровитель был слишком силён.       «ПОЧЕМУ ТЫ НЕ ПАДАЕШЬ?!» — Фермон был в бешенстве.       Он не привык ошибаться в людях. Он знал, что Огнислав успешный ученик, но КАК он до сих пор держался под этим шквалом ударов?! Покровитель запыхался, он не показывал вида, но его старые руки стали уставать. Этот бой нельзя было продолжать, иначе он не смог бы уйти от остальных, так что требовалось рискнуть жизнью мальчика: «да хранит его Бог».       Фермон снова схватил Огнислава и, словно тряпичную куклу, бросил к деревянным воротам. Парень ударился затылком, но смог быстро прийти в себя. Достаточно быстро, чтобы увидеть, как Покровитель Теней в адском разбеге несётся на него, уже замахнувшись рукой. Огнислав был бы готов вскочить, но он знал — Фермон не промахнётся. Даже если он успеет закрыться, он получит этот мощный удар через свои же руки. Тогда Огнислав решил, что попробует увернуться, уклониться. У него вряд ли получится, но он хотя бы попытается. А затем, если выйдет, попробует подняться на ноги. И будет драться, пока этот великан не убьёт его, потому что он, как и Фермон, был готов на всё ради семьи.       Бешеные глаза Фермона фон Валуа. Огромный кулак Фермона фон Валуа. Его жестокий оскал. Его огромные ноги, выдирающие грязь из мокрой земли. Это было настоящее орудие смерти, и оно было готово выполнить своё предназначение. Огнислав собирался дёрнутся в сторону, когда всего в метре от него, из плеча Покровителя Теней вырвался длинный наконечник железного гарпуна. Фермон остановился, оскалившись, и поднял голову в утреннее дождливое небо, сдерживая крик. А на его спине, повиснув на гарпуне, держалась за толстую деревянную рукоять Тайга. Она, вся в крови и слезах кричала от страха. Фермон бросил разъярённый взгляд назад и увидел дочь. Они смотрели друг на друга, и друг друга полностью понимали, но не были способны сказать ни слова. Фермон осмотрелся по сторонам. Вокруг него было несколько плотных колец теней, и каждый из них был готов кинуться на него, сделай он ещё хоть шаг. Тайга отпустила рукоять и упала на колени. Гарпун остался в теле её отца. Покровитель опустил голову. Его переполняла ярость и сожаление. Неужели он, в свои годы уже ни на что не способен? А Тайга…       «Она не понимает. Никто из них не понимает».       Его правая рука обвисла, Покровитель перестал её чувствовать, но ему было так сильно плевать на эту боль в плече…       — К чёрту, — Фермон обращался к ним, стоящим вокруг людям, которых он пытался спасти, и которых он сейчас ненавидел за их беспросветную тупость. — Если вы настолько этого хотите, значит, сдохнем все вместе. Покровитель развернулся и пошёл в сторону дома, с бесчувственно болтающейся правой рукой, совершенно забыв о гарпуне, насквозь пробившем его тело. Тени, испугавшись за Покровителя, кинулись обрабатывать рану, а Тайга осталась сидеть под дождём на мокрой земле. Она смотрела на Огнислава, едва державшегося в сознании, и, сидя с заляпанным кровью лицом, дрожащими губами и глазами полными слёз, всё пыталась выдавить из себя это слово… но ей было так стыдно произнести вслух это бессмысленное «спасибо».