Пиромант Часть 1 Герои рождаются из пепла

      Вот уже на протяжении двух недель Клан Тени ждал своего конца. Мысль о том, чтобы немедленно покинуть клан, не проскользнула в голове только у Фермона и бабушки Заиры. Первый был не способен даже думать об этом, потому что клан был его жизнью, вторая — потому что уже не была на это способна физически. Но, несмотря на это, люди ждали. Они уже не надеялись на большое чудо, но всё ещё верили в своего мудрого Покровителя. Фермон не раз вытаскивал их клан из небытия, и все надеялись, что и в этот раз беда обойдёт их стороной. Вот только было одно «но», и «но» это состояло в том, что Фермон, наконец, осознал свою абсолютную беспомощность и начал осуждать самого себя. Он, некогда величайший человек на всей равнине, винил себя за то единственное, что не был в силах изменить — за свою старость. Конечно же, он осознавал, насколько это бессмысленно, но ничего не мог с собой поделать. Он, будучи одним из величайших людей на всей Бескрайней равнине, совершенно не ожидал встретиться с ней лицом к лицу и не успел подготовиться. Точнее, не успел подготовить того, кто его заменит. Когда-то он верил, что его должна заменить дочь. Но оказалось, что он любил её больше, чем должен был, и Тайга выросла слишком хрупкой девушкой. Она была прекрасным Хранителем, сильной, своенравной. Но он не мог представить её ведущей за собой таких людей как Ласки, Урия, Волгу. В то же время он не мог представить и своего друга, бывшего хладнокровного убийцу, трепещущим над кланом. Ласки имел некоторые хорошие лидерские качества, но уж точно не был понимающим и сострадательным. Фермон даже долгое время размышлял над кандидатурой Аскара, ведь он порой впечатлял его своим умением договариваться со всеми и обо всём. Но Покровитель был обязан соединять в себе все лучшие качества этих людей, и Фермон понимал, что ни один из них не смог бы долгое время удержать в живых такой проблемный клан, как Клан Тени.       Сейчас же, ситуация оказалась действительно плачевной: клан потерял своих лучший бойцов, Дом Зверя жаждал смерти Покровителя Теней, а вторжение на равнину армии Синего Ордена был вопросом времени. Но клан не сидел сложа руки. Вот уже две недели тени готовились к худшему, они усердно укрепляли лес — их природную стену и единственную надежду на спасение, и итоге оказались там, где их видела сама природа. Они заперлись на замок во тьме, и прячась во мраке, они бесшумно сидели, не поднимая головы, в надежде, что про них навсегда забудут.       Две недели клан безудержно чистил, затачивал всё своё имеющееся оружие, готовил стрелы, выстраивал всевозможные тактики. В это же время Покровитель Теней Фермон фон Валуа сидел в своём маленьком доме, прячась от глаз соклановцев. Он позволял войти к нему в дом всего нескольким людям, от того чуть ли не каждый считал своим долгом выяснить, в чём же дело. Но их интерес был не беспочвенен — людям было страшно. И страх вынуждал их винить своего Покровителя, ведь он, запершийся в четырёх стенах, как никогда был нужен клану, и в это же время Фермон совершенно не показывал своей заинтересованности. Возмущение теней уже дошло до критического, когда они сумели-таки выяснить, что происходит с их Покровителем, и это в очередной раз подорвало моральное состояние клана. Фермон так усиленно пытался скрыть эти обстоятельства до своего выздоровления, но сочувствие его друзей взяло верх, и они раскрыли все карты. И дело оказалось даже не в том, что Фермон морально раздавлен. Конечно же, он потерял своего близкого друга, а затем не смог заступиться своей грудью за любимый клан. Нет, хуже всего было то, что Покровитель абсолютно не чувствовал своей правой руки. За долгие годы, проведённые в боях, Фермон научился лечиться даже от самых тяжёлых ран, и сейчас, сидя на прогнувшейся под его весом кровати, едва-едва сжимая свои дрожащие пальцы правой руки в кулак, он осознавал, что даже это можно вылечить, но понадобится много времени. Слишком много. Куда больше, чем тогда, когда он был молод. Как минимум, ему придавало сил осознание того, что спустя две недели лечения, он уже способен держать своей правой исполинской рукой деревянную кружку. И даже расплёскивающаяся от дрожи вода не могла изменить его настрой на скорое выздоровление.       Огнислав восхищался Покровителем и каждый день навещал его, чтобы поддержать. Не всегда Покровитель был рад этой встречи, особенно в первые дни, но, как и парень, он чувствовал свою вину. Они простили друг друга, потому что оба всё понимали, им не к чему было даже вспоминать их маленькую потасовку. И теперь, когда путь у них был один, Фермон обязан был руководить. Огнислав и Тайга, были теми, через кого Покровитель узнавал обстановку и доносил указания, а также просчитывал дальнейшие варианты развития событий со своим, уже не таким многочисленным, отрядом. В итоге они пришли к единственному доступному для них выводу — в лесу их никто не сможет достать, значит, они будут готовы к встрече на своей территории. Тем временем жизнь продолжалась: прошло всего две недели, как Фермон попытался сбежать на свою казнь, а его отряд уже начал понемногу отходить от сковавшего их сердца ужаса.       Самир, довольный своей наглостью, уселся прямо на обеденный стол. Парень как обычно травил байки, а по двум сторонам от него сидели Аскар и Огнислав, рядом с Огниславом занимал место его добрый и крайне удачливый друг Фасир. Артрис же, как хорошая сестра, сидела рядом с ним, держа кулаки наготове, и, не показывая вида, ждала, когда братец отмочит про неё очередную шутку. На торце стола же заняли свои места Юстек и Алия. И хотя это был только полдень, отряд Фермона совершенно никуда не торопился. Ведь даже в критической ситуации, чтобы ненароком не сойти с ума, обязательно нужно давать себе отдохнуть. Во всяком случае, Огнислав надеялся, что эта мысль правильная.       — Итак, рассказываю. Но ребята, я вас предупреждаю — никому! Узнаю, что рассказали хоть кому-то, вы в век от меня не отделаетесь. История только для самых близких друзей, можно сказать для родных. Будь мой отец здесь, было бы исключительно для него, самого родного мне человека. Никому больше и в жизнь не рассказал бы. Но его тут нет, поэтому для всех вас, — Самир огляделся по сторонам, проверяя, что все настроены его слушать. Всё оказалось ровно наоборот, но он всё равно продолжил. — Я был совсем юным, искал себя на юге. Там есть небольшой городок, на тот момент он только-только почувствовал влияние Мифеста. Но я же не дурак, как-то свой дар выдавать, верно? Я вообще всегда стараюсь проявлять свои умственные способности по максимуму. Так вот, там есть трактир. Названия не припомню, так напился там, что чудо вообще, что я сейчас с вами. Но припомню сидр, это просто обалденная штука! Но я не про сидр парни, это просто… да, да, парни и наши прекрасные сёстры, Артрис, не смотри так на меня… так вот сидр. Я не про сидр, история в другом.       — Самир, друг, ты давай к делу, а то мы тебя знаем, — Огнислав постучал пальцем по столу, едва сдерживая смех. — Ты можешь тут нас на весь день своим сидром занять, так что, если действительно настроился «занять нас сидром», будь добр разлить на дегустацию.       — Огни дело говорит, давай порезвее, — Аскар уже начал засыпать.       — Ребят, вы будете просто в восторге от истории, терпение! Я встретил в той харчевне особу, и это не та девушка, которую вы увидите и проводите тёплым взглядом. Эта та девушка, от которой у вас потекут слюни, как от жареных рёбрышек. Она заставит вас переминаться с ноги на ногу от волнения, потому что вы даже не сможете к ней сразу подойти. Да будь вы самим Мифестом, вы бы не подошли к ней вот так сразу! Она чудесна, превосходна, её волосы стекают ручьями по плечам, а глаза… ах, эти глаза, они были превосходны, — Самир поднял голову к солнцу, греясь в его лучах.       — Так, а какие у неё были глаза? — Алия, кажется, была единственной, кого заинтересовала эта история. Самир успешно пользовался тем, что этого слушателя всегда можно было подкупить дешёвой романтикой.       — В смысле какие глаза? Я ж говорю, превосходные!        — Я имею ввиду цвет, большие или маленькие. Ты же говоришь, что они были превосходные, они же тебе почему-то понравились?       — Алия, девочка моя, ты с ума сошла? Это было лет десять назад, я что, помню что ли?       — А волосы?       — Я понятия не имею, это просто красивая девушка. Огнислав с Фасиром переглянулись, едва сдавливая смех.       — Слушай, вот что значит красивые глаза? У всех людей примерно одинаковые глаза, в них сложно найти что-то особенное, — Аскар по привычке вытянул перед собой руки в деловом стиле.       — Ох, не ожидал я от тебя такого, бесчувственный ты орешек! Ну, слушай, объясню я тебе, что значит действительно красивые глаза. У девушки могут быть абсолютно любые глаза, но вот используют их девушки по-разному. Кто-то не умеет этого делать и получает такого мужа как Юстек, — Самир указал пальцем на поднявшего брови друга.       — А кто-то умеет и получает прекрасного человека — вашего покорного слугу.       — Тебя? — Артрис ухмыльнулась.       — Ох, ничего вы не понимаете. Хорошо, не верите, давайте спросим у Огнислава. Вот скажи, брат, какие глаза были у твоей подруги? Той самой. Огнислав ухмыльнулся. Спустя столько времени он стал доверять и Самиру, и другим членам клана как себе. Раньше он ответил бы коротко, стараясь долго не зацикливать на себе внимание, оставил бы при себе своё мнение. Но сейчас его душа рвалась к этим людям, поэтому он закатил глаза, пытаясь вспомнить. Он уже с трудом мог представить перед собой лицо Дианы, но её глаза ярко сверкали в его воспоминаниях.       — Они были практически всегда смеющимися. Иногда, когда мне было тяжело или грустно, они становились переживающими. И они всегда были искренними. Они вселяли в меня надежду, которой мне очень недоставало. Такие светлые и добрые, они меня согревали. Сейчас мне кажется, что только из-за них я не промёрз изнутри.       Слегка поражённый, Самир повернулся к Алии и указал ей на Огнислава.       — Ты хоть что-то слышала про цвет? Я не знаю, может он помнит, но ты понимаешь, насколько это неважно?       — Самир хочет сказать, что глаза — это отражение души, — Огнислав попытался пресечь спор. — И если человек к тебе относится с душой, то ты всегда почувствуешь его настоящего, каким бы он ни был. Ощутишь все его настоящие эмоции. Я это заметил за Фермоном, он всегда, когда говорит с кем-то, старается заглянуть в глаза.       — Действительно так, — Юстек призадумался. — Как-то раз я устроил маленький взрыв в нашей оружейной. Пытался провести малюсенький эксперимент с одной задумкой, но, оказалось, что экспериментик получился чуть более удачным, чем я мог предположить. Рвануло так, что будь я внутри, мгновенно перешёл бы в полужидкое состояние. И, честно сказать, эксперимент повредил наши орудия труда. Фермон, естественно, не мог не заметить, а то, что я ещё и добро осквернил, его совсем огорчило. Я прикинулся дурачком, сказал, что это должно быть они от времени так. Но дед мне в глаза уставился и говорит: «Врёшь ты, чертюга». Так, а я что, я ж не чертюга. Пришлось выложить ему всё.       — И я там потом убиралась целую неделю, — Алия недовольно посмотрела на мужа.       — Сама со мной связаться решила, я виноват что ли.       — А у Тайги? — на лице Юстека расплылась широкая хитрая улыбка. — Какие глаза у Тайги?       Алия уже собиралась укорить мужа, но Огнислав ей кивнул, давая понять, что всё в порядке. Он знал и то, что его друзья подозревают их в любовных связях, и что люди в клане про них сплетничают, но парень не видел в этом ничего плохого. Людям в клане было что обсудить, а им двоим, в свою очередь, было над чем посмеяться. Поэтому Огнислав отнесся к вопросу Юстека, на удивление последнего, с полной серьёзностью.       — У неё красивые глаза. Но они красивы по-своему. В них нету того самого тепла.             Они зачастую холодные, а иногда даже надменные. Вот только, если вы приглядитесь, вы поймёте, что это маска. Тайга сама заставляет их быть такими. Когда она смеётся, её маска спадает, а её карие глаза светятся от радости, и тогда Тайга становится настоящей. Но она сама не хочет, чтобы это происходило, ей не нравится быть настоящей. Потому что настоящая Тайга слаба. Она сильна по нашим с вами меркам, она ни за что не уступит в драке Алии, но это не изменит того, что она маленькая хрупкая девушка. Лейтенант не дал бы ей и шанса, как не дал ей и шанса на победу её отец. Тайга чувствует большую ответственность за клан, она жаждет силы, которую не способна получить. И из-за этого страдает, осознавая, что никогда не сможет стать тем, кем является её отец.       — Мы тебя поняли, Огнислав. Тайга маленькая девочка, которая нуждается в защите, и ты как хороший друг её защищаешь, верно? — Юстек улыбнулся, всё ещё надеясь расколоть Огнислава.       — Мне не хочется этого признавать, но я буду честен. Верно, всё так и есть. Даже если придётся для этого кинуться в самое пекло, я это сделаю.       — Хорошо, Огнислав. А веришь ли ты в то, что это действительно дружба?       Огнислав улыбнулся, потому что улыбнулись все. Алия уже приготовилась прыгать и ликовать от счастья, когда Огнислав, наконец, выскажется о своих чувствах. Даже Фасир, далёкий от всех этих интриг стал внезапно заинтересован в происходящем между этими двумя. Огнислав же, в свою очередь, был готов всех разочаровать.       — Конечно же, всё, что есть между нами — крепкая дружба. Я об этом ей никогда не говорил, но могу признаться вам, что Тайга для меня как сестра.       — Слушай, Огнислав, — стоит отдать Юстеку должное, он не сдавался, — ну не существует этого. Этой дружбы нет, она построена исключительно на симпатии. Даже между Тайгой и тобой, это всё равно чувства. Ты просто не хочешь в этом признаться, дружище.       Огнислав был удивлён таким замечанием, но не подал вида. Юстек же сразу же решил добить его аргументом.       — Вот посмотри, Огнислав. Наша любовь с Алией. Сначала мы общались, и это было просто интересное общение. Мы именно подружились с моей прекрасной красотуличкой. Точнее она подружилась. Она сначала воспринимала меня как друга. Но я-то знаю, на что я способен! Именно так, пришлось пройти этот путь временной дружбы. И дружбы весьма расчётливой! Но я честен с собой, Огнислав, в отличие от тебя — я никогда не воспринимал Алию как друга. А вот ты пытаешься себя обмануть.       — Нет, Юстек, ты пытаешься запутать меня. И я докажу, тебе, что ты ошибаешься, — Огнислав нарочно сделал паузу, чтобы Юстек не стал его перебивать. Тот в свою очередь сосредоточился, готовый в любой момент дать отпор. — Давай я начну издалека, чтобы подробно объяснить тебе разницу. Ведь если ты не веришь в дружбу между мужчиной и женщиной, значит, для тебя тяжело разобраться в самом понятии «любовь». Скажи мне, ты ведь чувствуешь это притяжение между вами двумя? Оно вас неразрывно связывает. А любая попытка помешать этой связи, любая ссора, любая маленькая обида отдаётся для тебя в несколько раз сильнее, чем с кем бы то ни было? И посмотри на Алию, Юстек. Она идёт за тобой на поводу, как бы сложно для неё это ни было. Когда ты попросил её убраться вместе с тобой в оружейной, она пошла на это. И, хотя сейчас она вспоминает это с некоторой злостью, она пойдёт на это снова. Потому что, когда ты любишь человека, любая жертва кажется для тебя мелочной.       Самир тяжело вздохнул.       — Огнислав, давай ближе к делу, ты меня утомил. Как это связано с Тайгой, ты не стал бы ради неё чем-то жертвовать?       — Стал бы. Вот только эта связь имеет другой характер. Она чувствуется по-другому.       У Юстека и Алии связь совершенно другого уровня. И из-за этого, из-за того, что нить между любящими людьми натянута до предела, любовь очень часто делает больно. Но, несмотря на это, ты всегда стараешься лишь укрепить эту связь. А дружба, — Огнислав пожал плечами, — вы прекрасно её понимаете.       — Нет, я вообще тебя не понял, — Юстек скрестил руки на груди. — Из твоего ответа получается, что мы с Алией друзья.       — А вы не друзья? — Огнислав улыбнулся.       — Нет, мы… чёрт. Я не могу ведь сказать, что нет.       — Вот именно. Ваша с Алией любовь не такая, как у Урия и Волги. Она многогранна.       И она отличается от моей любви. Мы не сможем понять друг друга, потому что наши с тобой миры немного разные, но при этом они одинаково прекрасны. Самир не выдержал ожидания, ему слишком долго пришлось сидеть молча.       — Огни, откуда тебе вообще что-то знать о любви? Ты был совсем юнцом, когда попал к нам в клан, и с тех пор что-то я не видел, как ты общался с прекрасными особами. Весь твой круг друзей и знакомых это мы, да бабуля Заира. Не кажется ли тебе, что ты пытаешься выжать свои предположения из каких-то догадок?       — Не кажется. Ведь я действительно влюблён, — Огнислав снова заулыбался. Алия начала извиваться на месте, ведь Огнислав почти признался. Артрис лишь приподняла брови — глубине души, ей хотелось завизжать, но она себе такого в жизни бы не позволила. — Вот только моя любовь не к Тайге. Она к моей семье и к моим друзьям.             Спустя долгое время я влюбился в наш маленький клан. У меня появилось то, чего я никогда не имел — вы, ребята. И мне было очень больно потерять своего друга и наставника. Я так надеялся, что мы сможем его спасти… Когда мы его хоронили, я держался только благодаря вам. И мне было очень больно, когда Фермон пытался пойти в Дом Зверя. Намного больнее, чем удары старика, я бы с радостью умер бы там, если бы это его остановило. Это другая любовь, в ней нет страсти, но она влияет на меня не меньше.       Друзья задумались. Они знали, в чём могут не согласиться с Огниславом. И, возможно, они смогли бы даже доказать парню, что он не прав. Но они тоже чувствовали эту связь с кланом и с людьми в нём. После смерти Ласки, после ухода Волги и Урия, и попытке Фермона продать себя за жизнь клана, они как никогда почувствовали эту связь.       — Мы тоже любим тебя Огни, — Фасир хлопнул парня по плечу.       — Отстой. Ты так и не догнал, что втюрился по уши, — Самир действительно расстроился.       — Хорош слюни пускать, — Аскар обратился к друзьям. — Пусть Огни лучше расскажет, как он смог так долго продержаться против Фермона. Этот дедуля раскидал нас всех как детей, а с ним он возился так долго, что Тайга умудрилась оклематься, доковылять до оружейной, схватить первое, что попалось ей на глаза — старый гарпун… чёрт возьми, откуда там вообще взялся этот гарпун?       — Мы туда годами сносили все барахло. Ты даже не представляешь, что мы там с Алией накопали во время уборки. Там есть железяки времён основания клана.       — Хорошо, пускай так, но Огни, ты выдержал всё это время! Он не смог пройти мимо тебя или даже не захотел. Но как?! Как ты это сделал?!       — Не буду врать, я сам удивлён, но у меня есть предположение. Я думаю, дело в том, что от вас Фермон мог ожидать сопротивления. Он видел вас в боях, возможно, даже тренировался с кем-то из вас. Он знал, что Артрис сможет его догнать и приложил всю свою силу, чтобы снести её на пути. И он знал, что с Фасиром лучше вообще не связываться — на его стороне удача. А зачем вообще пытаться, если сам Фасир не из тех, кто намеренно полезет в заранее проигранную для него драку. А кто такой я? Парень, которого он пять лет назад спас из жалости, подарил мне дом. Тот странный парень, который любил получать по лицу от дикого зверя лейтенанта Ласки. Парень, который делал какие-то успехи, по словам лейтенанта, но в итоге даже не попытался его спасти. Вот кем я был, а может быть, и остаюсь для Фермона. Но Покровитель забыл, что я сильнее, чем кажусь.       — Что ж, Фермон получил то, что заслужил, — Юстек вскинул руки. — Он может сколько угодно строить из себя героя, но только с согласия клана. Иначе, какая мы будем после этого семья?       — Да уж, мы та ещё семья… — Огнислав поднял счастливые глаза в небо. Наконец-то он говорил это слово без какого-то натяга. Ему долгое время было сложно признать, что он связан со всеми этими людьми, но сейчас он как никогда ощущал эти нити, с каждым из них. Огнислав был благодарен за это. И особенно он был благодарен Фермону, потому что Покровитель не обманул его. Он подарил Огниславу то, что обещал. Конечно же, смысл жизни не оказался в коробочке с декоративной лентой, к тому же, ради получения этого подарка Огниславу пришлось изрядно попотеть. От постоянных физических перегрузок организма, тяжёлых воспоминаний, ночных сборов отряда и длительных переживаний он заработал себе хроническую бессонницу. Но даже мучаясь ночью, ворочаясь из стороны в сторону, он ловил себя на мысли, как он безмерно счастлив. И сейчас смотря на небо, он чувствовал, как оно обнимает его своими невидимыми крыльями, гордясь тем, чего он достиг.       Небо было прекрасно! Всё было прекрасно. Верхушки исполинских деревьев. Яркое Солнце. Облака. Птица.       Улыбка Огнислава дрогнула. И начала сползать.       Сокол.       Парень задрожал. Он оглядел товарищей. Они смотрели туда же. На эту птицу. У всего отряда Фермона были сильные глаза, они все прекрасно видели вдаль. И, как и все тени, они обязаны были знать основные сигналы. К ним относились: белая ткань на стреле при входе в клан — безопасно. Если же красная ткань — клан в опасности. Чёрная ткань — проход запрещён. Помимо этих сигналов, были и сигналы, которые мог бы отправить Хрустальн. Один из них –сокол с ярко жёлтым крылом, кружащий над тёмным лесом. Этот сигнал означал бы, что город надежд в опасности и вот-вот будет разрушен. Через ворота с криками вбежала Тайга, ведущая за собой остальных Хранителей. Друзья перекинулись взглядами.       — Началось? — Огнислав озвучил повисшую между ними мысль.       В этот же момент по клану пошли крики и некоторые из них были по-настоящему отчаянные. Все знали этот знак. И все понимали, что он понесёт за собой лишь смерть. Дверь в дом Покровителя с шумом распахнулась, и Фермон вышел на улицу. Он давно уже не выходил из дома, и ему пришлось-таки сощуриться. Он смог взять в себя в руки и сквозь боль взглянул на небо. Сокол летал довольно далеко от клана, ведь птица не знала, куда конкретно надо лететь (иначе бы клан мог себя выдать). Но глаза теней были хорошо подготовлены.       Покровитель посмотрел на свою руку. Он попробовал сжать кисть. Получилось, хоть и с трудом, но меч он ей поднять не сможет. К счастью, Фермон умел сражаться и левой, хоть и не так ловко. Покровитель начал спускаться по ступенькам, оценивая обстановку. Как он и предполагал, тени начали паниковать. Они бегали по клану, стучась в дома, призывая соседей поднимать тревогу. «Этим людям сегодня надо будет идти в бой, а они не могут взять себя в руки даже в собственном доме», — Фермон молча дошёл до кухонного стола, не обращая на зовущих его со всех сторон теней. Его отряд, Тайга и Хранители находились здесь же, молча ожидая его приказа.       — В оружейную, каждый по три полных комплекта, себе в том числе, — тени побежали к старому складу, не проронив ни слова. Фермон же поднялся на обеденный стол, повернулся к клану. На него отовсюду смотрели напуганные люди и мысленно его умоляли, чтобы он не открывал рта. — Тени, слушайте своего Покровителя! Я призываю каждого из вас, способного держаться на ногах! Вы нужны своему клану, вы нужны своему Покровителю! Всем собраться перед воротами немедля!       Тем временем Огнислав вбежал в оружейную. Хранители толпились в тесном сарайчике, пытаясь уцепить всё необходимое. Огнислав схватил пару попавших на глаза бригантин — лёгких доспехов, составленных из пластин, они были сброшены в кучу в углу оружейной. Затем подхватил два меча (их совсем недавно привели в порядок, они даже немного блестели на солнце) и два салада с полностью открытыми лицами. Один из них он надел себе же на голову, стараясь при этом унести остальное в руках и пробравшись через толпящихся теней, уже начинавших покрикивать друг на друга, поковылял обратно. У ворот Фермон пытался разъясниться с толпящимися вокруг него людьми. Покровитель призывал их успокоиться, но клан не был на это настроен, у людей было множество вопросов, по большей части сводящихся к одному — умрут ли они сегодня.       — Огнислав!       К парню подбежали двое соклановцев. Один из них был низкорослый, толстенький. Имя этого пятидесятилетнего блондинистого мужика было Дмитрий, но за его простое отношение к жизни в клане его все называли Митяем. Маленькая пробежка со второго этажа далась ему тяжело. Он поправил взъерошенные светлые волосы, пытаясь отдышаться, в это же время придерживаясь за товарища. Тот был повыше, постройнее, и хоть он был на несколько лет старше, сравнительно небольшое расстояние его не сильно утомило. Ефим (так звали этого человека) впивался глазами в Огнислава, и не знай парень, что этот статный морщинистый мужик заядлый любитель выпить горячительного, подумал бы, что от него требует ответов какой-то аристократ.       — Огни, дружище, Ефим мне сказал, что там в небе сокол из Хрустальна. Что делать то нам?       — Ты очень кстати, подойди, — Огнислав секунду подождал реакции Митяя, и, не дождавшись её, решил подойти сам. — Подними руки в стороны.       — Мы только-только очнулись с Ефимов после вчерашнего праздника… — Митяй послушно вскинул руки в стороны, не прекращая говорить. — Ну, то есть, решили отметить хорошо прошедший день. И ещё даже в себя не успели прийти, как поднялась страшная шумиха. Ефим вышел на улицу, говорит, там сокол летает! И что, это действительно… Огнислав, что ты это делаешь?       Тем временем Огнислав уже закрепил на теле Митяя бригантину. Мужичок оказался слишком плотный для неё, но Огнислав сумел-таки закрепить ремни. Следующим движением он надел на Митяя наголовье. Салад оказался, наоборот, слишком большой, но выбирать не приходилось.       — А это подарок, держи, — Огнислав протянул меч Митяю и начал проводить ту же махинацию с Ефимом, тот в свою очередь молча вскинул руки.       — И что это значит? Что вообще я должен с этим делать, а? Я что, похож на этих ваших драчунов? Да я вчера только пил настойку, мне отходить ещё пару часов!       — Видишь, Митяй, как вредно пить оказывается, — Огнислав ответил машинально, стараясь не отвлекаться от затягивания доспеха.       — Да ты вообще сдурел? — Митяй угрожающе поднял меч над головой. — Да у нас тут каждый день то понос, то золотуха, как тут не пить-то?! Я что не могу отдохнуть как человек?       — Слушай, — Огнислав закончил с подготовкой Ефима и подошёл к Митяю вплотную. Ему пришлось немного подогнуть ноги, чтобы их глаза оказались на одном уровне.             — Сейчас нет времени выяснять кто прав, кто нет. Жизнь всех нас и Хрустальна зависит от того, выйдет ли Митяй на помощь городу надежд. А если ты к этому не готов, тогда будь готов к тому, что скоро тебе придётся пить заныканные остатки твоей настойки в одиночестве, и то недолго. Потому что после того, как умрём мы, Синей Орден заявится и за тобой. Скорее, чем ты ожидаешь. Сейчас у нас есть хоть какой-то шанс на победу, и мы обязаны его использовать.       — Я там сдохну.       — Верь в своего Покровителя. И в семью. Мы защитим друг друга. — Огнислав повернулся к Ефиму, посчитав, что сейчас имеет смысл говорить с ним. — Вы двое в моём подчинении. Жду вас у ворот. Наденьте свои лучшие сапоги. Лучшие значит удобные и прочные. Фермон объяснит вам остальное.       Не успел Огнислав отвернуться от этих двоих, как его внимание привлёк другой не менее увлекательный дуэт. Артрис стояла перед распахнутой в их дом дверью и истошно орала на Фасира, копошащегося внутри. Уже с привычным настроем, что семью Кхулам придётся разнимать, Огнислав подбежал к Артрис. Она, заметив Огнислава за своей спиной, прикрыла дверь и продолжила орать на брата в щёлку.       — Положи их на место или я снесу тебе ими голову, именем Асхи!       — Артрис, в чём дело? — Огнислав не успел получить ответа, как дверь широко распахнулась от удара ногой изнутри.       — Знаешь что, Артрис?! Я не трус в отличие от тебя! — Огнислав ещё никогда не видел Фасира в бешенстве. Его чёрные волосы растрепались, а лицо горело от злобы. В руках он держал две чёрные свёрнутые ткани, а сзади него из-под вскрытого пола виднелись два меча с чуть изогнутыми вперёд лезвиями. — Мы сражались так большую часть жизни, они стали продолжением наших рук! А это, — Фасир бросил Артрис в лицо чёрный свёрток. — Это моё тело, которое я из-за твоих убеждений вынужден отрицать!       — Из-за наших убеждений! Ты не сможешь стать другим человеком, не начав всё с нуля! — Атрис подняла ткани с земли, оттолкнула Огнислава и зашла в дом, с силой захлопнув дверь. Огнислав, всё ещё в надежде, что сможет прервать нарастающий конфликт, остался стоять под дверью, пытаясь их расслышать. — Перестань кипятиться и убери всё откуда достал. Я давно говорила, что их надо сжечь.       — Артрис, мы идём на смерть, мы обязаны быть сильными!       — Брат! Ох… Я знаю, что тебе страшно, но пойми же наконец, мы и так сильны, — голос Артрис внезапно смягчился, и не было понятно, боится ли она, что Огнислав ворвётся в их дом или же в кой-то веке она отнеслась к своему брату снисходительно. — Поверь, Фасир, нам незачем тащить за собой прошлое. Пускай оно останется там, где ему и место.       Огнислав отступил от двери, немного виня себя за то, что подслушал разговор собственных друзей, но всё же не без лёгкости в сердце, ведь конфликт явно сходил на нет — похоже, Фасир успокоился и согласился с сестрой.       Фермон дождался, когда вокруг него соберётся большая часть клана. Остальных он ждать не мог, счёт шёл на минуты. Хранители старались успеть одеть первых попавшихся соклановцев в броню, сами они уже находились в лёгких доспехах. Огнислав прошёл мимо теней и направился к потихоньку собиравшемуся отряду Фермона. Тайга стояла тут же, недалеко от отца. На ней, как и на Огниславе, был её чёрный балахон, перетянутый ремнями. Увидев своего друга, она подошла, собираясь что-то сказать, но в последний момент замялась.       — Огни… — Тайга отвела взгляд в сторону. — И где твои доспехи?       — Там же где и твои.       — Почему?       — По той же причине. На всех не хватит.       Тайга понимающе кивнула, так и не заглянув парню в глаза.       — Тени! — Фермон вскрикнул, не выдержав. Каждая новая секунда промедления сейчас для него давалась с особенным трудом. — Постройтесь в две шеренги! Хранители — встать в шеренгу лицом к клану       Клан кое-как построился в две шеренги. Людям пришлось пихаться, но они смогли справиться с этой задачей. Теперь они стояли, прижимаясь друг к другу локтями, и громко перешёптывались между собой. Фермон осмотрел ряды, затем указал на нескольких человек — эти люди были слишком стары и слабы для боя. Среди них была бабушка Заира. Она спустилась со второго этажа и спряталась за спиной крупного мужика. Когда её выводили из строя, она сильно упиралась, так что Хранителям пришлось тащить её.       «Они намного неорганизованней, чем я рассчитывал. Вся надежда на Хранителей. Иначе нам всем конец», — Покровитель вздохнул, отгоняя плохие мысли.       — Люди Клана Тени! Сейчас перед вами стоят ваши верные Хранители. Каждый из них готов сражаться насмерть! Но без вас им не справится, без вас им некому прикрыть спины. Вы их опора, их единственная надежда. На каждого Хранителя приходится в среднем два человека нашего клана. Да, вы не воины, как они, но только вы можете стать спасением для них и самих себя! Для нас нет другого пути, как бы мы не хотели, и, не смотря на то, как поступит Дом Зверя, мы придём Хрустальну на помощь! А те, кто не может пойти с нами, станут сегодня Хранителями тёмного леса, и с луками в руках будут ждать на границе нашего возвращения. Сейчас каждый Хранитель выберет себе в подчинение двух человек, каждый из них объяснит своей поддержке требования, и вместе мы пойдём на битву и победим. И пусть тень хранит ваши тела.       Тени помедлили, затем опустились на одно колено. Все, отряд Фермона, Хранители, даже бабушка Заира преклонила своё больное колено. А затем они вытянули правые руки вперёд к Фермону в знак того, что они вверяют Покровителю Теней свои души. Стариков вооружили луками и дали указ следить за горизонтом, остальных же — всей имеющейся бронёй, копьями, мечами и луками. Брони хватило далеко не всем, но тени понимали в какой ситуации сейчас находились, поэтому возмущений не было. Огнислав приметил одного из членов клана, которому не досталось бригантины. Его хороший знакомый, отличный повар и усердный ремесленник Игнат. Очень добрый мужик, слегка хромой на одну ногу. Ему было около пятидесяти. Он подошёл к Фермону и спросил не осталось ли хоть какой-то пластины нацепить на пузо. Покровитель Теней осмотрел теней, затем перевёл взгляд на Тайгу. Та мотнула головой. Фермону оставалось лишь с сожалением развести руками, он не смог ничего сказать. Игнат понимающе кивнул и вернулся в нестройные ряды, задумчиво опустив голову.       — Строимся. Первая шеренга два хранителя, за каждым Хранителем два человека поддержки. За ними вторая шеренга два Хранителя со своей поддержкой и так далее. Построение по ходу движения, — Фермон развернулся и неспешно пошёл за ворота клана. За ним в первой шеренге встали Тайга и Огнислав.       — Эй, Огни, ты не забыл про нас? — Митяй и Ефим появились по бокам от Огнислава.       — Про вас не забудешь. Тем более что сегодня вы моя надежда на жизнь.       — Слушай, Огни, нам бы с Ефимом по луку, и мы б прикрывали тебя издалека. Выдай нам по луки, зачем нам мечи эти? Что я буду делать с этим? Он тяжёлый очень, фиг поднимешь.       — Митяй, я бы с радостью выдал вам по луку, если бы был уверен, что вы в первые же секунды ненароком меня же не пристрелите. Тем более, мы с вами в первых рядах идём. Но не волнуйся, я вас в обиду не дам.       — Огни, дорогой, — Митяй схватил Огнислава за плечо, — не дай! Не дай в обиду! Очень пожить ещё хочется! Я, вот, крест тебе, пить перестану! Только по праздникам за твоё здоровье, ты только в обиду не дай!       — Не дам. Но вы слушайте и запоминайте. Всё время пока мы идём, я буду объяснять вам, что вы должны делать в том или иной ситуации. Если вы беспрекословно выполните все мои указания, то останетесь в живых. Ефим молча кивнул, а у Митяя задёргался глаз.       — Фимка, братишка, что ж делать то нам?       — Митяй! Если ты будешь паниковать, то точно умрёшь, — Огнислава уже стала немного раздражать нарастающая тревога его прикрытия.       — Да как тут не паниковать то?!       — Прими страх. Прочувствуй его. А затем медленно его поглоти. Уничтожь его внутри себя.       — Да тут даже одной бутылкой не отделаться!       — Не нужно никакой бутылки. Сосредоточься на страхе, используй свою уверенность.       Смелость, отвагу. Вспомни ради кого и чего ты это затеял. Закрой страх в клетку из своей ярости, из своих стремлений, а затем используй всю свою волю и сжимай эту клетку до тех пор, пока от твоих страхов не останется ни следа.       — Я в этом ничего не понимаю! — Митяй вскричал. — Это ваши методы, Хранительские, я в этом не понимаю ни черта! Нет во мне никакой отваги, я обычный алкаш!       — Сегодня ты воин, Дмитрий. И раз уж так получилось, борись. И даже если умрёшь, то хоть с честью.       — Не хочу я умирать с честью. Я просто хочу жить, — Митяй повернулся к Ефиму. Его друг вздохнул с сожалением, и, на удивление Огнислава, ответил.       — Я тоже хочу. Но ты не прав, сегодня ты не просто алкаш. Сегодня ты надежда своей семьи.       Митяй отвернулся, стараясь не зарыдать. Он не смог остановить пару слезинок, но для него этой эмоциональной разрядки было достаточно.       — Хорошо. Да, я буду стараться. Мы покажем этим ублюдкам. Мы им покажем. Я им покажу.       Огнислав улыбнулся. Но не смог поймать себя на мысли, что этим двоим несладко придётся. Им всем повезёт, если они действительно будут выполнять его приказы и не умрут в первую же минуту боя.       — Хорошо. Тогда слушаем и запоминаем. Я создам для вас тень, вам нужно в ней суметь хорошенько спрятаться. Вы мои глаза, мои уши и на крайний случай защита моей спины. А теперь подробно, что это значит: …       Огнислав шёл за Покровителем, уже заметно ускорившим шаг, и последовательно, подробно рассказывал, как им предстоит действовать во время боя. От самого начала, когда они только увидят Синий Орден на горизонте, до моментов, когда они зайдут им в спины и пойдут в гущу сражений прямо по их тылам. Рядом шла Тайга, действуя тем же самым образом. Ей тяжело было не отвлекаться на Огнислава, по сравнению с ней, он умел правильно доносить информацию. В особенности, её порадовало то, что именно он взял таких проблемных членов клана, как Митяй и Ефим. С другой стороны, это добавляло некоторое беспокойство. Фермон впереди, стараясь не отвлекаться, всматривался в горизонт. Как только отряд покинул лес, направление возможных атак на отряд расширилось настолько, что ему приходилось постоянно вертеть головой, пугаясь каждого дерева на горизонте. Когда они прошли половину пути до Хрустальна, он заметил движение слева. Где-то очень далеко, настолько, что он едва мог различить точки на горизонте.       — Тайга, что думаешь, Синий Орден пытается нас обойти?       — Эти силуэты похожи на конницу?       — Нет, это люди. Идут пешком.       — Я догадываюсь кто это, отец. Это беженцы из города.       — Если так, значит времени у нас совсем мало.       Фермон ещё ускорил шаг. Клан тени, по большей части не привыкший к большим расстояниям, начал уставать. Что до Митяя, тот уже весь обливался потом. Огнислав в какой-то момент даже сжалился и облил его запасами своей воды.       — Спасибо. У меня просто сушняк. Ты не обращай внимания.       — Да у тебя не сушняк, а жирок, дружище. Держись, недалеко нам осталось.       — Там то мы отдохнём, — Митяй рассмеялся.       Стояла глубокая ночь, когда, наконец, на горизонте показался верх цитадели. А за ней и высокие стены. К счастью теней город не горел, а это означало, что надежда ещё есть. Они приближались к городу всё ближе и ближе. Стены росли, вселяя страх в людей, ведь с ростом стен они всё сильнее ощущали пыл предстоящей битвы. В головах своих они видели страшных рыцарей с синими знамёнами в руках, их огромных коней, поднимающих столбы пыли. Время от времени люди вскрикивали, утверждая, что земля под ними уже дрожит от топота конницы, после чего обнаруживали, что дрожит не земля, а их ноги.       — Отец, они уже должны были показаться. И город не в огне. Может быть Хрустальн отбился самостоятельно?       — Как бы мне этого не хотелось, такого быть просто не может.       — Я согласен с Фермоном, они могут быть уже внутри. Поджидать нас, как было с моей деревней.       — Огнислав прав. Извини, Тайга, но нам придётся готовиться к худшему. Мы можем надеяться на хорошее, но принимать за истину не имеем права.       Тем временем стены росли, и доросли до такой степени, что Фермон смог различить отдельные каменные блоки. Покровитель видел ворота, ведущие в город, через них время от времени проходили точки — силуэты людей. Над городом стояло чистое ночное небо. Никакой пыли от сражений, никакого огня. Отряд остановился. Люди были удивлены, и в них родилась надежда, что сражения, хотя бы сегодня, удастся избежать. Но Фермон был настроен категорически. Он испустил из себя тьму, покрыв ею свой клан, и в этой тени он подозвал Фасира и Артрис.       — Вы двое, слушайте внимательно. То, что сейчас происходит — абсолютно ненормально. Сейчас у меня стойкое ощущение, что мы уверенно идём прямо в ловушку. Артрис, скрой в тени себя и своего брата. Затем, самым аккуратным образом вы должны пройти в город. Попробуйте выяснить, что происходит. А затем вы оба обязаны вернуться к нам. Живыми. И быстро. Если что-то пойдёт не так, кричите, стреляйте из луков в воздух, любым способом подайте сигнал. Если что-то произойдёт, мы немедля придём на помощь. Своих мы никогда не бросим, но вы…       — Всё хорошо, — Артрис улыбнулась Покровителю. — Не волнуйся ты так, мы знаем своё дело. Тем более, с нами удача Фасира. Артрис, как и просил Фермон, спрятала их обоих в тени, и Кхулам короткими перебежками, сильно припадая к земле, двинулись в сторону Хрустальна. Фермон скомандовал теням сесть на землю: Митяй облегчённо вздохнул, выпрямляя ноги, а Тайга воспользовалась моментом и подсела к Огниславу.       — Что думаешь, Огни?       — Мне это не нравиться. Я ловлю себя на ощущении, что был бы намного больше рад, если бы мы столкнулись лоб в лоб с отрядом какого-то маршала Синего Ордена. Здесь что-то совсем не чисто.       — И что, думаешь, мы уже в ловушке?       — Боюсь, нам ещё успеет прийтись не сладко.       Тайга опустила глаза. Она очень надеялась, что Огнислав скажет ей что-то более обнадёживающее, но сейчас честность была важнее.       — Мне страшно.       Огнислав был удивлён услышать такое от Тайги. Он бы скорее узнал бы её, крича она: «я их загоню на стены, а потом буду спускать в свободное падение, пока не вырастет такая же огромная стена из их тел!». Но девушка действительно места себе не находила.       — Прими страх…       — И уничтожь в себе. Да, красивые слова. Но тебе хоть раз помогали?       — Всегда.       — А мне бы помогла лишняя бригантина или наголовник. Я уже жалею, что не нацепила на голову какое-нибудь ведро.       — Тайга, что с тобой? Ты ведь уже сражалась.       — Из леса. С луком в руках. А это?! — Тайга помахала своей саблей. Её тонкая сабля не была похожа на те, что были у Ласки. Она была совершенно простой и, к счастью для девушки, очень лёгкой. — Я много тренировалась, в том числе с лейтенантом, но биться в поле с рыцарями это… мне кажется, что это невозможно. Мы… умрём? Тайга посмотрела в глаза Огнислава, и он увидел в этих прекрасных глазах всю правду. Девушка молила его о защите. Страх переполнил её и теперь выплёскивался через край. Глаза её намокли, а её маленькие ручки сжимали руки Огнислава. Парень не хотел её обманывать, поэтому он ответил честно.       — Я не позволю тебе умереть. Я сделаю всё, что в моих силах.       Тайга вложила маленькую руку в его ладони. Она тяжело дышала, из краешек глаз по почти прошедшим синякам покатились тонкие струйки слёз. Огнислав был удивлён, он взял руку девушки, а второй приобнял её. Тайга взглянула на него своими мокрыми глазами и улыбнулась.       — Я так просто чувствую себя в безопасности. Спасибо.       Фермон сидел прямо перед ними, не сводя глаза с Хрустальна. Его глаза бегали то по стенам города, то убегали куда-то за горизонт, то следовали за маленьким сгустком тени, в котором прятались Фасир и Артрис ибн Кхулам. Он тоже нервничал. Его правая кисть сжималась и разжималась, стараясь осознать степень своей пригодности. Весь клан робел, но Хранители использовали это время, чтобы подготовить своих напарников. Никто из них не верил, что всё обойдётся. Но вскоре исчезнувший в глубине города тёмный сгусток снова показался у ворот.       Фасир и Артрис двигались в сторону клана очень осторожно, стараясь быть максимально сосредоточенными на своём даре. В это же время они активно обсуждали ситуацию в городе и оба, по их виду, в данный момент были озадачены. Покровитель совершенно не был доволен своими разведчиками.       — Ну?!       — Там всё в порядке, — Фасир развёл руками. — Хрустальн как Хрустальн.       Покровитель перевёл злобный взгляд на Артрис. Но та тоже пожала плечами.       — Мы с братом зашли в город. Люди ходят по городу спокойно, как обычно. Я тихонько пробралась к дому нашего друга, спросила, как обстановка в городе. Он очень удивлённо на меня посмотрел, сказал, что все его соколы на месте, и он никого не выпускал. Я извинилась за беспокойство и скорее вернулась к брату.       Фермон долго впивался взглядом в Артрис. Со стороны показалось бы, что это был взгляд полный ненависти. Действительно, так могло показаться, но это был результат раздражения и даже какого-то разочарования. Артрис стало неловко. Она бросила взгляд на приходящий в себя клан, потом на испуганного Покровителем брата. Тьма покрывавшая калан резко спала, Фермон же не отводил глаз от Артрис.       — Что… чёрт возьми происходит. Артрис? Фасир? — Фермон развернулся к Тайге с Огниславом. — Вы двое, что это всё значит?!       — Отец, может быть, эта птица прилетела по ошибке?       — По ошибке отправить сообщение в клан? О том, что на него напала вражеская армия?! — Фермон сжал со злости правую руку, но пальцы застыли на половине. Он поднял кисть перед собой, стараясь довести их до кулака, но внезапно бросил это дело и быстрыми шагами направился в сторону леса, расталкивая толпу соклановцев. — Всё, домой идём. Будем считать, что повезло.       — А ты беспокоилась, — Огнислав протянул девушке руку, помогая встать на ноги.       — Зато мы провели какие-никакие учения. Мы думали, что это было бы тяжело в сложившейся обстановке, но смотри, всё ведь неплохо. Если мы ещё научим кое-как наших ребят меч держать, то это будет очередной шажок на пути к победе.       — Не поддерживаю я эту идею с тем, чтобы наш клан превращать в армию убийц, но опыт и правда неплохой.       — Эй, Огни, — Юстек хлопнул Огнислава по спине. — Мы всё видели! Парень подмигнул, а за ним тихонько хихикнула его жена.       — Ничего, — Тайга улыбнулась Огниславу и отняла руку, — когда-нибудь они поймут.       Фермон шёл впереди. Шёл быстро, отрывая своими сапогами куски земли. Рядом с ним едва ли не переходил на бег Аскар — Покровитель попросил его идти рядом. Фермон рассуждал вслух, а Аскар пытался высказывать что-то вразумительное по заданной теме.       — Там была птица. Абсолютно точно с жёлтым крылом.       — С жёлтым, господин Фермон.       — И она летала над нашим кланом. Соответственно это был сигнал, сигнал из Хрустальна.       — Верно. Но наш друг не знает об этом, значит либо он не заметил, как его птица выбралась из клетки, либо кто-то другой нечаянно выпустил своего сокола, и он залетел к нам в лес, такое ведь может быть? С другой стороны, его крыло было окрашено в цвет сигнала.       — Кто-то прислал сигнал из Хрустальна. Кто-то хотел, чтобы мы туда пришли. Это мог быть кто-то не из Хрустальна?       — Синий Орден не знает какой сигнал нужно подать. Знает очень и очень маленький круг лиц.       — Знали Урий и Волга, они могли попасть к ним в плен. Из них могли выпытать эту информацию.       — Нет, Фермон, они бы ни за что не попались, поймать этих двоих — настоящее испытание даже для маршала. А даже если бы попались, уверен, что не живыми.       — Возможно, эту информацию выдали наши люди в Хрустальне.       — Их всего несколько человек, да и это не в их интересах.       — Но кто-то зачем-то подал сигнал! Кому-то это было нужно!       Маленькая на скорую руку собранная армия теней заночевала в открытом поле. Спать было холодно и тяжело, но выбора не было. Ночь в степи только усилила усталость клана, но тени не сбавляли темп. Они шли быстро и под закат следующего дня уже приближались к лесу, хотя расстояние до него оставалось приличным. Фермон, не спал всю ночь. И сейчас, уставший, он, всё ещё ожидая засады со стороны Синего Ордена, продолжал негодовать и размахивал руками. Рядом шёл Аскар. Он молчал, пытаясь тайком справиться с головной болью, настигшей его после целого дня выслушивания Покровителя. Никто уже не находил сложившуюся обстановку опасной, но глаза Фермона время от времени бегали по горизонту.       — Если это действительно чья-то шутка, если кто-то решил над нами посмеяться, то я найду его лично, и тогда сказки про теней-убийц перестанут быть сказками! Я найду этого…       Глаза Фермона скользнули по горизонту, прямо перед ним. Он смог распознать вдалеке силуэт. Покровитель прикинул в голове, кому он может принадлежать и понял, что это старый мёртвый дуб. Покровитель успокоился и продолжил.       — С другой стороны, может быть, отряд Синего Ордена показался на горизонте Хрустальна. Или, возможно, они спутали каких-то людей с разведчиками Синего Ордена, я не исключаю этого. Но! …       Тем временем за ними шли Тайга и Огнислав, а за ними их бывшие потенциальные напарники.       — Тебе повезло, Митяй. Теперь ты понимаешь, почему ты должен быть в форме?       — Знаешь, Огни, мне не очень хочется этого. Опыт, конечно, интересный, но мне хватило. И, кстати, — Митяй повернулся к Ефиму, — друг, ты думаешь о том же, о чём и я?       Ефим растянулся в улыбке. Его глаза заблестели, а руки немного задрожали в предвкушении.       — Абсолютно согласен, Митюха, это дело обязательно нужно отметить. Огни, мы тебя приглашаем.       — Да уж, вы неисправимы…       — А знаете что! — Тайга вскинула руки к небу. — Мы, чёрт возьми, живы! Почему бы нам и правда это дело не отметить!       Фермон шёл впереди. Клан за ним радовался, и Покровитель, находясь рядом с этой воодушевлённой толпой, тоже проникся этим энтузиазмом.       — Знаешь, Аскар, что бы это ни было, но они правы. Это главное. Мы живы. И скоро мы будем…       Мёртвый дуб приобрёл достаточный размер, чтобы Фермон был способен его хоть как-то рассмотреть, и то, что он увидел, ему очень не понравилось. Там стоял человек. Он, опёршись на ствол дуба, смотрел в сторону приближающегося отряда теней.       — Фермон, почему ты остановился?       Аскар уставился на Покровителя. Фермон очнулся, он действительно застыл как вкопанный.       — Одну секунду, Аскар. Мои глаза уже не так хороши, как раньше.       Фермон старался разглядеть силуэт прямо перед деревом, но он, тот человек, разглядел Фермона раньше. Он оторвал спину от дерева и пошёл навстречу       — Отец?       Тайга увидела бледное лицо Фермона. Хоть она и тренировала свои глаза, она не была способна на то же, что и Покровитель. Но Фермон видел, и его колени немного задрожали. Ещё пару секунд он пытался заставить себя поверить, что его глаза ошибаются, и человек далеко впереди кто-то другой. Лишь бы не он, хоть кто-то другой, кто угодно. Но, чем ближе человек подходил, тем яснее становилось, что это был именно он.       Этот человек поднял руку, давая команду. Люди, лежащие на земле, поднялись на ноги. Их было очень много, в пять, а то и в шесть раз больше, чем теней. И все они лёгкими шагами двигались в сторону Фермона, а где-то за ними из леса в воздух поднималась яркая точка — подожжённая стрела. В клане тени не было такого сигнала, но это был единственный способ отправить сигнал отряду. Последняя надежда стариков-Хранителей, находящихся в лесу, сигнал гласящий: «Бегите со всех ног, сваливайте, пока не стало поздно!»       Но было поздно. И Фермон прекрасно это понимал. Он повернулся к отряду и дал команду:       — Всем Хранителям достать оружие и приготовиться к бою. Остальные — бегом в Хрустальн, уносите ноги, что есть мочи! — Перепуганные глаза Фермона бегали по теням. Покровитель не понимал, почему клан застыл как вкопанный. Он схватил Митяя, и толкнул в сторону Хрустальна. — Вперёд! Беги давай! Спасайся!       — Отец! — Тайга схватила отца за балахон. — Да в чём дело?!       — Это он…       — Кто?!       — Салах. Нас встречает сам Царь Зверей, и с ним добрая половина Дома Зверя. Усталые глаза Митяя распахнулись. Он хотел было дать дёру, но в последний момент передумал. Его друг Ефим тоже стоял не двигаясь. Фермон снова развёл руками перед кланом, ничего не понимая.       — Бегите! Ну же, мы их задержим!       — Они не побегут, Фермон, — Огнислав положил руку на рукоять меча. — Они готовы сражаться. Им страшно. Они хотят жить. Но в их сердцах бушует пламя, потому что их семья в опасности. Если придётся драться с Царём Зверей и его кланом, так и быть.       — Это безумие, — Фермон заскрипел зубами. — Драться с зверьми — самоубийство. Вы не сможете спрятаться от них в тени, это всё равно, что драться вовсе без дара!       — Значит, будет так.       — А мы можем все попробовать убежать в Хрустальн? — Ефим не горел желанием сражаться, но его альтернатива вызвала ещё большую горечь Покровителя.       — От них не убежишь. Звери куда быстрее человека, к тому же с ними сам Царь Зверей, — Тайга с сожалением перевела взгляд на отца. — Значит, если драться не хотим, то у нас только один шанс — пробиться через них.       — Хорошая идея, просто добежим до линии обстрела со стороны леса, и тогда нас прикроют наши боевые старички, — Аскар встал между Фермоном и Тайгой. Он выставил перед собой ладони, стараясь образумить Покровителя раньше, чем тот совершит глупость. — Но это если между нами будет бой. Мы ведь не знаем ещё, что именно они от нас хотят, так ведь? Сначала давайте поговорим.       Фермон тяжело вздохнул.       — Вы и правда… пойдёте на это?       — Мы готовы, — Огнислав положил руку Митяю на плечо. — Так ведь?       — Да, — голос Митяя был на удивление уверенный.       — Тогда… тогда, слушайте своего Покровителя! — Фермон взял полминуты на размышление, его ноги по привычке начали ходить. — Мы пойдём дальше, в сторону дома, и когда я скомандую, вы все остановитесь. Я пойду на встречу с Салахом, пойду один, попробую договориться. Он поступит так же, как только увидит, что вы остановились. Затем, вероятно, мне понадобишься ты, Аскар. Но не вздумай приближаться раньше, чем я тебя позову, иначе Салах набросится на меня. Остальные же, не предпринимаете ничего без моей команды! Один неверный шаг, и мы все покойники.       — Отец, я…       — Тайга, — Фермон подошёл к дочери и обнял её. Такое поведение Фермону, да ещё и перед всем кланом, было совсем не свойственно. Почему-то Тайга постаралась запомнить этот момент, а Фермон, помедлив немного, прошептал. — Я в тебя верю.       — Только не умирай, дед. Это будет весьма некстати, — Юстек как обычно постарался сострить, но его голос дрогнул. Страх переполнял даже его.       — За мной, — Фермон развернулся и широкими уверенными шагами направился к Царю Зверей.       Теням приходилось едва ли не бежать, поспевая за великаном. Тем временем Салах ждал. Он стоял в нескольких метрах перед остальными зверьми, готовый в любой момент вытянуть руку в сторону Фермона и обрушить на него всю имеющуюся в своём распоряжении силу. Тем не менее он слишком сильно любил свой клан. Он знал, на что способен Покровителей теней, но скоро это не будет иметь значения.       — Стой! — клан теней повиновался команде Покровителя, Фермон же не сбавил шага.       Салах кивнул какому-то зверю рядом с ним и направился в сторону Покровителя.       Увидев лицо Тайги, Огнислав не смог промолчать. Девушка будто бы сдалась. Она совсем сгорбилась и бледнела на глазах.       — Тайга, всё будет хорошо. Доверяй своему… своему отцу. Он знает, что делает. Он всегда знает.       — В этом и проблема Огни, — едва слышно пробубнила она.       Фермон и Салах встретились ровно посередине. Взглянув на Царя Зверей вблизи, Фермон чуть было не попятился. Лицо Салаха было белым, вокруг зрачков налилась кровь, на шее проступали толстые синие вены. Царь Зверей сильно похудел, ему было сложно дышать, при каждом вдохе был слышен лёгкий хрип, хоть и дыхание его было ровным. И тем не менее его тело будто бы стало ещё сильнее. И без того длинные толстые когти выросли, а их прочность не вызывала никаких сомнений — такими когтями Салах с лёгкостью мог бы отбить даже удар меча. А само его тело оставалось самим совершенством. Смотря на этого человека можно было прийти к выводу, что он стоит либо на грани смерти, либо на грани перехода в настоящее Божество. На груди же Салаха находилась золотая пластина, прикрывающая сердце, однако, на пластине по всей её ширине появился глубокий след в виде буквы «Х».       — Салах…       — Называй меня «Царь Зверей», Покровитель Теней. Или ты забыл, с кем говоришь?       — Прошу прощения, Великий Царь. Но… Вы выглядите… Боже, Салах, что с тобой?       — смотря на Салаха Фермон забылся и на секунду пропитался жалостью. Ему было больно думать, что такой невероятный человек как Салах мог оказаться в таком положении.       — Что со мной? Я нахожусь в великой печали, Фермон. Мой верный ловчий Исматилл мёртв, и на смену ему я вынужден был взять человека недостойного этого гордого титула. Ради нашего с вами мира я бы смирился с утратой своего… верного ловчего. Но мои люди, шестьдесят два зверя помимо него, они все были хладнокровно убиты. Изрезаны, исколоты, разрублены пополам. И всё это совершено твоей правой рукой, Фермон.       — Ласки защищался! Твои люди напали первыми! — Фермон уже не мог себя контролировать и стал переходить на крик, но Салах вытянул перед ним когтистую ладонь, призывая остановиться. Фермон повиновался.       — Я был милосерден, Фермон. Да, я любил всех этих павших зверей. Я люблю свой клан, но я ценю жизнь, данную природой, и в том числе, конечно, и жизни теней. Царь зверей… о, да, Царь Зверей милосерден. Я был милосерден, Фермон! — Салах оскалился. Но сумел взять себя в руки. — Я позволил тебе сделать выбор. Я попросил тебя одного, потому что кто-то должен был ответить! Дом Зверя ревел от ярости, мои звери жаждали вашей крови! Каждый день мне бросали вызов мои же люди, и я дрался с ними на арене! Они были готовы на всё, лишь бы повести весь наш клан в бой и залить тёмный лес кровью. А я ждал. Тебя. Но ты не пришёл.       — Салах… Это ведь сделал Ласки? — Фермон указал на пластину. — Я всегда узнаю его работу. Значит, ты лично убил лейтенанта. Да, Ласки виновен в смерти твоих людей, но не всё так просто. С ним были свидетели. Они должны быть и в твоём клане, Салах. Вместе мы узнаем правду и сможем наказать виновных. Пойми, никому не нужна война.       — С меня довольно. Ты не пришёл, Фермон, потому я и здесь. Сегодня я наполню скорбящие сердца сладкой расплатой. Кровь за кровь.       — Хорошо, — Фермон уже давно принял судьбу, он не видел смысла сопротивляться.       — Царь Зверей милостив, это правда. Отведи меня в Дом Зверя, Салах, я клянусь именем огнеподобного Асхи, что не буду сопротивляться.       — Нет. Мой клан требует крови, и сегодня они ей напьются. У тебя был шанс, Фермон, но ты его упустил. Ты умрёшь. Но после мы насладимся и этой кровью, — Салах указал на теней, стоящих за Фермоном. — Такова воля Дома Зверя. Фермон обдумал это. Он подозревал, что откупиться своей жизнью не получится, но так просто сдаваться он тоже не собирался. Всё-таки он довольно хорошо знал, что за человек Салах.       — Что ж, так тому и быть. Будем драться. Вот только, стоит нам двоим вступить в битву, в живых останутся единицы. Да, вы победите, но цена этой никчёмной победы будет ужасна. Хвалится не хочу, но мы с тобой настоящие титаны. Мы всего лишь вдвоём способны перебить всех этих людей. Считаешь, что сможешь убить меня раньше, чем я доберусь до твоих зверей? Вероятно. Но готов ли ты рискнуть? Салах молчал. Его лицо не изменилось, он знал, что Фермон не блефует.       — Но, — Фермон продолжал. — Я знаю, что Царь Зверей милостив. И он ценит жизни своих людей как свою собственную, поэтому я предлагаю поединок. Будем драться один на один. И, Салах, если я смогу тебя убить, я хочу, чтобы твои звери пропустили нас в лес. Ведь, в противном случае, я не остановлюсь, пока не перебью их всех. Салах продолжал молчать. Он слегка поморщился от нарастающей головной боли, но, к его счастью, в последние пару дней эта боль почему-то ослабела. Салах повернулся к своему клану и махнул рукой. Из толпы зверей выбежал его ловчий — лет тридцати, с обожжённым с одной стороны лицом. С виду сильный и довольно быстрый, но, несмотря на обилие мышц, внешность его была довольно мерзкой. Его оскал выдавал жёлтые клыки, в носу висело потемневшее серебряное кольцо. Его волосы обильно росли в стороны, а посередине шла тонкая дорожка пролысины. Одно ухо у него было полностью покрыто большими жёлтыми сухими волдырями, которые он абсолютно игнорировал и считал такое поведение поводом для гордости.       Фермон махнул рукой Аскару, очень скоро дипломат и ловчий встали друг перед другом. Аскар поклонился Салаху, а ловчий надрезал свою обнажённую грудь в дань уважению царя.       — Я, Царь Зверей, объявляю своим желанием поединок с Покровителем Теней. Перед вами недавно избранный ловчий Царя Зверей, Ларк, — в этот же момент Ларк облизнулся, предвкушая увидеть разорванное брюхо Фермона. — Ларк, повелеваю тебе, как моему ловчему, донести мою волю верным зверям: в случае моей гибели в поединке, я повелеваю пропустить теней в лес нетронутыми. Однако же, если я убью Покровителя Теней или же кто-то из теней решит вмешаться, в тот же момент атакуйте и излейте Бескрайнюю равнину их кровью.       — Аскар, ты его слышал. Я буду драться. Если я не смогу его одолеть, сражайтесь, прорывайтесь. Передай это клану. И передай им мою решимость. Пусть тень хранит наши тела, Аскар. Передай им, мой друг.       — Фермон, мы все с тобой, мы верим в тебя.       Аскар и Ларк побежали обратно. А Фермон и Салах разошлись на пару метров для подготовки.       — Ещё раз, что сказал отец?! Он будет драться с Салахом?!       — Тайга, не надо, мы не пустим тебя, — Самир вцепился в балахон Тайги, с другой стороны её за руку оттаскивал Огнислав.       — Он сошёл с ума?! Я ни за что не позволю! Отец! Отец, не вздумай! — Тайга орала навзрыд.       — Тайга, доверяй Покровителю, иначе мы все тут поляжем. Это единственный выход, он делает то, что должен, — Аскар пытался успокоить Тайгу, но это лишь усугубляло ситуацию.       — Аскар, Фермон стар. Дай мне сразиться вместо него, — Огнислав получил локтём от извивающейся Тайги, но будто бы этого не заметил. — Я хочу отомстить за лейтенанта!       — Дело не в поединке, Огни, дело в том, что должен драться именно Фермон.       — Боже, начинается… — Фасир указал пальцем на Фермона. Салах напряг мышцы в пальцах вытаскивая и без того длинные когти, Покровитель Теней вынул свой меч из ножен.       — Про этот меч из чёрной стали ходят легенды. Откуда он у тебя? — Салах был спокоен, равно как и Фермон.       — Я был на охоте. Охотился на одну тень. Он был профессиональным убийцей, чем-то походил на Ласки, только в отличие от него, в нём не осталось ничего человеческого. Он пролил целые моря крови ради денег и удовольствия. Теней-убийц я встречал полным-полно, но этого человека никогда не забуду. Мы убили его вместе с Ласки, едва справившись вдвоём. А чёрный меч — трофей, ставший мне напоминанием. С тех пор мы с ним стараемся спасти как можно больше жизней. Любой ценой.       — Но, к сожалению, на зверей твоё старание не распространяется. Что ж, благодарю тебя за эту историю. Удачи тебе, Фермон. Я всегда тобой восхищался и никогда не хотел, чтобы до этого дошло.       — Взаимно, — Фермон переложил меч в левую руку. Правую он сжал в кулак, это было единственным на что больная рука сейчас была способна. — Салах, мне жаль, что мы оба не в лучшей форме.       Фермон рванул меч, и чуть было не рассёк голову Салаха пополам, но тот моментально среагировал. Царь Зверей не ожидал такой скорости от старика, но успел дёрнуться назад, его глаза проследил, как кончик чёрного меча пролетает мимо них. Затем выпад, ещё один и ещё один. Салах отскакивал от меча, словно на пружинах. А затем бросился на Фермона. Но тот ждал внезапной атаки. Фермон достал Салаха апперкотом прямо в челюсть. Он почувствовал, как зубы Царя Зверей стукнули друг по другу, а затем накрыл его своим мечом, вот только Салаха на том месте уже не было. Царь Зверей выскользнул из-под меча, располосовав правую ногу Покровителя. Фермон рухнул на колено. Салах стоял сзади, уже собираясь напасть, но, уже дёрнувшись вперёд, замер. Его инстинкты вовремя среагировали. В то же мгновение Фермон наклонившись на раненную ногу, выставил чёрный меч. Он держал его обратным хватом, готовясь насадить на него Салаха, словно кусок мяса на шампур. Салах на секунду застыл, поражённый старым Покровителем, а Фермон умело этим воспользовался. Опёршись на здоровую ногу, он толкнулся, устремляя чёрный меч к голове противника. Тот особо не торопясь отошёл в сторону, но Фермон на то и рассчитывал. Перехватив меч в правую руку, он попробовал ударить Царя Зверей, развернув корпус. Чёрный меч застыл в сантиметрах от лица Салаха — тот поймал его своими когтями и резко ударил по лезвию. Фермон вскрикнул. Его больная рука не смогла сдержать меч, и он уронил его на землю. Покровитель дёрнулся за оружием, за что поплатился вырванным из его правового плеча куском мяса. Меч снова был в левой руке, но из и без того слабой правой руки ручьём полилась кровь.       — Я приятно удивлён. Мы только начали, а ты уже чуть было не убил меня пару раз. Больная рука, Фермон?       — Я думал, ты сразу заметил.       — Я и заметил, я ведь Царь Зверей.       Фермон сделал резкий выпад, но Салах снова ударил по слабой стороне Покровителя, увеличив рану.       — Заметил с самого начала? Правая нога, ты выбрал её не просто так, верно?— Фермон усмехнулся. — Ладно. К чёрту.       Покровитель твёрдо встал на обе ноги. Кровь хлынула из раны, но старик был в состоянии справиться с жгучей болью. Призвав все свои силы, он ринулся на Салаха, размахивая мечом. Фермон абсолютно игнорировал его вес — его сильная левая рука держала оружие словно деревянную палку. Сначала Салах уклонялся и отступал, но вдруг заметил, что Фермон гонит его в сторону своего клана. Ставка Покровителя на то, что тени вовремя среагируют, отвлекут или же пустят Царю Зверей стрелу в спину, был не дурной — вместе с Покровителем у отряда было куда больше шансов на выживание. Но Фермон не мог и представить, что зверь перед ним настолько силён. Осознав ситуацию Салах резко остановился и молниеносным движением отбил атаку когтями. Хоть было невыносимо больно, но когти остались целы. Покровитель опешил, к счастью, инстинкты не позволили ему застыть в изумлении, что определённо стоило бы ему жизни. Он немедля нанёс очередной удар, но Салах отбил и эту атаку, причём уже более уверенно. Удары мечом сыпались на Салаха, но тот оставался стоять на месте, снова и снова парируя их когтями, и с каждой атакой Царь Зверей чувствовал, что Фермон слабеет. Будь Покровитель здоров подобный номер ни за что бы не прошёл — от когтей Салаха вряд ли что-то осталось бы. И сейчас, когда Покровитель был на пике своего изумления, царю пора было переходить в наступление.       Царь Зверей резанул сам себя когтями — к своему собственному сожалению, иначе он не смог бы рассвирепеть в этом бою. Фермон увидел оскал Салаха и прекратил атаковать. А затем стал пятиться. Страх охватил даже его. Царь Зверей взревел и бросился на Фермона. Сначала удары когтей были довольно редкими, и Покровитель без труда, хоть и в ужасе, мог их парировать, но они становились всё быстрее и быстрее. А затем сам Салах стал двигаться — сначала лишь короткими шажками из стороны в сторону, потом прыжками и постепенно Царь Зверей стал исчезать из его поля зрения. Удары не прекращались, Фермон успевал их заметить лишь в последний момент, и каждый новый удар заставлял его отступать на шаг назад. Очень скоро Фермон понял, что уже бежит спиной вперёд и очень быстро сокращает расстояние до зверей — задумка Покровителя, вернувшаяся к нему бумерангом. Но в отличие от Салаха, у того вариантов не было. Фермон уже почти перестал замечать Салаха, он видел перед собой только его когти и ощущал, как его меч всё сильнее отбрасывает от ударов. Он не знал откуда Салах появится, знать наверняка было невозможно, слишком быстро тот двигался, слишком тяжёлые наносил удары, а любая рана острыми как сабли когтями могла оказаться смертельной. Сила Салаха вгоняла великого Покровителя в панику. Вот-вот Фермон просто вбежит в толпу зверей, где его растерзают заживо. Но оставался один шанс. Один из тысячи. Он мог попробовать угадать. Попробовать отбить удар Салаха и немедля, со всей силы рубануть мечом в случайном направлении, и, если Фортуна окажется на его стороне, он снесёт голову Царя Зверей с плеч. Ждать и высчитывать было незачем. Фермон собрал всю оставшуюся силу. Он отбил очередную атаку когтями, а затем нанёс самый мощный удар, на который был способен. Меч скользнул по воздуху. Ещё мгновение, и когти Салаха плотно вошли в грудь Фермона, вырывая всё находящееся внутри. Затем Салах посадил его на когти и приподнял. Чёрный меч выпал из рук Покровителя Теней. Фермон чувствовал, как жизнь быстро покидает его, тем временем Салах с наслаждением смотрел в его глаза. Это было ошибкой, Фермон рассчитывал на это: «Хотя бы так». Он схватил Салаха левой рукой за голову, чтобы тот не сумел отвернуться и использовал всю силу своих глаз. Они налились кровью, сосуды стали лопаться один за другим. Их хватило всего на секунду-две, но этого было более чем достаточно.       Салах очутился на арене. Это был тот самый день, когда он стал Царём Зверей. Он видел перед собой себя самого, совсем юного. Этот малец держал его одной рукой едва живым. Он оборвал ремни, держащие пластину. А затем маленький Салах засунул свою когтистую лапу в его грудь и вырвал сердце. Взрослый Салах орал от сводящей с ума боли. И вдруг он снова оказался на арене, той же самой. На этот раз перед ним стоял Салах уже постарше. Салах из будущего осмотрел своё тело, на нём не было пластины. Это вообще был не он, не его тело. Он не успел и слова сказать, как молодой Царь Зверей Салах разорвал ему горло, и Салах из будущего захлебнулся в собственной крови. Затем он снова очутился на арене, но уже позднее. И снова. И вновь. И далее. Боль была невыносима, он не просто ощущал её, но и чувствовал её последствия — обрушение собственной жизни в тёмную бездну. И каждый раз, пытаясь понять в чём же тут дело, череду успевавших проскальзывать в его голове мыслей прерывало разрушение его сознания и, ощущающееся словно глоток воздуха задыхающегося человека, мгновенное перерождение. Он понял всё, когда он очутился в теле Ласки, когда в полёте Салах из недавнего прошлого снёс ему голову. Он последовательно и отчётливо испытывал всю ту боль, которую причинил людям.       Салах больше не держал тело Фермона, он кричал в исступлении сначала стоя на своих двоих, а затем, когда его ноги подкосились, катаясь по траве. Царь Зверей орал от боли, не в состоянии понять, где он находится, а бездыханное тело слепого старика валялось в метре от него. Покровитель Теней проиграл в битве. К Салаху бросились на помощь звери, но его ловчий остался стоять на месте. Ларк пока не знал, выкарабкается ли царь и рассчитывал, что ему повезёт занять его титул. Бьющегося в агонии Салаха оттащили в сторону, остальные начали толпиться вокруг ловчего ожидая команды.       — Отец! — Тайга упала на колени, но спустя мгновение рванула вперёд. Аскар вовремя схватил её, едва сумев сдержать. К нему присоединились Самир и Артрис. Огнислав же стоял рядом, сам готовый броситься в сторону зверей. — Ублюдок, я добью его! Добью! Он убил отца!       Тайга вырывалась и орала, её едва могли сдерживать. Тени впали в панику. Звери, получив распоряжения от Ларка, начали выстраиваться в линию, готовясь к атаке. Аскар пытался думать, но ему было тяжело изобретать план и сдерживать бушующую девушку. А ему сейчас нужно было соображать –он был единственным, кто мог бы спасти хотя бы часть этих людей. Отдать команду: одним готовиться к обороне, другим бежать, тогда, возможно, у кого-то из них появится шанс. Или же прорываться с боем? Но они не смогли бы пробиться, определённо нет. Сейчас эти люди, потерявшие на своих глазах последнюю надежду, лидера, не были способны взять себя в руки. Да они скорее проткнули бы тело Аскара насквозь и дали дёру, скомандуй он наступление, чем пошли бы на верную смерть.       Но вдруг Тайга перестала сопротивляться. Она опустила голову и прекратила кричать. Стоя на коленях посреди теней, дрожащих от страха и подбивающих стоящих рядом отступать в Хрустальн, она вспомнила, кем является.       — Аскар, — голос Тайги был ровный, наполненный злобой, уверенный и жёсткий, — отпусти свою Покровительницу.       Аскара словно током ударило. Он отпрыгнул назад, Самир и Артрис тоже отпустили её. А Тайга поднялась на ноги и повернулась к клану. Она стояла перед ними суровая и уверенная, и, хоть глаза её были полны слёз, девушка излучала из себя силу, внедряя надежду в своих людей.       — Тени, слушайте свою Покровительницу! — клан замер. Тайга набрала в грудь воздуха, и её решительный голос разлетелся над маленьким отрядом. — Мы идём домой! — они замолчали и повернулись к ней, поражённые рождающейся на их глазах надеждой. — Сейчас мы прорвёмся с боем через зверей и доберёмся до тёмного леса! Живыми! Такого было желание Фермона фон Валуа, и такова воля вашей Покровительницы! Поборите в себе страх, закройте его в железные тиски вашей решимости и сокрушите его! Мы, Клан Тени, рождённые бороться во тьме, сегодня будем нести свет памяти наших героев, заступившихся за нас, и их жертвы не будут напрасны! Помните о них, прорываясь к дому в этом бою, помните о своей семье, храните друг друга, и пусть тень хранит ваши тела!       — Веди нас, Покровительница Теней, — Аскар вынул меч.       Тайга развернулась, вокруг неё во все стороны поползла мгла. Она смело шагнула в темноту, растворяясь в ней, и медленными шагами двинулась в сторону леса. Тени последовали за своей Покровительницей.       — Дмитрий, Ефим, забудьте про меня, — Огнислав говорил шёпотом вполоборота. — Теперь ваша цель — Тайга. Защитите её любой ценой. Митяй кивнул. Он уже распрощался с жизнью, но шёл вперёд твёрдо и уверенно. Звери уже были готовы. Они вытянулись в длинную линию, готовые атаковать теней со всех сторон, навстречу Тайге медленно двигались основные их силы. Зверей вёл за собой ловчий Ларк, прямо за ним облизываясь и хихикая от радости шли его друзья — гонцы царя зверей Тарс и Лекс. Ларк уже вытащил свои когти и жадно впивался глазами в Тайгу.       — Они все подохнут, — Ларк прошептал это, и вокруг него завизжали остальные звери.       Тут и там слышалось «Подохнут! Убьём! Разорвём! Вырвем им сердца!».       А перед кланом зверей лежало тело Фермона.       Тайга ступала уверенно. Рядом с ней шёл Огнислав.       — Не бойся, Тайга, я буду рядом.       — Пожалуйста, — её голос дрогнул, — будь… Тайга рванула вперёд, выхватив свою саблю.       — Вперёд! За Покровительницей Теней! — Аскар поднял меч над головой и тени бросились в атаку.       Клан Тени ринулся в сторону медленно надвигающейся армии зверей. Они кричали, пытаясь хоть немного устрашить грозного противника, осознавая, что не смогут спрятаться от зверей в тени — слишком хорошо звери их чувствовали, и слишком слабой была та дымка, что смогла создать их молодая Покровительница. Да и не способны они были молчать в охватившем их разумы страхе.       Огнислав слегка отставал от Тайги. Он не кричал, и на то у него были свои причины — его голову охватили образы прошлого. Люди рядом с ним, его друзья, которых он так любил сейчас оглушали его воплем, как ему показалось, молящем о помощи. Топот их ног, ему казалось, будто сотрясал землю, вот-вот собираясь обрушить её, отправляя родные души в небытие. Они со всех ног бежали навстречу раскрывшей пасть армии, и ничто и никто не смог бы помешать ей сейчас захлопнуться, поглотив их всех. И первой в неё вбежит она, его смелая подруга, оказавшаяся не менее сильной, чем её великий отец. Это чувство несправедливости разбудило в нём эти эмоции, в сознании вспыхнули они, все эти люди. Он видел уходящего из дома Сива и Стрелков, тех, что не взяли его с собой, потому что он был для них слишком слаб. Видел улыбающееся лицо Дианы, её мёртвое тело с перерезанным горлом. Видел Ласки, приказывающего ему бросить его и бежать. Видел Урия и Волгу, оставляющих своих друзей ради собственных жизней. Он видел Фермона, идущего на собственную казнь, видел его тело с разодранной грудью лежащее на земле. Он видел Тайгу.       Звери не торопились, они шли медленно, подтягивая силы с флангов, сжимая теней в тиски. Ларк впивающийся глазами в Тайгу был впереди них. Он прекрасно чувствовал её в этой тёмной пелене, едва покрывающей вражеский клан. Он махнул зверям рукой, и они ускорили шаг. Кланы сближались. Тени набирали скорость, их крик становился всё громче. Ларк махнул зверям снова, и они перешли на лёгкий бег, достаточный, чтобы в прыжке снести теней с ног. Они ликовали, ничуть не заботясь о собственных жизнях, ведь осознавали, что вот-вот без особых усилий раздавят этот маленький обезумевший от страха отряд. И за мгновение до этого судьбоносного прыжка Огнислав увидел, как ловчий открыл рот с жёлтыми клыками, и прочитал по губам его шёпот: «Мёртвая Покровительница».       Решимость переполнила Огнислава. Страх отступил, уступив место ярости, но ярости честной, бескорыстной. Он почувствовал сжимающую боль в своём сердце, наполненном любовью и состраданием. В стремлении спасти всех его душа засияла. Он почувствовал в себе силу предотвратить ещё одну смерть, даже ценой собственной жизни. Смелость, любовь, самоотверженность, бесстрашие — свет его души переполнил тело и вырвался наружу безудержным изумрудным огнём.       Ларк бросился на Тайгу. Он был в метре от неё в воздухе, когда это произошло: ярко-зелёная вспышка на земле рядом с Тайгой, а затем столб огня, устремившийся прямо в ловчего. Изумрудный поток энергии сжёг его тело, так и не достигнувшее земли. Огнислав, окутанный зелёным огнём, вылетел из этого потока, оказавшись в толпе зверей. Его глаза горели так, что не было видно даже белков, лишь вырывающиеся из глаз потоки пламени. Он вскинул руки вверх, поднимая вокруг себя огненный фонтан, а затем направил бешенную волну огня прямо в толпу зверей. Те из них, кто не успел отпрыгнуть в сторону навсегда исчезли, не оставив и следа. Несколько зверей попробовали напасть на Огнислава со спины, но окутанный огнём парень отмахнулся от атаки рукой, и послушный хлыст из ярко-зелёного пламени моментально испепелил нападавших. Огнислав, оставляя за собой горящий след, в три прыжка преодолел стоящих перед ним зверей и, развернувшись, размашистыми движениями собирал огонь вокруг себя, будто зачерпывая энергию из воздуха, и выпустил его перед собой, образуя широкий коридор. Зелёные огненные стены всколыхнулись и изверглись сначала высоко вверх, а потом в стороны. Огнислав встал во весь рост. Его руки, как место сосредоточения энергии, пылали изумрудным огнём, а голову скрывал капюшон, в котором сверкали два огонька. Лицо его не выражало никаких эмоций. Медленно, шатаясь, он пошёл вперёд, его ноги, соприкоснувшиеся с землёй, испускали из-под подошв сгустки пламени. Он был словно призрак, идущий по коридору смерти. А навстречу ему бежали тени, стараясь не встречаться взглядом с его пылающими глазами. Как только мимо него пробежал последний из них, он изверг этот огонь во все стороны. А затем собрал эту энергию в линию перед собой, и, с его поднимающимися вверх руками, перед ним стал подниматься гребень волны, огромный, словно цунами готовое обрушиться на берег. Эта изумрудная волна, достигшая по своим размерам стен Хрустальная, зависла в воздухе. Звери бежали от неё что есть мочи и вряд ли смогли бы убежать, но Огнислав не пустил её за ними. Его руки так же медленно опустились, а за ними опустился и смертоносный гребень. Он постепенно уменьшался и уменьшался до тех пор, пока совсем не исчез. Перед Огниславом никого не было, только силуэты убегающих зверей вдалеке. Наконец, изумрудный огонь в его глазах потух, зрачки закатились наверх, и утратившее последние силы тело начало валиться вперёд. Но прежде чем Огнислав упал, перед ним появилась маленькая женская фигура — потерявший сознание парень перевалился через хрупкое плечо Тайги. Девушка толкнулась ногой, едва сумев поднять эту тяжесть, и, едва справляясь, понесла его в сторону леса. Туда, откуда к ним двоим уже спешил на помощь спасённый клан.