Фанфик о себе

Синеволосый мальчишка вбежал в комнату и с хлопком закрыл дверь на щеколду, которую сделал сам. Он сжимал в руках белый продолговатый конвертик и потихоньку сползал по двери, жмурясь из-за громких звуков и криков за стеной. — Либо отдаёте писмо, либо вылетаете из школы! — послышался громкий стук о дверь и мальчик закрыл уши руками. — Я не должен ничего отдавать! — он приготовился ещё к одному стуку, но ничего не последовало. — Вас ждёт наказание, и я бы был рад о вашем отчислении, но этого не случится, — послышались тяжёлые шаги, которые отдавались по всему пустому в этот день этажу. — Я хочу жить, а не выживать, — синеволосый стукнул по стене своим кулачком и на что-то напоролся, — за что? — он со всем спокойствием смотрел на капельки крови которые сбегали до локтей по его руке. Он вытер руку о полотенце. — Пусть думают что я тут пытаюсь умереть, хотя, я ведь когда-то пытался, — он сделал так специально, зная, что ранее белоснежное полотенце скоро заберут. Он сел за учебную парту и начал вскрывать письмо. — Альбедооо, я ждал две недели, давай на этот раз только с адекватными вопросами, — он доставал расписанный от края до края листочек. Взяв карандаш и какой-то дневник, черканул себе по запястью грифелем. — Ой, да что вы говорите, — серебристой полоски, как бывало обычно, не осталось, — иссох походу, — он посмотрел на номер карандаша, — бля, ненавижу, кто пихнул мне Н вместо моего В2? — он подошёл к окну и открыл форточку, выкинув карандаш, — на, подавитесь, — в низу кто-то крикнул и мальчик со скоростью света закрыл окно, — вы че, это не я, он сам, — сев обратно янтарноглазый смирился и взял ручку, — да что такое, сегодня без почеркушек, — он один раз с большой силой стукнул головой о парту, — охохох, — сам не ожидая такого он прикусил губу от чувства что его мозги выпали из черепной коробки, — где я? Кто я? Почему я тут? Это вы? Папа и папа? — с последних своих слов он засмеялся громче бешеных криков взрослых, которые обычно слышал, — эх, ладно, уже хочется почитать, — уже от одного имени которое он увидел в тексте, хотелось порвать листок, — тс, — он прошипел зачёркивая это имя в тексте, — мне не важно что он обо мне волнуется, мне на него совершенно плевать, и ему тоже должно быть, — он в мыслях перебрал все которые он знал, маты, — *Пиздабол, уёбок, чтоб тебя привязали и изнасиловали, чтобы ты сдох самой душераздирающей смертью и больше не смел мне писать*, — он захлёбывался в своих же грязных мыслях, и его самоубийственная улыбка натягивалась ещё шире. Он начал писать в своём дневнике, пока отложив письмо в сторону. *От лица Син Цю* Запись 46 Время записи: 15:39 Как же я желаю сдохнуть от собственных рук, но это будет таким ебаным проклятьем на всю смертную жизнь! Я знаю что ты будешь это читать, знай, если я всё-таки приложу на себя руки, то будешь виноват только ты, Чун Юнь! Он кинул ручку, и она отскочив от пола залетела под кровать. — *Как же меня всё это заебало! *- он материл всё и всех, но только мысленно, иначе соседушки-однокурсники пожалуются на его поведение. Выдохнув он хотел встать, но неудачно зацепившись за стул он клюнул носом в пол. — *Ненавижу всей душой тебя и стул*, — он поднял голову с заплаканным лицом и положил её себе на предплечья, — и свою жизнь, — он, поняв что сказал, прикусил кожу на пальце, — *дурааак*.

***

*Из записей Син Цю* 4 месяца назад: Син Цю собирал вещи в загородную школу, бегая по всему дому. — О привееет, — он увидел друга который стоял в дверях, — что ты тут делаешь? — Решил попрощаться напоследок, раз тебя не будет пол года. — О как, ну, пройди что-ли, — синеволосый указал глазами на гостинную. — А, да, сейчас, — Чун Юнь снял ботинки, чуть-ли не падая. — Всё нормально? — А? Да, всё отлично, встал просто под неправильным углом. — Ты же прямо стоял. — Правда? Я как-то и не понял. — Ладно, — янтарноглазый ушёл с недоверчивым видом. — Син Цююю, — они сидели на кровати в телефонах, как вдруг голубоглазый подполз к другу. — Слушаю. — Убери телефончик, — он забрал предмет из его рук и отложил на стол, быстро вернувшись. — Что-то хочешь? — он чувствовал тёплоё дыхание рядом. — Тебя, — ему промурчали это на ушко и через секунду повалили на спину, скрестив руки над головой и сев ему на ноги. — Пусти! — он пытался вывернуться, но безуспешно. — Ох, ты как котёнок бракаешься, это так милооо, но не кричи, а то нас услышат, — он провёл холодными пальцами по горевшей щеке. — Я этого и доби, ~ его прервали укусом до крови в нижнюю губу. — Эх, только сексу у вас в школе и не учат, бесполезно тогда в неё ходить, не правда, солнце? — он зализал красные капельки одновременно пытаясь залезть языком ему в рот. — Вот почему ты чуть не упал на ровном месте! Бухой пришёл! Пусти я говорю! А! — ему резко и сильно надавили на живот и он замолчал, начал говорить тише, — так же делать нельзя… — Ты теперь мой, и я сделаю с тобой всё что пожелаю, и мне не нравится когда ты кричишь на меня. — Я не твой! Тс, — он прошипел когда ему ударили по щеке. — Я не хочу делать тебе больно, ты нарываешься сам, расслабься, я всё сделаю за тебя. Он ждал пока Син Цю успокоится, но этого не произошло, тот заистерил. Больше не видя выхода, заткнул его поцелуем, снова раскусив губу. Тот всё ещё ёрзал и пытался пнуть его. Воздуха хватало на ещё, кажись двухминутный поцелуй, но из-за попыток пробиться сквозь сжатые зубы языком и ёрзаний, он постепенно уходил. Чун Юнь приподнял его футболку и залез рукой, немного походив он остановился на середине талии, взяв её, оставил большой палец на животе. Он начал вдавливаться ноготочком, и когда достиг почти противоположной, Син Цю закричал, дав проход языку. Блондин не собирался убирать вдавливающийся в плоть палец, чтобы не закрыть проход. Он пытался схватить и переплести их языки, но синеволосый сворачивал его в трубочку при каждом касании. Подумав, что это бесполезно, Чун Юнь наконец отстранился и начал медленно убирать палец. — Ещё бы чуть-чуть и я бы проткнул тебе кожу, — он поглаживал ранку и постепенно отпускал руки своего «подопечного». — Ты экзорцист и должен бороться не только с чужими, но и со своими духами! — почувствовав свободу он хотел ударить его. Чун толкнул его обратно. — Мы ещё не закончили, — он начал снимать с него верх, затем и низ, теперь обнажив его с ног до головы. Син Цю опять пытался закричать, и ему дали это сделать, пока Чун Юнь скидывал его одежду на пол и отходил куда-то. Он вернулся с верёвками и ножом в руках. — Убери! Ужас! Прошу! — синеволосый двигался ближе к стене. Уже давно подметив особенности кровати, светловолосый привязал верёвку к каждому углу. Син Цю понял что он хочет сделать. — Нет! Пусти меня! Насильник! — сил вывернуться не хватало, его привязали к кровати слишком откровенной «звёздочкой». Чун Юнь поднял с пола нож и подполз к другу, приставив его у самого горла острой стороной. — Ещё одно слово и я перережу, — Син Цю замолчал и сглотнул собственные слёзы, — слушаешься хоть так, — он кинул предмет в сторону. Светловолосый отвернулся от него и рыскал что-то глазами по комнате. — Что ты хочешь? — Молчи, я пока думаю, стоит ли напрягаться из-за такой мелочи? — Какой? — Глаза тебе завязать! — он вскочил и тут же сел обратно, — бошка расскалывается, — он тёр виски, уже чуть ли не проделывая дырки в голове. — Давай ты меня отпустишь? У меня есть таблетки от головы… — Нет! — он сел ему между ног, — всё, уже прошло, — истерически улыбался. — Юнь? — синеволосый никогда не видел его в таком состоянии. — Заткнись…- он снял с себя верх и первым попавшимся лоскутом ткани завязал глаза друга на тугой узел. — Если уж ты решил, так действуй, — Син Цю нервно дышал, пытаясь таким образом отбить все дурные мысли другого. Он услышал, как в ответ с пола поднимают что-то железное, которое проскользило перед этим по паркету. — Я научу тебя молчать, — он закрыл ему ладонью рот, и взяв нож поудобнее в руку, сначала просто приложил янтарноглазому к руке. От ледяного ножа, который валялся перед этим на полу, по всему телу прошлась дрожь и холод. Надавив на лезвие, оно не до конца вошло, только кончиком, Чун Юнь начал вырезать слово, проводя несколько раз по одному и тому же месту. Слышались сдавленные крики и всхлипы. — Красота, — в конце проведя несколько линий, создавая штрих-код, он наконец отложил орудие пыток. Голубоглазый взял мальчика за щёки и большими пальцами протёр солёные ручейки слёз, стёкшие из-под ткани. — Я не до того изверг, — он приблизился и поцеловал его в губы, сразу углубляясь, как-бы пытаясь сгладить боль в руке. Синеволосый не отвечал ему тем же, но полностью отдался. Изучив каждый угол и шёлочку в зубах, наконец отстранился. — Тебе интересно что я написал? — он протёр место на запястье от набежавшей крови. Поняв, что больше говорить не следует, он просто покачал головой в знак согласия. — Ты, слишком разговорчивый, слишком непослушный, слишком упрямый, и что я мог написать кроме «Эгоист»? — Нез~ — Может и язык отрезать не помешало бы? — он раскрыл рот двумя пальцами и залез ими внутрь. Син Цю выгнулся в спине, таким образом пытаясь хоть на чуть-чуть вытащить его пальцы. Было ощущение что он пытался найти корень языка и ноготочками перерезать сцепление с глоткой. От наступающей рвоты и неаккуратности друга, синеволосый наконец крикнул, и Чун Юнь вытащил пальцы. — Я кажется тебе что-то повредил, — он с равнодушием смотрел на окровавленные кончики ногтей. Привкус крови и чего-то железного во рту не уходил, а только наращивался при каждом глубоком вдохе всей грудью. — Закрой рот и проглоти, — Син Цю не стал перечить и сделал как ему сказали. По горлу будто проехались проглоченным ножом и синеволосого затрясло. — Открой, — Чун надавил ему на щёки и повернул лицо к свету. Второй рукой надавил на шею, немного придушивая, — не страшно, — он повернул задыхавшегося обратно, — зато говорить не будешь. Всё горло жгло и хотелось откашляться, но Син Цю представил это как страшный фильм и начал подавлять в себе приступы кашля, ощущая заполненность чем-то жидким внутри. Он слушал звон ремня и шебуршание ткани. Светловолосый снял штаны. Он совсем забыл про развратную картину перед ним, про то, как до того широко раскрыты ноги друга. Решив сначала поиграться он провёл ладонью по его паху, начал потихоньку проводить рукой по члену и надрачивая переходил на более высокой темп скорости. Не дав ему кончить он провёл последний раз и оставил тянущее чувство внизу живота и незаконченность. — Ты вёл себя очень плохо, — он сел ему на ноги и положил руки на бёдра, — тебя ждёт ещё одно наказание. Без растяжки. Син Цю затрясло и всё тело покрылось холодным потом, читая эротические романы, он достойно понимал о чём идёт речь. Чун Юнь устроился поудобнее и подведя член к аналу сразу же вошёл до конца. Не последовало ни единого звука, только солёные ручейки бежали из-под и так намокшей ткани. С неким удивлением светловолосый вышел и повторил действия. Снова ничего. — Я в тебе и не сомневался, — почувствовав власть над телом под ним он начал двигаться в своём темпе и входить до конца. Син Цю выгибался и дёргал руками и ногами, но ни один звук от него не дошёл до ушей друга. Светловолосый в отличие от тёмного легонько постанывал и с каждым толчком всё сильнее сжимал бёдра. Последний рвный выдох. — Я кажется кончил в тебя, — он убрал руки с бёдер и вышел, — но это ничего не решает, — но снял повязку с его лица. Син Цю всё ещё жмурил маленькие глазки, от поступившего света и высохших слёз. Чун поднял нож и поднёс к уголку губ темноволосого. Посмотрев в умирающие изнутри янтарные глаза он передумал о недавно задуманных действиях. — *Пожалел*, — мысль проскочила незаметно. Он убрал нож под кровать, лишь бы больше не видеть эту дрянь, с чего всё это и началось. Он начал отвязывать его от кровати. На запястьях виднелись красные пятна и перетёртая кожа. Нужно скрыть следы преступления, не так ли? Унеся уже в набранную ванную, он опустил туда бесчувственное тело. Промывая всё тело от засохшей крови и слёз, вода краснела, с каждым разом становясь всё темнее. Он немного наклонил его голову и изо рта полилась струйка крови. Синеволосый мальчишка очнулся. — Уйди, — он хриплым и еле слышным голосом сказал, показав пальцем на дверь. Чун Юнь послушно отошёл, но за дверь не вышел. Син Цю начал откашливаться и вытирать кровь, стекавшую с подбородка. Закончив он равнодушно посмотрел на друга. Тот подошёл и промыл его ещё раз, но уже чистой водой. Сам потянувшись к нему на руки, его подняли. Показывая насколько ему плохо, он положил голову другу на плечо и начал дышать ртом. После того как янтарноглазый уснул, светловолосый ушёл, на следующий день не появившись.

***

Неизвестным образом дверь в комнату распахнулась и зашёл учитель, который хотел отобрать письмо, но зашёл он с директором. — Вот, полюбуйтесь, ещё и лежит на полу, как на обстреле. Поднимись! Син Цю без условий встал. — Ладно, ладно, можете наказать его, раз вам так нужно, может и смелость у него поубавиться, мне нужно идти, давайте сами, — он сделал круг двумя пальцами и скрылся. — Руку, — учитель взял с полки железную линейку. — Какую? — Левую. — *Надпись с этим грёбанным штрих-кодом…* Можно правую? — Ещё и условия свои ставишь, я сказал левую, значит левую, — он подошёл и задрал рукав кофты, замер на месте от шока. Син Цю съёжился. — Что это? Сделал ты? Порезы и написано «Эгоист». — Нет, я бы не смог. — А кто же тогда? — Друг… — Какой. — Я не скажу. — Ещё и издевается! Пошли, — он потянул его за руку в коридор.